Читать книгу "Приказ: Забыть!"

Глава 12. Лед

Я впрыгнул в полевку прямо возле машины. Сдернул с себя джинсы, забивая на то, что меня могут увидеть в трусах. Пусть любуются, бля! Есть на что!

Натянул штаны, снова нырнул в машину.

– Твою мать, – зашипел, потому что футболки уставной в пакете с запасной формой в багажнике не оказалось почему-то.

Ладно, пойдем так, авось пронесет.

Зашнуровывая берцы, усмехнулся сам себе. Не пронесет, Лед. Это построение именно по твою душу. И даже то, что мне никто не позвонил, не предупредил, не вызвал – говорит о многом.

Он запретил, скорее всего. А зачем? Молния на куртке-комке звонко вжикнула, и я подпрыгнул, поправляясь полностью. А затем, чтобы было как можно больше причин меня отодрать. Интерес к дочке не пришьешь никуда, за такое не наказывают официально. А вот за неявку на общее построение – легко!

На плацу уже строился личный состав части.

Все те, кто не был занят в нарядах, с недовольными мордами выстраивались в шеренги.

– Здоров, ага, – с кем-то я здоровался за руку, кому-то просто ударил кулаком по кулаку.

С мужиками у меня никогда проблем в общении не было.

А сейчас вот я смотрел на каждого из них и думал о том, что каждый мог бы предупредить ведь? Кто из них тоже перемывал мне кости, распуская сплетни? Те самые, которые потом донесли моему зайчику?

Угол рта задирался от злости, а я ничего не мог с этим поделать.

Может, как раз папашки тех девчонок, которых я окучивал в свое время? Может. Все может быть, обижаться не буду. Мне на это теперь наплевать с самой высочайшей колокольни.

Время тянулось.

Часть стояла.

Командира не было.

– Твою мать, это просто пиздец какой-то, – тихо донеслось слева. – И долго мы будем тут торчать?

– Мякиш с женой, видать, поссорился, – гнусаво захихикал кто-то из парней. – Не дала?

Я не стал поворачиваться.

Не с женой он поссорился. С дочерью и из-за меня. Слева, под соском закололо противной болью. Заныло, отдало под лопатку ноющим дискомфортом. Зайчик мой... Что он ей успел дома наговорить после моего отъезда?

Что у них случилось, что он вот так всю часть на уши поднял?

Привычки выливать свой псих на личный состав у командира никогда особо не было. Если просто под руку подвернешься – да, бывало, прилетало. А чтоб вот так, всех на плац поставить во внеурочное время...

Нет, не было.

Значит, случилась жопа. Значит, мне бы не тут стоять, а к ней лететь. Двери их выламывать, чтобы ее увидеть. Обнять. И забрать к себе, чтобы не плакала, не расстраивалась больше никогда. Я почти застонал от желания увидеть Ольгу в своей квартире, от желания осознать и иметь право называть ее своей.

– О, идет!

Я скосил глаза.

Ну, конечно, мля! Командир шел по плацу от штаба не один. Со своим любимчиком! Ненависть к Новикову вспыхнула с новой силой. Нет, он вроде нормальный мужик, ничего такого подлого я за ним не замечал, служит и служит майор. Но вот его преданность командиру...

О ней все знали.

Когда начвещь входил в курилку, свободные разговоры по большей части прекращались.

Первые несколько минут я еще слушал командира. Потом – потерял нить его слов. Какая-то хрень по поводу чести офицерской и мужской. Наущения по поводу ее соблюдения и предупреждения, что за проступки могут быть дисциплинарные взыскания. Он что, с замполитом пообщался перед выходом, что ли? Или просто батю-командира включил перед всеми?

– Скоро в округе будут соревнования, – голос полковника Мякишина до краев плаца едва долетал. – Спортивные, культурные. Мы кого, мать вашу, отправим? Вы даже физо сдать нормально не можете, мля!

Мужики дружно загрустили, а Новиков сразу же склонился к уху командира, что-то ему зашептал.

Мне захотелось сплюнуть.

Дурак... Принялся решать задачу сразу же, по-любому. А ее не надо решать, это все пустые слова. Вот только знаю об этом только я. И кому прилетит по итогу – тоже угадать несложно.

– Старший лейтенант Ледов!

– Я! – я рявкнул отзыв, даже еще не полностью осознав, что зовут именно меня. Рефлекс.

– Выйти из строя! Старший лейтенант Семирикин! Капитан Усов! Выйти из строя!

Мы вышли втроем.

Четенько, как положено, по уставу. Выступили перед всеми, каждый глядя ровно перед собой. Интересно, а парней-то за что? Создать видимость, что наказание не только мне индивидуально? Противно заныли зубы. Как-то это все... Мерзко.

Ну, хотел бы меня лично драть, драл бы в одиночку, мужиков за что?

– К вам слова о плохой сдаче физподготовки не относятся. Давайте, покажите всем, как надо заниматься собой, чтобы не позорить звание офицера.

Чего?

Я даже покосился на сошедшего с бетонной старой трибуны командира. Это что за херня? Стихийный спортпраздник к вечеру?

– Ледов! – он прошел мимо Семирикина и Усова и направился ко мне. – Что с формой одежды?

– Не успел, товарищ полковник, – я вздернул подбородок.

– Зато что другое успел, да?

– Никак нет, товарищ полковник.

Отставить намеки, хер я тебе поддамся. Мы только вдвоем понимаем, о чем сейчас речь идет, но съезжать с темы я не буду. Слишком многое на карту поставлено, она там стоит, между нами.

– Упор лежа принять, – процедил Мякишин, останавливаясь совсем рядом вместе с Новиковым.

– Упор лежа принять! – развернулся тот и к тем, кого выгнали из строя вместе со мной.

Я упал.

Уперся носками берцев в старый асфальт плаца, дернул щекой на впившиеся в ладони мелкие камушки, которые постоянно выщербливал ветер, как бы тут все не мели бойцы.

– Отжимания, – объявил командир. – Максимальное число раз!

Я сжал челюсти, слыша гул мужиков позади.

Значит, так?

Л-ладно...

– Новиков, иди, считай остальных. Соревнование устроим, – отослал свою преданную собачку командир. – Давай, Ледов, начинай. Выиграешь – на соревнования поедешь.

– Так точно!

Я усмехнулся, в первый раз согнув руки в локтях и опустившись как положено, на кулак между грудью и покрытием. Сомнительный приз в соревновании, но на это и расчет. Удобно, да, товарищ полковник?

Проиграю – опозорюсь перед ним. Будет погано слабаку к Оле подкатывать.

Выиграю – он меня отошлет отсюда в округ, чтобы убрать с ее глаз. Везде профит, как ни крути. Я качал руками, поднимая и опуская все тело раз за разом. Слушал, как он считает, как считают за спиной мужики, все больше повышая голоса и начиная болеть за каждого из нас троих.

Кожа на ладонях горела, непрогретые мышцы постепенно забивались от усилия, но я приказал себе не останавливаться ни на секунду. Вошел в ритм, когда не слышно и не видно ничего. Только внутренний счет, только сокращения мускулов, которые работают без остановки.

– Семирикин – тридцать два! – объявил Новиков. – Закончил!

Я отжимался.

Смотрел, как падают капли пота с лица на асфальт и не останавливался. Я – не проиграю. И на соревнования не поеду. Я останусь рядом с ней, здесь, рядом. Каким угодно образом.

Под ладонями стало влажно.

Как же хорошо, что я сегодня толком и не жравши. Пустому телу легче. На шестом десятке как сквозь вату донесся голос, объявляющий, что капитан тоже вышел из гонки.

– Шестьдесят три. Шестьдесят четыре! – уже почти орали мужики, считая мои отжимания. – Давай, давай, Лед!

Я уже превысил норматив, я уже выиграл. Но полковник стоял надо мной и команду остановиться не давал. С-сука... Плечи стали каменными. Суставы ныли от непрекращающейся нагрузки, а поясница начинала мелко дрожать.

Семьдесят...

Я остановился сам. Не разрешил себе замедлиться, встал рывком, коснулся ладонью второй ладони. Кровь... Мелкие камушки, впились в кожу, разрезая ее до мелких сосудов.

– Двойной норматив, товарищ полковник, – я не смотрел на свои руки, незачем.

– Я не приказывал прекращать, Ледов, – Олин отец прищурился.

– А я всегда думал, что вы на самодура не похожи, Геннадий Ильич.

Опустив воинское обращение, я смотрел ему в глаза.

Мы же оба понимаем, зачем он это. И я действительно считал, что Мякишин неплохой командир. Видал я и похуже, меня в эту часть у черта на куличиках ведь сослали фактически из Москвы.

– Охренел, Ледов? Совсем берега потерял, да? Ты же понимаешь, что я могу с тобой сделать?

– У вас нет никаких объективных причин на это, – я зажал кулаки, специально делая себе еще больнее.

Не забывай, Ромыч.

Не забывай. Он командир, вас видят все. И он ее отец. От каждого твоего слова зависит, что он скажет ей дома, что он сделает с ней дома. У него двойная власть: над тобой и над ней. У тебя – кроме твоего желания забрать ее себе, нихера.

– Вы передали Оле, что я просил?

– Нет необходимости.

– Товарищ полковник...

– Забудь. Моя дочь не для тебя, Ледов, – он говорил тихо, через плотн