Читать книгу "Дерзкая игрушка Шаха"

Глава 13

Держа за локоть, Шах вел меня по дому.

Холодно и унизительно было так, что меня колотило. Хотелось просто осесть где-нибудь, стащить с ног туфли.

И просто согреться.

Хотя бы.

Куда, черт возьми, сейчас надо идти?

Теплая рука коснулась спины:

– Лали, в кабинет.

Хм…

Прямо мысли мои услышал. Жалко, что не слышит, как я его сейчас ненавижу.

Тяжелую дверь Шамиль открыл сам. Жестом приказал войти внутрь. Я шагнула в просторный кабинет и остановилась.

В нос ударил запах дорогих сигар и кожи.

Но даже рассматривать ничего не хотелось. Хотелось спать.

– Садись.

Я покорно села.

Вжалась в кажущееся таким теплом кресло. Обхватила себя руками. Сжалась в комочек.

Шахтаров нахмурился.

Снял пиджак и молча накинул его мне на плечи. Аллах, какой же он теплый!

Я вцепилась в ткань, не в силах отказаться.

Легкие наполнил запах одеколона Шамиля. Густой, несколько тяжеловатый. Но не душный. Наоборот.

Внушительный.

– Мадина! – Шах выглянул в коридор и позвал служанку.

Та появилась моментально. Бледная от страха как привидение.

– Принеси чай. Горячий. С мёдом. Быстро!

Я уставилась на него с недоумением.

Откуда эта забота? Зачем?

Час назад он приказал запереть меня в каком-то чулане как животное, а теперь горячий чай с мёдом?

Или он это мне качельки устраивает?

Так это зря, я психологию учила. И знаю, как там правильно реагировать надо на подобные выходки. Все равно ничего не выйдет.

Шах на меня не смотрел.

Вынул телефон и набрал кого-то.

– Зайди, – приказал коротко.

Через минуту в дверях появился охранник. Шах сверлил его взглядом, как будто тот провинился.

– Я сказал – делать так, как я приказал. Что за херня?

Голос был тихим, но даже у меня мурашки побежали.

Хотя они с меня и не слезали вообще. Устроили забег по озябшему телу.

– Да, Шамиль Заурович, – начальник охраны сжал губы.

– Свободен!

А что происходит-то?

Я что-то вообще ничего не поняла. Сидела, прижимая к себе пиджак. И смотрела на все это.

Здоровенный охранник столкнулся в дверях с Мадиной. Придержал девушку под руки, чтобы та не расплескала чай.

Молча!

В присутствии Шахатрова они все делали молча!

Чертовы роботы.

Я его тоже боюсь, конечно, но чтобы уж так преклоняться… Ах, да! Он же им платит…

Я поднесла чашку к губам.

Зубы постукивали о фарфор так громко, что мне стало неловко. Глоток за глотком горячая жидкость растекалась теплом внутри, но напряжение не отпускало.

Шах посмотрел на меня так, словно что-то прикидывал в уме. Потом усмехнулся.

– Иди-ка сюда.

Я вздрогнула.

Сжала еще непослушными пальцами кружку. Чего опять? Приставать что ли будет?

Серьезно?

Вообще без тормозов?

– Лали, сядь в мое кресло.

Я не пошевелилась.

– Да, бля. Не бойся. Я тебе записи покажу.

– Какие еще записи? – насторожилась я.

– Подойди и увидишь.

Я настороженно перебралась за его рабочий стол.

Села и утонула в глубоком кресле. А Шахтаров себе в комфорте явно не отказывает. Только вот расслабиться все равно сложно.

Особенно, когда он вот так рядом стоит.

Я максимально отстранилась. Шамиль это конечно заметил. Усмехнулся еле слышно.

– Расслабься, Лали, – почти шепотом посоветовал он.

Ага.

Сейчас. У меня же тумблер есть. Переключу и все станет прекрасно!

Широкий экран монитора загорелся. Шах запустил проигрыватель, нашел нужную запись и включил ее.

– Смотри.

– Что это? – ощущение, что он в очередной раз хочет сделать какую-то гадость, не исчезало.

– Смотри, Лали, – с нажимом повторил он.

А сам встал рядом.

Положил руку мне на плечо. Погладил еле заметно пальцами.

Я хотела возмутиться, чтобы убрал от меня свои руки, но не успела. Включилось видео и…

Большой красивый кабинет. Обставленный со вкусом. С треугольным камином в углу.

Я знала это место.

Прекрасно знала. Потому что это был кабинет моего отца в родительском доме. Я десятки раз там убиралась.

На видео отца было отчетливо видно.

Не знаю, кто и как снимал, но картинка была великолепная.

– Отлично, отлично, – отец был явно доволен.

Он подписал какие-то бумаги и передал их кому-то. Камера наехала, и я увидела его собеседника.

Шамиль.

И он задал вопрос, от которого земля под ногами испарилась вмиг.

– Что, Бекир, стоил этот тендер дочери?

Отец даже не задумался.

Коротко, с непонятной мне злостью рассмеялся:

– Вот своих заведешь, Шах, тогда поймешь. Должны же девки хоть какую-то пользу принести. Не дал Аллах мне сыновей, что поделать.

У меня перехватило дыхание.

Я больше не могла это смотреть. Но и оторваться не могла.

Внутри разрасталась ледяная пустота.

Отец. Мой родной отец подписывал контракт, расплачиваясь мной, как никчёмной вещью.

Просто потому что я – дочь.

Шахтаров молча ждал, пока я переварю увиденное. Его руки всё так же осторожно касались моих плеч.

Но теперь они казались ледяными.

Холод снаружи уже не пугал. Гораздо страшнее было от того, что внутри.

– Смотри дальше, – Шамиль включил другую запись.

На этот раз гораздо хуже качеством. Но не узнать маму и Адели было нельзя.

Они сидели за столиком в кофейне.

Сестра выглядела спокойной, даже улыбалась. А мама передавала ей билет и деньги.

Так вот значит как…

Я не могла пошевелиться. Не могла дышать.

Мама помогла сестре сбежать. Ей она дала шанс. А меня…

– Зачем ты показал мне это? – я только заметила, что мои щеки мокрые от слез.

– Я хочу, чтобы ты осознала, Лали. Тебе нет смысла убегать от меня. Никакого. Просто незачем. А во-вторых, – он пожал плечами. – Все равно не сможешь.

Глава 14

Три дня.

Я как будто умерла, но почему-то осталась лежать в этой кровати.

Мертвое тело, прикованное невидимыми цепями. Не хочу вставать. Не хочу думать.

Ничего не хочу.

Первые часы я еще пыталась плакать. Перед глазами мелькали кадры видеозаписи.

Но слезы закончились, и осталось только серое, липкое чувство пустоты. Грудь будто перевязали тугими ремнями.

Я встать не могу.

Не потому что больно, а потому что незачем.

Мадина заходила дважды в день. Убирала нетронутые подносы с едой, укоризненно качала головой. Как учительница, что не знает, как достучаться до самого бесполезного ученика.

– Госпожа Лали, вы хоть немного поешьте. Так нельзя. Вы же умрёте. – В ее голосе скользит жалость.

Я молчала.

Чувствовала, как по носу медленно стекает очередная слеза. А что я ей скажу? Да я и не должна, в общем-то.

Мадина вздыхает и уходит. И каждый раз наша «беседа» заканчивалась так. Она ворчит, я не отвечаю. Идеальный пример коммуникации, ага.

Хорошо бы умереть. Это было бы выходом.

Наверное.

Ближе к вечеру, когда во дворе уже включили фонари, притащился Шах. Его характерные шаги я уже точно не спутаю ни с чьими.

Меня передернуло.

Сейчас начне-ется…

Я хотела перевернуться, спрятаться под подушку, но сил даже на такие простые движения не осталось.

Шамиль поставил на тумбочку перед моим лицом стакан с мутной белой жидкостью. Медленно расстегнул запонки на манжетах, закатал рукава рубашки.

Опять лекарствами пичкать меня собрался?

Окей. Только пить я это не буду.

Дайте уже мне пострадать спокойно? Жалко, что ли?

– Садись, – он повернул мою голову к себе.

В его взгляде не было злости. Только какая-то дикая, ледяная уверенность, что он поступает правильно.

– Оставь меня, – прошептала я сухими губами отказ.

– Достаточно, Лали. Садись.

Я молчала.

Даже не моргнула ни разу.

Шахтаров вдруг рявкнул:

– Ты какого хера творишь? Хочешь сдохнуть тут как шавка подзаборная?

Его слова хлестанули по ушам.

Заставили вздрогнуть от неожиданности.

А он прав ведь. Я действительно подзаборная. Никому не нужная.

Игрушка.

Шахтаров молча намотал мои волосы на кулак. Задрал мне голову и поднес к губам стакан:

– Пей.

Я дернулась. Зашипела от боли, кожа под волосами натянулась. Сжала упрямо губы.

Но Шамиль тут же грубо прижал к ним стакан.

– Пей!

По подбородку потекли пролитые капли, и мне пришлось раскрыть рот. Гад! Больно же!

От горькой жидкости моментально свело язык.

Я оттолкнула его руку и закашлялась.

– Совсем рехнулась? – Шахтаров действительно уже злился.

– Что тебе надо? – задыхаясь, прошептала я.

Фу, черт.

Какой гадостью он меня напоил?

Он молчал. Смотрел на меня сверху вниз. Ну, хоть волосы отпустил и на том спасибо. Умирать, когда тебе больно, оказывается, не очень приятно.

Но взгляд его…

Бесит!

– Какого хрена тебе от меня надо? – я взорвалась неожиданно для себя самой. – Хочешь трахнуть? Трахай! Делай, что хочешь! Только в душу ко мне не лезь, понятно?

Меня начинает колотить от накатившей истерики.

Стресс пошел наружу. Накопился.

И я сорвалась на крик:

– Только учти, Шамиль! Если ты рассчитываешь получить мою девственность, то ты облажался. Ее давно уже нет!

Он дернулся как от удара. А потом вдруг улыбнулся. Медленно. С непонятным мне огоньком в глазах.

– Это… Отлично, Лали! Значит, с тобой можно не сдерживаться? Невинных телочек я на дух не переношу. Чудная новость!

Теперь уже дернулась я.

Захлопала глазами. Это же мой козырь! Самый последний!

Был.

Он что, серьезно? Не понимает, что я ему только что сказала?

– Ты…, – говорить было сложно, дыхание срывалось еще и от остатков горечи на языке. – Ты.. Шамиль! Это ненормально!

– Почему? – Шах слегка склонил голову набок.

В темных глазах по-прежнему горел загадочный огонек, но теперь к нему прибавился еще и интерес.

– Я…

Я закрыла рот.

Как мне ему объяснить, что любой адекватный чеченец уже встал бы, обозвал меня самыми грязными словами и гордо удалился из спальни? Это же позор!

Я же грязная!

Не сохранила чистоту. Узнали бы родители – прибили бы. Но я сделала это специально. Мой оберег от «правильного» по мнению отца мужа.

Шамиль вдруг засмеялся.

Своим охрененным смехом. Коротким. Безумно заразным.

– Нормально? Лали, кто определяет критерии нормальности? Мне казалось, что ты-то точно должна быть свободной от навязанных устоев. Мне эта «нормальность» нахер не уперлась в жизни. Я живу, как хочу.

Он вообще настоящий?

Я приподнялась на ослабевших за эти дни руках. Вгляделась в красивое мужское лицо.

– Почему ты такой?

– Какой?

– Ты сумасшедший.

Я шептала, а сама понимала, что в нем цепляет с первого взгляда. Или со второго?

Ай!

Какая разница?

– Я тебе не скажу, Лали, – он качает головой с улыбкой на лице.

– Почему?

Эй, ну чего начинается-то? Сам же меня в этот разговор втянул своими заявлениями.

– Я хотел тебе это показать, – он хитро прищуривается. – Но тебе некогда, я вижу. Ты тут самобичеванием занимаешься и страдаешь от всей своей красивой души.

– Что показать? – я невольно потянулась к нему.

Мне очень-очень надо, чтобы он сказал.

Я не понимаю, о чем он. Но я уверена, что он может мне помочь. Потому что мне погано. Потому что я реально хотела сдохнуть за эти дни.

Шамиль протягивает руку.

Мужские, чуть шероховатые пальцы оглаживают мою скулу. Тонут в волосах за ухом. Цепляя мочку, убирают их назад.

– Я могу показать тебе свой кайф от свободной жизни. Но хочешь ли ты этого?

Глава 15

– Я туда не пойду!

Я для надежности даже отодвинулась вглубь автомобильного салона.

И нет, это были не капризы!

Шамиль предложил мне «лекарство». Просто взять и сделать что-то вызывающее. Чтобы у самой голова закружилась от собственной наглости и смелости.

– Потому что это власть. Сила, Лали. Ее использую я. Ее использует твой отец. Ее просто надо взять. А те, кто такого себе позволить не может… Они…

Я прекрасно поняла, о чем он говорил.

Те, кто не может так себя вести – они рыдают днями и ночами.

Как я в последние дни.

Я закрутила головой. Широкая подъездная дорожка. Швейцар с таким напыщенным лицом, что я рядом с ним себя почувствовала бы маленькой растерянной девчонкой.

И люди!

Много людей!

Мужчины в костюмах. Женщины вообще щеголяли кто в чем горазд. Свет фонарей дробился в обилии камней в их украшениях. Резал глаза.

– Ты же говорил мы просто поедем в ресторан! – зашипела я на Шамиля.

Он стоял у открытой двери и ехидно смотрел на меня сверху вниз.

– Девочка, прочитай вывеску, – он чуть отодвинулся.

Над длинным высоким крыльцом ярко горело «Савой. Ресторан – СПА – Отель».

Ррр…

– Вообще не соврал тебе, да? – красивые губы изогнулись в усмешке.

Я насупилась.

Сложила руки на груди. Которая, кстати, почти вываливалась из крайне дерзкого откровенного декольте.

Тоже идея Шаха!

Разодеть меня так, как я в жизни бы не подумала сама одеться.

– Раз уж ты решила втопить на максимум, девочка, тогда отрывайся по полной, – улыбка у него в зеркале была адской. – Со мной тебе все можно.

Дьявол-искуситель, а не человек.

Ну, хоть задница у меня прикрыта. Хоть и обтянута напоказ.

– Лали, выходи, – голос у него поскучнел. – Ты так и будешь как маятник качаться? То лапочка невинная, то сука, каких свет не видывал?

Я – сука?

Я?!

У меня от изумления даже рот приоткрылся.

– В этом во всем, – Шамиль махнул рукой себе за спину, – и в том, что у тебя внутри – твоя свобода. Покажи зубки, малышка. У тебя полный карт-бланш. Иди туда и оторвись. Или возвращайся домой и опять ложись плакать.

Да вот уж хрен!

Я щедро простила себе мысленный мат. Ничего. Может, это тоже этап освобождения от навязанных правил и цепкой кабалы семьи, которой я и не нужна вовсе?

– Не поеду!

Я подвинулась к двери обратно, и Шах тут же подал мне руку.

Они тут все ведут себя по-царски?

Ха. Такое есть у меня!

Я выпятила грудь вперед. Вскинула подбородок. В ушах закачались массивные серьги с рубинами.

В сочетании с красным платьем, которое выбрал Шамиль – было убойно.

И да, дома, в зеркале мне мое отражение понравилось.

Но то было дома!

А тут…

– Умничка, детка, – Шахтаров переплел наши пальцы и коротко поцеловал тыльную сторону моей ладони.

Меня пробрало до спинного мозга.

Потому что он выглядел… Тоже обалденно.

И даже пиджак цвета теплой крови, который показался мне пижонским дома, здесь выглядел к месту.

Возбуждение от собственной смелости накатило внезапно.

Низ живота налился теплом.

Тяжестью.

Аллах, я даже не думала, что так может быть!

Никогда еще такого не испытывала!

Но стоило нам войти в огромный зал, наполненный разодетыми гостями, как по обнаженной спине пробежал холодок.

А что вообще тут происходит-то?

– Шами-иль?

– Забей, – он понял меня с одного взгляда. – Кучка снобов собралась, чтобы помериться письками и кошельками. Забей. Развлекайся.

Я видела, что ему все нравится.

Нравится, что рядом с ним идет такая девушка.

Нравится, что я не прячу глаза и не отворачиваюсь от прямых взглядов.

Нравится, что я охотно со всеми знакомлюсь, не молчу как забитая мышь.

Шахтаров пользовался уважением. Ему в глаза мало кто мог посмотреть без страха. Перед ним лебезили. И это его влияние распространялось и на меня автоматически.

Все эти люди не знали, что я его игрушка.

И не знали, что я сейчас обмираю от страха в глубине души. И если бы он не стоял рядом – я бы просто бросилась наутек.

Но он тащил меня за собой.

Раздирал мою многолетнюю обертку. Слои страха и запретов.

Давал мне получить удовольствие от самой себя.

Прикасался то к талии, то к плечу. Мимолетно, втягивая аромат моей туалетной воды, склонялся к моим волосам.

И меня током шарашило от всего этого.

А может, от шампанского? Алкоголь незамужней девушке на подобном приеме был запрещен. Но Шамиль вручил мне бокал и искушающе улыбнулся.

А я выпила.

Слопала со смехом яркую клубничину из его рук. Поймала осуждающий взгляд какой-то чопорной пожилой дамы, и…

Взяла еще один бокал.

Аллах, прими за лекарство от душевной боли.

– Девочка, я отойду на пять минут. Поздороваюсь со стариками, – он поморщился. Его традиции нашего народа тоже не вставляли. – Можешь без меня баловаться напропалую.

С резким выдохом он прижал меня к себе за талию. Поцеловал в висок и отпустил.

Отошел с какими-то мужчинами в сторону.

Я напряглась. Сейчас начнется…

– Девочка, весь вечер смотрю на тебя и не могу вспомнить, – рядом со мной тут же образовалась группка из четырех женщин. – Знакомое лицо, но не помню, чья ты?

Уфф…

– Вахова, – у меня даже получилось улыбку изобразить.

Бесцеремонно спросить у младшего, из чьей он семьи – это в порядке вещей. Не буду напрягаться лишний раз.

– Бекира дочь? – ахнула женщина с вырвиглазным зеленым маникюром.

– Ага. Старшая, – я поднесла бокал с шампанским к губам.

– И что, Бекир позволяет своим дочерям вот так много пить? И разгуливать с неженатыми мужчинами по подобным вечерам?

Отец…

Он много чего позволил, да.

Например, продал меня за выгодный контракт…

Я улыбнулась.

Почти оскалилась.

– Лали? – меня обхватили сзади сильные руки. Вжали в крепкую мужскую грудь. – Все в порядке?

Женщины дружно отпрянули назад.

С Шамилем им точно не тягаться. Он мужчина. Но, главное, какой он мужчина…

– Да вот, – я проглотила шампанское. – Мне тут пытаются объяснить, что я алкоголичка и шлюха.

– Хм, – он довольно хохотнул. – Обычно люди осуждают как раз то, чему завидуют. Пойдем, сладкая.

Я не выдержала.

Он…

Повернулась, прижалась к нему сама. Положила руку на грудь и легонько царапнула ногтями.

Кожу.

Там, где вырез рубашки.

Глава 16. Шах

Какой раз я уже пожалел, что она вообще в моей жизни появилась?

Десятый? Двадцатый?

Когда моя блядская задумка на тему поразвлечься с красивой, непохожей на других, девочкой обернулась целой катастрофой?

Это все было интересно, но я же вязну в ней все сильнее и сильнее. И даже на других уже не встает.

Ее хочется…

Как она на меня глазами сверкала!

Как огрызалась!

Как пыталась защититься, перегрызая глотку всем вокруг словами?

Я ее жалел. Не мог отделаться от этого дебильного чувства. Думал, давно похоронил его уже, но нет…

Лали была сильной.

Иначе она бы просто не выжила в своей семье. Ее просто вынудили уметь защищаться.

Бекира, их папашу, мне захотелось удавить в самый первый раз, когда мне позвонила их мать. Вот тогда меня сорвало.

А потом просто по накатанной уже пошло. Одна, вторая…

Но Лали…

Да я чуть не сдох, когда она взвилась над столом от бешенства.

ТАКАЯ девочка!

Кусала отчаянно!

Меня!

Того, кого уже давно никто не грызет. И ведь боялась! Боялась, как и все. Но сопротивлялась из последних сил. Я просто не смог ее не забрать.

Меня закоротило.

Если бы не я, ее могли отдать кому-то еще. Такое сокровище, да в чужие лапы?

О таком даже думать не хотелось.

А сейчас эта дерзкая девчонка нагло улыбается в лицо своим обидчицам. И я кайфую. Потому что хочу возвести ее силу в абсолют. Потому что она мне зашла.

Потому что я хочу ее себе.

Непокорную.

Дерзкую. С острыми зубками. Она как я. С ней не скучно. Она чистый взрыв. Она охренительна до бури в душе, до стона в яйцах.

Если бы хотел, давно уже ее сломал.

В этом нет проблемы.

Но я хочу, чтобы она пришла сама! И я костьми лягу, но добьюсь этого! Она придет. Она сама меня захочет. Когда поймет, что угроза для нее не я. И даже не ее отец.

Угроза – ее страхи.

Навязанная семьей покорность.

Я посмотрел в чуть заблестевшие от шампанского глаза. Дыхание перехватило. Девочка моя, что ж ты со мной делаешь-то…

От ее ноготков член встал колом.

Сгрести бы ее в охапку. Просто на плечо забросить и унести нахрен отсюда. Задрать это клятое платье, в котором она половине мужиков тут слюноотделение повысила.

И выдрать так, чтобы охрипла от стонов.

Но нельзя.

Прежде всего – для нее самой нельзя. Пусть почувствует свою свободу. Пусть научится не подчиняться…

Ни отцу. Ни мне.

Пусть научится самостоятельно принимать решения. В этом весь кайф. В этом настоящая свобода.

– Потанцуем? – я забрал у нее бокал, поставил на чей-то столик.

Срать вообще на всех.

Она – моя главная задача на сегодня. Справляться со сплетнями тоже необходимый навык.

– Шамиль?

В глазах на секундочку мелькнула растерянность.

Сладкая моя, да ты пока даже не представляешь, чем я еще смогу тебя удивить. Я стану твоим единственным на всю жизнь.

Я уже подсел на тебя.

Теперь – твоя очередь.

Я вывел ее в центр зала. Перед всеми.

Ее папаша будет знать о поведении дочери уже сегодня. Не удивлюсь, если ему несколько добрых душ даже видео отправят.

И он тут же вылезет, скорее всего. Для нее это может быть жестко. Но я рядом. Я помогу. Я ее уже никому не дам обидеть.

Уж тем более, этому ублюдку.

Сука!

Плевать на него. Возможно, я должен даже спасибо ему сказать, за то, что он мне ее подарил.

Я прижал к себе гибкое тело.

Провел подушечками пальцев по обнаженному женскому позвоночнику. Лали выдохнула, подняла голову.

Блядь, а как ее грудь в декольте смотрится…

Молочного цвета полушария прижались к моей рубашке. Между нами пара слоев ткани. А меня просто сжигает от ее близости.

И ее тоже.

Я знаю.

Вижу по глазам. Слышу по срывающемуся дыханию. И это не от танца, нет.

Я веду ее медленно.

Она когда по вокзалу удирала от меня, дурочка, и то не запыхалась особо. Сейчас – другое. Моя девочка просыпается.

– Почему ты такой? – она прикусывает пухлую губку на миг.

Смотрит внимательно.

А я пытаюсь мозги в кучу собрать. Вернуть кровь от нижней головы в верхнюю.

– Какой?

– Ты ведешь себя со мной иначе. Не так, как принято, – она непонятливо мотнула головой.

Ах, вот ты о чем…

Извини, моя хорошая. Сказать тебе всю правду я пока не могу. Пусть это эгоистично. Пусть кто-то скажет, что я мудак.

Так я и не уверял, что я ангелок с крылышками.

Я поступаю так, как будет лучше мне.

Теперь, правда, не только мне…

– Люблю, когда сопротивляются, – я почти дотронулся до ее губ своими губами. – Это заводит.

Лали фыркнула. Отвернулась.

Но губу закусила снова.

Ну же, сладкая. Давай. Отпусти себя уже напропалую! Мы ничего не теряем, мы оба полные отморозки.

– К тому же, меня еще никто и никогда не называл рабовладельцем, – мне опять стало смешно. – Крутой новый опыт.

– Вообще-то, я тогда сказала «работорговец», – Лали искоса бросила мне взгляд.

– Ммм. Владельцем мне больше нравится.

Я не удержался.

Смял ее ягодицу.

Прижал к себе покрепче. Толкнулся в податливое тело стоящим членом.

Мы слишком много пиздим здесь. Это, конечно, полезно для Лали. Но совершенно невыносимо для меня.

И крошечный запас моего терпения на исходе.

– Шамиль…

– М?

– Ты решил всем окончательно кровь тут свернуть? Отпусти. Это же скандал.

В глубине ее глаз горели жаркие огоньки.

Она могла говорить что угодно. Но я чувствовал, что прижимается она ко мне плотнее.

Сама.

– А тебе не похер на все это?

Все вокруг просто исчезли.

Остались только мы с ней. Глаза в глаза. И нам не нужен никто больше. Херня, когда говорят, что притягиваются противоположности.

Нужно дышать одним воздухом.

Только тогда случается полный контакт.

– Похер…

Ее горячий шепот отключил разум.

Лали прижалась крепче. Положила голову мне на плечо. Горячие губы дотронулись до шеи.

И я почти кончил от прикосновения влажного языка к своей коже.

– Да-а, сладкая. Ты повысила ставки… Идем отсюда!