Читать книгу "Босс-одиночка и дочка"

Глава 5

Одна.

Я одна! Я схватилась за собственное горло рукой. Сжала кожу на нем, заставила панику отступить, провалиться ниже. Обалдевший взгляд пролетел по комнате, выискивая хоть какие-то следы присутствия тут Макара Усольцева.

Нет ничего.

Вообще.

И кровать примята только подо мной.

– Как ты вообще могла уснуть у него на руках, Саша? – я зашипела на себя как кобра, скидывая ноги на пол. – Идиотка!

А может, мне все приснилось?

Аптечка-то моя вот она, на тумбочке стоит. Может, я пришла сама в спальню? Щеки загорели. Боже, ужас какой! Я что, видела во сне отца Маруси, его объятия и себя в них?

Ааа...

Так, стоять! Спокойно.

Я вытянула губы трубочкой и медленно выдохнула. Спокойствие и собранность, ладно? Уже черт знает, что было сном, а что явью, но в любом случае нужно собраться, взять себя в руки.

Как минимум, между нами ничего не было.

И это отлично!

Потому что, будь по другому, я бы уже начала собираться и сбежала отсюда к чертям! Других вариантов просто не осталось бы, это просто недопустимо. Это такая плюха по репутации, что меня бы вышвырнули из клиники одним пинком.

Я дошла до ванной и включила воду.

Посмотрела на себя в зеркало. Да уж, Саня. Ты, конечно, умеешь себя взбодрить по утрам круче любого кофе. Я плеснула себе в лицо прохладной воды. Собирайся, давай и беги к Марусе. Смотреть за ее здоровьем – твоя работа сейчас. А потом можно будет и в клинику позвонить.

Разузнать там все нужно.

Может, получится как-то извернуться. В конце концов, попробовать еще раз поговорить с Макаром Львовичем, вдруг на него за ночь снизошло озарение, и он согласится на фельдшера.

– Саша! – Маруся вышла из детской одновременно со мной.

– Привет! – я обхватила маленькое тельце, приседая на корточки. Саша, так Саша. Это в больнице я для нее Александра Ивановна. – Как ты себя чувствуешь?

– Не очень, – жалобно скривилась девочка. – Чешется все.

– Ты зря надела это, – я потрепала ее за подол яркого платья. – Нужно переодеться в свободную одежду. А перед этим обработать все твои волдырики. Пойдем?

– А где папа?

– Ааа, вот где папа я не знаю, – честно призналась я. – Давай вначале тебя переоденем, помажем твои пузырьки лекарством, а потом поищем папу, ладно?

– Ладно.

Я улыбнулась на ее вздох.

Понимаю, неприятно. Но что поделать. И полечиться надо, и встречаться с Макаром мне вот прямо сейчас не хочется, в отличие от нее. Так что я утащила девочку обратно в детскую, раздела.

Мы вместе нашли новую, подходящую одежду и отложили ее.

– А сейчас, – я с усилием раскрутила бутылочку с суспензией. – Мы с тобой будем мазать каждый твой пузырик. Будешь мне помогать?

– Саша, – Маруся внимательно посмотрела на меня. – А я сегодня с папой на работу не поеду, да? С тобой буду дома?

Ох, е...

Я опустила руки на коленки.

Она же с ним постоянно, я так понимаю. Всегда и везде. Уж не знаю почему, но Усольцев не нанимал дочке няню, они везде были вместе. И это явно стресс для нее, остаться без отца с фактически чужой теткой в доме.

– Марусь, – я тщательно подбирала слова. – Ты болеешь. Тебе лучше посидеть со мной дома. А вот когда ты выздоровеешь...

Девочка бросилась мне на шею.

Обхватила ручонками, сдавила меня так, что дышать стало нечем.

– Не уезжай, Саша!

Я обхватила ее рефлекторно. Обняла маленькую худенькую малышку, стала поглаживать аккуратно по спинке.

– Марусь...

– Папа всегда говорил, что моя мама ушла далеко-далеко, за облачка. А я так хочу маму!

Я сцепила зубы крепко-крепко.

Господи, Боже мой... У нее же травма самая настоящая. Не знаю, когда умерла жена Макара, но девочке явно требуется психологическая помощь с этим. Вот только я не психолог! Я обычный врач.

Я накрыла темную головушку Маруси ладонью. На глаза накатили слезы.

Девочка моя, девочка...

– Я папу тоже очень люблю, – шептала она. – Но у всех мамы есть, а у меня нет.

– Ты поэтому в садик не ходишь? – я не стала ее отстранять. Не стала лишать тепла, которое она так искала.

– Угу.

Ну и вот что мне делать?

Сейчас мне уже очень хотелось, чтобы Макар чудесным образом оказался в этой комнате. Я же совершенно не знаю, как мне себя вести. Не должен ребенок кидаться на каждую встречную женщину и просить ее стать мамой.

– Давай так договоримся, – Я обняла Марусину голову ладонями и немножко повернула, чтобы видеть лицо. – Сначала мы с тобой будем лечиться, ладно? А потом, когда ты поправишься, мы еще раз поговорим на эту тему.

– Ладно, – Маруся шмыгнула носом. – Ты только не думай, я буду тебя слушаться и все-все делать, что ты скажешь!

Шмыгнуть захотелось и мне.

Ну, Усольцев!

Изверг ты, вот кто! Довести собственного ребенка до такого состояния, что она пытается заслужить любовь чью-то покорностью и послушанием? Это надо кем быть вообще?

Детей надо любить просто за то, что они есть.

Трясущимися руками я помогла Марусе снять платье. Уложила ее на кровать и подхватила ватную палочку. Смочила ее лекарством, но когда поднесла к коже, замерла.

Пальцы дрожали и сильно.

Я зажмурилась на миг.

Выдохнула как можно спокойнее. Тише, Сань. Ты же врач. Ты практику проходила в таких местах, после которых некоторые сбегали из педиатрии. Тебя учили не пропускать через себя горе и страдания детей. Иначе можно просто быстро закончиться. Выгореть.

И мне всегда удавалось отгородиться раньше.

Но сейчас, рядом с Марусей, это не срабатывало. Ее болезнь легкая, она живая и подвижная, даже новая порция жаропонижающего не требуется, я чувствую. Но она страдает от недостатка любви и женского тепла. И я почему-то не могу ей не отозваться.

А это категорически плохо. Так нельзя. Я всего лишь наемный работный в этой семье. Я здесь чужая.

– Саша? – Маруся посмотрела на меня с удивлением.

Я не успела ответить, обернулась на открывшуюся дверь детской.

Да где ж ты раньше был, а?

– Доброе утро, мои дамы! – Макар был идеально выбрит и бессовестно чем-то доволен.

– Папа! – Маруся вскочила с постели и бросилась к отцу на руки. – Папа, а Саша сказала, что она станет моей мамой, если я буду себя хорошо вести!

Глава 6

– Макар Львович...

Я встала с детской кроватки, отчетливо понимая, как жалко звучит мой голос.

Маруся, Маруся... Что же ты сказала, зачем так?

– Да неужели? – вся веселость с ее отца сползла за секунду. Он крепко прижал к себе дочку, а на меня даже не взглянул. – Как интересно, надо же.

– Макар Львович, вы все неправильно поняли, – ватная палочка сломалась, погнулась в моих пальцах. – Маруся неправильно меня поняла и неправильно выразилась.

– Ты не хочешь быть моей мамой?

Мне захотелось завыть в потолок от отчаяния.

Детские глаза смотрели на меня с испугом, а я совершенно не понимала, что мне говорить. Тут только один человек может исправить эту дикую ситуацию, но он молчит. Сверлит меня своими синими глазами и молчит.

– Маруся, я, – я глубоко вздохнула и поставила бутылку с лекарством на тумбочку. Время, мне нужно хотя бы несколько секунд, чтобы успокоиться. – Солнышко, это не так просто, как тебе кажется. Я просто твой...

– Кажется, нам стоит поговорить наедине, Саша, – резко оборвал меня на полуслове Макар. – Дочь, подождешь нас внизу?

Девочка послушно начала сползать с рук отца, но я сразу же перехватила ее.

– Нужно обработать везикулы!

– Это подождет.

Мне захотелось заплакать вслед за девочкой.

Она плакала, я знала это совершенно точно. Сухими глазами, внутрь себя, но плакала. Дети, у которых все хорошо не выходят из комнаты с низко опущенной головой.

– Макар Львович, – я сжала кулаки, едва за ней закрылась дверь. – Так нельзя!

– Именно, – холодно отозвался он. – Я нанял вас чтобы вы лечили мою дочь, а не разговаривали с ней о матери.

– Вы меня не наняли! – взорвалась я.

Хватит!

Он серьезно не понимает, что он творит? Он загнал дочь в такие рамки, что она боится ему слово сказать. И пытается сейчас со мной то же самое сделать? Просто равнодушно смотреть и терпеть этого тирана? Вот уж нет! Я этого делать не буду! И если ему что-то не нравится, пусть отправит меня домой, я только рада буду!

– Что же я сделал? – Усольцев задрал темную густую бровь.

– Вы меня принудили сюда приехать.

– Вот как?

– Именно так! – я наступала на него со сжатыми кулаками. – Вы меня шантажируете моей работой в клинике. Если я откажусь у вас дежурить, то меня могут уволить за несоблюдение контракта, скажете, вы этого не знаете?

– Знаю, – он возвышался надо мной как гора.

Холодная, скалистая. И удивительно равнодушная.

– Я врач, Макар Львович, – с горечью сказала я. Нет, он меня не слышит, не хочет слышать. Не понимает, как и свою маленькую дочку. – Пусть я не психотерапевт, но я прекрасно вижу, что Маруся страдает. Неужели вы этого не видите?

Я искала хоть какую-то эмоцию в ледяном взгляде, но там была пустота.

Ничего, только холод.

– Я обычный педиатр. Я могу вылечить ее тело, и я вылечу! – я снова сжала кулаки и челюсти заодно. Хотелось зубами заскрипеть от отчаяния, от жалости за девочку. – Но основная проблема ведь не в этом!

– Моей дочери не нужна помощь психотерапевта, она нормальная.

– Я не говорю, что с ее психикой что-то не так, – я опять загорячилась. – Маруся вполне здорова. Но отсутствие матери для маленькой девочки очень...

– Как быстро вы сориентировались, Александра Ивановна, – Усольцев вдруг язвительно хмыкнул. Корка льда в его взгляде покрылась презрением. – Один поцелуй и вы подумали, что можно стать моей женщиной?

– Как...

Я отступила от него.

Сглотнула нервно, вцепилась пальцами в свои же пальцы, выгнула их, ломая.

– Какой поцелуй? О чем вы говорите?!

– Наш с вами. Вчерашний, – безжалостно добил меня он. – Когда вы уснули в детской, я донес вас до вашей спальни. И поцеловал. Скажете, не помните? Но ведь вы мне ответили, Александра Ивановна.

– Я?!

Это был не сон...

Мало того, это был не просто не сон... Все было гораздо хуже, чем я помнила! И это определяет все. Я резко развернулась. Схватила с тумбочки Маруси лекарство.

– Вот, держите, – я впихнула суспензию в руку Усольцеву. – Этим нужно смазывать каждый пузырик на теле Маруси. Два раза в день, утром и вечером. Пока не приедет мне на замену фельдшер, вы должны это делать сами.

– Не понял, – Макар посмотрел на бутылку в своей огромной ладони, а потом поднял взгляд на меня.

– Мне жаль, что сложилась такая ситуация, Макар Львович, – я как могла, сдерживала прыгающие губы. – Но после того, что вы сказали и как обо мне подумали, я более не могу оставаться в вашем доме. Прошу прощения.

Я его просто обошла.

Кругом. Оставила в детской и выскочила в коридор. В три шага долетела до комнаты, в которой ночевала. Смахнула слезы со щеки, забросила пижаму обратно в сумку, сгребла в ванной с раковины свои баночки и зубную щетку. Сняла тапки и забросила их следом. Плевать, что они подошвами на пижаму встали!

Рыдания рвались из груди глухими всхлипами.

Какой позор, Боже... Саня, как ты могла забыть такое, как?

Как ты просто могла такое сделать?

Выскочила в коридор я уже обутая в свои кроссовки. Бросилась вниз по лестнице дома, не глядя на выходящего из детской Усольцева. Прочь из его дома, прочь!

Я, правда, хотела помочь!

Я желаю Марусе только здоровья. Но оставаться там, где меня приняли за ловкую особу, метящую в постель хозяина, я не стану ни за что! Я пробежала через холл, малодушно радуясь, что девочки тут не оказалось. Не представляю, что бы я ей сказала сейчас.

Дверь поддалась с легкостью, и я бросила к калитке.

Вызову такси и вернусь домой. Все будет, как прежде. А если даже уволят, то к черту все! Без работы не останусь! Я рванула ручку калитки на себя, но она не поддалась. Да что за черт?

Я сморгнула слезы.

Кодовый замок! Из груди вырвался стон. Я же шифра не знаю!

– Саша, – Усольцев все с той же бутылочкой в руках вышел из дома.

Я с отчаянием смотрела, как он идет ко мне и ждала. Чего? Что еще он мне обидного скажет? Не знаю. Но я буду защищаться однозначно.

– Ты никуда не уедешь, Саша, – он подошел слишком близко. Нарушив все мыслимые личные границы, прижал меня спиной к калитке. Надавил опять своей неуловимой мощью и мужской силой.

– Что вы делаете, Макар Львович? – я смотрела на него сквозь слезы. – Зачем вы это делаете?

– Мне понравился наш поцелуй, Саша. И я намерен его прямо сейчас повторить.

Глава 7

– Гадская калитка! – капризно раздалось за забором.

Ее металлическое ребро толкнуло меня между лопаток так, что я влетела прямо в руки Макару. Не надо меня трогать! Я отпрянула от мужчины, выдернула свои локти из его моментального захвата.

– Уй-й, – врезавшись в уже открывающуюся дверку, я взвыла.

– Саша!

– О, Макарчик, ты тут? – во двор Усольцевых вплыла...

Дива, не иначе.

Высокая, статная, фигуристая женщина. Обозвать ее дамой хотелось, но по возрасту она еще не подходила к этому званию, явно была моложе Макара.

Я застыла даже от неожиданности.

Хорошо хоть рот не раскрыла. Шикарная какая! Очень красивая, очень эффектная. Темные длинные волосы крупными локонами спадали на плечи и спину, ярко-красная помада сразу притягивала взгляд к пухлым губам. А глаза...

Я никогда не видела таких длинных, пушистых ресниц!

От нее просто за километр несло дороговизной и высоким статусом.

– Иза? – Макар явно был раздосадован ее появлением. Снова потянулся ко мне, но я отпрыгнула. – Почему не позвонила?

– Боги, а разве я должна? – она усмехнулась. – Поменяй уже замок на калитке, будь добр. Что у вас тут происходит?

Та-а-ак...

Твой выход, Санек! В прямом смысле этого слова! Ты тут явно задержалась.

– Всего хорошего, Макар Львович! – я рванула в открывшийся мне путь к свободе.

– Саша! Да, черт возьми, Саша!

Но я уже бежала по улице.

Не, не, не. Не надо. Не будет ничего. Я знала, что он за мной не побежит, не такой он. Да и у него же гости, в конце концов! На шаг я перешла примерно метров через двести.

Поправила, перехватила сумку удобнее.

И широко улыбнулась. Давай, Саня, лети навстречу своему увольнению. Я глянула на часы. Отлично. У меня даже уже времени нет, чтобы заскочить домой, придется ехать сразу в клинику. Может, так даже и лучше, кстати. Нельзя пить яд по каплям. То, что организм к нему привыкает – обман. Просто это растягивает время отравления.

Я предпочту выпить сразу все залпом.

Первый глоток мне Усольцев уже обеспечил, чего тянуть с остальными? Пока он будет занят своей сногсшибательной гостьей, я спокойно поговорю с шефом. Объясню ему все и может быть, сохраню свое рабочее место.

Я старалась держать себя в руках.

Не позволяла истерике вырваться наружу.

Нашла в картах на телефоне маршрут, чтоб доехать до клиники, дошла до остановки. Но когда уселась в теплое кресло маршрутки, на меня накатило. Я! Меня! Это меня-то обвинили в том, что я охотница за мужчиной? Да у меня за мои двадцать семь даже романов серьезных не было! Меня любой медик поймет, нам просто некогда.

Злость мешала думать рационально.

Я не могла ответить ему на поцелуй. Не могла. Я знаю, что можно забыть что-то из-за сна, что называется заспать некоторые события. Но не вспомнить о том, что меня целовал отец моей пациентки? Не может такого быть. Нереально и все тут. Даже думать об этом мне не хочется.

«Я хочу его повторить!»

Это что вообще было?

Любые отношения между врачом и представителем пациента запрещены вообще-то. То, что он подумал про меня такое, не дает ему права нарушать границы и приставать.

Я ведь исполняла свои обязанности, а не просто к ним в дом заглянула в гости. Мы не друзья-приятели.

– Да? – я с мысленным вздохом приняла звонок с работы. Я его ждала, что уж скрывать.

– Александра Ивановна? – голос секретарши шефа я узнать была в состоянии.

– Да, я.

– Марат Романович вас искал. У вас сейчас прием?

– Нет, я, – я потерла лоб между бровями. А что говорить-то? Правду? – Я еще не на работе, у меня вечерняя смена сегодня.

– Поняла. Вы сможете поговорить с Маратом Романовичем по телефону в таком случае?

– Нет! – я даже глаза вытаращила. Только не это!

– Эм...

Секретарша зависла точно так же, как и я.

Отказаться беседовать с шефом, наверное, мало кто себе позволял.

– То есть, я не это имела в виду, – я попыталась взять себя в руки. – Я сейчас еду в клинику. Может быть, если шеф свободен, лучше поговорить лично? Я бы подошла.

– А, ну, конечно, – до меня донесся облегченный вздох. – Тогда подходите, да. Марат Романович будет у себя до обеда.

– Спасибо, всего доброго.

Я уронила телефон на колени и закрыла лицо ладонями. Провела по нему, задержалась на лбу. Хотелось громко и шумно выдохнуть. И о чем он хотел со мной поговорить? Ему же наверняка уже позвонил Усольцев. А у них очень тесное общение, близкое, как я поняла.

Мне точно конец.

Я навалилась виском на автомобильное окно и прикрыла глаза.

Обалдеть. Никогда не думала, что у меня могут возникнуть конфликты с пациентами. А уж о том, что они могут привести к потере рабочего места – тем более.

– Да куда ж ты прешь? – вдруг громко и от души выматерился водитель маршрутки. – Понаберут мерседесов, мажоры!

Женщина напротив меня взвизгнула, когда машина резко вильнула влево. А я поморщилась, касаясь виска. Больно же. Мне и спины хватило, до сих пор между лопатками ноет. Машины, стоящие на обеих полосах дороги возмущенно загудели, но выровнялись.

Я опять склонила голову.

Нигде покоя нет сегодня, ни у кого. Даже самому Макару досталось, кстати. Интересно, кто ему та женщина? Постоянная любовница? Я вспомнила выражение его лица и вопрос и даже посочувствовала ей. Красивая такая женщина, а влюбилась в подонка.

Любая другая характеристика для Усольцева будет слишком мягкой.

И Маруську жалко...

Я сморщила нос от внутренней, душевной боли. Что бы придумать, как бы помочь девочке. Ей сейчас и так несладко от ветрянки. Да еще и я сбежала, и тетка непонятная притащилась. Отец перманентный тиран, похоже. Полное комбо.

Бедные детки, они всегда страдают первыми.

Мне стало физически плохо. Застучало в голове, тело стало горячим. Саня, соберись, давай. Может быть и отыщется способ оказать ребенку помощь. Как минимум, я расскажу Марату Романовичу о ситуации с ее психоэмоциональным состоянием. Он же ее крестный! Неужели ему будет все равно?

– Здравствуйте, – я вошла в административное крыло клиники через полчаса.

Уже уставшая и вымотанная мыслями так, что ничего не хотелось.

Но было надо.

Я врач, я умею подчиняться этому слову.

– А, Александра Ивановна! – секретарша в приемной подскочила, смотря на меня дикими глазами. – Наконец-то!

– Что случилось? – я даже вздрогнула от ее такой реакции. Обернулась на раскрытую дверь, потому что по нему как-будто кто-то быстро шел.

– Там, – она показала на дверь шефа. – Вас там ждут.

– Уже нет, – в проеме за моей спиной вдруг, от края до края, встал Макар Усольцев. – Ее ждут в другом месте.

Глава 8

– Макар Львович!

Мужская рука сцапала меня за мгновение.

А меня захлестнуло.

Накрыло паникой с головой. Откуда он тут взялся? Я выгнулась всем телом, пытаясь вырваться из сильных мужских пальцев. Но Усольцев не дал освободиться.

Наоборот!

Перехватил меня одной рукой поперек живота, поднял в воздух и вот так занес к шефу в кабинет. Я только бешеные круглые глаза секретарши успела заметить, потянулась к ней руками, нещадно болтая ногами в попытке нащупать пол.

И заорала, само собой.

– Саша, тише, – вполне мирно посоветовал мне Усольцев, ставя меня перед собой и перехватывая за корпус снова.

– Отпустите меня-я! – визжала я, дергаясь в кольце его рук.

– Макар? – обалдел от всего этого представления шеф.

– Привет, брат.

– Марат Романович! – Макар прижал меня к себе крепче, и у меня выходило только елозить спиной и попой по его телу. – Марат Романович, помогите мне, пожалуйста, это какое-то безумие!

– Это я вижу. Макар, объяснишь?

– Сейчас многоуважаемая Александра Ивановна прекратит истерику, и я все объясню.

Я захлопнула рот моментально.

Ну? Я молчу.

Объясняй!

Мне тоже о-очень интересно, что происходит, в конце концов! Марат Романович посмотрел на меня, успокаивая профессиональным, привычным мне взглядом. Насколько я знала из рабочих сплетен, в прошлом он был шикарным хирургом, но потом вдруг изменил вектор интересов и ушел в бизнес, развлекаясь ветеринарией время от времени.

– И? – он нагнул голову, словно пытаясь боднуть Марусиного отца. – Что за цирк?

– Никакого цирка, Марат, – Усольцев даже не думал меня отпускать. Вообще словно не расслаблялся. – Я тебе уже все объяснил по телефону. Я забираю Александру Ивановну, чтобы она присматривала за Маруськой.

– Братишка, кхм...

Шеф глянул на меня и тут же поправился, не стал выносить их дружбу на всеобщее обозрение. Только я все знала уже еще со вчерашнего вечера, бесполезно это.

– Макар, Александра Ивановна – врач-педиатр. Она... Да отпусти ты ее!

– Нет, – меня стиснули еще крепче.

– Макар!

– Нет.

– Вот черт! – шеф даже по столу хлопнул ладонью. Откинулся на спинку своего кресла, с силой сминая пальцем свою губу в сторону, задумался на секунду, буравя Усольцева взглядом. – Все, да? Оно?

– Да.

Я крутила головой, пытаясь посмотреть на них обоих одновременно, понять, о чем они говорят, но не выходило. Что за недомолвки?

Алло!

Я вообще-то тоже тут! И вы говорите обо мне!

– Марат Романович, я же врач, – я потянулась к нему, но Макар сразу же вернул меня на место. Опять прижал к своему каменному телу. – У меня же прием ежедневный! А на выезды у нас же ездят только медсестры! Ну, объясните Макару Львовичу хотя бы вы! Это же бред какой-то все!

Шеф с раздражением наклонил голову, мотнул ею и выдохнул обреченно.

Я сжалась еще сильнее. Что, нет? Не получится? Усольцев настолько неукротимый даже для своих друзей?

– Брат, я требую безопасности, – он посмотрел снова на Макара. Как будто меня тут вообще не стояло!

– Безусловно, – слова падали в мое сознание как тяжелые камни.

Придавливали пониманием, что ничего не выйдет.

Никто меня не уволит. По крайней мере, прямо сейчас. И мне придется поехать к Усольцевым уже вполне официально. Разодрать себе сердце состоянием Маруси и сойти с ума от ее несносного отца.

Да за что же-е...

– Александра Ивановна, – шеф наконец-то обратился и ко мне. – Вы назначаетесь лечащим врачом Усольцевой Марии Макаровны на необходимый период, пока она болеет. Приказ уже готовят. Макар, сколько?

– Сколько посчитаешь нужным.

– За каждый день, пока вы находитесь в служебной командировке, – я с каждым его словом распахивала глаза все шире. И рот, кажется, тоже. – Вы будете получать втрое больше вашей обычной ставки, Макар Львович все оплатит.

– Какая командировка? – выдохнула я, все еще не веря. – Марат Романович!

– Вспомните слоган нашей клиники, Александра Ивановна.

Я замолчала.

«Мы сделаем все для вашего здоровья».

– Вспомнили, да? Приступайте к своим новым обязанностям.

У меня задрожали губы.

Я чувствовала руку Макара на своем животе и отчетливо понимала, что мне не освободиться от него. Меня даже собственный начальник ему отдал почти в рабство! За большие деньги, но зачем они мне, если я себя чувствую как невольница?

Так обидно мне еще никогда не было.

Так меня еще не подставляли. Не бросали настолько холодно и равнодушно. Этот Львович же меня просто сожрет! Я вдруг отчаянно и точно поняла, что его слова про «понравилась» и желание продолжить поцелуи никакими шутками не были.

Он говорил правду.

Он не столько врача дочке ищет. Он просто решил вот так меня заманить в свой дом!

– Я не поеду! – я вонзила ногти в мужскую руку, что меня удерживала.

– Что, простите? – шеф удивленно поднял брови.

– Я не поеду к Усольцевым, – отчеканила я еще тверже. – Если хотите, увольняйте по несоблюдению контракта. Я не хочу работать с Макаром Львовичем и не буду.

Мужчины переглянулись.

А потом пол снова исчез из-под ног.

– Увидимся, брат, – под мой визг попрощался Макар с другом.

– Безопасность, слышишь? – донеслось нам вдогонку.

– Да отпустите вы меня! – уже рычала я, стараясь не смотреть на секретаршу в приемной, куда меня попросту вынесли. – Макар Львович, отпустите!

Он уже вышел в общий коридор и немного притормозил.

Обхватил меня сразу двумя руками, втиснул в себя еще крепче. И я ощутила, как его голова прижалась к моей. Усольцев проехался по моим волосам носом, зарылся в них.

И от спокойного низкого голоса кожу за ухом приятно, но нервно защекотало:

– Сама пойдешь, Саш? Или еще хочешь на ручки?