Читать книгу "Джигит. Буду твоим палачом"

Глава 13. Олеся

– Он сказал мне!

Амир двумя руками обхватил мою талию и посадил на высокое сиденье пикапа. И я его не отпустила. Сжала ладошками могучие плечи. В его руках я себя действительно куколкой ощущала: он большой и сильный, а я совсем маленькая рядом.

– Амир, Нури сказал мне, что знает, от чего погибают лошади! – выражение глаз кавказца меня пугало, но я знала, что взгляд отводить нельзя.

Откуда-то знала, что ему сейчас очень-очень больно.

Он страдает. И душа рвалась к нему, хотелось его обнять. Почувствовать под руками, всем телом мощную фигуру, в которой спряталось столько горечи.

Амир скрипнул зубами.

Поправил уголок моего халата и захлопнул дверь машины. Бегом обошел ее вокруг капота. А мне оставалось только следить за ним. Нет, мне не обидно, что он слушать не стал прямо сейчас, не до того.

Некогда!

Мне хотелось реветь.

Балерина. Белоснежная кобыла, которая сейчас была жеребой. Как она могла заразиться, где? Кобыл, которые вынашивали жеребят, в Горском выводили в отдельную, самую сухую и светлую конюшню. Отделяли от всех остальных лошадей и берегли.

– И от чего? – Амир заставил машину развернуться с визгом шин.

– Ты бросишь Нури здесь? – я со страхом вцепилась в ручку на дверце. В последний раз увидела, как двоюродный брат Амира сидит на камнях парковки, держась за голову обеими руками.

– Да. От чего погибают лошади?

– Он не успел сказать, – мне стало холодно от его тона. – Он хотел, чтобы мы поехали к нему и по дороге рассказать. Но не успел, ты ему взялся зубы выбивать.

Мне вдруг показалось, что руль пикапа очень мал для кулаков Амира. Так сжал он его, что обшитое кожей автомобильное рулевое колесо заскрипело.

– Ты всегда так делаешь, да? – я не могла на него не смотреть.

– Как?

– Сначала бьешь, потом спрашиваешь?

– Да.

– Его нельзя здесь оставлять, Амир! Это бесчеловечно и... Он же знает! Мы можем...

– Я ему не верю. Ты справишься сама, – отрезал он, круто закладывая руль на повороте.

Ой, мамочка...

Я же не смогу... Я уже полтора месяца бьюсь над этим всем, а тут беременная кобыла. На ее жеребенка уже есть покупатель, Мурат Нарбиевич говорил. Цена моего лечения – больше двух миллионов рублей. Если я не справлюсь...

– Что он тебе предлагал? – Амир опять заскрипел зубами.

– Кто?

Он просто на меня глянул. Молча, не отвечая на вопрос. А у меня сразу мозги на место встали.

– Нури предложил переехать к нему. Сказал, что когда ты узнаешь причину гибели поголовья, ты меня убьешь, – я сглотнула, ловя на его лице хоть какие-то эмоции. – Ну, я так поняла, что убьешь.

– Спасал от меня, значит? – хмыкнул он.

Не такого ответа я ждала.

Слова о том, что Амир способен стать моим палачом при первой нашей встрече, я помнила. Но хорошо спрятанную боль не почувствовать тоже было нельзя.

Из вечно агрессивного и упрямого кавказца, что никого никогда не слышит, Амир превратился для меня в человека, глубоко раненого в душе. Раненого именно близкими людьми. Поэтому он такой холодный.

Поэтому для него внушать страх проще и легче, чем общаться нормально.

– Что тебе нужно сейчас? – пикап влетел в открытые ворота имения.

– Чемодан! – я выпрыгнула из машины сама, не стала ждать, когда он откроет мне дверь и поможет выйти. – Мой чемодан!

– Где он?

– В лаборатории на столе!

Я ни на секунду не усомнилась, что он найдет именно то, что мне нужно и принесет. Бросилась бегом в конюшню, где стояла до этого времени Балерина. Бежала, не глядя под ноги.

Все фонари в Горском горели.

Ярко освещали территорию, а возле больших ворот уже стояли и дядя Ахмет, и второй, дежурный на эту ночь конюх.

– Дочка...

Я пролетела мимо них, не ответила на приветствие. Мозг сейчас игнорировал все, что не относилось к Балерине. Я справлюсь. Я справлюсь, потому что он мне поверил. Он так сказал, когда я сама себе не верила совершенно. И я не могу его подвести.

Кобыла уже не стояла на ногах.

Лежала, подвернув передние ноги под грудь. Как быстро! Как быстро, моя хорошая, ты упала! По белой шерсти на шее бежали короткие судороги, шкура подергивалась. А солома под мордой блестела в электрическом свете ламп.

Слюнотечение? Откуда?

Я уже потянулась к морде животного рукой, но меня окликнули.

– Вот, – Амир оттолкнул дядю Ахмета и опустился рядом со мной. – Держи.

Я щелкнула застежками чемодана. Что с ней?

Что может быть? Я перебрала все, кажется, на других погибших лошадях. Бешенство, ботулизм, сап. Но корма тщательно осматривались ежедневно на предмет порчи и заражения. Если бы был сап, то другие бы особи тоже заражались воздушно-капельным. Да и люди, персонал, кто-то точно бы подхватил. Да и время, время! Развитие болезни катастрофически быстрое!

Все остальное – просто не подходило под симптомы.

Не обнаруживалось в анализах!

Я выхватила пустой шприц. Кровь. Первым делом мне нужна ее кровь. Не знаю уже, зачем, она ничего не показывает, но она должна быть.

– Голову ей придержи, – велела я Амиру. – Не испачкайся только.

Мужские руки обхватили морду животного, отвели ее в сторону. Балерина будто и не заметила глубокого укола, не отреагировала на прикосновения Амира. И это тоже царапнуло сознание.

Понимание еще не оформилось в мысль, поэтому я не стала задумываться.

Пока я не знаю, буду действовать так, как планировала.

Пробирка с ярко-желтой жидкостью стояла у меня заготовленной уже несколько дней. И я распечатала новый чистый шприц.

– Что ты хочешь ей уколоть?

Тихий вопрос Амира уколол и меня.

Он контролирует все мои действия. Он смотрит за мной. Он же станет моим палачом, если я своими действиями убью лошадь.

Я отчаянно окинула взглядом Балерину. Большой живот, в котором жил и страдал сейчас явно жеребенок, был твердым даже на взгляд.

Я хочу их спасти.

– Я сама сделала эту сыворотку, – я сдернула колпачок со шприца и стала набирать ее. – У меня нет понятных результатов анализов, Амир. Я иду наугад, понимаешь?

– Она жеребая.

– Я знаю.

Я чувствовала его.

В его эмоциях не было сомнения. Был интерес, может быть, даже страх. Он боялся, что у нас не получится спасти кобылу, и я боялась этого тоже. Но другого выхода нет. Я поставить диагноз не могу. А значит – буду пытаться спасти ее так, как смогу, это моя ответственность и я ее принимаю.

Кобыла на второй укол тоже не отреагировала.

Даже не сократилась кожа в месте входа иглы. Зато с морды протянулась длинная липкая струйка слюны. И мысль в голове оформилась окончательно. Я обернулась отчаянно на Амира, на вспотевшего дядю Ахмета, стоящего за его спиной.

– Дядя Ахмет, вы видите?

– Что? – выдохнул почему-то только Амир.

Радость внутри сломалась об ужас осознания. Если я права... Надо убедиться! Я вскочила, склонилась над головой Балерины и пальцами оттянула веки, раскрыла ей полузакрытые глаза.

– Амир, я поняла, – холодок ужаса будто побежал по рукам. – Я поняла, что это...

Г