Текст книги "Уловки любви"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ulovki-lyubvi-83100.jpg)
Автор книги: Лора Лэндон
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Винсент сидел в кресле и смотрел в окно, как небо постепенно темнеет. Когда в комнате стало холодно, лакей зажег дрова в камине, Карвер заменил пустой графин от виски новым. Винсент выпил больше, чем обычно. Больше, чем он привык пить. Такого он никогда себе не позволял. Но он не был пьян, его просто охватило какое-то оцепенение.
С грустной улыбкой он признался себе, что сегодня ему все равно. Что только сегодня, только в этот раз он позволит себе погрузиться в трясину жалости к себе. Он поднял графин с пола, куда поставил его раньше, и снова подлил себе виски. Сделал еще один глоток и опустил руку.
– Ваша светлость желает, чтобы сегодня вечером подали экипаж? – спросил Карвер с порога комнаты.
Винсент тяжело вздохнул.
– Карвер, на какой прием я сегодня должен ехать?
– Ваша светлость, сегодня четверг.
Винсент откинул голову на подголовник кресла и улыбнулся.
Четверг.
– Да, Карвер, пусть подают мой экипаж.
Винсент поставил стакан на ближайший столик и встал. Никогда еще он не был так рад четвергу.
Глава 4
Рейборн вышел из экипажа, прошел несколько шагов и поднялся по каменным ступеням элитного борделя, который он посещал каждый четверг после смерти второй жены. После чрезмерного количества выпитого виски он чувствовал странную расслабленность в ногах. Винсент не мог припомнить случая, когда бы он так же терял контроль над собой, разве что в первую неделю после похорон первой жены. И еще неделю после того, как он похоронил вторую. Единственные две недели в жизни, когда он позволил себе проникнуться жалостью к себе, прежде чем вновь вернуться к роли герцога, которую он был рожден исполнять всю жизнь.
Сегодня вечером в его временной потере самоконтроля был виноват его кузен и наследник. Как же много мальчишке нужно усвоить! Если завтра с Винсентом что-нибудь случится и Кевин станет следующим герцогом Рейборном, все будет потеряно. Этот мот не имеет ни малейшего понятия об ответственности, которая ляжет на его плечи. У него нет даже отдаленного представления о том, какие требования наложит эта роль на его жизнь. При одной только мысли об этом у Винсента стыла кровь.
Он посмотрел на красивый лондонский дом, куда он неизменно приезжал вечером по четвергам. Да, это было ему необходимо. Давно уже он так сильно не нуждался в разрядке, как сегодня вечером. Ему нужна эта возможность погрузиться в мягкое женское тело и утолять свою страсть до тех пор, пока он не забудет обо всем, что он потерял и чего у него никогда больше не будет. Ему нужно провести ночь в этом месте, где вероятность, что он сделает женщину беременной, минимальна.
Вот почему Винсент никогда не заводил любовницу. Не каждая женщина, готовая отдать свое тело мужчине в обмен на наряды, драгоценности и красивый дом, знает, как не допустить, чтобы мужское семя дало плод. Поэтому существовало только одно место, куда он мог спокойно отправиться, когда эта сторона его человеческой природы требовала разрядки. Единственное место, где он может удовлетворить свои физические потребности, не добавляя новых эмоциональных шрамов на свое и без того уже израненное сердце, – это у мадам Женевьевы.
Мадам Женевьева обслуживала только избранных клиентов, и ее девушки, все без исключения, были выше классом, чем в любом другом лондонском борделе. Винсент был уверен, что некоторые из них в действительности были не очень удачливыми представительницами высшего света. Не важно, по каким причинам они оказались у мадам Женевьевы, а Винсент предполагал, что причин может быть множество, но эти девушки, которые отдавали свои тела для удовольствия мужчин, оказались здесь по собственному желанию. Они были готовы и даже жаждали удовлетворить каждую прихоть мужчины, но были хорошо осведомлены обо всех доступных способах не допустить беременность. И это было первостепенной заботой Винсента, его главным правилом. После смерти второй жены он дал себе клятву, что никогда больше не позволит ни одной женщине зачать от него. Что ни одна женщина больше не умрет, рожая его ребенка. Чтобы это было наверняка, Винсент использовал дополнительную меру предосторожности: он всегда изливал семя вне тела женщины. Это правило он установил для себя после смерти Анджелины и всегда его придерживался.
Пока ноги несли Рейборна к борделю, его плоть напряглась от предвкушения. Толстая дубовая дверь открылась еще до того, как он подошел к входу.
– Ваша светлость.
Лакей в темно-малиновой ливрее царственно поклонился.
– Добрый вечер, Дженкинс. Твоя хозяйка дома?
– Да, сэр. Она вас ждет в Гардениевой комнате.
Винсент улыбнулся. Да, правильно он сделал, что приехал.
– Спасибо, Дженкинс. Я найду дорогу.
– Как пожелаете, сэр.
Дворецкий прошел через выложенный плиткой холл и скрылся из виду. Винсент прошел мимо изогнутой лестницы, ведущей наверх, где находились отдельные комнаты, потом миновал полдюжины гостиных – Одуванчиковую, Гиацинтовую, гостиную Азалий, Маргаритковую, гостиную Ноготков. Наконец он подошел к Гардениевой гостиной, негромко постучал и повернул ручку двери.
Как обычно, в нос ему ударил запах цветов. По всей комнате на столах и на подставках были расставлены букеты от недавних поклонников, с десяток или даже больше. Винсенту пришлось поискать хозяйку взглядом, но в конце концов он ее нашел, она стояла у окна. Когда он вошел в комнату, мадам Женевьева повернулась и встретила его с улыбкой:
– Ваша светлость!
Она сделала грациозный реверанс.
Рейборн позволил себе несколько мгновений полюбоваться ее красотой. Женевьеве было лет двадцать девять, но Винсент не мог представить себе, что на ее миниатюрной чувственной фигуре когда-нибудь скажется разрушительное действие возраста. На Женевьеве было изысканное, сшитое по последней моде платье нежнейшего желтого цвета. Волосы, собранные на макушке, ниспадали на плечи водопадом густых кудрей. На ее лице почти не было косметики, лишь немного румян на щеках, да губы чуть тронуты красной помадой. Она была красива и при этом очень элегантна. Несравненная красавица. Когда она подняла глаза и встретилась с ним взглядом, он не мог не улыбнуться:
– Женевьева! – Он взял ее руку и поцеловал. – Ты сегодня прекрасно выглядишь.
– Спасибо. А вы выглядите… – Она приложила ладонь к его щеке. – Думаю, у вас был трудный день. Позвольте предложить вам бренди.
Винсент улыбнулся:
– Думаю, сегодня мне лучше пить виски. Было бы неразумно в столь поздний час переключаться с одного напитка на другой.
Женевьева подняла брови и сняла пробку с хрустального графина, наполненного жидкостью янтарного цвета. Она налила виски в два стакана.
– Вы сегодня поздно. Я боялась… – Она покосилась через плечо и улыбнулась. – Девушки боялись, что вы не придете.
Винсент сел на диван, обитый плюшем в цветочек, и положил лодыжку одной ноги на колено другой. Здесь он всегда чувствовал себя очень непринужденно. Женевьева подошла сзади и протянула ему стакан поверх его плеча. Когда он взял стакан, она положила пальцы на его плечи и стала массировать напряженные мышцы.
– Ваша светлость, вы помните, как мы встретились первый раз?
– Конечно.
Винсент сделал глоток превосходного виски и откинулся на спинку, позволяя ей колдовать над его плечами.
– Мне было девятнадцать, и я только что начала работать у мадам Рене. А вы были молодым человеком, сколько вам тогда было… двадцать один? Двадцать два?
– Двадцать два.
– За год до этого вы потеряли первую жену и все еще горевали по ней.
– Весьма трудное для меня время.
Винсент вспомнил, как подавлен он был в то время, как трудно ему было пережить потерю. Женевьева тогда стала его настоящим другом. Она слушала его, когда ему нужно было поговорить. Любила, когда слова больше не помогали.
– Женни, ты всегда знала, что происходит у меня в голове. Как тебе это удавалось?
– Ваша светлость, я понимала вас даже слишком хорошо. Знаете, мы во многом похожи. Мы оба страдаем от одинаковых кошмаров. Они разные по содержанию, но одинаковые в том, что страшные.
– А в чем состоит твой кошмар, Женни? Мой ты знаешь. Но ты никогда не рассказывала, какой ужас держит в своих клешнях тебя.
Женевьева дотянулась через его плечо и взяла у него из рук пустой стакан.
– Мои кошмары лучше оставить там, где они спрятаны. От того, что мы вытащим их на свет, не станет лучше ни мне, ни вам.
Она обошла диван и села рядом с Винсентом.
– Рейборн, мы с вами долго были друзьями. Я хочу, чтобы вы знали, что я очень ценю вашу дружбу. Я бы никогда не сделала сознательно ничего, что могло бы поставить ее под угрозу.
– Я тоже, – сказал Винсент. Ее слова его смутили, но он не понял почему. Она улыбнулась самой ослепительной улыбкой.
– Однако вы пришли не для того, чтобы навестить меня, не так ли?
Он улыбнулся:
– Так кого ты выбрала для меня на сегодня? Коррин?
– Нет, ваша светлость. Сегодня это будет… Дебора.
Рейборн нахмурился. Он сознавал, что далеко не трезв, но это имя было ему незнакомо.
– Она новенькая?
– Да, но вам не о чем беспокоиться. Вы увидите, что она жаждет доставить вам удовольствие. Это просто безобразие, что мои девушки чуть ли не дерутся из-за вас.
Герцог покачал головой.
– Я думаю, безобразие – то, что вы, мадам, мне так льстите.
Женевьева рассмеялась чистым мелодичным смехом.
– О, вы раскрыли мой секрет! – Она встала и подошла к двери. – Думаю, вам пора встретиться с Деборой.
Винсент выпрямился, чтобы встать с дивана, и замер. Его вдруг охватил внезапный прилив тепла. Это был не тот жар, который ассоциируется с солнцем и ясным летним днем, это было необычное тепло, проникающее во все клеточки его тела. Оно растеклось по его рукам и ногам, потом угнездилось где-то глубоко под ложечкой. Это тепло не было неприятным, напротив, оно походило на чувство эйфории и, казалось, развеяло все тревоги и заботы, которые он принес с собой.
– Дебора ждет вас на втором этаже. – Женевьева остановилась рядом с ним. – В Персиковой комнате.
– В таком случае я лучше пойду. Не хочу заставлять даму ждать.
Женевьева дошла вместе с ним до лестницы и перед тем, как оставить его, одарила открытой улыбкой. У Винсента было какое-то странное ощущение. Странное, но приятное. Он стал подниматься по лестнице на второй этаж, где находились отдельные комнаты, и с каждой ступенькой его предвкушение росло. Желание найти разрядку в теплом, ждущем теле женщины, с каждым шагом становилось все более острым.
Дойдя до Персиковой комнаты, Винсент тихо постучал и, услышав, что нежный голос приглашает его войти, открыл дверь. В комнате царил полумрак, единственным источником света был огонь в камине. Винсент оглядел комнату. Его взгляд остановился, когда он увидел девушку, она сидела на стуле у окна. При появлении Винсента она встала. Он не очень понимал, чего он ожидал, но почему-то эта девушка, повернувшаяся к нему, его удивила. Она выглядела иначе, чем большинство девушек из заведения Женевьевы. Она казалась более мягкой, даже, пожалуй, утонченной.
Винсент вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Девушка сделала один неуверенный шаг ему навстречу и остановилась. Ее окружала какая-то аура невинности, и Винсента это удивило. У нее была прекрасная фигура, такая, какую, по мнению большинства мужчин из светского общества, и должна иметь жрица любви из высококлассного заведения мадам Женевьевы. Но она казалась не такой разбитно€й, как большинство девушек Женевьевы, она выглядела почти застенчивой. Ее длинные белокурые волосы были распущенны и ниспадали красивыми волнами по спине почти до талии. Тело прикрывала прозрачная белая сорочка, такая тонкая, что Винсент мог при свете камина видеть очертания ее бедер, которые немного располнели с возрастом, но не так, чтобы это было некрасиво. Под сорочкой на ней не было ничего. Округлые груди были на удивление полными для обладательницы столь тонкой талии. Девушка не отличалась высоким ростом, но Винсент, стоя рядом с ней, понял, что ее макушка будет доставать ему почти до подбородка. И он был этому рад. Ему не нравилось, что он возвышался над большинством женщин, и терпеть не мог ощущение, будто он их подавляет.
Дебора была старше других девушек, он дал бы ей лет двадцать восемь или двадцать девять. Винсент улыбнулся. Давно он не встречался с женщиной, которая не вызывала у него ощущение, будто он украл ее со школьной скамьи. Он двинулся к ней, на ходу развязывая шейный платок.
– Добрый вечер, Дебора. Женевьева сказала, что ты новенькая.
– Да.
Она застенчиво улыбнулась и сделала еще один неуверенный шаг вперед. Ее робость была удивительно милой. Стараясь помочь ей расслабиться, Винсент улыбнулся:
– Хочешь сначала немного поговорить?
Ее глаза расширились.
– Нет. То есть я хотела сказать, если вы этого не желаете.
Он замотал головой:
– Нет, это не то, что я желаю.
Он стряхнул с себя плащ. Она подошла к нему со спины и сняла с его плеч фрак, потом повесила на спинку стула. Затем Винсент снял жилет и передал ей. Потом снял шейный платок и, наконец, рубашку. Она сложила все эти вещи на стул и внимательно смотрела, как он садится на край кровати, чтобы разуться.
– Пожалуйста, позвольте мне это сделать, – сказала она мягким, соблазнительным голосом.
Он кивнул и откинулся назад, опершись руками о матрас. Она нагнулась, чтобы стянуть с него ботинки, и он заметил, что у нее слегка дрожат руки. Это открытие доставило ему удовольствие. Наконец на нем остались из одежды только брюки. Он встал и спросил:
– Зажечь свечу?
– А вы не будете против, если мы… не станем зажигать?
– Нисколько. – Он подошел к ней ближе и погладил ее щеку костяшками пальцев. – Заниматься любовью при лунном свете всегда приятнее.
Она опустила голову и шагнула к нему. Он медленно поднял ее голову за подбородок, и она всмотрелась в его лицо. Казалось, то, что она увидела, ее не разочаровало. Ощутив, что он ей понравился, Винсент испытал прилив непривычной теплоты. Их взгляды встретились, и он обнаружил, что не может пошевелиться, не может отвернуться от нее. На несколько мгновений они застыли, потом она медленным интимным жестом подняла руку и прижала ладонь к его щеке. Поначалу ее прикосновение было легким и неуверенным, ее пальцы слегка дрожали. Она провела ими вдоль его челюсти, потом подняла руку выше и легонько потерла его лоб. Но через мгновение стала более уверенной.
– Вы много беспокоитесь, – прошептала она, потирая пальцем его кожу над бровью.
Винсент улыбнулся, что с ним бывало не часто. Но сейчас улыбка получилась у него довольно легко, наверное, потому что он много выпил. Достаточно, чтобы ее прикосновение подействовало на него сильнее, чем обычно действовали женские прикосновения, и чтобы он был совершенно очарован невинной теплотой этой женщины, которая отдавалась ему.
– Только время от времени, – ответил он.
Он сделал над собой усилие, чтобы держать руки по бокам и не действовать слишком поспешно. Но его решимости хватило ненадолго. Он взял ее за ту руку, что была прижата к его щеке. Казалось, она обжигала его кожу. Винсент перевернул ее кисть и прижался губами к ладони. Дебора резко втянула воздух, и Винсента охватило такое мощное желание, что он едва мог его контролировать. Он ее желал. Он хотел погрузиться глубоко в ее тело, дать выход своей страсти и неудовлетворенности, пока не сможет забыть обо всем, что он потерял. Он положил ладони на ее плечи, потом медленно погладил ее руки.
– Ты само совершенство.
– Вы тоже.
Она положила руки ему на грудь, медленно передвинула их выше и крепко обняла его за шею. Между ними возникла близость, которую ему не хотелось разрывать. Он вдохнул чистый, свежий запах женщины, что-то похожее на смесь роз и лилий, потом протянул руки и привлек ее в свои объятия.
– Я рад, что Женевьева прислала мне тебя, – прошептал он.
Его голос прозвучал неестественно хрипло. Он почувствовал дрожь в руках и обнял ее крепче. Ее руки двигались, она прикасалась к нему пальцами, обжигая обнаженное тело. Нарастающее желание бурлило в нем, как кипящая лава в вулкане. Он опустил голову и приник к ее губам в жадном, отчаянном поцелуе.
Черт подери, как же он ее хочет! Она ему нужна.
Грейс думала, что она была подготовлена к тому, что должно произойти. Она думала, что знает, как это будет, когда он станет к ней прикасаться, поцелует ее. Но все равно оказалась не готова. К жару, который ее охватил. К вспышкам желания, которые охватили ее тело. К огню, который разгорался в ней с пугающей скоростью и от которого она слабела. В ней бурлили какие-то странные, незнакомые и очень сильные ощущения, опускаясь все ниже и ниже, пока не достигли самой сердцевины ее тела, какого-то потайного места глубоко внутри ее живота. Она даже не знала, что это место способно ожить и что-то чувствовать. По ее телу прошла дрожь, она подалась вперед, словно пыталась найти что-то, ключ к чему держал этот мужчина, обнимающий ее.
Она вся горела. Хотя тело прикрывала только сорочка, такая тонкая и прозрачная, что она чувствовала себя голой, даже ее было слишком много, она казалась слишком тяжелой. Слишком стесняющей. Она не представляла, что все будет вот так!
Мужчина провел губами по ее губам, прикасаясь к ней так, как никто никогда не прикасался. Губы у него были теплые и крепкие. Глубоко внутри ее вспыхнул огонь, которым она не могла управлять. Она молилась, чтобы он не переставал ее целовать, не переставал к ней прикасаться, никогда не переставал обнимать ее. И он не переставал. Он обнял ее еще крепче, а его поцелуи стали еще глубже.
От открыл рот поверх ее рта, провел языком по ее губам, потом его язык проник в ее рот. Он коснулся ее языка, и она громко застонала. Еще никогда в жизни ее сердце не билось так громко. Оно стучало так часто, как никогда прежде. А он снова ее целовал, пил ее до дна и требовал большего.
Она застонала и обвила руками его шею и прильнула к нему.
– Ты просто колдунья, – прошептал он.
Винсент стал гладить пальцами ее лицо и покрывать его короткими поцелуями. Он опускался все ниже, достиг нежной кожи у основания ее шеи, потом двинулся дальше, туда, где тонкая атласная лента удерживала на ней сорочку. Он потянул за концы ленты и спустил шелковистую ткань с ее плеч.
Сорочка упала к ее ногам, но она этого почти не заметила. Он коснулся ее грудей, приподнял их, обхватил ладонями. Потом потер их чувствительные соски и прошептал:
– Ты прекрасна.
У нее подгибались колени, она схватилась за него еще сильнее. То, что он делал, ее почти убивало. Она вскрикнула и выгнула спину в инстинктивном стремлении отдать ему еще больше себя.
Грейс знала, что ей следует стыдиться, что он, наверное, считает ее поведение дерзким и нескромным, но она выкинула из головы подобные мысли. Слишком поздно сворачивать с пути, который она уже выбрала. Слишком поздно останавливаться. Она в борделе, играет роль проститутки. Он и ожидает, что она будет бесстыдной. Ожидает, что она без колебаний примет его прикосновения. А потом он коснулся ее груди губами, и она уже не смогла бы остановить его, даже если бы захотела.
– Прикоснись ко мне! – приказал он.
Она стала водить руками по его телу, начала разминать мышцы его плеч. Сначала ее пальцы действовали неуверенно, но потом осмелели, играя с порослью густых волос на его груди. Это было странное ощущение, волосы были не мягкими, но и не грубыми. Она стала исследовать ладонями его торс, прикасаясь к каждому дюйму. Винсент хрипло вскрикнул и припал губами к ее соску. Она ахнула и запрокинула голову, а потом выгнулась ему навстречу. Его руки двигались по ее телу. От их прикосновения к ее обнаженной коже она, казалось, взмыла куда-то ввысь, в незнакомое место, туда, где ее разум больше не управлял телом. Туда, где имели значение только его прикосновения и ласки, где ей оставалось только отдаться его воле, следовать за ним туда, куда он ее ведет.
Он сделал шаг вперед, вынуждая ее попятиться. Она выполнила его требование с радостью. Он сделал еще шаг, потом еще один, пока они не уперлись в кровать и двигаться дальше стало невозможно.
– Ложись, – сказал он.
Пока она ложилась на кровать, он расстегнул пуговицы и снял брюки. Теперь они оба были обнажены. Он лег рядом с ней и посмотрел на нее. В его взгляде было что-то нежное, что-то, что развеяло ее страхи и придало ей храбрости. Впрочем, у нее все равно не было выбора.
– Я рад, что сегодня ночью с тобой, – сказал он и снова стал ее целовать. Его руки ласкали ее груди, живот, потом переместились ниже, к пульсирующему центру желания. К тому месту, которое томилось по его прикосновению. Она положила ладонь на его щеку и притянула его голову к себе, так что их губы встретились. Он снова ее поцеловал, а потом прикоснулся к ней более интимно. Она чуть не вскочила с кровати. Именно про это ей объяснила Женни. Это было место, где он в нее войдет. Место, куда она должна позволить ему войти, чтобы больше не быть девственницей. Она потерла пальцами его тело, притягивая его к себе ближе, побуждая завершить акт.
– Возьми меня. Сейчас.
– Еще нет, – сдавленно прохрипел он. – Ты еще не готова.
Грейс хотела возразить, хотела сказать, что готова, но не смогла найти слова. Он снова припал ртом к ее груди, одновременно лаская ее пальцами и потирая чувствительное место. Грейс казалось, что она рассыпается на кусочки. Она отчаянно извивалась, вскрикивала, чуть не плакала, отчаянно желая чего-то. И только он знал, что такое это «что-то».
– Пожалуйста, ну, пожалуйста!
– Да. Я не могу ждать, – выдохнул он. Его лоб блестел от пота. – Я слишком сильно тебя хочу.
Не колеблясь, он занял позицию над ней и вошел в нее одним долгим толчком. Барьер был сломан. Грейс сжала губы, чтобы не вскрикнуть от боли.
– Какого чер…
Его тело дернулось вверх, он протестующе застонал. Грейс видела, как на его лице отразилось смятение, его разум пытался понять то, что только что произошло. Грейс прочла в его взгляде изумление, его глаза расширились от растерянности и недоверия.
– Все в порядке, не останавливайся. Пожалуйста!
Он посмотрел на нее с нескрываемой яростью, но она не могла позволить ему остановиться. Она не хотела, чтобы этим все и кончилось. Чувствуя, что он собирается скатиться с нее на кровать, она обхватила его за шею и удержала над собой, не давая это сделать.
– Пожалуйста, не останавливайся. Люби меня. Только в этот раз.
Он пристально посмотрел на нее, словно пытался взвесить, что говорит ему рассудок, потом опустил голову и поцеловал ее в губы. Сначала слияние их губ было неуверенным, как бы пробным. Потом он снова поцеловал ее, на этот раз глубже, как если бы понял, как сильно она его желает. Почти так, как будто он желал ее столь же сильно.
– Ты уверена?
Он начал двигаться в ней, сначала медленно, мягко, затем все быстрее и быстрее, и вот она уже была не в состоянии делать ничего, кроме как обнять его и позволить ему взять ее в путешествие к звездам. Ей страстно хотелось обладать им. И страстно хотелось отдать ему как можно больше самой себя. Она отвечала толчком на каждый толчок и льнула к нему, когда он с каждым движением подталкивал ее к безумному, немыслимому экстазу. Он погружался в нее снова и снова, пока она не закричала, достигнув пика наслаждения.
Грейс все еще жадно ловила ртом воздух, ее руки вцепились в его плечи, ноги обхватывали его тело, когда он весь напрягся, задрожал, издал сладострастный стон и обрел освобождение. Он рухнул на нее, и она крепко прижала его к себе, не желая отпускать, отказываясь отделяться от него. Водя руками по рельефным мускулам его плеч и спины, Грейс слышала, как он тяжело дышит, ее руки слегка скользили по его вспотевшей коже – свидетельству их яростного соединения. Потом она подняла голову и поцеловала его тело, а по ее щекам струились слезы восторга и сожаления.
Винсент проснулся в кровати один. Он медленно открыл глаза и огляделся, пытаясь вспомнить, где и с кем он был. Чувствовал он себя отратительно. От сочетания виски, выпитого до приезда сюда, и чего-то, что Женевьева подмешала в его напиток, у него раскалывалась голова. И вдруг он вспомнил все. Девушка. Фантастическая ночь любви. Ее руки касаются его, ее губы целуют его, ее ноги обхватывают его, обнимают. Вспомнил ее нежное, податливое тело. Преграду, которую он сломал.
Проклятие!
Его мысли унеслись назад, в те часы, которые он провел, держа ее в своих объятиях. Стоило ему только ее поцеловать, и все – он стал беззащитным. Он потерпел поражение в ту же минуту, когда прикоснулся к ней. У него возникло острое желание погрузиться глубоко в нее и никогда не отпускать. И там он и нашел освобождение. Внутри ее. Винсент помнил, как взял ее в тот первый раз и как потом, позже, взял ее снова. Помнил, как она прижимала его к себе, как побуждала его двигаться быстрее и сильнее. Помнил, как она вскрикнула в экстазе. И как он излился в нее.
От этого воспоминания Винсент похолодел. Его охватила паника, такая, что дыхание сперло. Он поднял голову и огляделся в надежде, что она может быть еще в комнате, но уже зная, что ее здесь не будет. Только ее сорочка валялась на полу там же, куда упала, когда он спустил ее с ее плеч.
Винсента охватило отчаянное желание найти ее. Он откинул простыню и свесил ноги с кровати. Первая попытка встать окончилась неудачно: у него закружилась голова, и он снова осел на кровать. Он обхватил голову руками и посидел так, дожидаясь, пока перед глазами прояснится. Когда мир снова встал на свое место, он медленно поднялся на ноги и потянулся за одеждой. Он еще застегивал жилет, когда в дверь постучали и на пороге появилась Женевьева.
– Вы поздно встали, ваша светлость.
Рейборн посмотрел на нее самым свирепым взглядом, но она слишком хорошо его знала, чтобы испугаться. С ее лица не сходила улыбка.
– Вы очень давно не оставались на ночь. Думаю, несколько лет.
– Где она?
– Не желаете перед отходом позавтракать вместе со мной?
– Где она?
Винсент услышал, как Женевьева вздохнула.
– Она ушла.
У него ёкнуло сердце.
– Ушла? Что ты хочешь этим сказать?
Женевьева пожала плечами:
– Ушла рано утром.
– Куда она пошла?
– Ваша светлость, я не знаю.
– Ты должна знать. Ты все знаешь о каждой из твоих девушек.
Женевьева не ответила. Он посмотрел на нее, выражение ее лица было непроницаемым.
– Она ведь одна из твоих девушек?
Женевьева отвернулась от него.
Рейборн почувствовал, что его начинает охватывать отчаяние. Он взял чашку с горячим кофе, поставленную кем-то на столик, и немного отпил.
– Женни, что ты подсыпала в мое питье?
Она не ответила.
– Что?
Она подошла к открытому окну и посмотрела наружу.
– Ничего особенного. То, что помогло вам расслабиться. Ничего такого, что могло бы вам повредить или заставить вести себя так, как вы обычно не ведете.
Он ей не поверил. Ему нужно было как следует подумать, но он не мог. Голова гудела так, словно в ней неслись наперегонки две упряжки лошадей. Он потер руками виски.
– Как ее зовут? Я имею в виду настоящее имя.
– Рейборн, этого я вам сказать не могу.
– Почему?
– Я дала обещание.
– Мне плевать на твое обещание. Она была девственницей!
– Я знаю.
– Тогда ты знаешь, что я должен ее найти. Она может быть беременна!
На лице Женевьевы отразилась растерянность.
– Вряд ли. Вы всегда выходите из женщины, перед тем как излить семя. Вы никогда…
Винсент запустил пальцы в волосы.
– В этот раз я этого не сделал!
Между ними повисло удушающее молчание.
– Понятно.
Женевьева протянула руку и схватилась за спинку дивана.
– А теперь скажи, кто она. Мне нужно это знать.
Женевьева отрицательно покачала головой.
– Она могла зачать!
– Это ее трудности, Рейборн. Она знала, чем рискует, когда шла сюда.
Винсент уставился на нее. Ему не верилось, что она говорит так холодно, так бессердечно.
– Но почему? – Он пронзил Женевьеву взглядом. – Почему она это сделала?
– Сделала что? Отдала свою невинность?
– Да.
– Потому что у нее не было другого выхода.
– Но она погублена…
Женевьева уронила руки по бокам, ее плечи подавленно поникли.
– Да, она погублена.
Снова повисло мучительное молчание. Рейборн в досаде резанул воздух рукой.
– Но почему я?
Женевьева улыбнулась:
– А кто лучше вас, ваша светлость? Я выбрала вас. Я знала, что вы будете с ней нежны, и подумала… – Она помолчала. – Я подумала, что с вами риск забеременеть будет наименьшим. – Она не очень уверенно улыбнулась. – Возможно, это все равно так и есть.
– Я хочу знать ее имя. Я должен ее найти. Поговорить с ней.
Женни в упор посмотрела на него.
– Она не хочет, чтобы ее нашли.
– Тогда, черт побери, ей не следовало со мной спать! И ты это знаешь лучше, чем кто бы то ни было!
Женни еще несколько мгновений удерживала его взгляд, потом снова повернулась к окну.
– Возможно, вы не сделали ей ребенка. Это случается не всегда. Особенно в первый раз.
Рейборн сжал кулаки и стиснул челюсти.
– Я хочу знать, кто она, – процедил он сквозь зубы. – Я должен убедиться.
Мадам надолго замолчала, взвешивая, что скрывается за его словами.
– Я об этом подумаю.
– Нет! Ты мне скажешь, черт возьми!
Женевьева решительно взмахнула рукой.
– Я над этим подумаю. Приходите через две недели, если это все еще будет вас интересовать.
– Две недели!
– Да.
– Нет! Я даю тебе одну неделю. И только одну.
Она резко втянула воздух.
– Очень хорошо. Неделю. Но я не могу обещать, что скажу вам, где ее найти. Я должна подумать. – Женевьева посмотрела ему в глаза, решительно подняв подбородок. – Рейборн, вы не единственный, кто прошлой ночью рисковал многим. Не вы один можете оказаться в проигрыше.
Женевьева прошла мимо него, оставив за собой шлейф свежего запаха гардений и роз.
– Через неделю, ваша светлость. Если вас все еще будет волновать этот вопрос.
Рейборн уставился на закрытую дверь и потер виски€. И он еще думал, что вчера был плохой день!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?