Электронная библиотека » Лоуренс Гоуф » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Свободное падение"


  • Текст добавлен: 4 ноября 2013, 23:30


Автор книги: Лоуренс Гоуф


Жанр: Полицейские детективы, Детективы


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Лоуренс Гоуф

Свободное падение

Сестрам Роуз – Габриелле и Вики

Влюбился не в тебя, моя детка,

Влюбился я в преступные глаза!

И пусть меня повесят здесь на ветке,

Но для души – ночная ты гроза[1].

Глава 1

Хрупкие планки жалюзи из тонкого пластика хрустнули у него в руке. Грег напряженно смотрел на бело-голубой автомобиль ванкуверской городской полиции, который почему-то запарковался неподалеку от его дома.

Грег твердил себе: расслабься, это ерунда. Он побежал в кухню, хватанул из холодильника банку пива и, не ощущая вкуса, пил, ловя возбужденным слухом шум работающего автомобильного двигателя. Боже, да что же им здесь нужно?

Чирикнула канарейка.

Грег зашипел по-змеиному, она спрыгнула на пол клетки и затаилась.

Он выпил еще банку пива, глотнул коки. Он уже не мог совладать с собой. Надо было что-то делать. Он схватил двустволку 12-го калибра и примотал ее к стулу липкой изоляционной лентой, объединив при этом спусковые крючки и привязав их к ручке двери. Лег на пол и, посмотрев в прицел, убедился, что наводка хороша. Потом, закурив, взвел оба курка и вернулся в спальню.

Фараоны стояли, двигатель работал. Он отпил еще немного коки – черт! – вместо вкуса выхлопные газы, с ума он сходит, что ли? На кровати валялись пистолеты. Он схватил кольт «магнум-357». Слишком тяжел, невозможно держать, а врезать таким посильнее – сам без руки останешься.

Он снова вцепился в жалюзи, сминая и выворачивая планки. Забытая сигарета обожгла ему губы. Выругавшись, он выплюнул окурок на ковер. Внутри патрульного автомобиля зажегся свет: двое в форме и кто-то еще на заднем сиденье.

Он поспешил в кухню, проверил ствол и, схватив в холодильнике еще банку пива, снова побежал в спальню. Фараоны были на месте.

Он повернулся к ним спиной и, прикрывая рукой пламя зажигалки, осторожно прикурил.

Когда он выглянул снова, их уже не было. Что теперь? Позвонить Хилари, напроситься к ней? Но, если он под колпаком, это вряд ли разумно.

Он сдвинул свой арсенал в ноги кровати, отыскав блок дистанционного управления, улегся и стал лениво шарить по каналам телевизора…

Часов через двенадцать сквозь отверстие в жалюзи прокрался солнечный луч и все утро бродил по комнате, а Грег спал, пока не вскочил, разбуженный взрывом безумного хохота.

Квадратное хохочущее лицо Шварценеггера занимало весь экран маленького «Хитачи». Став наконец серьезным, Шварценеггер принялся отрицать, что собирается участвовать в выборах на пост губернатора Калифорнии. Грег убрал его. По TSN передавали теннисный матч, на корте свирепствовала Мартина, ожесточенно, с деревянным стуком посылая мяч.

До Грега постепенно доходило, что в спальне жара и духота, а у него ужасная головная боль и нестерпимая жажда. Вырубив телевизор, он встал с постели и столь стремительно двинулся к холодильнику, что сразу же попал в ловушку и чуть не подстрелил себя.

Добравшись наконец до холодильника, он, достав оттуда литр свежего апельсинового сока, с жадностью присосался к нему и пил на ходу, потирая грудь, куда стекал с подбородка холодный сок.

Из ящика в холле он достал три утренние газеты, захлопнул и запер дверь и, войдя в кухню, принялся готовить кофе: шесть чашек воды, кофе строго по мерке – особый кенийский и французский темный – кофеварка включена.

В ванной он критически осмотрел себя в дешевое, в полный рост зеркало, привинченное к двери, и, включив горячую воду, отрегулировав температуру, встал в ванну.

Пока он чистил зубы и в зеркало яростно улыбался пенистой улыбкой, тепловые лампы высушили его тело. Хилари была без ума от его улыбки. Этим он ее и соблазнил. Он снова изобразил улыбку. Чудная девочка. Ужасно то, что он собирается с ней сделать. Она была типичной собственницей, как, впрочем, все они. Много говорила и все время задавала вопросы. Грег этого не любил: приходилось напрягаться, как на работе, все время помнить, что он ей налгал раньше. Он сказал ей, что был актером в Торонто, потом остался без работы – поверила, проглотила.

Он сушил феном свои черные кудрявые волосы, взбивая их пальцами, чтобы казались гуще. Перманент начинал развиваться, но это было не важно.

Не одеваясь, он вошел в кухню, смешал порцию корицы с сахаром, и, отрезав четыре толстых куска кислого хлеба, заложил их в тостер.

К тому времени, когда тосты были готовы, он уже выпил полчашки кофе и начинал чувствовать себя человеком. Он пил из своей любимой чашки с простым рисунком – черно-белые шашечки, слегка искаженные внизу, где чашка закруглялась. Совсем как люди: не слишком сложные и искаженные – всяк на свой лад.

Он подлил молока, помешивая ложечкой, неизменно по часовой стрелке, привычка, одна из многих. Человека выдают штампы, привычные жесты. В отношениях с фараонами куда лучше новизна, непредсказуемость, иначе – шашечки, клеточки, решетка…

Такие мысли бродили в его голове, пока он пил свой утренний кофе. В день ограбления он любил ходить по комнате обнаженным. Он был далеко не Шварценеггер, но гордился своим телом, плотной упругой мускулатурой и принимал меры, чтобы не терять формы. Нагота почему-то давала ему ощущение силы, в то же время усугубляя чувство уязвимости. В его квартире было много зеркал, они отливали серебром, куда ни повернись. Это было не тщеславие, а что-то более сложное – желание видеть себя в неожиданном ракурсе, в игре света и тени, как бы глазами постороннего, – он любил удивляться. Наполнив вторую чашку, он отправился с ней в гостиную, в полуденное солнце, позолотившее мебель. Растянувшись на софе, он просматривал газеты, читал сводки о преступлениях, раздел спорта, заглянул и в политический обзор.

Зазвонил и смолк телефон. Помолчал и зазвонил снова. Грег взял трубку.

– Грег? – Голос Хилари.

– Кто это?

– Я, Хилари. Минуту поговорим?

– О чем?

– О вечере.

– Ты свободна?

– Что? Не говори глупости, мы же условились? Я хотела посоветоваться, что мне надеть: черное атласное, которое я недавно купила, или красное, что я надевала в позапрошлый раз.

– Черное, – сказал Грег. – Надень черное.

– А не красное, ты уверен?

– Черное, – сказал Грег. – Оно подойдет к моему настроению.

– Грег! – позвала она. Голос у нее был низкий, словно приправленный мускусом и восточными пряностями.

– Что? Что?

– Может, придумать что-нибудь еще, надеть, скажем… – Она замолчала, чувствуя, что он не слушает, а Грег в это время пытался вникнуть в суть болтовни на параллельной линии. Наконец Хилари сказала: – А ты действительно ужасен, не находишь?

– Нет, нет, детка, только платье, и самое простое!

– Ты заедешь за мной в восемь, да?

– Да, около того, – буркнул он и быстренько извинился, чтобы она не бросила трубку. Он закурил, пуская дым к потолку и читая раздел юмора в «Глоб энд Мейл», пока она с воодушевлением рассказывала о новых духах, которые сведут его с ума. Потом ему надоело, он сказал, что в дверь звонят, и осторожно положил трубку.

Он снова закурил – пятую или шестую сигарету в этот день. Надо быть просто гадом, чтобы так с ней обращаться! И по какому праву? Она не виновата, что позвонила в то время, когда он пытался настроить себя на ограбление банка. Он схватил трубку, набрал номер. Ответила пожилая женщина, голос незнакомый. Он попросил Хилари и услышал, что мисс Флетчер, видимо, ушла на ленч.

Докурив сигарету, Грег лег на ковер посреди гостиной и сначала проделал девять отжиманий, потому что сегодня ему придется нести пистолет 9-го калибра, потом двадцать шесть приседаний, по числу своих лет, затем, перевернувшись на живот, весь в мыле, он одолел число отжиманий, равное трехзначному номеру его квартиры, блоками по десять штук.

Закончив, он взглянул на электрические часы над раковиной. Час тридцать. Великолепно. Ему понадобится около часа, чтобы пропылесосить, вымыть и натереть пол в кухне и ванной, помыть посуду. Потом придется принять душ. Час на гримировку, минут двадцать на выбор одежды и переодевание, еще десять минут, чтобы зарядить и почистить оружие, и он готов, как и намечено, выйти из дома в четыре.

Грег наклонился, чтобы достать из-под раковины моющее средство. Из углубления в полу для отвода воды торчало дуло полуавтоматического пистолета 25-го калибра и глядело ему прямо в глаза. Первая в этот день порция адреналина молнией пробежала по телу, согревая и щекоча плоть.

Он пылесосил с ветерком, и это ему почти нравилось. На пол в кухне понадобилось немного больше времени, чем он рассчитывал, но зато пол блестел, как полированный лед.

Снова приняв душ и чуть-чуть сбрызнув тело одеколоном, он оделся в просторные темно-зеленые брюки из саржи и такого же цвета рубашку. Всю одежду Грег выписывал по почте после одного случая, когда, покупая шелковый галстук у продавщицы в магазине Итона, которая в прошлом воплощении была кассиром в банке, Грег поймал на себе ее полный ужаса панический взгляд. К счастью, она, должно быть, решила, что это страшный сон, галлюцинация. И он, оплатив покупку, ушел.

Он включил взятый напрокат компьютер, нашел файл с названием «ЛИЦА». В бойцовском настроении, перед делом, он выбирал себе надлежащую маску, правдивую в своем роде. Грег знал правила игры и верил в них.

Он улыбнулся, вспомнив о классическом описании грабителя банка, которое он несколько лет тому назад вырезал из газеты. «У него был шрам на скуле, – сказал свидетель, – и пистолет». Две абсолютно бесполезные детали – это все, что полиция смогла вытянуть из человека, просидевшего с глазу на глаз с бандитом целых десять минут в украденном у него же автомобиле.

Пистолет и шрам.

Грег представил себе, как все полицейские отделения по борьбе с бандитизмом засыпают, перелистывая каталоги с харями.

А вот шрама на скуле как раз и не было, убедился он, нажимая на клавиши и просматривая файл. Чуть больше года назад он уже пользовался шрамом, когда грабанул коммерческий банк. Он работал тогда под китайца, почему, он припомнить не мог. Как звали кассира? Грегу пришлось взглянуть в компьютер. Беверли, она не была китаянкой. С бровями Брук Шильдс и носом Барбары Стрейзанд.

Шрам над глазом подошел бы, хотя нос всмятку тоже великолепен. С ушами труднее, они должны подходить к цвету кожи. Он мог сделать себе короткий диагональный шрам, скажем, от подбородка к углу рта. Если добавить к гриму немного красного, шрам может выглядеть отталкивающе. А еще немного тонкого, как бумага, латекса – и будет вид как после вторичной инфекции. Грег уже вошел в раж, И его врожденное естество тому не противилось.

Он просматривал файл, пристально вглядываясь в свои предыдущие маски, словно при левитации плывущие по экрану. Время от времени, нажав на клавишу, он оставлял какое-то лицо на экране и жадно вглядывался, стараясь запомнить каждую деталь, каждую черточку.

Просмотрев все лица и убедившись, что он их помнит и нет опасности повториться, он выключил компьютер, отправился в ванную и приступил к творческой работе.

За двадцать минут он успел прибавить себе лет пять жизни, полной лишений и ударов судьбы, успешно понизив свой интеллектуальный уровень процентов на двадцать. Ворча, он поднял кулаки, опустил плечи, сделал в сторону зеркала финт, затем боковой удар левой полусогнутой, голова его откинулась назад, казалось, он с трудом волочит ноги, морщась от боли. Он выглядел великолепно – копия парня из массовки на съемках фильма о Роки. Грег попробовал голос:

– Эй, это ограбление! Не сопротивляться! – Он расхохотался. Край ткани от шрама отклеился и червяком повис на нижней губе. Он приклеил его куда нужно, тщательно вминая в кожу клейкую пасту. Нет, это неубедительно, никто не примет всерьез. Он попытался еще раз, стараясь говорить медленно и весомо.

– Эй, это ограбление! – Нет, лучше грабеж.

Он сжал кулак, выбросив указательный палец к зеркалу, будто спуская курок.

– Ограбление! Давай деньги, а то голова отлетит! – Нет, слишком драматично.

Он попытался по-другому:

– Деньги, не то стреляю.

Да, это уже лучше. Он переждал минуту, принял стойку, и все пошло сначала: движение вразвалку, кулак-пистолет, холодный безжалостный взгляд.

– Давай деньги или стреляю! Ну и ну, как страшно.

Он обернул живот сложенным махровым полотенцем, подложил под рубашку поролоновые подплечики. Чего-то не хватало. На палец правой руки он надел дешевое серебряное колечко – с мертвой головой и красными стеклянными глазами, – купленное в магазинчике за десять долларов. Теперь это был настоящий скандалист с брюшком, начинающий полнеть хулиган, уже не первой молодости, но такой парень, с которым очень многие не захотят связываться.

Для пущей безопасности Грег засунул в боковой карман ветровки запасную обойму и свой любимый четырнадцатизарядный браунинг.

За все время своей карьеры грабителя банков ему только дважды пришлось угрожать оружием. Это не очень-то приятно, потому что тянет на вооруженное ограбление – тяжкое обвинение, большой срок, полная изоляция.

Однако не всегда получается, как задумано, вот и приходится угрожать, чтобы подчинить и добиться желаемого.

Даже если ты безоружен, обвинение всегда может уговорить жертву, и она «вспомнит», что видела оружие у тебя в руках. А если присяжные купятся на ее россказни, ты готов, испекся. Так что самое лучшее – не попадаться.

Секрет карьеры грабителя банков – НЕ ПОПАДИСЬ!

Временами Грег задумывался, а если он помашет браунингом перед носом какого-то чудика, а тот не остановится, сможет он спустить курок?

Если дойдет до дела, он смоется или станет убийцей?

Этого он не знал.

Глава 2

Было еще совсем рано, чуть больше четырех, до толчеи часа пик время еще оставалось. Передок «каприса» подпрыгнул, когда колесо наехало на бордюр. Уиллоус поддал газу и припарковался позади бело-голубого автомобиля.

– Ты все еще получаешь от этого удовольствие? – не без лукавства поинтересовалась Паркер.

Уиллоус выключил мигалку, заглушил мотор. Положив ключи в карман кожаной куртки, он вышел из машины и захлопнул дверцу.

– Получаю удовольствие от чего?

– От парковки на тротуаре, Джек. После стольких лет работы тебе все еще приятно запарковаться на тротуаре, да?

Уиллоус ухмыльнулся, но отрицать не стал.

Они находились против гостиницы «Риальто», кварталах в пяти от здания службы общественной безопасности по Мэйн-стрит, 312, которое около тысячи полицейских считали своим домом. Недалеко были станция подвесной железной дороги, выход из ресторана «Макдональдс», вокзал ужасающей архитектуры и выставка Центра науки и техники, которая сразу бросалась в глаза. Только очень неискренний агент по продаже недвижимости мог бы порекомендовать такое соседство, неприятное и беспокойное.

Под козырьком обшарпанного подъезда «Риальто» стоял полицейский в униформе. Он был очень юн и носил темные зеркальные очки – не по уставу, – в которых отражалось небо и мелькавшие мимо люди и автомобили. Он ловко жонглировал тремя пестрыми бумажными шариками. Увидев Уиллоуса и Паркер, он поспешно отбросил шарики в сторону, и Уиллоус понял, что свободные минуты парень проводит не в Центре науки и техники, а лакомится чипсами и чизбургерами, обертками которых он так по-детски забавлялся.

Парень уставился на Паркер, что было понятно, но удовольствия Уиллоусу не доставило. Он ногой отшвырнул шарики в кювет, молча прошел мимо полицейского и стал подниматься по внутренней лестнице облезлого отеля.

Идя следом, Паркер спросила:

– Здесь всего пять этажей, значит, тело на пятом?

– Что губит нашего брата, так это лестницы, – сказал Уиллоус. – Ты замечала, что детективы никогда не умирают, а просто когда им надоедает бегать по лестницам, они уходят в отставку.

Паркер расхохоталась. Собственно, ничего смешного, но за весь день ей не представился случай даже улыбнуться, и требовалась разрядка. Вот она и закатилась так, что не могла перевести дыхание. Уиллоус остановился и, глянув через плечо, улыбнулся ей.

– Ты в порядке?

Паркер прислонилась к стене, еле держась на ногах.

– Не беспокойся. Все хорошо.

Уиллоус нахмурился.

– Пойдем-ка поищем лифт.

Но лифт в этом ветхом офисе был не более вероятен, чем холодильник в аду, и Паркер снова рассмеялась. Уиллоус присоединился к ней.

Единственными автомобилями перед гостиницей по-прежнему были бело-голубой и «каприс» Уиллоуса. Ни перевозка трупов, ни техническая служба еще не показывались.

Две-три минуты тело могло подождать.

Глава 3

Ветер со стороны Тихоокеанского побережья слегка попахивал йодом. Облака, низкие и рваные, быстро проплывали по небу, и резкие лучи солнца то появлялись из-за них, то исчезали.

На Греге был дешевый – на выброс – плащ, но он жалел, что не захватил с собой зонтик – при дожде мог потечь макияж.

Позвонив из телефона-автомата перед рестораном «Сдобочка» в таксопарк Блек-Топ, он заказал такси, затем вошел внутрь и купил ветчину, ананасовый сок и кофе на вынос. Диспетчер автопарка пообещала автомобиль через пять минут, и Грег был наготове.

На такси он подъехал к четырехэтажному зданию какого-то медицинского учреждения с подземной стоянкой для автомобилей, всего в двух кварталах от банка. Заплатив за проезд, Грег прошел в холл и в лифте опустился на стоянку, расположенную на уровень ниже. Все было на месте: и коричневый фургон «форд-торус», и бумажный пакет с одеждой для переодевания, припрятанный им на полу заднего сиденья.

Грег немного послонялся по стоянке, связка ключей болталась у него в руках, он что-то насвистывал, делая вид, что забыл, где, черт подери, поставил автомобиль, потом снова подошел к украденному «торусу». Шины накачаны, бензин в бачке есть.

Открыв дверцу, он нажал на сигнал. Аккумулятор не сел. Грег улыбнулся, закрыл дверцу, бросил ключи в карман и вышел из здания.

Пора.

Одна из причин, по которой он выбрал этот банк, заключалась в том, что в здании напротив находился магазин. Грег околачивался около стойки с журналами и книгами, перелистывая страницы «Мотоцикла», но мысленно был в банке. Влипнуть было легче легкого: выбрать неподходящего кассира – опытного, с быстрой реакцией – либо замешкаться в самом начале, так сказать, во вступительной части. Грег знал, что ментам для приезда по вызову требуется что-то около трех минут. Сто восемьдесят секунд. Он никогда не позволял себе затянуть визит более чем наполовину этого времени. Девяносто секунд – предел. После этого, как бы ни была приятна встреча, аста ла виста, детка, он уходил.

Этот журнал «Мотоцикл» был довольно странным: больше фотографий обнаженных женщин, чем в среднем «Пентхаусе», и гораздо меньше мотоциклов. Двадцать семь минут пятого. Банки – как пончики – хороши в любое время, но он предпочитал начало ленча, а также между четырьмя и шестью часами вечера, когда улицы запружены автомобилями и фараоны приезжали позже – их сирены и красные мигалки не срабатывали.

К счастью, за Грегом никто никогда не гнался. Было бы достаточно одного случая, чтобы он спокойно и всерьез рассмотрел вопрос об изменении профессии – например, розничная торговля или что-то в этом роде.

Он прошел по узкому проходу в дальний конец магазина и начал копаться в отсеке с мороженым. Огромный выбор, и никакого аппетита. Он выбрал лимонное на палочке, потом передумал и взял последнюю порцию сливочного. По пути к кассе он так хромал и так приволакивал левую ногу, что на линолеуме оставались вмятины.

Молодой человек за прилавком выразительно посмотрел на него, словно хотел сказать: был бы ты человеком, узнал бы, почем фунт лиха.

Грегу неохотно разменяли сдачу, дав по его просьбе четыре двадцатипятицентовые монеты для телефона-автомата. Посапывая, он обошел магазин по кругу, вышел на улицу, потом зашел за магазин, где мог усесться на парапете и покусывать свое мороженое, продолжая видеть уличное движение.

В четыре тридцать пять он закурил, дохромал до телефонной будки и, набрав номера таксопарков в квартале Блек-Топ, потом Йеллоу и наконец Чекер-Кесб, заказал три такси ровно на пять часов. Такси из Блек-Топа должно было забрать его у банка, из Йеллоу прибудет к магазину напротив, а из Чекер подъедет к ресторану «Бино» неподалеку от этого квартала.

Он еще не пробовал использовать несколько такси, но надеялся, что это сработает. А если нет, он вышвырнет из седла какого-нибудь владельца и одолжит у него тачку, чтобы добраться до «торуса» на подземной стоянке. Он мог влезть в автобус, украсть тележку – любая мысль хороша, если приходит в голову вовремя. Потому что, если тебя заштопают внутри банка, можешь делать все, что угодно – выламывать дверь, биться об нее головой, – все кончено, это уж будьте спокойны.

С другой стороны, Грег был твердо убежден, что с той минуты, как он выскочил на улицу, – он свободен. В чем он был поистине мастер, так это в искусстве импровизации, в способности соображать на бегу.

Если у него есть хоть малейшее поле для маневра, они могут накрыть сетью весь этот проклятый город и все равно никогда его не поймают. Все дело в том, что они не знают, кого ищут и как он выглядит. И никогда не узнают.

Рукавом рубашки Грег стер отпечатки пальцев на телефоне и закурил еще одну сигарету. У него было такое чувство, словно он собирается жить вечно – настолько медленно текло время. В четыре пятьдесят одну он пересек стоянку магазина, тщательно отрабатывая хромоту, и в четыре пятьдесят четыре, локтем открыв стеклянную дверь банка, вошел. Внутри было три клиента: пожилая дама в розовом брючном костюме и недорогой соломенной шляпке, украшенной искусственными розами; худощавая блондинка лет двадцати с небольшим и невысокий толстячок чуть за сорок, с лысиной, одетый в форменный комбинезон с ярлыком местной компании кабельного телевидения.

Грег был неплохим физиономистом.

Блондинка, на его взгляд, представляла собой тип девушки весьма наблюдательной, все примечающей. Хороший свидетель. Она запомнит все детали ограбления, расскажет о них друзьям, но ни слова не произнесет перед ментами, чтобы не быть замешанной. Телевизионщик же на повременной оплате – и вряд ли захочет рисковать ради спасения средств корпорации.

Оставалась пожилая женщина, и чутье подсказывало ему, что именно этой женщины следовало опасаться. Она умела различать добро и зло и этим гордилась, жила достаточно долго, чтобы считать себя бессмертной и, возможно, располагала средним достатком.

Грег решил, что, если понадобится, он покажет ей браунинг. Если и это не охладит ее пыл, он всадит ей между глаз пулю, и эти искусственные розы пригодятся для ее могилы.

Грег улыбнулся телевизионщику, и тот неожиданно заинтересовался мозаикой на полу, избегая его взгляда. Застенчивый тип. Откуда у него такой загар? Без сомнения – Гавайи. Ежегодные каникулы, и никто не предупредил его о таких пустяках, как озоновые дыры или смертельный рак кожи?

Лишь две из пяти касс были открыты и работали. Блондинка стояла перед той, что у окна, а пожилая дама перед кассой в углу, где работала Хилари.

Телевизионщик переминался с ноги на ногу, казалось, улыбка Грега заставила его нервничать. Так, улыбки для этого и существуют. Грег слегка потрепал его по плечу. Парень подскочил. В руках у него был черный блестящий портфель, и Грегу показалось, что он крепче сжал ручку.

– Почему на семнадцатом канале плохой прием? – спросил Грег.

– Возможно, дело не в приеме, а в вас, – ответил он без запинки, но с сильным акцентом. Кубинец или мексиканец? Неожиданно парень перестал стесняться и уставился на Грега большими, карими, как у ротвейлера, глазами. Грег заскрипел зубами, подавляя искушение двинуть ему в морду правой полусогнутой. Телевизионщик довольно долго молчал, потом произнес слово, незнакомое Грегу, и повернулся к нему спиной. «Пута», кажется, он сказал «пута»? Ну разве приятно услышать от кого-то «пута»?

Он представил себе, как ввинчивает браунинг парню в ухо, взводит курок и видит, как у того разлетается башка.

Почувствовав у себя за спиной какое-то движение, Грег оглянулся и увидел, как женщина, слишком пожилая и выцветшая, чтобы иметь детей, вкатывала через дверь двойную коляску. Близнецы были рыженькие, совсем крошечные, но очень шумные. Один из них бросил бутылочку на пол, она покатилась по мраморному полу и остановилась в нескольких дюймах от Грега. Грег поддал ее ногой, отсылая обратно к колясочке. Женщина уставилась на него, потом наклонилась, подняла бутылочку и заткнула ею орущий рот младенца. Второе дитя тоже бросило бутылочку на пол, но Грегу эта игра уже наскучила.

Блондинка шевелила губами, считая деньги и медленно продвигаясь к двери.

Пута направился к кассе рядом с окном. Это давало надежду, что следующей освободится касса Хилари, и Грег сможет подойти и сказать ей – «привет». Если же так не получится, то Грег пропустит вперед мамочку.

Коляска двигалась взад и вперед, взад и вперед.

Грег был в напряжении. Сливочное мороженое в его животе превратилось в айсберг. Ему показалось, что он всю жизнь провел в этом проклятом банке. На часах без пяти пять. Он посмотрел на пожилую даму, как бы в ответ на его взгляд она с силой защелкнула кошелек, словно дверцу самого надежного в мире сейфа. Затем повернулась и прошла прямо мимо него.

Грег захромал к кассе Хилари. Она видела его своим холодным взглядом, но он ее не интересовал, да и мог ли интересовать? Грег улыбнулся ей, хриплым голосом боксера сказал «привет», потом внимательно, прищурив глаза, сверху вниз оглядел ее. На ней была белая шелковая блузка, а на юбке – больше складок, чем на аккордеоне. Ее не волновало, что верхняя пуговка ее блузки была расстегнута и клиенты могли увидеть кусочек ее розового белья с кружевами и золотую цепочку веревочкой, которую ей подарил Грег. Выглядела она просто потрясающе. Сочная, притягательная.

Грег передал ей записку, над которой целый час трудился предыдущим вечером. Записка была в стихах. Нужно отдать должное Грегу, он был очень застенчив. Он следил, как Хилари читает записку, видел, как она уже была готова улыбнуться и как улыбка исчезла, когда до нее дошел смысл. Прямо перед собой она видела пожилого верзилу с глазами-щелками, который собирался ее ограбить. Грегу показалось, что Хилари напряглась, но не испугалась и пыталась сообразить, что она должна делать.

Грег, схватив пластиковую дощечку, на которой было выгравировано: «ХИЛАРИ ФЛЕТЧЕР», ударил ею по прилавку с такой силой, что в дереве образовалась вмятина.

– Давай сюда деньги!

Хилари молча смотрела на него.

– Давай деньги, детка, иначе взорву этих славных близнецов, позвоню в газету и скажу: «Мне очень жаль, но именно Хилари заставила меня это сделать».

Она не двигалась, казалось, оцепенела и стала твердой, как глыба льда. И, хотя это было не совсем разумно, Грег направил на нее дуло браунинга. Ее голова откинулась, а рот раскрылся так широко, что он мог сосчитать все ее зубы. И вдруг она заорала таким истошным голосом, что даже близнецы смолкли.

Затем из кабинета управляющего показался человек лет шестидесяти в темном костюме и с таким выражением лица, будто кто-то слишком громко включил стерео; близнецы снова принялись верещать; блондинка, стоя в дверях с зажатыми в руке двадцатидолларовыми купюрами, сделала пируэт и, разинув рот, остановилась; пожилая дама притиснулась к окошку, и только. Пута даже не обернулся.

Грег, протянув через барьер руку, сгреб в кулак шелковую блузку Хилари и помахал у ее лба пистолетом. Она смолкла и стала судорожно совать ему деньги.

– Вот так-то лучше.

Отпустив ее, он поспешно набивал карманы деньгами.

Бледный, с каплями пота на лбу, управляющий так и стоял в дверях кабинета. Пута, очевидно, был не опасен, но он так прижимал к себе портфель, что Грегу захотелось его отобрать: ясно, что в нем был не сандвич с орешками.

Отступив назад, Грег ударил по портфелю, отпустил и снова ударил. Пута потерял равновесие, упал, но портфель не выпустил. Грег с силой наступил на запястье Путы, почувствовав, как хрустнула косточка. Высокого тона электронный звук бесшумной сигнализации, казалось, пронизал его. Он снова ударил ногой, каблук пришелся на шейный позвонок парня. В конце концов он отпустил портфель. Грег откинулся, свалился на коляску и почувствовал, как что-то теплое стекает по его ногам. Под ботинками хрустело стекло, а он топтался в луже молока. «Боже, – подумал он, – я чуть не убил малышей».

Сзади кто-то заорал: «Грабят!» Он снова был на ногах, и в его руке что-то блеснуло, точно маленькое зеркальце. С портфелем, крепко прижатым к груди, Грег начал продвигаться к двери. Хилари, благослови ее Господь, точно в трансе, продолжала швырять ему деньги, но он был уверен, что по сравнению с содержимым портфеля это была сущая ерунда.

Вдруг у Путы в руке оказался пистолет. Грег услышал звук выстрела, мимо просвистела пуля, вторая пуля попала ему в грудь, слева. Грег покачнулся, но удержался на ногах, взвел курок и стал поднимать браунинг. Три первые пули отскочили от мраморного пола, следующие, по диагонали, прошлись по зеркальной поверхности окна, последний раз он стрелял в упор.

Кровь брызнула фонтаном. Рыженькие близнецы будто размякли. Мамочка истерически вскрикнула и упала поперек коляски. Близнецы снова заверещали.

Обмякший, уже мертвый, Пута какие-то секунды еще стоял на ногах, а потом упал. И тут же закричали блондинка и пожилая дама в розовом костюме, присоединившаяся к ним Хилари кричала благим матом.

Пута лежал на полу, в его левой разжавшейся ладони было не зеркальце, а металлический жетон, Грег поднял его и, не веря своим глазам, увидел на нем слово «ДЕТЕКТИВ».

Он не хотел всего этого. Он намеревался только ограбить банк, украсть немного денег, а потом отправиться домой, расслабиться, принять душ, и вдруг, неожиданно для себя, он оказался в самом центре кровавого кошмара. Он убил мента. Вот он лежит, без всякого сомнения, мертвый, лежит в растекшейся луже свежей крови. А его собственный мозг словно превратился в осиное жужжащее гнездо. Сквозь жужжание пробилась мысль: «Бежать!» Он взглянул на часы. Пять ноль четыре. Вернуться бы обратно во времени. Бежать, а что толку бежать, если некуда возвращаться? Было только десятое, а квартиру он оплатил до конца месяца. Зря! Господи! О чем он думает? Куда возвращаться? Он мог бы укрыться у Хилари. Разве нет? Осы оставляли его мозг, и он сделал первый шаг к двери, но зацепился за что-то ногой. Господин управляющий… был легкой мишенью, но Грег больше не мог видеть крови.

Он делал отчаянные попытки освободить ногу, но в колено вдруг словно воткнулась раскаленная вилка. Он упал. Боль, пробежав по его телу, оказалась в голове и взорвалась там, словно шарик ослепительного яркого света.

Участники этой сцены словно окаменели, никто не пошевелился.


Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации