Текст книги "Ящик Пандоры"
![](/books_files/covers/thumbs_240/yaschik-pandory-218693.jpg)
Автор книги: Луанн Райс
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Луанн Райс
Ящик Пандоры
Посвящается Морин и Оливье Онорато
Luanne Rice
THE SHADOW BOX
Серия «Триллер-головоломка»
Публикуется с разрешения Amazon Publishing, www.apub.com, при содействии Литературного агентства «Синопсис»
Перевод с английского Елены Ковалевой
© 2021 by Luanne Rice
© Ковалева Е., перевод 2021
© ООО «Издательство АСТ», 2022
Нападение
Глава 1
Клэр
Я умерла, а теперь снова и снова переживаю свою смерть. Хотя мое отсутствие в этом мире остаётся неизменным, способ ухода из него каждый раз представляется мне иным. Может быть, меня задушили, и я смотрела в бесчувственные глаза убийцы, скрывавшегося под маской, когда он сдавил пальцами мою гортань? Или это была веревка, завязанная вокруг моей шеи? Пытаюсь ухватиться за воспоминания, но они ускользают, словно волны в отлив.
Всё словно в тумане, но я чувствую, как кровь сочится из моей головы, и начинаю склоняться к такому варианту, что во внезапном приступе ярости он швырнул меня через весь гараж, размозжив мой череп о задний бампер с правой стороны «Рейндж-Ровера», затем, ужаснувшись, стал сожалеть о том, что сделал.
Интересно, пытался ли он привести меня в сознание? Или просто хладнокровно убил, тщательно всё продумав? Был ли он вооружен ножом или, может быть, бейсбольной битой и, подгадав время моего прихода, терпеливо ждал, пока я войду в гараж с находками, собранными во время прогулки по пляжу? Была пятница – начало выходных в честь Дня поминовения, и я чувствовала себя очень счастливой.
Неужели я умерла? Или это сон? Который сейчас час? Приходят ли люди на открытие моей выставки? Моя лучшая подруга управляет художественной галереей. Догадывается ли она уже, что я не приду? Пошлет ли она за помощью? В голове проскакивает мысль: меня ведь предупреждали, а я не послушалась. Моё сознание затуманено, а во рту пересохло; лицо и руки покрыты запекшейся кровью. В ушах звенит, и я слышу свой плач.
Вокруг шеи завязана веревка, натирающая кожу до крови. Я едва могу дышать и пытаюсь оттянуть её. Узел слишком тугой, и пальцы почти не слушаются – мои руки покрыты неглубокими порезами. Я вижу, как он размахивает ножом, попадая по моим рукам, когда я поднимаю их вверх, чтобы блокировать удары. Однако, он не зарезал меня. Моё запястье разодрано, но это не от ножа. Он содрал с моей руки золотые часы, свадебный подарок.
Я по-прежнему нахожусь в старом продуваемом всеми ветрами экипажном сарае, который мы используем как гараж. Подо мной жесткий бетонный пол, и я ощущаю вкус собственной крови – признак того, что всё ещё жива. На полу рядом со мной валяются два куска расколотого дерева. Горло горит огнем от удушающей меня веревки. Я ломаю ногти, пытаясь ослабить узел. И теряю сознание на твердом полу. Когда прихожу в себя, ощущаю, что мне холодно. Сколько я находилась в отключке: минуту или час, или целые сутки? Я умерла? Снова пытаюсь стянуть веревку с шеи – это должно означать, что я не умерла. Узел не поддается.
Всё ещё лежа на полу на спине, вытягиваю ноги и сгибаю ступни. Мои ноги двигаются. Держась за бампер машины, медленно поднимаюсь и опираюсь на заднюю дверь, оставляя кровавые отпечатки. Ладони, пальцы и внутренняя сторона запястий покрыты мелкими, неглубокими порезами.
В памяти вcплывает образ: нож рассекает воздух, но едва касается меня, я размахиваю и молочу кулаками, уклоняюсь от ударов, а он смеется. Да, я начинаю вспоминать. На нем была черная маска. Он покачал моими часами передо мной – насмешка, которая, казалось, что-то значила для него, но не для меня.
– Покажи мне свое лицо! – крикнула я, борясь с ним.
Нападавший был в черных кожаных перчатках и синем комбинезоне, какие носят механики, и в маске. Значит, он это спланировал. Нападение не было приступом внезапной ярости. Он был готов к нему. Спрятал лицо и руки, чтобы его не узнали. Однако, его тело, высокое и худое, скрыть было невозможно.
Мой муж – Гриффин Чейз, прокурор округа Истерли в штате Коннектикут и кандидат в губернаторы на выборах в ноябре. Вероятность того, что он станет следующим губернатором, довольно высока; в его резервном фонде много денег, целое состояние: у него серьезные спонсоры, и всем им он дал обещания.
Он внимательно изучает дела, которые ведет. Рассказывает мне о том, что мужья сделали неправильно, и заверяет, что он никогда не допустит подобных ошибок. Гриффин выносит обвинения тем, кто совершают насильственные преступления. Он отправляет насильников, виновников бытового насилия, преследователей и убийц в тюрьму, а затем возвращается домой к ужину и говорит мне, что они – его учителя. Мой муж также неустанно поражается женщинам-убийцам, например, матери двоих детей, которая была предана суду за убийство своей лучшей подруги.
Джон Маркус, убийца, которому он добился пожизненного заключения в октябре прошлого года, нанес своей жене сорок семь ударов ножом. Его поймали, потому что он случайно порезался, когда его рука скользнула по лезвию ножа, и его ДНК смешалась с её.
– Меня бросает в дрожь при одной мысли быть зарезанной, – призналась я Гриффину. – Увидев нож и поняв, что он собирается с ним сделать, я испытала бы дикий ужас.
И вот нахлынули воспоминания – четкие, уже не как во сне. Конечно, он не стал бы меня резать, потому что обвинение Джона Маркуса послужило ему примером, чего не следует делать. Но он, должно быть, запомнил мои слова о страхе перед ножом. Сейчас, прислонившись к машине, я вспоминаю, как лезвие, отражая дневной свет, струящийся через окно, вонзалось в мою ладонь, слегка рассекая её и внутреннюю сторону запястья, но никаких глубоких ран. Запугать меня до ужаса доставило бы ему удовольствие.
После того, как он швырнул меня, и я ударилась головой о бампер машины, он быстро затянул на моей шее веревку.
– Гриффин, сними маску – произнесла я, пока ещё могла говорить, прежде чем петля затянулась. Он хотел, чтобы моя смерть выглядела как самоубийство? Или все же собирался убрать мое тело после моей смерти? Спрятать на своем катере и вывести в Атлантический океан, за остров Блок-Айленд, где океанские впадины настолько глубоки, что человека никогда не найдут?
Он подбросил веревку один раз, второй. На третий ему удалось перекинуть её через балку, а затем он начал тянуть, и я услышала, как веревка со странными звуками медленно заскользила по грубой деревянной перекладине у меня над головой. Он был сильным, его тело – подтянутым и спортивным.
Моя шея вытянулась, когда он дернул за веревку, легкие разрывало от воздуха, который у меня не получалось выдохнуть. Я поднялась на цыпочки, тянулась всё выше и выше. Схватилась за петлю на шее и попыталась ослабить хватку. В глазах потемнело, и появились звездочки. «Дыши, дыши, дыши», подумала я, услышав, как из горла вырываются всхлипы и булькающие звуки.
Я пыталась не отрываться от пола, но безрезультатно. Я билась и пинала воздух ногами. И потеряла сознание.
В какой-то момент мне показалось, что сквозь пелену предсмертной агонии я услышала крик снаружи, пронзительный вопль – дикий, буквально первобытный. Поэтому он оставил меня там, не доведя дело до конца? Неужели этот звук спугнул его? Или он исходил из моего собственного горла? Может быть, нападавший убежал на кухню и спрятался в доме? Или выскользнул из гаража и сбежал по тропинке вдоль пляжа? Должно быть, он посчитал, что я умерла или скоро умру.
Поднимаю глаза на потолок гаража. Одна из балок сломана, её обломки валяются на полу рядом со мной. Я понимаю, что она сломалась под моим весом, и на глазах выступают слезы. Этот старый экипажный сарай был построен в начале двадцатого столетия. Тогда же прадед Гриффина, губернатор штата Коннектикут, первый из рода Чейзов занявший политический пост, построил «коттедж» – в детстве я назвала бы его особняком. Мы живем на берегу моря, и бесчисленные сильные северо-восточные ветры и ураганы изрядно потрепали сарай. Мы уже много лет собирались его укрепить. Балка надломилась, я упала на пол и осталась в живых. Это обветшалое старое строение спасло мне жизнь.
Моя левая лодыжка сильно ушиблена и распухла, а ноги онемели. Смогу ли я пройти через задний двор, пересечь каменный мост до прибрежного болота, а оттуда сквозь густой сосновый лес добраться до безопасного места, которое мы с отцом построили вместе? Это длинный путь. Оставлю ли я за собой следы крови, которые могут «сдать» меня Гриффину? В полиции штата есть кинологическое подразделение. Гриффин позаботится о том, чтобы его прислужники послали за мной поисковых собак.
Когда меня хватятся? Будет ли у меня достаточно времени, чтобы добраться до нужного мне места, пока не заметят мое отсутствие. Меня всю трясет. Смогу ли я это сделать? А если полиция найдет меня раньше? Они преданы Гриффину. Мой муж заправляет правоохранительными органами в Коннектикуте. Он уже был человеком власти, а поддержка его кандидатуры на выборах в губернаторы дает ему еще больше влияния. Секрет, который я храню, может разрушить его карьеру. И когда правда выплывет наружу, его предвыборная кампания закончится, а люди, поддерживающие его, будут вне себя от ярости.
Вспоминаю про полученное письмо, в котором содержалось предупреждение. И почему я не послушала?
Руки болят. Я снова представляю нож, и ноги подкашиваются.
Придерживаясь за стены гаража и пошатываясь, направляюсь к полке в задней его части и достаю банку со средством для отпугивания животных – вонючей порошкообразной смесью мочи лисы, рыси и пумы, которую я когда-то приобрела, заказав по почте. Она предназначена для того, чтобы не подпускать оленей к садам, а собак держать подальше от границ наших владений. Запах хищников настораживает других животных, вызывая у них страх. Мой отец, который хорошо знал лес, рассказал мне, что у этой смеси есть и другое применение: если распространить средство в дикой природе, оно будет привлекать тех животных, чья моча использовалась для его изготовления.
Даже когда мой отец умер, мы сохранили духовную связь с помощью мифического горного льва, который, как говорят, живет глубоко в лесу, расположенном по соседству. Возможно, этот большой кот – всего лишь призрак, как и мой отец или представители племен неантиков и пекотов[1]1
Неантики – индейское племя, которое в ранний колониальный период жило на территории штатов Коннектикут и Род-Айленд. В результате постоянных конфликтов с английскими колонистами к 1870 году неантики были объявлены вымершим племенем.
Пекоты – индейское племя, которое в XVII веке населяло большую часть территории штата Коннектикут.
[Закрыть], которые жили здесь до нас. Но я видела отпечатки больших лап, ходила по этим следам, собирала пучки жесткой желтой шерсти для своей работы, и я видела его тень.
Мог ли тот крик, который я услышала перед тем, как должна была умереть, быть пронзительным кошачьим воплем?
Запах этой смеси собьет поисковых собак со следа. Они будут увлечены возможностью появления дикого животного; будут обнюхивать линию границы, которую я создам. Собаки не пересекут её и забудут о своем объекте преследования – обо мне. Уроки моего отца, вкупе с многолетней любовью к лесу и моими наблюдениями за поведением его обитателей, помогут мне спастись.
Нахожу в шкафу пляжное полотенце и прикладываю к ране на голове. Кровь пропитывает его насквозь, я потрясена её количеством, потому что на полу уже образовалась лужа. Сколько ее уже потеряно?
Я чувствую слабость и едва удерживаю в руках банку. Часть порошка просыпается на пол. Пытаюсь вытереть его, но от зловонного запаха меня чуть не тошнит. Когда поисковые собаки появятся здесь, они зарычат и отпрянут от этого угла. Они будут настороже еще до того, как начнут поиски.
Направляюсь к выходу и спотыкаюсь о веревку, привязанную к шее. Если узел не развязать, я могу хотя бы попробовать его разрезать. Осматриваю «Рейндж-Ровер» в поисках ножа, которым воспользовался нападавший, но не нахожу. Должно быть, он забрал его с собой.
На ржавом гвозде висят садовые ножницы, которыми я обычно обрезаю розы и гортензии. Ручки отлично ложатся в ладонь, но пользоваться ими сейчас больно. Хватит ли у меня ловкости перерезать веревку вместо артерии? Я царапаю кожу, но все же получаю победу – веревка падает на пол. Это отнимает у меня все силы, поэтому я сажусь и надеюсь, что смогу снова встать до прибытия полиции.
Полицейские участки по всему восточному Коннектикуту, которыми заправляет Гриффин, будут расследовать мое исчезновение, используя все силы при поддержке его Управления. Подозрение падет на жестоких преступников, которых Гриффин отправил в тюрьму, уж он об этом позаботится. Люди будут считать, что кто-то хотел отомстить. Детективы проверят каждого из недавно освободившихся осужденных. Они допросят семьи заключенных, которые все еще находятся за решеткой.
Мой муж созовет пресс-конференцию и заявит, что полиция поймает того, кто причинил мне вред, похитил или убил меня, затем избавился от тела. Также муж заверит, что он лично привлечет к суду этого человека и добьется справедливости для меня. Эта трагедия укрепит его имидж: государственный служащий, скорбящий муж. Я стану хэштегом: #СправедливостьДляКлэр.
Но прежде он, кто-то из его команды или кто-нибудь из его политических сторонников, которым есть что терять, найдут меня и убьют.
Объятая ужасом и изможденная, я задыхаюсь от рыданий. Я ведь любила своего мужа больше, чем кого-либо, я ведь так любила этого человека, который сейчас хотел моей смерти… У меня кружится голова, и я едва держусь на ногах. На минуту задумываюсь о том, чтобы зайти в свою студию за домом и взять письмо. Но зачем? Я проигнорировала его в самый важный момент, когда оно могло меня спасти. Пусть остается в своем тайнике. Если я умру, если никогда не вернусь, оно станет свидетельством того, что произошло.
Пришло время мне отправиться в путешествие. Расстояние будет небольшим, но сил потребуется бесконечно много. Может, я брежу, приходя в себя после нехватки кислорода, но чувствую, как большой кот бесшумно бродит в лесу передо мной, через который и будет проходить мое путешествие. И я осторожно выдвигаюсь в путь. Страх – это дар. Именно так я сохраню бдительность и останусь в живых.
Глава 2
Конор
Конор Рид приехал в галерею Вудворд-Латроп в четыре сорок пять, за пятнадцать минут до открытия выставки Клэр Бодри Чейз. Его девушка, Кейт Вудворд, владела галереей в центре Блэк-Холла, а его невестка, Джеки Рид, управляла ею. Кейт пилотировала чартерный самолет и не успевала к открытию. Конор пообещал, что придет, чтобы поддержать Клэр, которая была их другом.
Конор работал детективом в полиции штата Коннектикут и только что закончил допрашивать свидетелей автомобильной аварии на мосту Болдуин, виновник которой скрылся. Мчавшийся на большой скорости черный пикап подрезал «субару», и она врезалась в ограждение. Обошлось без жертв, но водителя машины доставили в больницу с травмой головы. Никто не разглядел номер грузовика.
Была пятница, перед выходными в честь Дня поминовения, и летний дурдом на побережье только начинался.
– Привет, ты все-таки приехал, – сказала Джеки, подходя к Конору и обнимая его. Она была замужем за его старшим братом, Томом. Для Тома этот брак был первым, а для нее – вторым. Джеки и две ее дочери сразу же понравились Конору. Том работал в береговой охране, часто выходил в море в патруле, и Конор видел, как радовался брат, когда возвращался домой, к жене.
– Похоже, вы ожидаете приличную толпу, – отметил Конор, бросая взгляд на банкетный стол с бутылками вина и тарелками с сыром, хлебом и копченым лососем.
– Да, – ответила Джеки. – Всем не терпится увидеть новое творчество Клэр, но, думаю, многим также интересно познакомиться с кандидатом. Судя по звонкам, которые я получила, ожидается больше политических репортеров, чем журналистов, пишущих об искусстве. Как считаешь, Гриффин победит? Станет нашим следующим губернатором?
– Мне кажется, его шансы хороши, – ответил Конор. Он работал с Гриффином Чейзом над многими делами. Чейз ни перед чем не останавливался и знал, чего стоит победа.
Галерея постепенно заполнялась посетителями. Благодаря Кейт, Конор знал, что художественные выставки в Блэк-Холл посещают три категории людей: настоящие коллекционеры, намеревающиеся что-то приобрести, серьезные любители искусства, приходящие сюда оценивать работы, и те, кто заходят ради бесплатной еды и вина.
На барном столике были расставлены пластиковые стаканы и бутылки с красным и белым вином из виноградников юго-восточной части Коннектикута. На винной карточке красовалась каллиграфическая надпись: «Любезно предоставлено Гриффином Чейзом». «Умный ход – показать, что он поддерживает предприятия Коннектикута», – подумал Конор.
– Идем, – позвала Джеки. – Прогуляйся со мной, оцени творчество.
– Конечно, – согласился Конор. Искусство его никогда особо не интересовало. Почти всему, что он знал об этом, его научила Кейт, которая являлась большой поклонницей Клэр. Ее работы нельзя было назвать картинами, коллажами или скульптурами, но в них присутствовали компоненты каждого. Клэр создавала панно-витрины[2]2
Панно-витрина – это объемная интерьерная картина или фоторамка, «витрина», часто разделенная на несколько отсеков или состоящая из группы коробочек. В нее помещают фотографии, памятные мелочи, красивые вещицы и т. п. Каждый отсек – целая история, но объединяет их единый стиль оформления, цветовая палитра, тема
[Закрыть] – объемные композиции из выброшенных океаном на берег коряг, дополненные различными природными материалами, главным образом найденными на пляже.
– Кто это покупает? – поинтересовался Конор.
– У Клэр есть преданные коллекционеры, – ответила Джеки. – Собственно говоря, один из них сделал частный заказ для себя и своей жены.
– Какую из этих работ? – спросил Конор.
– Она не выставила её. Панно у нее в студии, – ответила Джеки. – Клэр сказала, что оно «хранит её секреты».
– Какие секреты? – допытывался Конор, но Джеки лишь покачала головой. Он почувствовал легкое волнение, которое иногда предвещало начало нового дела, но решил, что слишком остро реагирует.
Конор заметил, как Джеки взглянула на часы.
– Уже почти пять, а её до сих пор нет, – произнесла она.
– Может, Клэр хочет появиться эффектно, – предположил Конор.
– Нет, она сказала, что приедет пораньше, чтобы подписать несколько каталогов для клиентов, которые не смогут присутствовать. Мне нужно ей позвонить.
Джеки отошла в сторону и достала мобильный телефон. Конор воспользовался возможностью и, взяв несколько кусочков сыра и крекеры, оглядел зал. Он никогда не смог бы войти в эту галерею, не вспомнив о Бет Латроп, сестре Кейт. Они с Кейт сблизились, когда Конор расследовал убийство Бет.
Раньше Бет управляла галерей, после её убийства Кейт наняла Джеки. Конор знал, как тяжело Кейт приходить сюда, ему тоже было нелегко. От здания веяло насилием и трагедией, но оно принадлежало уже трем поколениям семьи Вудводов, и Кейт никогда его не продаст. Конора не покидало чувство, что Джеки помогала Кейт сохранить эту галерею в семье отчасти для дочери Бет, Саманты.
– Безуспешно, – подойдя к Конору, сообщила Джеки.
Конор не ответил, отвлекшись на одно из творений Клэр, панно-витрину размером примерно двенадцать на шестнадцать дюймов. Это была композиция, обрамленная морской корягой и заполненная двустворчатыми ракушками мидий и моллюсков, лунными камнями, экзоскелетами, морским стеклом, клешнями и панцирями крабов. Она также содержала в себе что-то похожее на скелет человеческой руки и называлась «Костяшка».
– Это рука, – произнес Конор.
– Ага. Жутко, правда? – спросила Джеки. Конор снова ощутил некое волнение и почувствовал, что она наблюдает за его реакцией.
– Напоминает мне кое о чем, – ответил он, не желая сказать лишнего и задаваясь вопросом, слышала ли Джеки о том, что Клэр сказала ему за ужином в понедельник.
– Об Эллен? – спросила Джеки, подтверждая тем самым, что услышала достаточно. Она имела в виду Эллен Филдинг, школьную подругу Джеки, Клэр и Гриффина, которая умерла двадцать пять лет назад.
Служебная машина Гриффина остановилась перед галереей. Он вышел, излучая уверенность и власть, с которыми все в судебной системе были отлично знакомы. Он носил сшитые на заказ костюмы и галстуки от «Гермес». Конор слышал, как один из тюремных надзирателей сказал, что смог бы оплатить своему ребенку учебу в колледже теми средствами, которые Гриффин тратит на свои галстуки.
– Посмотри, кто приехал, – произнесла Джеки и направилась к двери.
Конор держался в стороне, наблюдая. Гриффин вырос богатым ребенком при трагических обстоятельствах. В раннем возрасте он потерял родителей. Девушка, с которой он встречался в колледже, умерла сразу после его окончания. Пиар-ход Гриффина заключался в том, что эти потери наделили его безмерным состраданием и что он посвятил себя правосудию для других, что, будучи окружным прокурором, он лично заботился о жертвах, чьи дела представлял в суде. Семья убитого ребенка сказала, что он – «самый заботливый человек в мире», после чего одна из газет прозвала Гриффина «Заботливым принцем». Прозвище прижилось. Оно сыграло неплохую роль с политической точки зрения и часто фигурировало в его предвыборной агитации.
Конор смотрел, как Джеки поприветствовала Гриффина и проводила его на выставку.
– Экспозиция выглядит великолепно, – услышал он голос Гриффина.
– Роберта Смит из «Нью-Йорк таймс» приехала пораньше, а журнал «Смитсоновский институт» хочет написать статью о Клэр, – сообщила Джеки.
– Потрясающе, – отозвался Гриффин. – Майк Бушар уже с вами связывался?
– Из еженедельника «Коннектикут»? Да, – ответила Джеки. – Мы разговаривали по телефону, и он хочет встретиться с Клэр здесь сегодня вечером. Я так понимаю, что кто-то из вашей избирательной комиссии организовал это интервью?
В зале становилось тесно. Конор прислонился к стене и внимательно следил за Гриффином, который рассматривал «Костяшку»: сотни серебряных проводков, прикрепленных к внешним краям шероховатой деревянной рамы, играли на свету, создавая иллюзию воды. Золотая монета, которая, судя по всему, была древней и подлинной, лежала на дне, под скелетом руки.
Конор не сводил глаз с Гриффина, наблюдая за его реакцией. Прокурор казался раздраженным. Было ли это действительно так или лишь являлось игрой воображения?
– Я это покупаю, – заявил Гриффин, указывая на панно-витрину.
– Весьма убедительно, – ответила Джеки, – но вам не обязательно её покупать! Я уверена, что Клэр подарила бы её вам.
– Я настаиваю, – процедил Гриффин, и обаяние исчезло из его голоса. – Не хочу, чтобы галерея потеряла свои проценты.
Он достал из кармана чековую книжку, наспех нацарапал сумму и поставил подпись. Конору стало интересно, думает ли Гриффин о Бет. Он с полным успехом привлек к ответственности её убийцу. Возможно, Гриффин знал, что Сэм унаследовала долю матери в галерее и что прибыль от продажи поможет ей оплатить учебу в колледже.
– Что ж, спасибо, – поблагодарила его Джеки. Она поставила на «Костяшке» красную метку, чтобы все знали, что работа продана.
– Позвоню ей прямо сейчас… узнаю, где она, и скажу, что у меня для нее сюрприз, – сказал Гриффин. Он достал телефон и набрал номер.
– Милая, ты где? Мы тебя ждем…Ты в порядке? – промолвил он и отключился.
– Голосовая почта, – услышал Конор слова Гриффина.
– Должно быть, она в пути, – предположила Джеки. Затем, словно заметив тревогу в его глазах, спросила: – Что такое?
– Ничего, – ответил Гриффин. Потом добавил: – Последнее время она была очень взволнованной.
– Это нормально, – успокоила его Джеки. – Мандраж перед выставкой.
– Хм, возможно вы и правы, – согласился Гриффин, но по его голосу не похоже было, что он в это верит.
В зале было не протолкнуться. Конор смотрел, как Гриффин снимает «Костяшку» со стены. Это показалось странным, ведь, как правило, проданные работы оставляли висеть на протяжении всей выставки, и будучи женатым на художнице, Гриффин должен был об этом знать.
Гриффин был уже на полпути к выходу, когда его окружила толпа людей. Конор внимательно следил за тем, как он улыбается, пожимает руки, непринужденно общается и говорит, что гордится своей женой. Один из собеседников оказался репортером и держал в руках блокнот. Конор подумал, не это ли Майк Бушар. Гриффин вел себя оживленно, был полон энтузиазма и выглядел как человек, рожденный баллотироваться на пост губернатора.
Затем Гриффин выскользнул на улицу, держа панно-витрину под мышкой, подошел к своей машинные, открыл багажник и положил туда «Костяшку». Конор наблюдал за этим и опять почувствовал уже знакомое волнение.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?