Текст книги "Необыкновенные приключения Синего человека"
![](/books_files/covers/thumbs_240/neobyknovennye-priklyucheniya-sinego-cheloveka-3303.jpg)
Автор книги: Луи Буссенар
Жанр: Зарубежные приключения, Приключения
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Не волнуйся, мой мальчик, – внушительно проговорил барнум, и, обратившись к грузчику, обронил: – он иногда нервничает. Сейчас я его успокою. Ударив кнутом, циркач грозно добавил: – Синий человек! Опустить руки! Не сметь перечить уважаемой публике!
Покорившись, синий дьявол успокоился и позволил делать с собой все что угодно.
Но в это время испуганный негр отбросил таз – брызги полетели во все стороны, швырнул на землю тряпку и опрометью кинулся прочь.
И тут произошло нечто необъяснимое, медицинской наукой не описанное. Синий человек неожиданно стал коричневым!
Кожа вокруг глаз и рта, нос, уши, а затем ноги и руки постепенно начали менять цвет и в конце концов оказались абсолютно такими же, как у чистокровных негров.
Все вокруг топали и свистели. Право же, сеньор Гимараенс выполнил больше, чем обещал, тем не менее надо же, черт возьми, выяснить, был ли синий цвет природным цветом!
Но в это время несчастный успокоился, прерывистое дыхание выровнялось, и мало-помалу коричневый цвет вновь уступил место синему, к неописуемой радости всех присутствующих.
– А теперь, дамы и господа, – провозгласил барнум, – Синий человек будет есть! Он ест совершенно так же, как мы с вами, с той лишь разницей,
что дикарь нипочем не желает есть вареного. Все, что нужно этому каннибалуnote 92Note92
Каннибал – здесь: представитель племени людоедов.
[Закрыть], так это сырое мясо. Смотрите же. – И он показал толпе только что зарезанную курицу, чисто ощипанную, но очень тощую.
Прежде чем схватить тщедушную птицу, Синий человек, до сих пор не произнесший ни слова, казалось, сделал над собой усилие и, обратив грустный взор к любопытной, но равнодушной толпе, крикнул:
– Есть среди вас кто-нибудь, сносно говорящий по-французски?
Увы! В этих местах говорят на португальском. Никто не откликнулся на его мольбу.
– Синий человек голоден! Я думаю, что он говорит мне: «Ты мой кормилец, мой благодетель».
Бедняга, который, по-видимому, находился на грани истощения, вцепился в курицу, жадно глотая большими кусками.
– Спокойнее, Синий человек! Спокойнее, мой мальчик, отдышись!
Но тот, изголодавшийся, со слезами на глазах ответил по-французски:
– Палач! Если ты моришь меня голодом для того, чтобы я развлекал твою публику, заглатывая эту мерзость, так, по крайней мере, позволь хоть один раз насытиться! Не-ст! Лучше сто раз умереть! Иметь бы оружие, чтобы раз и навсегда покончить со всем этим! Даже во сне этот мошенник стережет меня.
– Смотрите, смотрите, господа! Синий человек сегодня на редкость красноречив! Обычно он немногословен. Нет сомнений, что ваше добропорядочное общество расшевелило его! Ах! Если бы научить его португальскому! Но что вы хотите: дикарь глупее попугая. Те хоть слышат и понимают.
В толпе вновь раздались восклицания, смех, восторженные аплодисменты. Горячие головы потребовали от барнума новых чудес. Сеньор Гимараенс, который ни в чем не мог отказать публике, подошел к Синему человеку, заставил его встать и приказал танцевать.
Однако тот либо не понял приказания, либо перенесенные им страдания переполнили чашу терпения. Он остался недвижим, бросая вызов хозяину. Кнут взвился и готов был уже обрушить страшные удары на плечи невольника, но застыл в воздухе. Руку, державшую кнут, остановил какой-то белый.
Сеньор Гимараенс закричал от гнева и боли, попытался освободиться и, наконец, стал звать на помощь.
Синий человек испустил победный клич, выхватил кнут из рук палача и принялся что есть мочи лупить его.
Мушкетерская шляпа в одно мгновение превратилась в грязную тряпку, всюду валялись обрывки кружев, от рубашки остались одни лохмотья, а Синий человек, ослепленный ненавистью и ужасом, все бил и бил своего мучителя, не в силах остановиться.
Никто из оторопевших зрителей не шевельнулся, так все были удивлены, даже ошеломлены увиденным.
На крики хозяина сбежались музыканты. Они хотели уже наброситься на взбунтовавшегося дикаря. Но тот, словно разъяренный зверь, терзая жертву, крикнул:
– Если кто-нибудь из вас сделает шаг, я сверну ему шею.
Угроза казалась вполне реальной. Гимараенс хрипел, высунув язык, глаза вылезли из орбит.
Незнание французского не помешало музыкантам понять смысл угрозы, и они так и остались стоять, кто где был.
Опомнившись, один из них побежал за гвардейцами. В Диаманте эти блюстители порядка охраняют банк, особняк управляющего, дома торговцев. Всякое может случиться, когда в городе много выпивки.
Вопреки установившемуся правилу (а исключение составляют разве что опереточные карабинерыnote 93Note93
Опереточные карабинеры – здесь: ненастоящие военные.
[Закрыть]) военные подоспели вовремя. Патруль появился как раз в тот самый момент, когда сеньор Гимараенс готов уже был отдать Богу душу.
Группа туземных солдат из племени индейцев тапуйес, в панталонах и белопенных блузах, босиком, со скверными поршневыми ружьями наперевес, протиснулась к сцене. Толпа почтительно расступилась при виде их предводителя.
С ног до головы облаченный в крахмальный тикnote 94Note94
Тик – плотная, прочная льняная или хлопчатобумажная ткань.
[Закрыть], он держался с исключительным достоинством. Основной предмет его гордости составляла невообразимая остроконечная, почти клоунская, шляпа. Она рассмешила бы, пожалуй, и несмеяну. Представьте себе гигантский кожаный конус, с негнущимися плоскими полями. С его верхушки свисают две ленты длиной по два метра, на которых крупными пурпурными буквами начертано по-португальски: уважай закон.
Как говорится, ни прибавить, ни убавить! Не так ли?
Однако этот самый карикатурный персонаж не кто иной, как верховный судья Диаманты, второе официальное лицо в городе. Он подчиняется только управляющему шахтами.
Высокое лицо отважно приблизилось к Синему человеку и велело немедленно отпустить несчастную жертву. Но тщетно. Мятежник не понимал или не желал понимать приказ судьи, поколебав тем самым непререкаемый авторитет последнего.
– Повторяю, оставьте в покое этого человека! – Судье впервые не повиновались. Не зная, что имеет дело с феноменомnote 95Note95
Феномен – редкое, необычное, исключительное явление.
[Закрыть], и искренне полагая, что синева его кожи – всего лишь маскарад, страж порядка взобрался на сцену и замахнулся на непокорного тростью.
Синий человек, ожидая, очевидно, новых палочных ударов, отпустил наконец барнума и в бешенстве набросился на вновь прибывшего. Мощный удар повалил судью наземь, и тот остался лежать рядом с Гимараенсом.
Немного погодя, изрядно помятый, судья приподнялся. Авторитет его в глазах толпы неудержимо падал. Не в силах встать на ноги, он подозвал солдат.
– Взять его! Защищайте своего командира! Именем закона!
Как всегда нерасторопные, тапуйес очнулись наконец и осмелились приблизиться к синему дьяволу, внушавшему им суеверный ужас.
Исколотый штыками, бедняга готов был уже расстаться с жизнью. Уступая силе, удрученный и разом ослабевший, он рухнул на помост. При виде этого судья вновь подал голос. Испуг сменился высокомерием. Он приказал солдатам отправить нарушителя в тюрьму.
В тюрьму? Одного слова достаточно было, чтобы сеньор Гимараенс упал в обморок.
– В тюрьму! – пролепетал он. – Как вы не понимаете, сеньор, для меня это крах! Посадить в тюрьму Синего человека – все равно что пустить меня по миру. Ваше превосходительство, я готов заплатить любой штраф! У меня нет к нему претензий! Простите дикаря!
– Пусть он дикарь, если вам угодно так думать! Но он поднял руку на меня, верховного судью города. Он должен понести наказание, и будет наказан! Я вымою его, а после отправлю на шахты. Ему будет где применить свою силу.
– Но, ваше превосходительство! Его цвет не отмывается, не оттирается…
– Рассказывай!.. – воскликнул удивленный судья. – Так я и поверил!..
– О! Это истинная правда!
– Ну так тем вернее надо его посадить!
– Ваше превосходительство…
– Еще слово, и вы отправитесь следом! Снимите-ка с него цепь.
С законом не шутят. И сеньор Гимараенс поспешил исполнить приказ. Через мгновение патруль уводил Синего человека, пробираясь сквозь толпу, которая могла теперь разглядывать его, не затратив ни гроша.
Он брел молча, понурив голову, как вдруг чей-то возглас, совсем рядом, заставил его встрепенуться.
– Черт возьми! Милосердный Боже!.. Да это же он! – кричали по-французски.
Присмотревшись, конвоируемый заметил двух мужчин, вернее мужчину и подростка в матросской форме, и в свою очередь закричал от удивления и радости:
– Беник!.. Ивон!..
– Месье Феликс!.. Боже правый! Ну и видок у вас!
ГЛАВА 2
О том, как Беник и Ивон попали в тюрьму. – Поверженный судья. – Снова вместе. – История Беника. – Торпеда. – Что думал боцман по поводу потопления крейсера. – Конфискация «Дорады». – Экипаж арестован. Дядя и племянник бегут. – Приключения Синего человека. – После виселицы. – Бокаирес. – Превращение Феликса Обертена. – Продан. – Чудо. – Говорите ли вы по-французски?
Пораженный Беник не верил своим глазам, узнав в синем чудовище Феликса Обертена. Ошибиться он не мог, ведь арестованный произнес не только его имя, но и имя племянника, юнги Ивона. Матрос хотел было поговорить с ним, расспросить обо всем и освободить, но не успел Ивон броситься в объятия своего спасителя, как грозный окрик судьи заставил солдат оттащить Синего человека в сторону, невзирая на протесты французов.
Однако Беник – моряк и к тому же бретонец – привык к быстрым и энергичным действиям.
– Бежим! – крикнул он юнге.
Вскоре они настигли солдат и больше не упускали их из виду. Беник продолжал:
– Если жандармы в этой собачьей стране не дают нам поговорить с месье Феликсом, как поступить?.. Остается отбить его.
– Так точно, дядя! – отозвался мальчишка.
– Стало быть, пришвартовывайся к первому и бей его что есть мочи по макушке. А я возьму на абордаж того, в ленточках. Ясно?
– Есть, дядя!
– Одна нога здесь, другая там! Живо!
Ивон действовал с обезьяньей ловкостью. И вот уже один индеец тяжело рухнул на песок. Тем временем боцман ударом кулака повалил и ошалевшего судью.
– Что вы делаете, друзья мои! – вскричал Синий человек. – Ведь вас только двое!.. Это безумие! Вы попадете за решетку!
– Спокойно! Этого и добиваемся.
Изрыгая проклятья, взбешенный судья поднял трость. Беник метнулся быстрее собственной тени, подставил ему подножку да еще и щелкнул по носу.
Судья отшатнулся, потерял равновесие и едва не сбил с ног солдата, пришедшего ему на помощь.
– Получил! Молокосос! Хватит с тебя!
Представитель власти и его подчиненный приготовились к атаке. Первый вытащил из кармана пистолет, второй поднял ружье.
Друзьям ничего не оставалось, как отказаться от дальнейшей борьбы и сдаться.
И вот они – пленники.
– Молчок! Ни слова! – прошептал Беник. – Сделаем вид, что незнакомы. Иначе болван в колпаке разлучит нас.
Судья вовсе не хотел их смерти. Не зная, чему приписать агрессивность матросов, он решил, что они просто-напросто пьяны. Следовательно, можно было взыскать с них большой штраф, а в случае, если бы моряки оказались неплатежеспособны, отослать хулиганов на шахты.
Пять минут спустя перед преступниками распахнулись двери городской тюрьмы. Хмурый, ворчливый, по уши заросший щетиной, охранник проводил их в низенькую, сводчатую комнатку, которая неплохо проветривалась благодаря двум оконцам. Как только новоявленные заключенные вошли, дверь за ними захлопнулась и ключ в замке дважды повернулся.
– Настоящий бульдог! – бросил Беник вслед тюремщику. – Ну, наконец-то мы дома. Как я рад вас видеть, месье Феликс!
– Беник!.. Мой бравый Беник!.. Дорогой Ивон! Как вы-то здесь оказались?
– Матерь Божья! – вздохнул боцман. – Это случай, просто Судьба! Мы же ничего не знали о вас с тех самых пор, как англичане увезли вас на крейсер.
– А что происходило на «Дораде», ведь крейсер взял ее на буксир?
– Что и говорить, наше положение было аховое. Но мы все-таки были вместе, а вы-то, Господи, один, под угрозой смерти…
– А ведь меня и вправду повесили.
– Надо думать, что веревка оборвалась, повезло. Да и нам посчастливилось унести оттуда ноги.
– Что с капитаном Анрийоном? С матросами? А несчастные чернокожие?.. О, теперь я слишком хорошо знаю, какая будущность их ожидала.
– Это целая история. Вам тоже, думаю, есть что рассказать.
– Все ли живы и здоровы?
– Честно говоря, мне почти ничего не известно… Но объясните, отчего это вы посинели? Если не ошибаюсь, когда мы виделись в последний раз, вы были белым…
– Если бы я сам знал!
– Быть может, это татуировкаnote 96Note96
Татуировка – нанесение на человеческое тело рисунка при помощи наколов на коже с введением в них краски.
[Закрыть]?
– Нет.
– Ладно! Нам следует разработать план, как тихонечко драпануть отсюда.
– Это нелегко, друг мой. К тому же нас только трое. Ах! Если бы вы привели с собой экипаж «Дорады»!
– Вот уже три недели никто не дает о себе знать.
– Видите, Беник! Разговор бессмыслен. Лучше расскажите-ка мне, как вас занесло сюда.
– Нет ничего проще. Ну так вот: капитан Анрийон, задетый тем, что «Дорада» идет на буксире, видя, что дело может плохо кончиться и для него и для нас, решил дать пинка англичанам. Согласитесь: что-то надо было делать, не отдавать же концы за здорово живешь! Он и спрашивает у меня: «Как поступить?» А я что, я сразу сказал: «Действовать надо!» У капитана в комнате оказалась спрятана торпеда. Он достал ее и дал мне электрический коммутатор. А потом и говорит: «Беник, я обязан спасти моего друга», – это вас значит. «Если, – говорит, – не вернусь через час, нажмите кнопку». Потом прыгнул в воду, поплыл и торпеду за собой потащил. Я ждал ровно час. Капитан не возвращался. Восемь часов, а его нет как нет. Ну что ж, приказ есть приказ, я и нажал кнопку. И вдруг ба-бах! И от англичан ничего не осталось. Они стали прыгать в воду, как лягушки, спастись хотели на «Дораде». Но тут появился капитан. Вид у него был, я вам доложу, не дай Бог! Ругался последними словами, рычал даже. Ну, словом, спятил. «Повесили, – говорит, – они его повесили! Горе мне!» Это вас, значит, повесили. И я-то, узнав об этом, сам не свой сделался. «Гром и молния! – кричит капитан, – негодяи! Так пусть они все там останутся! Бедный мой Феликс! Какая ужасная смерть!» Потом хватает топор и рубит буксирный трос. Подняли паруса и айда! А те, с крейсера… Эх, да что там! Матерь Божья! Жизнь порой жестока…
– Как, капитан бросил их без помощи?
– Пришлось выбирать: либо мы, либо они.
– Но это чудовищно!..
– Повесить вас?.. Да, конечно. Такие, как вы, – это ж сливки общества…
– Да нет, я говорю о тех несчастных.
– Они первые объявили нам войну! Мы французы, они англичане. Держава против державы, корабль против корабля, так-то. Думаете, меня не забрало? Еще как! Только я забыл о жалости, увидев моего капитана рыдающего, как ребенок. Он рвал волосы и вопил: «Феликс! Мой бедный Феликс!..» И так всю ночь. Я даже боялся, как бы он чего над собой не сотворил, следил за ним, как за тяжелобольным. На борту никто понятия не имел о том, каким чудом мы спаслись. Ну и рады же все были! Кабы вы оказались тогда с нами, большего счастья и желать нечего! Видели бы на следующее утро физиономии наших стражей. Проснулись, голова трещит… Глядь! А они уж сами в плену у своих пленников. На войне как на войне! Короче, сорок восемь часов спустя «Дорада» бросила якорь у Марахао. И что вы думаете: куда первым делом отправились эти негодяи, которых мы, можно сказать, от смерти спасли? Доносить на нас местным властям. Мол, мы работорговцы, пираты и Бог его знает кто! Слыхали вы что-нибудь подобное? Работорговцы! Хотя, между прочим, правительству прекрасно известно, что негры свободны, а их ввоз узаконен. Но покоя мы все одно не знали. Бумаги, что ли, у нас не в порядке. Словом, власти сделали вид, что очень сердиты, и все для того, чтобы судно конфисковать в свою пользу. Так и сделали, а нас – в тюрьму. Мы с Ивоном выбрали момент да и дали деру. Пошли куда глаза глядят. В этой стране, говорят, вместо камней алмазы на каждом шагу! Да-а… Думали на шахты податься, за легкой наживой. На флот-то мы вернуться не могли.
– Почему?
– Простите меня, месье, но вы рассуждаете как обычный штатский. Вернись мы в Марахао или в любой другой порт, нас бы тут же схватили, судили как дезертиров, работорговцев и прочее. Потому мы и решили заделаться шахтерами, подзаработать и купить со временем собственный шлюп.
– Это просто случай, наша встреча!
– И не говорите, месье! А уж как я рад! Расскажите же, что с вами стряслось?
– О, это целая история! Абсурд, полный абсурд! Представляете: эти идиоты англичане…
– Форменные прохвосты, месье!
– Ну, прохвосты, если вам угодно! Впрочем, они уже мертвы, а я никак не мог предположить подобный исход дела.
– Ей-богу! О ком вы сожалеете? Они погибли в море как настоящие моряки. Лучшего и пожелать нельзя!
– Итак, продолжаю. Англичане не могли отделаться от мысли, что я их соотечественник по имени Джеймс Бейкер. Меня судили и под этим именем приговорили к смерти. Все произошло очень скоро, уверяю вас, – и вот уже я связан и вокруг шеи петля… Чудом удалось высвободить руки. Задыхаясь, я изо всех сил схватился за веревку и приподнялся так, что держался уже не на шее, а на руках. Конечно, надолго меня бы не хватило. Считал мгновения. В глазах красно, в ушах шумит! Знаете, скорее бы согласился быть десять раз расстрелянным. Это легче. Внезапно до моего слуха донесся страшный грохот. Корабль накренился, хрустнул, началась паника…
– Моих рук дело! А идея капитана.
– Крейсер стал погружаться в воду и я вместе с ним. Вот так и спасся. В воде почувствовал себя лучше. Лег на спину и постарался освободиться от веревки на шее. Она намокла, разбухла, и я едва мог дышать. Судно опускалось все глубже. Если бы мачта не треснула пополам от взрыва, мне пришлось бы худо. Роль утопленника немногим выигрышнее роли висельника. Не так ли? К счастью, все обошлось. Я поплыл по волнам, привязаный к обломку реи.
– Чудесное спасение! – прервал Беник. – Мне довелось немало поплавать в жизни, но, клянусь, ничего подобного не видел. Будет о чем рассказать.
– О! Послушайте, что было дальше! Самое удивительное впереди. В конце концов мне удалось оседлать рею. А это уже много. Теперь можно было освободиться от удавки и вдохнуть полной грудью. Я умирал от жажды и от голода.
– Бедняжка! А ведь аппетитом вас Бог не обидел!
– Не берусь определить, сколько времени пришлось провести без еды и питья, под палящим солнцем в открытом море. Двое суток… Возможно, больше. Вскоре я потерял сознание. Правда, успел принять меры к тому, чтобы не свалиться с «коня». И хорошо сделал, а то бы за милую душу пошел ко дну. В общем, очутился на палубе большого баркаса. Экипаж показался мне не слишком приветливым, скорее даже свирепым. У моряков были желтые лица и черные глаза. Позже я узнал, что их называют бокаиресnote 97Note97
Бокаирес – от слова boca – устье – пираты, промышляющие по устьям рек, нападающие на морские торговые суда. (Примеч. авт.)
[Закрыть].
– Знаю, знаю. Не раз приходилось сталкиваться с ними. Это самые отъявленные пираты. Они промышляют по устьям рек, нападают на торговые суда, разоряют их, а экипажи убивают.
– Вот-вот, они и есть. Вопреки суровому нраву, бокаирес отнеслись ко мне на редкость внимательно, заботливо, рассматривая меня с каким-то робким любопытством. Я не замедлил воспользоваться их расположением: напился и наелся всласть. Их камбуз, доложу вам, ломился от всякой всячины. А готовили мои спасители не хуже, чем на фешенебельныхnote 98Note98
Фешенебельный – модный, элегантный.
[Закрыть] пассажирских судах. Все, понятно, ворованное. Из того, что они говорили, я не понимал ни слова. Однако все больше удивляло восхищение и уважение, проявляемое ко мне по какой-то непонятной причине этими суровыми людьми. Я быстро шел на поправку. Среди награбленной пиратами одежды для меня нашлось все необходимое – там было много всякой всячины. Подумайте только: зги чудаки опустошили все флакончики с духами. Они их попросту выпили!
Разбирая безделушки, я наткнулся на карманное зеркальце и таким образом получил наконец возможность проверить, что в моей физиономии особенного. Невольный ужас овладел мною при первом же взгляде в зеркало. Я ли это? На меня смотрел сизо-синий монстрnote 99Note99
Монстр – чудовище, урод.
[Закрыть]. Я не верил глазам, грешил на испорченное стекло, искажающее лицо, думал даже, что у меня галлюцинации. Потом долго тер щеки водой, вследствие чего синева их еще более усилилась. Я стал совершенно синим, индиго!note 100Note100
Индиго – здесь: темно-синий цвет.
[Закрыть]
– А как же руки? Вы видели их? А тело?
– Руки были вымазаны в гудроне, а тело… Пираты ведь полностью экипировали меня, я не видел своего тела. Вдоволь насмеявшись над моими злоключениями, бокаирес проникались ко мне все большим уважением, так как решили, что этот дьявольский цвет естественный.
– Порой и несчастье на пользу!
– Что касается меня, то я совершенно растерялся, не находя причины чудовищного превращения.
– А не от удавки ли это?
– Я так и подумал.
– Это не редкость!
– Как это не редкость?
– Ну-у, – смущенно протянул Беник, – когда с кем-нибудь случается крупная неприятность… Ну-у, тогда и говорят, что он аж посинел…
– Право, Беник, это неуместная шутка.
– А я вовсе не шучу. Впрочем, для меня, к примеру, вообще не имеет значения, кто вы и какой вы. Я так же крепко любил бы вас, будь вы хоть нищий старик, хоть корабельная мачта.
– Верю вам, друг мой, однако приходится признать, что в моем случае точнее не скажешь: меня повесили, я выжил и от этого «аж посинел». Но это еще не все. Временами я ощущаю слабость в ногах, вялость, упадок сил, удушье, головокружение. Чаще всего это происходит, когда очень волнуюсь или переживаю за кого-то. Тогда из синего превращаюсь в чернокожего.
– Невероятно!
– А заметил я это, когда однажды бокаирес вдруг стали показывать на меня пальцами в страшном смятении. Взглянув на себя в зеркало, с которым теперь не расстаюсь, увидел негра! Вообразите! Правда, через полчаса кожа вновь посинела, и с тех пор это мой естественный цвет.
– Такое даже трудно себе представить! Не колдовство ли это? Знайте, месье Феликс, как бы там ни было, а на меня вы всегда можете рассчитывать. Однако тут все-таки не обошлось без нечистой силы!
– С врачом бы проконсультироваться…
– Ни бельмеса не смыслят эти врачи в таком деле, поверьте. А я вот что скажу: помните сатанита, что вы подстрелили? Вот где собака зарыта! Вот откуда ниточка тянется!
– Опять?
– Помяните мое слово! Ах, кабы знать, чья душа жила в теле той птицы, вас мигом удалось бы превратить опять в белого человека… Но это одному Богу известно… Однако я перебил вас. Продолжайте, месье Феликс.
– В Марахао, куда мы вскоре прибыли, бокаирес собирались продать награбленное скупщикам краденого. Меня они продали среди прочего барахла. Вот жаль только, не знаю, почем сторговались. Я попал в дом к одному еврею.
– Какая низость! Поступать так с себе подобным!
– Подумайте о неграх! Их ведь тоже продают. Ну, разве это не гнусный промысел! Разве то, что они не похожи на нас, дает основание пренебрегать законами гуманности?
– Я никогда не задумывался об этом, месье. Как-то в голову не приходило…
– Вскоре еврей уступил меня бродячему фокуснику. Тот показывал по деревням разные разности и быстро смекнул, что сможет неплохо подзаработать на мне. Он поселил меня в своей лачуге, приковал цепью и принялся дрессировать.
– Дрессировать?!
– Именно дрессировать. Ему нужно было чудо, настоящее чудо, феномен. Для начала он морил меня голодом до тех пор, пока я, доведенный до исступления, не готов был заглотнуть сырую курицу на глазах у изумленной публики. Он учил меня прыгать по команде, считать и так далее.
– Проклятие!
– Сопротивление было совершенно бесполезным. К тому же негодяй жестоко бил меня. Пожаловаться и то было некому. Ведь здесь никто, кроме вас и Ивона, не понимает по-французски! Я очутился в полнейшей изоляции среди людей.
– И не говорите! Лучше пустить себе пулю в лоб!
– О, сколько раз я горько сожалел о том, что попался на глаза бокаирес! Между тем хозяин привез меня сюда в надежде заработать кругленькую сумму. Шахтеры, знаете ли, не избалованы развлечениями и платят не торгуясь, если игра стоит свеч. Сегодня состоялось первое представление. Одного моего вида оказалось достаточно, чтобы публика потеряла голову. Я никак не мог предположить, что произведу такое впечатление. Не знаю, какая муха меня укусила, но я вдруг наотрез отказался повиноваться. Хозяин решил взяться за хлыст рассчитывая, что этак заставит меня покориться. Видит Бог! У меня кровь закипела в жилах. Я схватил кнут и задал ему трепку, какой он в жизни не видал.
– Вас-то я, слава Богу, знаю! Представляю, каково ему пришлось!
– Но тут вмешались солдаты. Меня скрутили и привели сюда. Мы с вами встретились как раз после моей проделки, по дороге в тюрьму. Должен сказать, что здесь я чувствую себя лучше чем в бараке комедианта.
– А что, если он пожалуется на вас?
– Буду протестовать! Существуют же, в конце концов, законы. Неужто мне не удастся доказать, что я французский подданный?
– Прибывший к бразильским берегам на невольничьем судне.
– Черт побери! Об этом я совсем позабыл.
– Ваше положение не лучше нашего. По крайней мере, в глазах местных властей мы одного поля ягода. Что же, подведем итоги! Мы все втроем угодили в каталажку, выбраться из которой надежды мало, ибо мы в этой стране вне закона.
– Что же делать, по-вашему?
– Дождаться удобного момента, а там действовать по обстоятельствам.
– Скажите, Беник, знакомы ли вам здешние места? Недалеко от Диаманты раскинулся девственный лес, там легко спрятаться. Главное – выбраться отсюда и бежать без оглядки, не то нас непременно схватят.
– Посмотрим! С другой стороны, забраться в лесную чащу без оружия и провизии – все равно, что по собственной воле отправиться на тот свет. Прежде необходимо выяснить, что с нами собираются делать. Потом постараюсь взять в оборот нашего увальня-охранника.
– Ну, а дальше! Если бы мы хоть язык этот проклятый знали!
– Скажите, – раздался из-за двери осторожный голос, – пусть вы не знаете португальского, но французский-то вам знаком? Планы планами, но чтобы дожить до их осуществления, надо бы говорить потише.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?