Текст книги "Железный маршал"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zheleznyy-marshal-40896.jpg)
Автор книги: Луис Ламур
Жанр: Вестерны, Приключения
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
– Твой отец ставил на скаковую лошадь и проиграл, – пытался объяснить Том. – Он сам напросился. Нечего было бахвалиться.
– Бахвалиться? – Парень угрожающе поднял увесистый кулак. – Я тебя научу…
Шанаги давно руководствовался принципом, который гласил: «Если собираешься драться, не трать время на разговоры». Стоило молодому Чайлдерсу подойти к нему почти вплотную, как Том быстро сделал шаг вперед и ударил его левой в голову, а правой в живот. Удар поймал противника на встречном движении и оказался для него совершенно неожиданным. Физически сильный, Чайлдерс мало дрался и всегда много говорил, прежде чем поднять кулак. На сей раз он произнес лишь «у-уф», зашатался и сел. Том развернулся, нырнул в переулок, добежал до конца и, резко свернув, поднялся по пожарной лестнице на последний этаж ближайшего дома.
Свой район он знал хорошо. Выскочив на крышу, быстро пробежал по ней, перепрыгнул через узкое пространство, отделявшее один дом от другого, и помчался дальше. Скоро оказался в нескольких кварталах от места стычки. С последней крыши спустился к себе домой.
Через несколько дней он встретился с Джоном Моррисси.
– Да, парень, – посетовал Джон, – попали мы в переделку. Мало того, что у Боба тупая башка, оказывается, часть денег принадлежала его брату, Эбену. А он – совсем иное дело, хитрая и подлая тварь. Ты подрался не с сыном Боба, а с сыном Эбена, так что нажил себе серьезного врага. – Шанаги не придал этому значения. Ну, нажил себе врага, и что? Враги у него появлялись и раньше. Об Эбене Чайлдерсе Том почти ничего не знал, поэтому и не беспокоился. Дракой больше, дракой меньше – какая разница? Он дрался полжизни и ничего больше как следует делать не умел. – Запомни, Эбен полон ненависти. Он потерял много денег, но, хуже того, над ним зло посмеялись. Такое не прощают.
Прошел слух, что Эбен, достаточно влиятельный человек в городе, нанимает команду для беспощадной войны против Моррисси. Неожиданно Моррисси обнаружил, что перед ним закрылись двери, которые до того были гостеприимно распахнуты, однако до Шанаги почти ничего не доходило, кроме обычных сплетен в баре.
Но однажды, когда он возвращался из Бауэри, из подворотни выскочила ватага парней и с криком: «Переломайте ему ноги! Переломайте ему пальцы!» – бросилась к нему.
И опять они не учли, что он хорошо знает город. Том неожиданно побежал не от них, а на них, и его железный кулак повалил первого нападавшего. Перепрыгнув через упавшего, Шанаги метнулся к пожарной лестнице и стал карабкаться по ней. Бандиты кинулись за ним. Тогда он ухватился обеими руками за перекладину и каблуками разбил лицо ближайшему. Тот грохнулся вниз, увлекая за собой остальных. Шанаги снова ушел по крышам. С опаской спустившись на тротуар невдалеке от своего дома, он тихо постоял в дверном проеме, оглядывая улицу. Том устал. Ему… хотелось лишь добраться до комнаты и упасть на кровать, но обстоятельства заставляли быть осторожным. Уже решив выйти из укрытия, он вдруг заметил движение в глубине арки дома напротив своего подъезда. Кто там – безобидный пьянчужка или поджидающие его головорезы Чайлдерса?
Рисковать не решился и опять поднялся на крышу. Почти через квартал спустился возле кузницы Маккарти, которая оказалась на замке. Тогда Том забрался в стоявший рядом фургон, натянул на себя брезент и заснул.
Шанаги разбудил звон молота Маккарти. Он сел, протирая глаза. Высокие борта фургона закрывали двор и кузницу. Не видя, что там делается, Том встал и одним прыжком перемахнул через борт. Только он приземлился на тротуар, как услышал за спиной топот бегущих ног, и, мгновенно прошмыгнув под фургоном, оказался на другой стороне.
Один из нападавших кинулся за ним под фургон. Ударив его ногой по голове, Шанаги повернулся и оказался лицом к лицу с двумя противниками.
– Вот он! Хватай его! – заорал тот, что стоял дальше.
В дверях кузницы вдруг возник Маккарти с молотом в руке.
– По одному! – крикнул он. – Иначе разобью кому-нибудь черепушку!
Первым на Тома бросился «бык» из команды Чайлдерса, парень огромного роста, широкоплечий блондин с красной физиономией. В ту же секунду, как «бык» поднял две, смахивавшие на окорока руки, Том понял, что тот, возможно, и хорош в уличной драке, но понятия не имеет о боксе. Широко замахнувшись правой, детина нацелился Шанаги в голову, однако Том легко нырнул под руку, сделал шаг вперед и нанес два удара снизу в живот.
Оба апперкота были выполнены безукоризненно: правой – в живот, левой – в живот и еще перекрестный – в подбородок. «Бык» рухнул. Он попытался было подняться, затем окончательно распластался в грязи.
Резко повернувшись, Шанаги нанес удар другому прежде, чем тот успел подготовиться к защите. Наемник согнулся, и Том двинул его коленом в лицо.
Из-за фургона выполз первый с залитой кровью головой и поднял руки.
– Нет! Не надо! Я сдаюсь!
– Тогда убирайся, – приказал Шанаги, – и больше не попадайся мне на глаза.
Когда нападавшие ретировались, Том зашел в кузницу, накачав из колодца воды, разделся и вымылся до пояса, затем смочил волосы и причесался.
– Ну, – сухо заметил Маккарти, – похоже, драться ты умеешь. Но они тебя все равно поймают.
– Да, они и вчера ждали меня у дома, еле ушел. – Том вытер руки. Кажется, надо платить им той же монетой.
– Будь осторожен, парень. Эбен Чайлдерс – подлый человек. Жестокий и беспощадный. А его команда… Тебя ловят шестерки. У него есть другие, похуже. – Маккарти наблюдал, как Том надевает рубашку. – Почему бы тебе не уехать на Запад? Там столько свободной земли, для любого есть возможность выйти в люди.
– Зачем мне земля? Я не фермер, Мак.
– Да, ты не фермер. Ну а кто ты? Шестерка Моррисси? Уличный бандит? Посмотри на себя, парень, хорошенько посмотри. Скажи мне точно, кто ты такой? Славный образчик человека, который ничего из себя не представляет… Ничего, слышишь? И если останешься здесь и не прекратишь якшаться с бандитами, картежниками и прочим сбродом, в один прекрасный день очутишься в сточной канаве.
– Осторожней, старик, – гневно произнес Шанаги.
– Значит, старик? Я-то уже стал стариком, а тебе удастся дожить до моих лет? Ты кончишь с проломленным черепом в каком-нибудь вонючем переулке, и тебя закопают в безымянную могилу. Чем ты отличаешься от любого уличного бродяги? В Файв-Пойнтс десять тысяч таких, как ты, они все сдохнут, и от них ничего не останется. Ты молод, земля широка. Что заставляет тебя цепляться за город, где ты почти наверняка не выживешь? Почему не хочешь уехать на Запад? Там ты сделаешь из себя человека, сможешь учиться всему, чему пожелаешь.
– Я и так человек. – Том согнул руку в локте. – Вот, смотри. Объем бицепсов – восемнадцать дюймов. Кто скажет, что я не человек?
– Да, ты сильный. Что еще? У тебя есть мозги, которые Господь дает каждому? Или осталась лишь черепушка, пригодная только для бодания, как у козла? Если человек хочет что-то значить в этой жизни, ему нужны не только мускулы. Он должен стараться получить честную работу, кусок земли, построить свой дом, будь он хоть из дерна. Пока ты молод и силен, твои друзья хлопают тебя по плечу и разрешают угостить себя выпивкой, но когда ты станешь старым, толстым и неряшливым, они тебя бросят. Такие, как ты, существуют только для того, чтобы их использовали и отбросили в сторону… А что же еще, раз они позволяют так с собой обойтись.
– Ты кто? Проповедник? Давно ли стал поучать других, Мак?
– Небольшое предостережение, и все. Ты хороший парень, Том, так задумайся, куда тебя несет! Мир больше, шире, он не замыкается трущобами, в них остаются только те, у кого не хватает смелости выбраться. На свете есть другие места, ты можешь приобрести там новых, настоящих друзей.
Шанаги смотрел на Маккарти с отвращением. Он взял пиджак и перебросил его через плечо.
– Спасибо за помощь, – сказал он и, хлопнув дверью, вышел на залитую восходящим солнцем улицу.
Том направился в ближайший салун Моррисси «Джем». Он шагал, придумывая сердитые ответы Маккарти, которые не успел или не сумел ему высказать. Однако звучали они беззубо и пусто.
Кто же он, в конце концов? Участвовал в скачках, но стал слишком тяжел для жокея. Выиграл несколько боев на ринге, но карьера профессионального боксера его не прельщала. Выполнял мелкие поручения Моррисси и Локлина, которые считались в округе большими людьми. Но он, Шанаги, кто же он сам?
Том раздраженно потряс головой. Ну совсем его заклинило! Все, баста! А Маккарти… что он понимает? Что из себя представляет, чтобы так с ним разговаривать?
Однако, даже сопротивляясь и негодуя, Том отдавал себе отчет, что Маккарти никто не поджидает у дверей дома, когда он возвращается с работы, и спит он спокойным, крепким сном и никому не кланяется, – выполняет свою работу, делает ее хорошо, получает честно заработанные деньги и ни от кого не зависит.
Как бы там ни было, тот разговор с Маккарти запал Шанаги в душу, и все чаще его посещали новые мысли. Да, он не хочет быть фермером, однако на Западе есть города, и, если туда отправиться, то с его знаниями и умением можно стать важной птицей, такой же, например, как Моррисси, а может, и еще важнее.
Том покрутил эту идею в голове и решил, что она ему нравится. Вот кто-то говорил о Сан-Франциско? Будто там нашли золото. Может быть… Он подумает.
Через два дня Шанаги подошел к Моррисси:
– Мистер Моррисси, нет ли у вас для меня какой-нибудь постоянной работы?
Моррисси перекатил во рту сигару и сплюнул.
– Есть. – Он помолчал. – Ты стрелял когда-нибудь?
– Из ружья? – Том покачал головой. – Нет, не стрелял.
– Научишься. У меня есть тир. Человек, который там работал, спился. Научишься стрелять – будешь получать одну пятую с выручки. – Моррисси снова замолчал. – Попытаешься воровать – шкуру спущу.
– Я никогда ни у кого не воровал, – запротестовал Шанаги.
– Знаю, мой мальчик, знаю. Давно к тебе присматриваюсь. Честные люди в наше время – редкость. Таких среди моих не много. – Моррисси вынул из кармана листок бумаги. – На, возьми. Пойдешь по этому адресу. Я пошлю в тир человека, который научит тебя стрелять. Тренируйся сколько угодно, а когда войдешь в силу, будешь выигрывать деньги у клиентов.
Тир находился в Бауэри среди дюжин других подобных заведений, лавок ростовщиков, дешевых гостиниц, танцевальных залов, салунов и маленьких магазинчиков. Недалеко от Принс-стрит стоял «Оперный дом» Тони Пастора, а ниже по улице – «Старый театр» Бауэри. Между ними лепились всевозможные надуваловки и обдуваловки и сновала целая армия шулеров, попрошаек и карманных воришек, готовых обобрать любого зазевавшегося прохожего.
Один выстрел стоил пять центов. Тому, кто угодит в десятку три раза подряд, полагался приз: двадцать долларов. Мишенью служил жестяной трубач; если ему в сердце попадала пуля, он выдавал из своей трубы ужасающее сипение.
Шанаги нравились шум и суета. Он познакомился не только со многими жуликами – с некоторыми даже здоровался, – но и с девушками, которые прохаживались по улице.
На третий день утром в тир вошел худой, жилистый старик с седыми волосами и холодными серыми глазами.
– Сколько стоит выстрел?
– Пять центов. Приз двадцать долларов, если попадете в десятку три раза подряд.
Старик усмехнулся:
– Сколько раз я могу выиграть двадцатку?
Шанаги хотел было ответить: «Столько, сколько попадете», но веселый взгляд старика насторожил его.
– Один раз, – сказал он, – если попадете три раза подряд.
– В соседнем тире мне позволили выиграть три раза, – заявил старик.
– Девять попаданий подряд? – недоверчиво хмыкнул Шанаги. – Вы шутите.
Старик взял револьвер и выложил на стойку три пятицентовые монеты.
– Я готов, молодой человек. – Он добавил еще пятнадцать центов. – Револьвер заряжен шестью патронами? – спросил мягко и, прежде чем Том успел ответить, нажал на спуск. Первая пуля попала в трубача, который издал пронзительный звук. Несколько прохожих обернулись в их сторону. Старик немедленно выстрелил снова – еще один сигнал трубы. – Теперь я выиграю деньги себе на завтрак. – Казалось, не глядя на мишень, он всадил три пули прямо в десятку. – Вот. Я забираю твою двадцатку. – Шанаги расплатился, а вокруг них уже собиралась толпа. – У вас слишком большие мишени, мальчик. Мне никогда не приходилось так легко зарабатывать деньги, как сегодня. – Он обратился к собравшимся зевакам: – Не понимаю, как ему удается получать прибыль с этого заведения. – Старик повернулся и подмигнул Шанаги. – Когда мне опять понадобятся деньги, я вернусь, сынок.
Люди сгрудились вокруг стойки, желая заработать. Больше часа Том занимался тем, что перезаряжал ружья и раздавал их клиентам. Лишь однажды зазвучал горнист и уличный мальчишка выиграл призовой нож. Работа кипела, но Шанаги в мыслях возвращался к старику… Он ни разу не видел, чтобы кто-нибудь так стрелял – вроде бы даже не целясь. Старик просто взглянул на мишень и нажал на спуск… Как-то неправдоподобно.
На третий день тот же старик вернулся в тир и подошел к стойке, когда вокруг никого не было.
– Привет, сынок. У меня кончились наличные.
Том, которому старик определенно нравился, улыбнулся:
– Я ждал вас раньше.
– Да? Так вот, сынок, нельзя убивать курицу, которая несет золотые яйца. Все, что мне нужно, – деньги на пропитание, а вы, ребята, можете мне их дать. Чтобы жить припеваючи, мне надо двадцать-тридцать долларов в неделю, и я могу заработать их за один заход. В Бауэри четырнадцать тиров, я посещаю каждый один раз в две недели. Но на сей раз мне срочно потребовались наличные. – Он помолчал. – В соседнем тире мне не пришлось даже вытаскивать револьвер. Там знают, на что я способен, поэтому мне сразу заплатили.
– Но я так не поступлю, – усмехнулся Шанаги. – Мне доставляет удовольствие смотреть, как вы стреляете. Никогда в жизни не видел такой ловкости.
– Там, откуда я уехал, иначе нельзя.
– Как вы оказались здесь? Там, откуда вы уехали, стало слишком шумно?
Взгляд старика стал холодным.
– Мне нигде не шумно, сынок. У меня в Нью-Йорке сестра. Приехал ее навестить, но делать ничего не умею – только стрелять. У себя дома я ковбой, а одно время служил техасским рейнджером. Надо же как-то зарабатывать на жизнь. Обнаружил эти тиры. Не хочу отнимать у вас сразу много денег, вот иногда захожу то в один, то в другой.
– Заглядывайте сюда почаще, – пригласил Том. – Вы способствуете бизнесу, а мне приятно наблюдать, как вы расправляетесь с мишенями. Я бы все отдал, чтобы так владеть оружием.
– Ничего сложного. Надо немного поучиться у других, а потом самому тренироваться до седьмого пота. – Старик положил обе руки на стойку. – Для меня – это легкая жизнь. Мой отец выдавал мне четыре-пять патронов, и на каждый я должен был принести добычу, иначе он сдирал с меня семь шкур за пустую трату пороха. Когда учишься таким вот образом, все получается как-то само собой. Ты не сделаешь выстрел, пока ясно не увидишь цель и не будешь уверен, что не промахнешься. Так учились стрелять многие мальчишки и на границе обжитых территорий. Их отцы обычно работали на ферме и ели только то мясо, которое приносили с охоты их сыновья, а иногда и дочки. Соседская девчонка из винтовки стреляла лучше меня, но револьвер ей не давался – слишком тяжел.
– И вы никогда не промахивались?
– Бывало, конечно… Одно время отец часто спускал с меня шкуру.
– Здесь вы ни разу не упустили своего.
– С такого расстояния? Как можно! Человек должен знать свое оружие. Все револьверы чем-то отличаются. Один посылает пулю вправо вверх, другой – влево вниз. Твое дело все учесть и дать поправку. Тот, кто научился чувствовать оружие, стремится достать себе, что ему нужно. На свете больше винтовок, которые хорошо стреляют, чем людей, которые умеют стрелять. Хотя некоторые джентльмены на Западе настоящие мастера стрельбы. Чтобы добиться точности, многие переделывают оружие по руке – либо меняют ствол, либо убирают свободный ход спуска. Хотя, надо сказать, выражение «нажать на спуск» – неправильное. Никто из тех, кто умеет стрелять, никогда не «нажимает на спуск». Его надо легко потянуть на себя, как ты потянул бы к себе руку девушки. Иначе промахнешься. Больше всего промахов, когда «нажимают на спуск».
– Я слышал, что краснокожие совсем не умеют стрелять.
– Ерунда. Некоторые владеют оружием не хуже любого белого. И они ужасно хитрые. Индейцы не видят смысла подставлять себя под пулю, поэтому стреляют из-за скал или деревьев.
Тем летом Том научился стрелять.
Глава 2
Шанаги проснулся от холода, когда уже начало светать. Какой-то момент лежал, не шевелясь, соображая, где находится и почему сюда попал. Он вспомнил, как его выкинули из грузового вагона, затем в мыслях снова вернулся в Нью-Йорк.
Джон Моррисси уехал из города по каким-то своим политическим делам, и Шанаги, теперь занимавший должность одного из его помощников, в просторечии «толкача», зашел в салун, проверить финансовые документы. Здесь он встретился с Локлином. Едва они уселись за стол, как бармен Коган просунул в дверь голову.
– Мистер Шанаги, сэр! Пришли люди, которые могут доставить нам много неприятностей.
Оставив Локлина за столом, Том вышел в зал и быстро огляделся. Четверо парней стояли у бара, еще несколько рассеялись по залу. Все они спокойно пили пиво, но было в них что-то…
Бар кишел народом, но каким-то образом люди, о появлении которых предупредил Коган, выделялись из толпы, а один из них… Шанаги резко повернулся:
– Локлин! Берегись! У нас громилы Чайлдерса!
Он быстро закрыл за собой дверь. Том начал обходить зал, когда кто-то из вновь прибывших нарочно опрокинул стакан пива на одного из каменщиков, допивавшего свою кружку у стойки. Рабочий повернулся к парню, и тот ударил его. Затем люди Чайлдерса начали разносить салун на мелкие кусочки.
Шанаги нырнул под чей-то кулак, устремленный к нему, со всей силы саданул в солнечное сплетение ближайшего хулигана, успев двинуть ногой по коленной чашечке другого. Вдруг входная дверь распахнулась, и в салун ворвались несколько человек, вооруженных дубинками. Их было слишком много.
– Коган! Мэрфи! Делайте ноги! – только и успел крикнуть Том, раздавая во все стороны оплеухи.
Он опрокинул стол на пути наступавших и, когда несколько бандитов упало, ударил их сверху стулом. Забравшись под стойку, он вооружился бутылками и стал швырять их точно в головы врагов. Гвалт стоял невообразимый, какой-то парень, схватившись за голову, с отчаянным воплем свалился на пол.
В дюйме от Шанаги разбилась бутылка, и он бросился в заднюю комнату в поисках Локлина. Того и след простыл. Том смахнул со стола деньги, которые собирался пересчитать, и решил уходить через черный ход. Коган, присоединившись к нему, подпер дверь палкой, и они кинулись по коридору, выходившему в переулок. Оба понимали: превосходившего числом противника им не одолеть.
Они почти добежали до задней двери, когда раздался выстрел и в коридор ввалился шатающийся и окровавленный Локлин.
– Быстро наверх, – приказал Шанаги. – Будем уходить по крышам!
Он остановился, поднял одной рукой Локлина, а другой мешок с деньгами, побежал вверх по ступенькам, благословляя годы, проведенные у кузнечной наковальни.
Выбравшись на крышу, они забаррикадировали за собой дверь.
Небо затянули облака, начинался дождь.
Вдруг им навстречу выбежали Мэрфи и еще один помощник Моррисси.
– На Кенделл-стрит ждет упряжка… – крикнул Мэрфи и тут же осекся.
Из-за парапета крыши появилась группа парней. Шанаги насчитал шестерых. Обернувшись, увидел, что еще столько же двигалось по соседней крыше им наперерез.
– Ну, на сей раз вам не уйти! – заорал кто-то.
Шанаги бросил мешок с деньгами и выхватил из кобуры короткоствольный револьвер.
– Предупреждаю: прочь или кто-то из вас умрет.
– Ха! – закричал верзила, сжимая в одной руке дубинку, а в другой обломок кирпича и готовясь к броску. – Вы у нас в…
Людей убивали палками и камнями за тысячи лет до изобретения огнестрельного оружия, и Том не колебался. У него была хорошая школа: в течение четырех лет, когда заправлял тиром, он упражнялся в стрельбе ежедневно.
Шанаги не стал дожидаться, пока верзила договорит, поднял свой револьвер сорок четвертого калибра и выстрелил три раза подряд.
Парень вскрикнул и покачнулся, еще один упал, остальные разбежались.
Беглецы рванули вперед. Каким-то образом им удалось добраться до Кенделл-стрит, сесть в упряжку и умчаться. Том никогда не забудет дикую ночную гонку по темным, мокрым от дождя улицам.
«Куда мы едем?» – подумал Шанаги. Его собственную квартиру все знали, там небезопасно. Холостяцкая комната Локлина тоже под наблюдением. Он вспомнил о тайном местечке, которое Моррисси держал около Бродвея, и направился туда.
В спальне Моррисси стоял вделанный в пол сейф. В него Том положил деньги. Взяв несколько ассигнаций, он торопливо нацарапал расписку: «Выдано Когану и Мэрфи по сто долларов на побег из города. Они прячутся в Бостоне, вы знаете где. Я беру себе пятьсот долларов и оставляю пятьсот тяжелораненному Локлину, к которому приглашу Флорри, чтобы она за ним ухаживала. Будьте осторожны». Подписал и тоже оставил в сейфе.
Отдав деньги Когану, распорядился, чтобы тот пригласил Флорри ухаживать за Локлином. Затем перезарядил револьвер и открыл ящик письменного стола Моррисси. Там лежали еще два револьвера, и он взял себе один из них. Затем уложил Локлина в постель и как мог перевязал его рану. Локлина ранили в бок, он лежал без сознания, его одежда пропиталась кровью.
Пришла Флорри, и Том вручил ей деньги Локлина, предупредив:
– Никому не говорите, что он здесь, и старайтесь не показываться на людях. Будем надеяться, что бандиты Чайлдерса вас не знают.
– А куда теперь вы?
– Сначала мне надо поставить лошадь в конюшню. Если они ее увидят, то проследят Локлина до квартиры. Потом подумаю о себе.
Он вылез через кухонное окно и спустился по черной лестнице. На улице было темно и тихо. Вдали громыхал гром, временами сверкала молния. Когда Шанаги вышел из переулка, лошадь стояла опустив голову там, где он ее оставил. Том осторожно осмотрелся, перешел улицу и, развернув лошадь, залез в повозку. Откидной верх и высокие борта защищали его от дождя. Он вытер правую руку об одежду и нащупал револьверы.
Там, на крыше, он убил человека… возможно, двух. Но они напали на него и наверняка отправили бы на тот свет. Его выстрелы спасли жизни друзей… наверное.
Кобыла медленно плелась по темным улицам.
Джон Моррисси постоянно жил в ожидании беды. Предвидя ее, он подготовил несколько тайных квартир, где мог окопаться и переждать тяжелые времена, а также конюшен, куда надеялся спрятать лошадей. К такому «тайнику» Шанаги сейчас и направлялся.
В конюшне стояли две лошади, несколько денников пустовало. Том поставил свою кобылу на место, насухо вытер и насыпал ей корма. Повозку убрал с глаз долой в сарай и прошел в ближайший дом. Там за чашкой кофе обдумал ситуацию.
Эбен Чайлдерс все четко спланировал. Очевидно, он знал, что Моррисси нет в городе. Ресторан на Барклай-стрит, наверное, тоже подвергся нападению. Парни Чайлдерса сейчас всюду на улицах – ищут их. Не время там показываться.
Весть о том, что случилось, до Моррисси дойдет в течение нескольких часов, однако, хорошо зная этого человека, Шанаги понимал, что он ничего не предпримет, пока атака не прекратится сама собой. Что касается головорезов Чайлдерса, Том не сомневался, что скоро, когда победа им будет казаться полной, они начнут пить. Некоторые пойдут отдыхать, другие разбредутся по девочкам. И вот тут-то настанет время ответного удара.
Сидя один в пустом доме, в комнате, освещенной стоявшей на столе керосиновой лампой, Шанаги просчитывал ситуацию грядущих дней. Ему предстоит связаться с Бойнтоном и Финлайсоном, они соберут ребят для схватки.
Он расхаживал по комнате, то насвистывая, то бормоча про себя что-то, стараясь спланировать контратаку, как старик Моррисси, ничего не упуская и предвидя все неожиданности.
Прежде всего – предупредить Джона. Затем, когда Бойнтон и Финлайсон наймут парней, – выбрать цели и ударить.
В конце концов уставший от дум, Том уснул. Он проснулся при свете холодного дождливого дня и оделся. Проверив револьверы, вышел на пустынную улицу. В этом тихом районе в воскресенье он и не ожидал никого увидеть.
Бойнтон, должно быть, сидит в «Файв-Пойнтс». Шанаги пешком прошагал до Бродвея и там нанял экипаж. Когда он назвал «Файв-Пойнтс», кучер наотрез отказался ехать.
– Нет, сэр, туда – ни за что! Ни за какие деньги. Да там у меня украдут коронки с зубов! Я вас довезу и высажу, не доезжая двух кварталов, и все!
Ничто не могло заставить кучера изменить решение, и Том его не винил.
Он нашел Бойнтона отсыпавшимся после попойки и долго тряс его, пока тот не проснулся. Шанаги приготовил кофе и заставил сопротивлявшегося здоровяка выпить пару чашек. Медленно, чтобы тот понял, рассказал ему о событиях прошлого вечера и закончил словами:
– Достань мне двадцать надежных парней… крепких парней.
Том тщательно все рассчитал. Они соберутся в трех назначенных местах, а потом нанесут удар – быстро и крепко.
Джон Моррисси имел врагов, и Чайлдерс, видно, связался с некоторыми из них. В основном это были последователи покойного Мясника – Билла Пула, единственного бойца, который побеждал Моррисси в драке. Некоторое время спустя Пула застрелил Лью Бейкер. Это произошло в 1855 году, и город запомнил огромную похоронную процессию, которая в тот день пересекала его.
Процессию возглавляли несколько сотен полицейских, потом шли две тысячи членов «Ассоциации Пула» – политической фракции. За ними следовали почти четыре тысячи членов «Ордена объединенных американцев» и пожарные команды из Нью-Йорка, Бостона, Балтимора и Филадельфии. Гроб сопровождали две роты охранников, названные в честь Пула: «Гвардия Пула» и «Легкая гвардия Пула».
После того как отдали все почести покойному, процессия разделилась, но «Гвардия» и «Легкая гвардия» остались вместе. К вечеру они дошли до Бродвея и Кэнел-стрит. Там незаметно собралась фракция Моррисси. «Настоящие гончие» и толпа «толкачей» Моррисси ждали, пока сторонники Пула подойдут поближе, и тогда осыпали их градом камней. Кто-то упал, но люди Пула были лучше вооружены, и они пошли в атаку на фракцию Моррисси с примкнутыми штыками.
Ребята Моррисси разбежались по переулкам и крышам. Но удрали не все. Поздно ночью сторонники Пула напали на электростанцию, где прятались некоторые из «Настоящих гончих», разнесли здание по кирпичику и заставили противника ретироваться.
Несмотря на победу, сторонники Пула так и не смогли набрать своей былой силы. Некоторые из них, ведомые ненавистью к Моррисси, присоединились к банде Чайлдерса.
Моррисси имел еще какие-то интересы в старом салуне «Джем», но уже не владел им. Он сосредоточил свои средства в игорных домах на Барклая-стрит и Энн-стрит.
От Бойнтона Шанаги направился на поиски Финлайсона.
Сухощавый, жилистый Финлайсон уставился на Шанаги и покачал головой:
– На этот раз Джон проиграл, проиграл вчистую! Они подождали, пока он уехал, и напали. А теперь слишком сильны.
– Если ты поверил этому, ты поверишь чему угодно, – разозлился Шанаги. – У старого Джона много сил там, где у Чайлдерса нет ничего, к тому же при необходимости ему поможет Таммани… Но если мы будем действовать быстро…
– Не то время, – возразил Финлайсон. – Они творят, что хотят. Если бы Джон приехал…
– Так ты не поможешь?
– Не то время. – Финлайсон стоял на своем. – Тебя убьют. Я…
– Ладно, забудь. – Шанаги видел, что Финлайсон перепуган, его уверенность поколеблена. – Обойдемся без тебя.
Он ушел очень быстро. Почти бегом добрался до О'Брайена, потом навестил Ларри Айкена и Линна. Они согласились помочь и не скрывали радости, что хоть кто-то предпринимает в ответ какие-то действия.
– Собираемся в десять, – предупредил Шанаги Айкена. – Не жди меня. Сразу начинай. К этому часу большинство из них будет отсыпаться после пьянки.
На листе бумаги Том нарисовал план района и обозначил место каждого. Он и не предполагал, что сам не примет участия в контратаке.
Шанаги хорошо помнил ту ночь. Уйдя от Айкена, которого считал хорошим человеком и надежным товарищем, он вышел на улицу и направился к конюшне. Сейчас ему нужна была упряжка. В одном доме на острове он мог достать оружие. Том не сомневался, что все люди Чайлдерса будут вооружены.
Он нанял повозку. Когда запрягал лошадей, конюх прошептал ему:
– Парень, я друг Маккарти, поэтому предупреждаю – берегись! Эбен готов выложить пятьсот долларов тому, кто доставит тебя живым. – Конюх помолчал, осторожно оглядываясь вокруг. – Они охотятся за тобой. Чайлдерс хочет искалечить и ослепить тебя. Он так и заявил.
– Буду осторожен, – пообещал Шанаги, сел в повозку и собрал вожжи. – Открывайте дверь. И спасибо вам. Я не забуду. Моррисси тоже.
Выбравшись на улицу, он повернул в сторону окраин. «Сейчас нельзя спешить, – сказал себе. – Спокойно. Пятьсот долларов? Сумма достаточная, чтобы настроить против меня весь „Файв-Пойнтс“. – Том тихо, с горечью выругался. – На кого теперь положиться?»
Миновав Деланси-стрит, он почувствовал себя лучше, хотя и продолжал ехать с прежней скоростью, стараясь не привлекать внимания. Том положил руку на револьвер: «Хорошо, что на месте». Потянулся ко второму… Исчез! Наверное, выпал из кармана, когда запрягал лошадь. Он снова тихо выругался.
Ну ничего. Только бы добраться до Двадцать четвертой улицы, у него будет много револьверов.
Почти через час, объехав вокруг квартала, где стоял тот самый дом, и никого не заметив, Шанаги остановился в переулке и вышел из повозки. Его вдруг охватило чувство неуверенности. Если об этом источнике оружия известно ему, так почему о нем не могли знать Чайлдерсы?
Ленивый дождь мерно барабанил по мостовой. Стояла глухая темень. Том положил руку на холку коня и прошептал:
– Жди, малыш. Я скоро вернусь.
И все же он не двинулся с места. Булыжники мостовой мокро блестели. Перед ним открывалась темная пасть переулка и ряд домов, каждый со ступеньками и железными перилами. Снова, ругая себя за неосторожность, потрогал револьвер. Когда он полагался на оружие? Но если врагов окажется слишком много, у него не будет другого выхода.
Том внимательно оглядел дом, куда ему предстояло войти. Из-за ставен пробивался слабый свет. Как зовут хозяина?
Шнайдер… Несколько шагов – и он у крыльца. Восемь ступенек вверх. Перила с обеих сторон. Под этой лестницей – другая, ведущая вниз.
На мгновение застыв, негромко постучал. Внутри что-то задвигалось. По спине пробежали мурашки. Сзади чьи-то шаги? Или ему почудилось? Резко обернулся – никого.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?