Текст книги "Шаровая молния"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sharovaya-molniya-176422.jpg)
Автор книги: Лю Цысинь
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Тебе нравится? – спросила Линь Юнь, переводя взгляд на брошь.
Кивнув, я сказал, что это довольно милая вещица, хотя на самом деле мне было очень неловко, поскольку, как и накануне с духами, Линь Юнь сразу же заметила то, что привлекло мое внимание. Как следствие узкого круга общения я практически не имел дела с представительницами противоположного пола, тем более с изяществом и чувственностью, но обнаружить эти женские качества воплощенными в женщине, которая возила в своей машине противопехотную мину, было просто непостижимо.
И тут мне предстояло узнать, что брошь и жуткий бамбук неразрывно связаны друг с другом.
Сняв брошь с шеи, Линь Юнь зажала пальцами рукоятку крошечного кинжала, а другой рукой взяла со стола вилку и ложку. Держа их вертикально, она плавно провела кинжалом. К моему изумлению, стальные вилка и ложка оказались разрезаны пополам, словно восковые.
– Этот материал сделан из кремния с применением специальной технологии манипулирования отдельными молекулами, острие имеет толщину всего в несколько молекул. Это самое острое лезвие на свете.
С опаской взяв протянутую брошь, я изучил ее на свету. Лезвие было практически прозрачным.
– Разве не опасно носить подобную вещь?
– Мне нравится это чувство. Точно так же, как эскимосам нравится холод. Это чувство ускоряет ход мыслей, рождает вдохновение.
– Эскимосы не любят холод. Просто у них нет выбора. А ты… ты не такая, как все.
– Мне тоже так кажется, – кивнула Линь Юнь.
– Тебе нравится оружие, нравится опасность, а что насчет войны? Она тебе нравится?
– В нынешних обстоятельствах вопрос стоит не так, нравится или не нравится нам война. – Линь Юнь ловко ушла от ответа на мой вопрос, и я понял, что сегодня она не собирается открываться передо мной. Быть может, такой день не настанет никогда.
Однако наша беседа оставалась непринужденной, и нам было о чем поговорить. Ум Линь Юнь был таким же острым, как и ее маленький кинжал, – у меня перехватывало дыхание от ее уколов, а такого рационального хладнокровия мне еще не доводилось видеть в других женщинах.
Но она не раскрывала мне свое прошлое и старательно меняла тему, когда разговор начинал двигаться в том направлении. Я понял только то, что ее родители были военные.
Не успели мы оглянуться, как стукнуло два часа ночи. Свечи на нашем столике почти догорели, в ресторане, кроме нас двоих, никого не осталось. Подошедший пианист спросил, что мы желаем услышать, красноречиво намекая на то, что нам пора убираться.
Я попытался предложить что-нибудь малоизвестное, чтобы мы смогли задержаться в ресторане, если он не сможет это исполнить.
– В «Шехерезаде» есть одно место, когда Синдбад отправляется в путешествие. Забыл, как оно называется.
Покачав головой, пианист предложил выбрать другую вещь.
– Тогда исполните «Времена года», – сказала Линь Юнь. Повернувшись ко мне, она добавила: – Наверное, тебе больше всего нравится «Лето», время гроз и молний.
Мы продолжали разговаривать под мелодию «Времена года», на гораздо менее серьезные темы, чем прежде.
– Я убеждена в том, что ты никогда не разговаривал с самой красивой девушкой в группе, – сказала Линь Юнь.
– Разговаривал, – возразил я, вспоминая ту ночь в библиотеке, когда самая красивая девушка в группе спросила у меня, что я ищу. Однако я не смог вспомнить, как ее звали.
Когда мелодия Вивальди закончилась, наконец настало время уходить, но Линь Юнь, улыбнувшись, предложила мне подождать.
– Я сама исполню для тебя то место из «Шехерезады».
Она села за пианино, и Римский-Корсаков, мой товарищ в несчетные одинокие ночи, нахлынул подобно весеннему ветру. Глядя на гибкие пальцы Линь Юнь, танцующие по клавишам, я внезапно понял, что хотел услышать это произведение, поскольку ресторан напомнил мне порт. Красивая женщина-майор рассказывала мне историю путешествий Синдбада языком музыки, рассказывала про океан в шторм и штиль, про принцесс, фей, чудовищ и драгоценные камни, про пальмы и песчаные пляжи в лучах заходящего солнца.
На столе передо мной в свете догорающих свечей тихо лежал самый острый кинжал на свете.
Глава 8
SETI@home
И снова я начал считать ангелов на острие иголки, но на этот раз Линь Юнь считала их вместе со мной.
В процессе построения математической модели я обнаружил, что, хотя математические способности Линь Юнь не шли ни в какое сравнение с моими, она обладала обширными познаниями в самых разных областях, чего требовал ее род деятельности. Линь Юнь была сильна в компьютерах, поэтому именно она программировала модели. Ее программы предоставляли возможность зрительно увидеть результаты; то есть если математические расчеты оказывались успешными, на экране появлялось трехмерное изображение шаровой молнии, со всеми мельчайшими подробностями, в замедленном виде демонстрирующее высвобождение энергии, в то время как во втором окне в трехмерной координатной сетке отслеживалась ее траектория. По сравнению с сухими таблицами и графиками моих предыдущих программ то, что написала Линь Юнь, получилось не просто нагляднее и эстетичнее: если прежде мне приходилось проводить подробный анализ, отнимающий много времени, чтобы определить, насколько удачной получилась модель, теперь все это автоматически выполнял компьютер. Новое программное обеспечение существенно ускорило нашу работу по созданию теории шаровой молнии.
Для того чтобы описать шаровую молнию, можно создать бесчисленное количество математических моделей – главное, нужно построить математически стройную систему, не нарушающую физические законы, которая соберет всю энергию электромагнитного поля в шар, имеющий стабильное состояние, и тем самым будут учтены все известные на настоящий момент характеристики шаровой молнии. Однако добиться этого было не так-то просто. Один астроном как-то сделал любопытное замечание: «Возьмем звезды. Если бы на самом деле они не существовали, было бы проще простого доказать то, что их существование невозможно». То же самое применимо и к шаровой молнии. Осмыслить, каким образом электромагнитные волны, распространяющиеся со скоростью света, можно заключить в такой маленький шар, – от этого можно было сойти с ума.
Однако при достаточном терпении, воодушевленно взявшись за безнадежное дело, можно было построить такие математические модели. А вот выдержат ли они экспериментальную проверку – это был уже совершенно другой вопрос, и, сказать по правде, я был практически уверен в том, что все опыты завершатся неудачей. Построенные нами модели учитывали лишь некоторые характеристики шаровой молнии; то, что было упущено в одной модели, оказывалось в другой, но ни одна модель не учитывала сразу все известные характеристики.
Если не считать упомянутых выше электромагнитных волн, заключенных в ограниченный объем, одним из самых загадочных свойств шаровой молнии была та избирательность, с которой она высвобождала заключенную в ней энергию. На компьютере виртуальная шаровая молния, созданная математической моделью, была подобна бомбе, которая превращает все вокруг в пепел, если только к чему-либо прикоснется или самостоятельно высвободит свою энергию. Всякий раз, когда я видел это, у меня в памяти возникали обугленные книги на совершенно нетронутой полке, приготовленные продукты в таком же нетронутом холодильнике, сгоревшее дотла нижнее белье, надетое на мне под совершенно целой рубашкой, и холодные дольки апельсина рядом с тем местом, где сидели мои сожженные родители… но глубже всего у меня в сознании отпечаталась тетрадь, которую показал мне Чжан Бинь, с чередующимися целыми и сгоревшими страницами, – наглядная демонстрация таинственных сил, безжалостно уничтоживших мою уверенность.
* * *
Бо́льшую часть времени я работал в Институте изучения молний, но иногда отправлялся в «Новые концепции».
Почти все коллеги Линь Юнь были мужчины – в основном военные; но даже вне работы я редко видел ее в обществе женщин. Все окружавшие ее молодые офицеры принадлежали к быстро растущей прослойке интеллектуалов, но при том обладали мужественностью, какая редко встречается в современном обществе. Поэтому рядом с ними я остро ощущал собственную неполноценность, что особенно сильно проявлялось тогда, когда Линь Юнь начинала обсуждать с ними вопросы военного характера, в которых я ничего не смыслил. И главным соперником оказался военный моряк с фотографии у нее на столе.
Когда я встретился с Цзян Синчэнем, тот уже был в звании капитана первого ранга, из чего следовало, что Линь Юнь уже давно с ним знакома. Ему было лет тридцать с небольшим, но выглядел он даже моложе, чем на фотографии. Дослужиться в таком возрасте до капитана первого ранга – это большая редкость.
– Цзян Синчэнь, командир авианосца «Чжуфын», – представила мне его Линь Юнь.
От меня не укрылось то, что она, обращаясь к капитану, не назвала его звание. Вдобавок они обменялись взглядом, красноречиво говорящим об их отношениях.
– Доктор Чэнь, Линь Юнь много рассказывала о вас, о вашем увлечении шаровой молнией.
Говоря, капитан мягко смотрел мне в лицо, и в его поведении сквозила искренность, которая сразу же меня успокоила. Признаться, командира авианосца я представлял себе другим.
С первого же взгляда я понял, что соперничать с Цзян Синчэнем бесполезно. Полная противоположность столичным щеголям, стремящимся покрасоваться перед женщинами, капитан старался скрыть свою силу, как знак великодушия или же опасаясь, что сможет задеть этим такого человека, как я. Казалось, он не переставал повторять: «Право, я очень сожалею, что рядом со мной вы чувствуете свою неполноценность. Я не нарочно. Давайте постараемся изменить такое положение вещей».
– Ваш авианосец обошелся каждому жителю страны в десять юаней, – сказал я, пытаясь показать свою непринужденность, однако как только эти слова слетели с моих уст, я понял, насколько они неуклюжи.
– Это не считая самолетов палубной авиации и кораблей сопровождения, – совершенно серьезным тоном подтвердил Цзян Синчэнь, вторично успешно избавляя меня от смущения. – Поэтому каждый раз, когда мы выходим в море, я ощущаю на своих плечах огромную ответственность.
Знакомство с Цзян Синчэнем огорчило меня не так сильно, как я опасался; вместо этого мне показалось, будто с души свалился камень. Линь Юнь превратилась в моем сознании в идеал совершенства, в целый мир, который я уважал, к которому мог обратиться, чтобы отдохнуть и расслабиться; однако я тщательно следил за тем, чтобы не завязнуть в нем. Нас разделяла какая-то невидимая грань, которую я, однако, отчетливо ощущал. Для меня Линь Юнь была подобна миниатюрному кинжалу, который она носила на шее: чистая красота, в то же время острая и смертельно опасная.
* * *
Долго провозившись с несколькими первыми моделями, я постепенно освоился, и каждая новая моя модель учитывала все больше известных характеристик шаровой молнии. В то же время модели требовали растущего объема вычислений, и иногда «Пентиум-IV» с тактовой частотой 3 ГГц работал по несколько дней, завершая построение. Тогда Линь Юнь в «Новых концепциях» связала в сеть восемнадцать компьютеров, и мы стали разбивать модели на восемнадцать частей, чтобы просчитывать их параллельно на восемнадцати машинах, что значительно повысило эффективность.
Когда я наконец представил модель, учитывающую все известные свойства шаровой молнии, произошло событие, которого опасалась Линь Юнь. На этот раз она, получив модель, не приступила сразу же к программированию, а потратила несколько дней на оценку сложности вычислений. Получив результаты, она вздохнула.
– У нас проблема, – сказала Линь Юнь. – Расчеты показывают, что одному компьютеру для выполнения всех вычислений потребуется около пятисот тысяч часов.
Я был ошеломлен:
– Но это же… больше пятидесяти лет?
– Да. По прошлому опыту, каждой модели требуется несколько этапов отладки, прежде чем она становится работоспособной. В данном случае отладка, вероятно, будет еще более длительной, поскольку модель такая сложная. А мы должны полностью завершить моделирование за десять дней.
Я быстро прикинул в уме.
– То есть нам необходимо почти две тысячи компьютеров, работающих параллельно.
Тогда мы стали искать рабочую станцию, но это оказалось очень непросто. Ни в Институте изучения молний, ни в «Новых концепциях» такой не было; самой мощной машиной был «Альфа»-сервер. Все рабочие станции министерства обороны были загружены под завязку, к тому же получить к ним доступ было крайне сложно, а поскольку наш проект не значился как разработка военного характера, все старания Линь Юнь выделить нам время окончились безрезультатно. Поэтому нам оставалось только возложить свои надежды на рабочие станции гражданского сектора, где у нас с Линь Юнь не было никаких связей. Мы обратились за советом к Гао Бо.
Однако его положение оказалось незавидным. Заняв должность директора института, он превратил все подразделения в коммерческие предприятия, полностью зависимые от рынка. Набрав новый персонал, Гао Бо оставил не у дел многих опытных сотрудников. Стиль его руководства был скорее импульсивным, чем продуманным, и в сочетании с недостаточным пониманием национальных особенностей и человеческого фактора это обусловило то, что его отношения с руководящей иерархией были натянутыми.
Экономические просчеты Гао Бо оказались еще серьезнее. Став директором, он первым делом направил все силы института на новые разрядники для защиты от искровых перенапряжений и нейтрализаторы статического электричества, в корне отличающиеся от обычных средств защиты от молний, сосредоточив внимание на полупроводниковых нейтрализаторах, оптимизированных громоотводах, лазерных аттракторах молний, ракетных аттракторах молний и аттракторах на основе водяных пушек. Однако как раз в этот момент новые разрядники для защиты от искровых перенапряжений и нейтрализаторы статического электричества обсуждались на конференции комитета по изучению высоковольтных устройств, перегрузки и изоляторов Китайского электротехнического общества; было принято решение, что ввиду отсутствия каких-нибудь теоретических или экспериментальных обоснований того, что новые нестандартные устройства обладают какими-либо преимуществами по сравнению с обычными устройствами защиты от молний, и с учетом того, что в этой области по-прежнему остается много нерешенных проблем, нетрадиционные средства защиты нельзя применять в инженерных проектах. Влияние комитета в научных кругах было очень высоким, и точка зрения комиссии автоматически стала основой всех государственных работ, связанных с молниями. Это означало, что доступ к рынку всем нестандартным системам, находящимся в стадии разработки, оказался закрыт. Когда я отправился к Гао Бо с разговором о рабочей станции, тот как раз искал меня, чтобы попросить приостановить все работы, связанные с изучением шаровой молнии, и полностью сосредоточиться на разработке новой системы обнаружения молний для энергетических станций и завершить проект защиты от молний Центрального театра в Пекине. Посему ни о какой рабочей станции не могло быть и речи. Мне оставалось заниматься шаровой молнией в свободное время.
Мы с Линь Юнь предприняли еще кое-какие попытки, но выяснилось, что в эпоху широкого распространения персональных компьютеров мощные рабочие станции стали редкостью.
– На самом деле нам в каком-то роде повезло, – заметила Линь Юнь. – Наши объемы вычислений – ничто по сравнению с проектами, требующими мощности суперкомпьютеров. Я недавно ознакомилась с данными моделирования ядерной реакции, проведенного американским министерством энергетики. Так вот, производительности 12 терафлопсов для таких вычислений совершенно недостаточно. Приходится собирать в сеть двенадцать тысяч отдельных «Альфа»-процессоров, чтобы обеспечить быстродействие порядка ста терафлопсов. По сравнению с этим наши запросы весьма скромные, так что мы непременно должны найти решение.
Порой Линь Юнь вела себя как настоящий воин. Какими бы ни были трудности, она упрямо шла вперед, успокаивая меня преуменьшением стоящих перед нами проблем. На самом деле это я должен был вести себя так по отношению к ней.
– Между математическим моделированием шаровой молнии и моделированием ядерной реакции много общего, – сказал я. – В обоих случаях моделируется процесс высвобождения энергии, и в некоторых вопросах первая задача является более сложной. Так что на каком-то этапе и мы неизбежно придем к тем же самым требованиям к производительности компьютера. Ну а пока что я не вижу для нас никакого выхода.
В течение следующих дней я сосредоточился на системе обнаружения молний, порученной мне Гао Бо, и не встречался с Линь Юнь. Как-то днем она позвонила мне на работу и предложила заглянуть на один сайт. Она была очень возбуждена.
Открыв сайт, я увидел на заставке черный фон открытого космоса, в котором над землей плыли красные радиоволны. Страница называлась SETI@home, по английской аббревиатуре, которая раскрывалась как «Поиски внеземного разума на нашей планете».
Я уже слышал об этом масштабном эксперименте по поискам внеземного разума, в котором оказались задействованы десятки тысяч временно бездействующих компьютеров, подключенных к интернету. Программа SETI@home представляла собой специальный «сторож экрана» и осуществляла анализ данных самых больших радиотелескопов в мире. Когда тебе в уши хлещет, словно из брандспойта, поток данных и тебе нужно просеять их, чтобы выделить нужную информацию, без мощнейшего суперкомпьютера никак не обойтись, однако удовольствие это не из дешевых. Ученые, сидящие на скудном бюджете, нашли приемлемое решение: вместо того чтобы загрузить одну большую машину, они разделили работу между множеством маленьких компьютеров. Ежедневно данные, полученные в обсерватории Аресибо в Пуэрто-Рико, записываются на специальные носители большого объема и отправляются в исследовательский центр в Калифорнии, где делятся на «рабочие единицы» объемом примерно в четверть мегабайта и через главный сервер SETI@home распределяются между отдельными персональными компьютерами. Любому интернет-пользователю в мире остается только зайти на сайт, скачать и установить у себя на компьютере «сторож экрана». И как только он решит отдохнуть от работы, запустится «сторож экрана», и компьютер, вроде бы бездействующий, вольется в ряды тех, кто ведет поиски внеземного разума, получая и анализируя «рабочие единицы» данных от SETI@home, а затем возвращая результат на главный сервер, прежде чем получить следующую «рабочую единицу».
Я скачал и запустил «сторож экрана». Фон у него также был черный, а в нижней половине экрана в трехмерных координатах отображался сигнал, полученный радиотелескопом, напоминающий вид с высоты птичьего полета на огромный мегаполис, состоящий из несчетного числа небоскребов, – потрясающее зрелище. Слева вверху динамический график показывал, какая часть сигнала подвергается анализу, и объем выполненной работы, который через пять минут составил всего 0,01 процента.
– Замечательно! – воскликнул я, привлекая к себе удивленные взгляды коллег.
Я понял, как эти ученые, по сравнению с нами получающие гораздо более щедрое финансирование, столкнувшись с подобной проблемой, нашли такое изобретательное и дешевое решение, и мне стало стыдно. Я тотчас же отправился в «Новые концепции». Как я и ожидал, я застал Линь Юнь за компьютером, разрабатывающей интернет-страничку.
– Я уже почти закончила, и мы нашли сервер. Главный вопрос звучит так: как преподнести наши исследования?
– Как поиски шаровой молнии, разумеется!
– Об этом нечего и думать! Многих интересует эта проблема? Я скажу, что мы тоже ищем пришельцев.
– Нельзя обманывать людей.
– А мы и не будем никого обманывать. Тебе не приходило в голову, что, если поведение шаровой молнии не поддается объяснению с точки зрения законов чистой физики, большинство проблем легко разрешится, если предположить, что это особая форма жизни?
– Это уже область сверхъестественного.
– Я уже думала об этом. Мир, состоящий из атомов и молекул, породил жизнь, но если теория Большого взрыва верна, тогда в долгой эволюционной истории вселенной невидимый электромагнитный мир существует значительно дольше, чем мир атомов и молекул. Почему он не мог породить некие электромагнитные структуры, похожие на другую форму жизни?
– Всё, решено. Будем искать пришельцев!
– У нас есть преимущество перед нашими основными конкурентами. Они ищут разумные существа в десятках тысяч световых лет от нас, а мы ищем их в атмосфере Земли, – сказала Линь Юнь, показывая мне стартовую страницу своего сайта. Черный фон SETI@home сменился голубым небом, а название изменилось на SEML@home, в английской аббревиатуре, которая расшифровывалась как «Поиски магнитной жизни на нашей планете». «Сторож экрана» представлял собой бледно-голубую шаровую молнию, которая медленно перемещалась по экрану, оставляя за собой багровый светящийся хвост.
Далее нам потребовалось разделить модель, которую мы хотели просчитать, на две тысячи параллельных процессов; эта кропотливая работа заняла у нас полмесяца. Затем мы подцепили «рабочие единицы» к «сторожу экрана» и разместили его на интернет-странице. Задача разделения процессов оказалась гораздо более сложной, чем у SETI@home, поскольку «рабочие единицы» должны были обмениваться данными между собой. Наконец мы выложили готовый сайт в сеть и с надеждой стали ждать результатов.
Через три дня мы поняли, что были чересчур оптимистичны. Наша страница имела меньше пятидесяти посещений, и только четыре человека загрузили «сторож экрана». Два комментария, оставленных в книге записей, предостерегали нас не заниматься псевдонаукой.
– Остается только одно, – вздохнула Линь Юнь. – Подмена. Мы загрузим наши данные на серверы SETI@home. Взломать их не составит никакого труда. И тогда все компьютеры, на которые загружен их «сторож экрана», начнут работать на нас, и программа будет отсылать результаты нам.
Я не возражал. Я уже успел уяснить, какими слабыми становятся моральные устои, когда человек страстно желает чего-то. И все-таки я уточнил:
– На них работает больше ста тысяч компьютеров. Нам нужно всего две тысячи, и как только мы закончим, мы уйдем. Мы не очень-то им помешаем.
На самом деле Линь Юнь не нуждалась в подобных утешениях. Сев за компьютер, она принялась за работу. Получалось у нее так здорово, что я задался вопросом: а чем она занималась во Всемирной паутине раньше? Через два дня Линь Юнь успешно загрузила наши данные и программы на сервер SETI@home (как мы выяснили впоследствии, находящийся в Университете штата Калифорния в Беркли).
Этот эпизод показал мне, что у Линь Юнь гораздо меньше моральных принципов, чем у меня, и ради достижения своих целей она способна пойти на любое безрассудство.
Всего через два дня все две тысячи наших «сторожей экрана» были скачаны с сервера SETI@home, и на наш компьютер рекой хлынули результаты. На протяжении нескольких дней мы с Линь Юнь часами наблюдали за тем, как нарастают объемы данных, восторженно представляя себе, как две тысячи компьютеров, разбросанных по всему земному шару, работают на нас.
Однако на восьмой день, включив компьютер и подсоединившись к серверу «Новых концепций», я обнаружил, что поток данных иссяк. Последним был получен текстовый файл следующего содержания:
«Мы отдаем свои скромные усилия на решение величайшей задачи, стоящей перед человечеством, но сталкиваемся с таким бесцеремонным обманом. Вам должно быть стыдно!
Нортон ПаркерДиректор SETI@home»
Я почувствовал в груди ледяной холод, словно нырнул в прорубь. Придя в уныние, я даже не нашел в себе сил, чтобы позвонить Линь Юнь. Она позвонила сама.
– Я все знаю. Но я звоню не поэтому, – сказала она и добавила: – Загляни в книгу записей нашего старого сайта.
Открыв SEML@home, я увидел в книге записей новое сообщение на английском языке:
ШМ. Сокращенно «шаровая молния».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?