Текст книги "Невидимые планеты. Новейшая китайская фантастика"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nevidimye-planety-noveyshaya-kitayskaya-fantastika-219951.jpg)
Автор книги: Лю Цысинь
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Цветок Шацзуй
Лето в Шэнчженьском заливе длится десять месяцев. Мангровые болота окружают залив, словно свернувшаяся кровь. Год за годом они усыхают и гниют, словно ночь цвета ржавчины, скрывающая множество преступлений.
К востоку от мангровых зарослей и к северу от порта Хуанган, между Шэньчжэнем и Гонконгом находится деревня Шацзуй, в которой я остановился.
Я прячусь здесь уже полгода. Субтропическое солнце жарит сурово, но за последнее время я стал даже бледнее, чем раньше. Пять деревень – Шацзуй, Шатоу, Шавэй, Шанша и Сяша – или, буквально, «Песчаный рот», «Песчаная голова», «Песчаный хвост», «Верхний песок» и «Нижний песок» – образуют большие и плотные бетонные джунгли в самом сердце района Футянь. Названия деревень создают ощущение того, что ты находишься в пасти огромного мифического монстра по имени «Песок», который все еще жив, несмотря на то что ему отрубили голову.
Старшая сестра Шень говорит, что раньше здесь была сонная рыбацкая деревушка. Но когда правительство решило провести экономические реформы, когда Китай открыли для западных инвестиций, началась урбанизация, и повсюду появились стройплощадки. Чтобы увеличить размер компенсации за национализированную землю, жители деревни бросились строить на своих участках высокие башни, тем самым максимально увеличивая площадь жилых помещений. Но получить прибыль они не успели: цены на недвижимость взлетели так высоко, что в бюджете правительства уже не хватало средств для выплаты компенсаций. Наспех возведенные здания стоят здесь по сей день, словно древние руины, свидетели истории.
– Каждые три дня жители деревни строили новый этаж, – говорит сестра Шень. – Вот это называется «скорость особой экономической зоны».
Я представляю себе, как эти здания растут – быстро, словно раковые клетки, – и обретают окончательную форму. В них всегда темно: расстояние между зданиями такое маленькое, что их жители могли бы пожать друг другу руки через окно. Между домами в полном беспорядке протянулись узкие переулки, похожие на капилляры. Все пропитано запахами гнили и разложения. Так как арендная плата низкая, здесь можно встретить всевозможных мигрантов, рвущихся к своей мечте – жизни с высокой зарплатой, с высоким разрешением, к жизни в стиле «хай-тек», в стиле «хай-Шэньчжэнь».
Но я предпочитаю более низкий уровень. На нем я чувствую себя в безопасности.
Старшая сестра Шень – хороший человек. Она родом с северо-востока. Много лет назад она купила это у семьи местных, которые собирались за рубеж, и теперь она живет счастливой жизнью домовладелицы. Квартирная плата растет ежедневно, и состояние Старшей сестры Шень, должно быть, уже составляет десятки миллионов, но она по-прежнему живет здесь. Она разрешила мне поселиться у нее, несмотря на то что у меня не было удостоверения личности. Она выделила мне киоск, чтобы я мог заниматься своим ремеслом, и даже подготовила для меня поддельный файл – на тот случай, если сюда нагрянет полиция. Она никогда не спрашивает меня о прошлом. Я благодарен Старшей сестре Шень за это и, когда могу, оказываю ей услуги.
В своем киоске, расположенном у входа в магазин традиционных китайских лекарств, я торгую пленками для тела и взломанными программами дополненной реальности. Пленки прикрепляют к коже, и на ней, в ответ на поступающие от тела электрические сигналы, появляются слова или изображения. В Америке эту технологию используют для диагностики и мониторинга физиологических параметров пациента. Но здесь она стала частью уличной культуры, символом статуса. Рабочие, гангстеры и проститутки любят клеить такую пленку на видном месте – или, наоборот, на скрытой части тела, чтобы после сокращения мышц или изменения температуры тела на пленке появлялись картинки, свидетельствующие о личных качествах владельца, его смелости и сексуальной привлекательности.
* * *
Я все еще помню тот день, когда впервые заговорил со Снежным Лотосом.
Снежный Лотос родом из влажных субтропиков Хунаня, но решила назвать себя в честь горного цветка. Даже ночью ее бледная кожа сияет, словно фарфор. Она – «домашний феникс», проститутка, работающая у себя на дому, и многие считают ее самым знаменитым «домашним фениксом» деревни Шацзуй. Я часто вижу, как гуляет под руку с очередным клиентом; она всегда невозмутима и не дает ни малейшего повода заподозрить, что она участвует в чем-то мерзком. Напротив, она излучает такое очарование, что от нее невозможно отвести взгляд.
В деревне Шацзуй живут тысячи проституток, работающих по самым разным расценкам. Они обеспечивают мужчин Шэньчжэня и Гонконга дешевыми сексуальными услугами. Их тела – словно рай, где усталые, грязные, хрупкие мужские души могут найти временное пристанище. А может, они – таблетка-плацебо, благодаря которой мужчины получают миг радости и восстанавливают душевное равновесие, чтобы вернуться на поле боя – в реальную жизнь.
Снежный Лотос не похожа на остальных. Она дружит со Старшей сестрой Шень и часто заглядывает в магазин, торгующий традиционными китайскими лекарствами. Каждый раз, когда она проходит мимо моей будки, до меня долетает аромат ее духов, от которого замирает сердце. Я стараюсь не следить за ней взглядом, но у меня никогда это не получается.
В тот день Снежный Лотос подошла ко мне сзади и легко похлопала по плечу.
– Поможешь мне починить пленку? Она не загорается, – сказала Снежный Лотос.
– Могу глянуть, – ответил я, с трудом пытаясь сдержать нарастающую панику.
– Следуй за мной, – шепнула она.
Темная лестница была узкая, словно кишка. Ее квартира оказалась совсем не такой, какой я ее представлял. Она была светло-желтой, ее украшало множество вещиц, создававших ощущение тепла и уюта. В ней даже был балкон, с которого можно увидеть небо. В Шацзуй это – настоящая роскошь.
Снежный Лотос привела меня в спальню и, повернувшись ко мне спиной, спустила джинсы до колен. Я увидел ослепительно-белые бедра и черные кружевные трусики.
Я с трудом сглотнул, пытаясь смочить пересохшее горло.
Изящный палец Снежного Лотоса указал на ее трусики. Я все еще не был готов. Мои руки и ноги похолодели от страха.
– Не зажигается, – сказала она.
Трусики она не сняла, а просто показала на восьмиугольный кусок пленки с изображением восьми триграмм, прилепленный прямо над ее копчиком.
Я скрыл разочарование и с помощью инструментов провел диагностику пленки, делая все, чтобы не обращать внимания на гладкую, шелковистую кожу Снежного Лотоса. Затем я изменил кривую ответа на изменение температуры на датчике конденсатора.
– Теперь должно работать. Попробуй, – сказал я и наконец-то выдохнул.
– И как я это попробую? – насмешливо спросила она и повернулась, чтобы посмотреть на меня.
Ни один мужчина-натурал не устоял бы перед этим взглядом, но в тот момент я чувствовал себя оскорбленным. Она обращалась со мной как просто с еще одним клиентом – с человеком, который дал ей денег за право пользоваться ее телом. Или, может, она думала таким способом оплатить мои услуги? Я злился, словно ребенок, но не знал, откуда во мне эта злость. Не говоря ни слова, я достал нагревающую панель и поднес к талии Снежного Лотоса. Через полминуты в символе инь-ян, расположенном среди триграмм, вспыхнул голубой символ «восток».
– Восток? – недоуменно спросил я.
– Так зовут моего мужика.
Снежный Лотос снова выглядела спокойной и собранной. Она подтянула джинсы, повернулась и увидела мое лицо.
– Думаешь, у проститутки не должно быть мужчины, которого она может назвать своим?.. Я приклеила туда пленку, потому что мой мужик любит трахать меня сзади. Пусть все клиенты знают, что не все можно купить за деньги. – Она закурила. – А, да… Сколько я тебе должна?
Внезапно я почему-то почувствовал облегчение.
* * *
Человек по имени Восток – муж Снежного Лотоса, а также ее сутенер. У него свой бизнес: он ездит между Шэньчжэнем и Гонконгом, возит контрабандные цифровые устройства. По слухам, он – игроман, и проигрывает за карточным столом бо́льшую часть заработков Снежного Лотоса. Иногда он даже заставляет ее обслуживать пожилых клиентов из Гонконга, у которых… особые желания. Но она все равно носит его имя на своей пояснице в знак того, что принадлежит ему.
Это – такое клише, что у меня в памяти сразу всплывает целая куча старых гонконгских фильмов про гангстеров. Однако это не кино, а просто повседневная жизнь в Шацзуй.
Снежный Лотос несчастна. Вот почему она часто приходит к Старшей сестре Шень за помощью.
Старшая сестра Шень, как и многие жители Шацзуй, работает на нескольких работах. Она в том числе шаманка.
Старшая сестра Шень утверждает, что она – маньчжурка, и ее предки были шаманами, и от них она унаследовала волшебные силы, а также способность разговаривать с духами и предсказывать будущее.
Однажды она немного выпила, и ей захотелось поболтать. Тогда она рассказала мне про огромные пустыни на далеком Севере, где дыхание человека превращается в лед, Там ее предки когда-то проводили магические ритуалы: надевали жуткие маски, плясали посреди метели, били в барабаны, пели и молились о том, чтобы духи завладели их телами. Хотя у нас был жаркий день, и температура держалась на уровне сорока градусов по Цельсию, все, кто слышал эту историю, дрожали от холода.
Но Старшая сестра Шень никогда не впускает меня в комнату, где она занимается магией. Она говорит, что мне ничего не нужно, и поэтому мое сердце не является чистым. По ее словам, я нарушу атмосферу, которая нужна духам.
К ней течет бесконечный поток клиентов. Все они говорят, что она действительно обладает силой – один взгляд, и она уже все про тебя знает. Я видел людей, которые выходили из ее комнаты после сеансов магии: у них мечтательный, удовлетворенный взгляд.
Этот взгляд я видел много раз – у молодых женщин с сумочками «Луи Витон Спиди», у богатых горожан, которые ищут прекрасных женщин в баре «V», у политиков, которые каждый день в шесть тридцать появляются в программе новостей на местном телеканале. У всех них одно и то же выражение лица, очень шэньчжэньское.
Они очень похожи на лохов, которые каждый день приезжают в Шацзуй. Они приходят в магазин китайских лекарств за супермощными афродизиаками и выходят оттуда, уверенно улыбаясь. Но я знаю, что афродизиак не содержит в себе ничего, кроме клетчатки, и не вызывает никаких эффектов – только нормализует стул.
В этом городе всем нужно плацебо.
* * *
Снежный Лотос снова и снова навещает Старшую сестру Шень. Каждый раз она уходит, словно достигнув просветления, но вскоре опять возвращается, и лицо ее печально. Я могу представить себе, какая тяжелая у нее жизнь, но мне хочется узнать о ней больше. У меня есть много технических способов удовлетворить свое любопытство, но для того, чтобы применить их, мне нужно проникнуть в комнату Старшей сестры Шень. А для этого я должен стать ее учеником.
– Мне нужна помощь духов, – искренне говорю я Старшей сестре Шень.
– Заходи.
Старшая сестра Шень видела бесчисленное множество мужчин, и лжеца она распознает за милю.
Ее комната небольшая и тусклая. На стене висят картины, изображающие духов; они написаны хаотичными мазками – вероятно, под влиянием наркотиков. Старшая сестра Шень сидит перед квадратным алтарем, накрытым красной фланелью. На алтаре лежит маска, барабан, на который натянута коровья кожа, колотушка, бронзовое зеркало, бронзовый колокол и другие инструменты для проведения ритуала. Электронная молитвенная машина начинает читать сутры. Старшая сестра Шень надевает маску, и через жуткие глазницы я вижу в ее глазах древний, чужой свет.
– Великий дух слушает, – говорит она.
У нее низкий, хриплый голос, наполненный неоспоримым чувством собственного достоинства.
Я не могу сопротивляться ее силе. В самом темном уголке моей памяти хранится одна история. Она лежит под замком, но никогда не переставала меня мучить. Грех похож на вино: чем дольше он лежит вдали от солнечного света, тем больше он бродит, тем сильнее становится.
Внезапно я прихожу в себя. Подсознание сыграло со мной злую шутку. Не интерес к Снежному Лотосу заставил меня зайти в эту комнату, а скрытое желание освободиться от давления, сбросить с себя бремя.
– Я был по ту сторону Забора. Я инженер, – говорю я, пытаясь унять дрожь в голосе.
* * *
Я был по ту сторону Забора. Я инженер.
В 1983 году, еще до того, как я родился, Шэньчжэнь разделила стена из колючей проволоки длиной 84,6 километра и высотой 2,8 метра. Внутри Забора находится 327,5 квадратных километра Особой экономической зоны; снаружи – пустоши площадью 1600 квадратных километров. Говорят, что стену построили, чтобы облегчить работу пропускного пункта на границе между Гонконгом и Шэньчжэнем. До 1997 года Гонконгом управляла Великобритания, и в то время много людей незаконно пересекали границу.
На самом деле Берлинская стена так и не рухнула.
Забор и его девять контрольно-пропускных пунктов разделили не только людей и транспорт, но также разные системы законов, соцобеспечения, налоговых льгот, инфраструктуру и национальную принадлежность. Зона с внешней стороны Забора стала «любовницей» Шэньчжэня. Благодаря своей близости к Особой экономической зоне и наличию огромных участков незастроенной земли, она привлекала к себе много предприятий с большой трудоемкостью, но низкой добавочной стоимостью производства. Но жителям Шэньчжэня территории «за Забором» всегда казались пустыней из голливудских вестернов – бедным, отсталым краем, где постоянно идет дорожный ремонт, где все едут на красный, где свирепствует преступность и где полиция бессильна.
Но история постоянно удивляет нас повторяемостью событий. У Шэньчжэня тоже была своя версия «покорения Запада».
В 2014 году правительство наконец решило снести Забор, но эти планы столкнулись с беспрецедентным сопротивлением. Шэньчжэньцы, жившие внутри зоны, отгороженной Забором, считали, что к ним хлынет поток мигрантов, которые увеличат уровень преступности. Но те, кто жил снаружи, тоже возражали против сноса Забора, и даже сильнее. Они были убеждены, что шэньчжэньцы бросили их на произвол судьбы, пока Особая экономическая зона росла, а сейчас, когда развитие уткнулось в стену из-за нехватки пространства, у них отнимут единственный ресурс – землю. Если шэньчжэньцев не остановить, повышение цен на продукты и жилье заставит малоимущих покинуть свои дома. Юноши из числа местных жителей даже одевались в костюмы индейцев и привязывали себя к Забору, чтобы помешать его сносу.
Я работал на заводе, который производил электронику, и его тоже коснулись перемены. Каждый год мы поставляли в Европу, Америку и Японию компоненты для оборудования, создающего виртуальную реальность. Именно они обеспечивали нас твердой валютой. В то же время наша маржа постоянно уменьшалась из-за падения курса доллара к юаню. Если стоимость аренды и заработная плата вырастут, от прибыли ничего не останется. На общем собрании владелец предприятия объявил, что все мы должны быть готовы к сокращениям.
Я был инженером и занимался литейными формами. Мне захотелось сделать что-нибудь, заработать как можно больше денег, прежде чем меня уволят. Об этом думали и все остальные.
Клиенты снабжали нас экспериментальными образцами еще не выпущенных товаров, чтобы мы могли создать формы до начала промышленного производства. В соответствии со строгими соглашениями о неразглашении информации и нормами безопасности, в образцы были встроены чипы, которые отправляли сигналы на частоте 433 мегагерц и благодаря запатентованному протоколу передачи данных общались с приемниками. Если в любой момент времени образец покидал выделенную для него зону, срабатывала сигнализация. После этого образец нужно было вернуть на место в течение трехсот секунд, иначе машина активировала механизм самоуничтожения. Конечно, если бы это произошло, завод лишился бы репутации на международном рынке; клиенты внесли бы его в «черный список» и перестали бы с ним работать.
В дельте Жемчужной реки хватало опытных и хитроумных покупателей, которые предлагали огромные деньги за эти экспериментальные образцы, – ведь тот, кому удавалось бы разобрать и скопировать подобный образец, мог рассчитывать на десятки миллионов чистой прибыли. В те времена жуликам разбогатеть было гораздо проще, чем честным производителям.
У меня было все – покупатель, цена, способ доставить товар и маршрут отхода. Но мне еще требовался помощник – тот, кто отвлечет внимание толпы и направит охрану по ложному следу. Я решил, что для этого лучше всего подойдет мой земляк Чень Гань.
Чень Ганя я понимал. Чень Гань был застенчивым молодым человеком. Его жена только что родила ему вторую дочку, и он беспокоился, хватит ли ему денег, чтобы оплатить обучение первой дочери в начальной школе. Он, мигрант, не мог зарегистрировать свою семью в Шэньчжэне, и ему приходилось платить за обучение дочери больше, чем местным. Если он останется без денег, ему придется отправить дочь в плохую школу для детей мигрантов. Он часто доставал фотографию своей дочки и говорил, что не хочет, чтобы она повторила его судьбу. Я прекрасно его понимал.
Я положил деньги ему на счет – не слишком много, ровно столько, чтобы он мог заплатить за школу.
Какой довод покажется китайцу более убедительным, чем «ради моего ребенка»?
В назначенное время рядом со зданием, в котором я работал, включились громкоговорители. Я понял, что Чень Гань уже начал играть свою роль. Встав посреди двора, он облил себя бензином, и заявил, что подожжет себя, если владелец завода не выдаст ему большое выходное пособие. Встревоженные охранники бросились на двор с огнетушителями в руках, и никто не обратил внимания на то, как я поднялся на крышу по пожарной лестнице, прижимая к груди экспериментальный образец.
Я был одним из пяти работников предприятия, которые имели право прикасаться к образцу. Воспользовавшись служебным положением, я несколько раз изучил механизм срабатывания сигнализации. Журналы, похоже, фиксировали только широту и долготу точки, в которой находится устройство, но не ее высоту. Эта «дыра» позволила мне создать эффективный метод доставки товара покупателю.
На крыше дул холодный, сильный ветер, словно перед дождем. Почти все работники завода собрались во дворе, чтобы посмотреть, чем закончится драма с самосожжением. Если владелец уступит требованиям Чень Ганя, завтра его будут ждать сотни людей, облитые бензином.
Но владельца я знал уже три года. Он был из тех, кто посоветует Чень Ганю щелкнуть зажигалкой, а затем прикурит от дымящейся кучки пепла.
Жужжа, откуда-то издалека прилетел похожий на стрекозу вертолет-беспилотник и опустился на крышу. Следуя инструкции, я привязал образец к его брюху, и вертолет начал неуверенно взлетать. Я с тревогой наблюдал за хрупкой машиной, от которой зависела жизнь двух людей – а, может, и не только их.
Максимальная дистанция связи между чипом и приемником составляла около шестидесяти футов. Подняв образец на крышу, я уже почти превысил этот лимит.
Вертолет завис в воздухе, словно ожидая новых распоряжений. Я не знал, как покупатели собираются разбираться с механизмом самоуничтожения; не знал я и то, будут ли они взламывать протокол связи и отправлять ложный сигнал, чтобы обмануть устройство. Повлиять на происходящее я уже не мог.
Мне вдруг показалось, что вертолет никогда не улетит, но в конце концов он оторвался от крыши и исчез в сером небе.
Я спокойно спустился на лифте, протиснулся через толпу зевак и убедился в том, что Чень Гань меня увидел. Он едва заметно кивнул, застенчиво улыбнулся и выбросил зажигалку.
Охранники тут же накинулись на него и повалили на землю.
Я решил, что мне пора уходить.
Я сел на междугородний автобус, который ехал в Дунгуань. Но не успел водитель запустить двигатель, как мой мобильник настойчиво завибрировал. Я знал, что у меня мало времени, но не ожидал, что меня так быстро раскроют.
Возможно, я попал в поле зрения камер, а может, меня выдал Чень Гань. Меня это уже не волновало. Я просто хотел, чтобы у него все было хорошо, чтобы он дожил до того дня, когда его дочь пойдет в школу.
Выбросив телефон, я вышел из автобуса и сел на другой, который ехал в противоположном направлении – в глубь зоны за Забором, в Шэньчжэнь. Инстинктивно я понял, что это направление менее опасно.
Вот так я оказался в деревне Шацзуй.
Полгода я всеми способами пытался разузнать о судьбе Чень Ганя, но так ничего и не выяснил. Мне казалось, что я достаточно безразличен – безразличен настолько, что могу даже отбросить свою бесполезную совесть. Но я часто просыпался посреди ночи от удушья. В моих снах Чень Гань, застенчиво улыбаясь, сгорал, превращался в пепел. Иногда я даже видел во сне его дочерей – они, плача, сгорали вместе с ним.
Я знал, что больше не могу прятаться от самого себя.
* * *
– Пожалуйста, скажи, что у него все хорошо.
Мое лицо залито слезами, но я не помню, чтобы я плакал.
Деревянная маска шамана сурово смотрит на меня; от ее поверхности отражается оранжевый свет. Через отверстия я вижу странный блеск в глазах Старшей сестры Шень: синий свет, вспыхивающий с высокой частотой.
Внезапно до меня доходит. Черт побери, эта маска – всего лишь искусно сделанная маскировка для очков дополненной реальности.
Все это время я думал, что Старшая сестра Шень – просто мошенница, которая притворяется медиумом и тянет деньги из клиентов, рассказывая им то, что они хотят услышать. Но она действительно обладает силой. У нее наверняка уровень привилегий IIA или даже выше, и поэтому она может получить доступ к частному досье человека, которого идентифицирует по чертам лица.
Но даже если это правда, то как она за такое короткое время вылавливает из потока полезную информацию без помощи профессиональных аналитических программ? Это все равно что искать иголку в море. Думаю, тут все дело в ее шаманских генах. Возможно, она похожа на Дастина Хоффмана в «Человеке дождя», который мог с одного взгляда сказать, сколько спичек в коробке.
Огни в глазницах начинают мигать быстрее. У меня учащается пульс.
– У него все хорошо.
В моем сердце снова вспыхивает надежда.
– Там, по крайней мере, он не беспокоится насчет денег. – Старшая сестра Шень указывает на небо и добавляет: – Мои соболезнования.
Я делаю глубокий вдох. Да, я ожидал этого, но теперь, когда мой страх стал реальностью, я все равно чувствую абсолютную беспомощность. Весь мир стал нечетким, и ни на что уже нельзя положиться.
Искупить свою вину я могу только одним способом – даже если он и не утешит мою совесть.
– Я хочу узнать номер банковского счета семьи Чень Ганя.
Когда-то моим плацебо были деньги. Теперь они мне уже не нужны.
* * *
Когда я выхожу из комнаты Старшей сестры Чень, на улице уже стемнело. Я смотрю на Шацзуй; повсюду светятся окна. Люди снуют повсюду, создавая атмосферу надежды. Но мое сердце – словно стоячий пруд с мертвой водой. Я разжимаю кулак. Пустота.
Подсознание снова меня обмануло. Я действительно установил «жучок» под алтарем. Мне казалось, что я пришел туда ради Чень Ганя, но в конце концов я не смог забыть про Снежный Лотос.
Я улыбаюсь. Это улыбка в стиле Шэньчжэня.
* * *
Снежный Лотос скверно выглядит.
Она бледна. На ней огромные темные очки, закрывающие глаза и пол-лица. Ни с кем не заговаривая, она идет прямо в комнату Старшей сестры Шень.
Я надеваю гарнитуру и включаю приемник. Сначала слышны только помехи, но потом до меня доносится звук электронной молитвенной машины.
– Он снова меня ударил. – В голосе Снежного Лотоса слышны слезы. – Он сказал, что я принимаю мало клиентов. Ему нужно больше денег.
– Это – твой выбор, – спокойно отвечает Старшая сестра Шень, словно слышит эти слова не в первый раз.
– Нужно было уехать с тем бизнесменом из Гонконга.
– Но уйти от него ты не хочешь.
– Я с ним уже десять лет! Десять лет! Раньше я была просто глупой девочкой, а теперь… Теперь я просто дешевая шлюха!
– Ты хочешь прожить так еще десять лет?
– Старшая сестра… Я беременна.
Старшая сестра Шень ненадолго умолкает.
– Это его ребенок?
– Да.
– Тогда скажи ему. Ты беременна от него. Ты больше не можешь быть шлюхой.
– Он потребует, чтобы я сделала аборт. Это уже не первый раз. Старшая сестра, я старею. Я хочу оставить ребенка.
– Тогда оставь.
– Он меня убьет. Он точно меня убьет.
– Не убьет, – говорю я.
Слышать свой голос, который одновременно и летит по воздуху, и доносится из гарнитуры – странное ощущение. Я стою у двери комнаты. Удивленная Снежный Лотос поворачивается ко мне. Ее лицо гладкое, словно фарфоровое – если не считать распухшего, подбитого правого глаза. Я так крепко сжал кулаки, что ногти прокалывают кожу.
* * *
Вот мой план. Хотя он и идет вразрез с моей изначальной целью, я должен признать, что именно у него больше всего шансов на успех.
Ее муж пристрастился к азартным играм, и кроме того, он, как и любой другой игрок, суеверен. Нужно, чтобы в его сознании возникла связь между ребенком и удачей. Ради моего ребенка. Я ощущаю болезненный укол зависти.
Каждое утро Снежный Лотос должна бормотать бессмысленную последовательность чисел, словно она разговаривает во сне.
Ее одержимый муж постоянно ищет знак свыше – будь то цвет «телепузиков», или номер телефона на рекламной брошюре, – который поможет ему сделать выигрышную ставку. Затем он узнает, что Снежный Лотос называет числа лотерейного билета, который выиграл днем раньше.
Снежный Лотос скажет, что ей приснился странный сон: прекрасное облако, окрашенное во все цвета радуги, приплыло с востока и погрузилось в ее живот.
Так пройдет семь дней, а затем мы приступим к лучшей части представления.
Наконец-то я применю свои профессиональные навыки и вооружу Снежный Лотос беспроводными наушниками и контактными линзами, связанными с дополненной реальностью. Но ключевую роль сыграет черный комбинезон. На первый взгляд он похож на обычное длинное нижнее белье, но в нем находятся особые волокна, которые деформируются и затвердевают под действием электрического тока, создавая зоны с большим внутренним напряжением – настолько прочные, что остановят даже пулю.
Добавив несколько электродов и чип с передатчиком, я превращу комбинезон в дистанционно управляемый костюм марионетки. С его помощью я смогу поставить человека в любую позу.
– Почему ты мне помогаешь? – спрашивает Снежный Лотос.
Она по-прежнему думает, что мужчин интересует только ее тело.
– Хочу улучшить карму, – со смехом отвечаю я.
Старшая сестра Шень часто отвечает так своим клиентам. С помощью пульта управления я ставлю Снежный Лотос в различные соблазнительные позы.
– Без одежды я позирую еще лучше.
Наклонив голову, я делаю вид, что ничего не слышал, и продолжаю играть с управлением. Внезапно меня обнимают бледные мягкие руки; они словно теплое облако, спустившееся с неба. Спиной я слышу ее голос – он наполняет мою грудь, сердце, легкие, течет вверх по хребту в барабанные перепонки. Мне кажется, что этот голос доносится из глубины моего сердца и откуда-то издалека одновременно.
– Спасибо, – говорит Снежный Лотос.
Я хочу что-нибудь ответить, но не могу выдавить из себя ни одного слова.
* * *
Старшая сестра Шень и я видим то же, что и Снежный Лотос.
Поднявшись по темной лестнице, мы оказываемся в уже знакомой светло-желтой квартире. Человек по имени Восток сидит перед телевизором и, то и дело матерясь, смотрит трансляцию скачек из Гонконга. Снежный Лотос идет на кухню, чтобы приготовить ужин.
Внезапно картинка застывает. Затем мужские руки обнимают Снежный Лотос за грудь – так же, как она обнимала меня.
– Не надо, – говорит она.
Мужчина не отвечает. Вдруг картинка начинает дрожать, теперь лицо Снежного Лотоса находится рядом с краном, ее голову опустили в раковину. Из крана течет вода; ее уровень повышается, она накрывает овощи и фрукты, прежде чем вылиться в сливное отверстие. Теперь картинка ритмично подрагивает. Мы слышим тяжелое дыхание, вздохи и стоны.
Я мог бы отключить видео и звук, но вместо этого мрачно наблюдаю за происходящим. В моей душе смесь гнева, ревности и отвращения; они медленно перемешиваются в моем желудке, постепенно превращаясь в одно-единственное чувство. Я с трудом пытаюсь представить себе, каково сейчас Снежному Лотосу. За ней наблюдают чужие люди, но она не издает ни звука.
В конце концов она облегченно вздыхает и закрывает глаза.
В полутьме размытые пятна света проникают сквозь ее веки и слегка подрагивают. На мое плечо ложится чья-то рука. Старшая сестра Шень. Она все видит и все знает.
* * *
Мы ждем до полуночи. Рядом со Снежным Лотосом раздается ровный, ритмичный храп. Я поднимаю ее левую руку, показывая, что я готов. В ответ она откашливается.
Мы начинаем «сеанс».
Я поднимаю вверх ее ноги. Затем я делаю ее торс твердым и опускаю ноги, используя их в качестве рычага, чтобы оторвать ее верхнюю часть тела от кровати. Я позволяю ее телу упасть и задираю ее ноги еще выше. Я превращаю потенциальную энергию в кинетическую и обратно, и вскоре несгибаемое тело Снежного Лотоса начинает вести себя, словно монета, упавшая на твердую землю. Она быстро отскакивает от постели, создавая жуткий шум.
– Твою мать! Ты чего? Сейчас же ночь!
Разбуженный человек по имени Восток нащупывает выключатель и зажигает стоящую на тумбочке лампу. Затем он со страшным шумом падает с постели на пол.
– Бл… дь! Бл… дь!
В его голосе слышен страх и шок.
Снежный Лотос продолжает прыгать по кровати. Ее тело, видимо, уже не подчиняется законам гравитации. Она – марионетка, которой управляют невидимые нити. Вверх, вниз, снова вверх. Она спрыгивает с матраса и на миг застывает в воздухе. Желтый потолок приближается, затем снова отдаляется, словно дышащая мембрана. Когда мембрана расслабляется, на границе картинки возникают бочкообразные искажения.
– Хватит.
Старшая сестра Шень прекращает устроенное мной безумие. Мы же не хотим, чтобы мужчина испугался и сбежал.
Должен признать, что управление телом Снежного Лотоса – крайне увлекательное занятие, которое как будто компенсирует мои неосознанные желания.
Амплитуда прыжков уменьшается. Снежный Лотос снова тихо лежит на кровати. Я расслабляю волокна в костюме марионетки. Теперь она развалилась на постели, словно труп.
Как мы и планировали, Снежный Лотос начинает плакать. Невнятно что-то бормоча, она пересказывает свой сон.
– Оно… оно говорит, что вознаградит нас, если мы позаботимся о нем. Оно может назвать нам номера лотереи…
– О ком «о нем»?
– О твоем ребенке.
Мужчина поднимается с пола. Его лицо похоже на деревянную маску. Он словно не может переварить избыточное количество информации. В руке у него откуда-то появляется нож для фруктов. Восток подходит к Снежному Лотосу, гладит ее живот и смотрит ей в глаза. В мягком свете лампы эта картина похожа на романтическую сцену из мыльной оперы. Сейчас он поклянется, что будет любить ребенка, а затем поцелует ее.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?