Читать книгу "Славянские древности"

Настоящий раздел главы о славянских погребениях посвящен подробностям устройства могилы, собственно насыпи над ней, затем положению трупа в могиле, ориентации его по отношению к странам света, погребальному инвентарю и т. д. Обо всем этом, насколько древние источники и прежде всего, разумеется, археология дают для этого материал, я подробно написал в моей книге «Жизнь древних славян». Как в конце первого тысячелетия выглядели славянские могилы in situ, мы знаем по многим тысячам могил конца первого и начала второго тысячелетия⁴⁷. Однако в данном обзоре восстановить все подробности невозможно. Поэтому не остается ничего другого, как отослать читателя к этому труду, а здесь удовлетвориться лишь изложением важнейших черт, характерных для всего славянства IX–XI веков.

До V века до н. э. мы не знаем могил, которые можно было бы назвать бесспорно славянскими, и это относится не только к спорному вопросу о полях погребальных урн на территории между Эльбой и Вислой, но и к области между Вислой и Днепром, где уже на основании историко-лингвистических данных мы помещаем славянскую прародину и где археологическая непрерывность древних и более поздних могил до сих пор не установлена.

Только с V–VI веков мы можем с полной уверенностью говорить о славянских могилах на всем пространстве, заселенном славянами, причем сначала о могилах с трупосожжением, а затем, с X века, и о могилах с трупоположением. Обычно оба вида могил, даже самые бедные, были при всей их простоте самой различной конструкции, но общий тип их и форма сохранялись.

Когда тело покойника в соответствии с описанными выше обрядами доставлялось к месту погребения, то, если сохранялся еще обычай сжигать трупы умерших, его клали на костер и сжигали. Такой костер находился или тут же возле места, выбранного для могилы, или же возле кладбища на общем кострище. Пепел, оставшийся от костра и сожжения покойника, собирали и клали (в урнах или без них) на поверхность земли или выше, на могильную насыпь. В позднейший период подобным же образом труп умершего укладывался на поверхность земли, либо выше, на могильную насыпь, либо – чаще всего – в глубокую четырехугольную яму.

Сама могила (mogyla, gomila), называвшаяся на Руси тюрко-татарским словом курган, kurhan⁴⁸, была различной высоты, в среднем примерно 1–2 метра. А. Спицын полагает, что сравнительно большая высота русских курганов свидетельствует о влиянии скандинавских русов, которые на своей скандинавской родине возводили высокие курганы.

Типы русских курганов с трупоположением 1 – Болхан; 2 – Мышков; 3 и 4 – Чернигов; 5 – Углич.

В действительности русские курганы, хотя и здесь есть исключения, относительно высоки, особенно если их сравнить с невысокими могильными насыпями западных славян⁴⁹. Однако образцы высоких курганов славяне видели уже задолго до прихода русов у своих южных соседей – скифов и сарматов, проникавших на территорию славян⁵⁰, и я полагаю, что лишь особо высокие курганы на севере России, в Новгородской губернии, так называемые сопки, созданы под скандинавским влиянием⁵¹. Основная форма кургана обычно округлая или в более древнее время, и главным образом в кривической Руси, продолговатая (так называемые длинные курганы, по терминологии русских археологов). Иногда на кургане устанавливались еще и столбы, на которые ставились урны⁵², или определенным образом укладывались камни, или же, наконец, строились какие-нибудь столики либо небольшие навесы и домики, где душа умершего могла бы отдохнуть; у поморских славян упоминаются также какие-то бревна (fustes) – колья, которые клали на могильный курган⁵³. Наконец, в более поздний период под влиянием печенегов и половцев славяне начали устанавливать на курганах вытесанные из камней изображения умерших⁵⁴. Часто вокруг кургана вырывался небольшой ров, а основание кургана местами обкладывалось большими камнями.

Внутри могильной насыпи, которая состояла иногда из нескольких хорошо различимых слоев, насыпанных, очевидно, не сразу, а в несколько приемов во время праздников задушниц, за исключением обложенного камнями самого погребения, как правило, ничего не удается обнаружить. Однако на востоке, как над урнами, так и над несожженными трупами, местами строились специальные навесы на столбах или даже деревянные срубы, образцы которых славяне, по всей вероятности, видели при строительстве скифо-сарматских курганов. Помимо этих различий, внутреннее устройство кургана изменяется еще больше в зависимости от того, производилось ли захоронение покойника на уровне земли или же выше уровня, в насыпи или, наконец, в яме под курганом⁵⁵. Этим вопросом много занимались русские археологи, пытавшиеся найти в этих различиях особенности отдельных племен. Со своей стороны полагаю, что эти различия не племенные, а хронологические.

Первоначально там, где славяне стали насыпать высокие курганы, ямы стали исчезать, а затем их снова ввело христианство. Однако могилы с глубокими каменными камерами и ведущими к ним коридорами, так же как и могилы хазарского или аланского типа, мы у славян вообще не встречаем.

На западе вследствие того, что христианское вероучение запрещало насыпать над могилами курганы, христианские могилы с самого начала потеряли высокую насыпь, превратились в обычные могилы и с тех пор стали сосредоточиваться вокруг первых костелов. На востоке, однако, курганы строились еще долго. Только на севере, в Новгородской земле, мы видим, что курганы начиная с XI века также начинают исчезать и напоминают о себе лишь обычаем обкладывать могилу большими камнями. С течением времени количество камней на могилах уменьшается, а размеры их увеличиваются, пока, наконец, могила не стала обозначаться лишь четырьмя-пятью крупными булыжными камнями. Местное наименование таких могильников, являющихся типичными для XII–XIV веков, – жальник (от слова жалети)⁵⁶.

Пепел помещался в урну или чаще всего просто ссыпался в кучу. Если же тело умершего не сжигали, то его укладывали на должным образом подготовленную землю. (В России мы часто встречаем внизу слой белого или желтого песка либо подстилку из коры и березовых или дубовых листьев.) Иногда тело покойника укладывалось на ковер или, наконец, на доску и досками же обкладывалось. Доски, которыми обкладывался покойник, заменялись позднее сбитыми гвоздями ящиками, поэтому в могилах часто находят большое количество правильно расположенных гвоздей⁵⁷.

Курганы и жальники XI–XVI вв. в окрестностях Гдова

Саркофаги весьма редки (они встречаются в Далмации и в России у первых христианских князей) и, как правило, все заимствованы из римско-византийских областей. О ладьях и санях, являвшихся временами принадлежностью похоронного обряда, мы уже упоминали выше. С образцами специально изготовленных гробов к славянам пришел с юга и термин: лат. area – откуда и старославянская рака.

Тело умершего, как правило, клали навзничь, вытянутым, с руками, скрещенными на груди либо на животе или вытянутыми вдоль туловища. С начала христианского периода мы наблюдаем при этом определенный порядок в ориентации погребения.

Славяне обычно укладывали покойников ногами на восток, а головой на запад, и лицо покойника, таким образом, всегда было обращено к восходящему солнцу. Кажущиеся отклонения от такой ориентации погребения чаще всего связаны с тем, что захоронение производилось в различные времена года, когда восход и заход солнца происходили в различных точках горизонта. Случаи обратной ориентации тела редки, но в некоторых немногих местностях они, видимо, обычны. Обычай хоронить тело головой на север и ногами на юг славянам присущ не был и указывает на неславянский, в России в большинстве случаев финский, характер погребения⁵⁸.

Отклонения от порядка захоронения тела навзничь также редки, например захоронение на боку, в несколько скорченном положении. В северных областях России встречаются также немногочисленные случаи захоронения покойника в сидячем положении таким образом, что скелет упирается хребтом в воздвигнутую груду камней.

Такие захоронения являлись обычными в Псковской, Новгородской и Петроградской губерниях (хотя случаи такого захоронения иногда встречаются и в средней Руси) в XII–XIV веках⁵⁹. Почему возник этот обычай, мы не знаем, и вряд ли это было результатом чужеземного влияния, так как финны в средней Руси и их соседи – латыши – хоронили умерших в горизонтальном положении.

Яркими образцами богатого славянского захоронения с трупосожжением, относящимися к X веку, являются два высоких княжеских кургана – «Черная Могила» и «Гульбище», раскопанные Д. Самоквасовым у Чернигова⁶⁰. В верхних слоях этих курганов содержатся остатки сожжения с богатым княжеским вооружением, разумеется, весьма поврежденным огнем, а также следы тризны и жертвоприношений. Примером погребения с трупосожжением может служить могила неизвестного славянского князя XI века, раскрытая у Таганчи возле Канева в Киевской области⁶¹. И если в Черниговских курганах видны скорее влияния скандинавские, то в Таганчском кургане мы обнаруживаем сильное византийское и восточное влияния.

Кладбища древних славян обычно находились поодаль от поселений, поблизости от проточных вод, на отлогой лесистой стороне, а также и у вершин холмов. Излюбленным местом для погребений были также перекрестки дорог. Позднее, с приходом христианства, эти кладбища на лоне природы, разумеется, исчезли и стали создаваться новые вокруг костелов и церквей. Об этом свидетельствуют несколько старых предписаний⁶². Древний обычай хоронить мертвых возле дома или в самом доме у славян исчез в конце языческого периода; свидетельств этого обычая, по крайней мере археологических, мало, и все они почти недостоверны⁶³.

Древние кладбища были различны по размерам, начиная от кладбищ всего лишь в несколько могил и кончая кладбищами, на которых находилось до нескольких сот могил. В частности, на Руси нам известны могильники, насчитывающие тысячу и больше курганов. Древние кладбища ничем не ограждались, разве только валом, если они были расположены на городище.

Глава IV Одежда и украшения

В праславянский период одежда славян была простой и однообразной. Именно такой и должна была быть одежда народа, жившего вдали от торговых путей и не располагавшего средствами для покупки себе у купцов, на протяжении тысячелетий проезжавших через Центральную Европу, южных и восточных товаров, будь то украшения, новые дорогие ткани или уже готовые одежды иноземного покроя. Эта простота и однообразие славянских одежд являлись также неизбежным следствием качества местного производства тканей, производства довольно трудоемкого, тяжелого и притом, естественно, как технически, так и эстетически несовершенного.

Поворот наступил только в начале нашей эры. В течение периода начиная от римской эпохи и до конца язычества во всей Центральной Европе постепенно изменялся вкус, что оказало влияние не только на характер украшений, но и на покрой одежды, которая к концу языческого периода под чужеземным, главным образом греко-римским и восточным влиянием, стала в Центральной и Северной Европе значительно разнообразнее и богаче. Поэтому и славяне обладали в конце первого тысячелетия, я бы сказал, довольно богатым гардеробом, несомненно, более богатым и нарядным, чем в период их первоначального единства.

Однако в этом гардеробе, как мы дальше увидим, было уже, разумеется, много заимствованного, особенно в гардеробе свободных и имущих классов.

Материалы. Первоначально главным материалом для производства одежды повсеместно была соответственно обработанная шкура убитого зверя, и этот основной материал удержался повсюду, где климатические условия требовали теплой одежды, которая служила бы защитой от холода, а следовательно, он удержался и на территории Центральной Европы. В суровом климате славянских земель теплая одежда, несомненно, необходима была большую часть года, и поэтому мы видим, что и позднее, когда славяне уже умели изготавливать другие материалы, меха пользовались у них особой любовью. В славянских землях, как нам известно, меха выделывались не только для собственных нужд, но даже и для экспорта в южные страны и на Восток, где их ценили не только как материал, идущий на изготовление одежд, но и как предмет роскоши и украшения. О славянской торговле мехами мы будем говорить в другом месте, в главе X. Здесь же достаточно упомянуть, что для изготовления одежды, и в первую очередь верхней, шли прежде всего шкуры крупных животных; из домашних использовались для этой цели шкуры баранов, из диких зверей – шкуры волков и медведей. Однако в источниках упоминаются меха и мелких хищников, в особенности куницы, соболя, горностая, лисицы и выдры, а из грызунов – бобра и белки, которые служили отличным материалом для подшивки, оторочки, а также для головных уборов. Искусные римские и византийские, а позднее и славянские портные умели сшивать такие меха для изготовления одежд большего размера. Уже самый переход названия белки (veverka) из славянского языка в латинский (viverra) и куницы – в греческий (ό καυνάκης или ή καυνάκη) свидетельствует о такой торговле и древних связях славян с югом Европы. Эти меха экспортировались в первую очередь. Местами их значение в торговле было столь велико, что шкурки куниц, белок, соболей становились даже денежной единицей при меновой торговле или сборе дани. Так, мы знаем, что в ΙΧ-ΧΙΙ веках восточнославянские племена платили дань – как чужим, так и своим собственным князьям – по одной куньей или беличьей шкурке с каждого двора и что и в других случаях уплата производилась куницами¹. Поэтому наличие запасов этих шкурок означало богатство. В княжеских или городских сокровищницах лежали запасы шкурок куниц и зимних белок, и когда русские князья раздавали подарки своей дружине, своему народу или чужеземным правителям, то среди этих даров мы снова видим меха и особенно редкие меха соболей, бобров, чернобурых лисиц или горностая.² Как при изготовлении одежды эти меха использовались для подшивки или отделки ее, что для славянского костюма стало даже типичным, мы увидим дальше. Древние кожевники и скорняки упоминаются в источниках с XI века³.

Наряду с выделкой мехов рано возникает и местное производство тканей, плетеных или изготовляемых на примитивных ткацких станках из льняных, конопляных или шерстяных волокон.

Платъ, платьно, сукно, ткань, тканина – древнейшие славянские понятия⁴, а производство их исторически засвидетельствовано с конца языческого периода. Лен является древнейшим индоевропейским культурным растением⁵, и Ибрагим ибн Якуб сообщает о чехах, а Гельмольд о балтийских славянах, что они умели ткать из льна весьма тонкие ткани, которые в торговле заменяли деньги (в Праге за одну серебряную монету им давали 10 небольших платков)⁶. Упоминается также дань, которую франкские славяне выплачивали в ΙΧ-Χ веках льном и полотном⁷, а у Зонневальда (окр. Луцкау в Лужицах) найден относящийся примерно к тому же периоду льняной мешочек с рубленым серебром.

Шерсть и шерстяные ткани также упоминаются уже в древнейших переводах Библии и в русских текстах XI века⁸. Находки остатков шерстяных тканей довольно часты в могилах⁹. Что касается конопли, то эту культуру славяне заимствовали у иранцев, скорее всего у скифов, которые хотя и употребляли коноплю главным образом как наркотическое средство, но вместе с тем, несомненно, изготовляли из ее волокон и ткани, так как мы знаем от Геродота, что такие ткани производили фракийцы¹⁰. В восточной Германии конопляные семена археологически засвидетельствованы находками у Вильмерсдорфа уже в период, предшествовавший началу новой эры. В исторических памятниках конопля наряду с льном упоминается у славян впервые только с XI века в церковном уставе князя Ярослава (§ 24).

Упомянутые выше ткани и меха, как об этом свидетельствует в X веке общий источник Персидского географа и Гардизи¹¹, являлись основным материалом, из которого славяне изготовляли себе одежды. Поэтому основным цветом славянской одежды был белый или, при недостаточной отбелке, серый тон. Все цветные ткани, особенно красные, так же как и различные роскошные пестрые ткани, славяне получали в результате торговли с другими странами, прежде всего с Византией и Востоком. Но такие ткани могли, разумеется, купить или выменять только князья или богатые люди. Это был прежде всего шелк, который в конце языческого периода пошел в домашний обиход славян, что подтверждают названия hedvab и svila, являющиеся древними и общеславянскими¹². Кроме того, мы читаем в источниках, что уже в VIII веке балканские славяне обменивали греческих пленников на шелковые одежды, а в 907 году мы имеем известия и о шелковых парусах на русских ладьях¹³.

Наряду с шелком к славянам поступали и различные сорта тяжелой золотой парчи и аксамита – золотой или серебряной ткани с разводами, а также легкие и прозрачные ткани, искусно и пестро окрашенные, древнеславянское название которых засвидетельствовано частью уже в конце языческого периода, частью же в последующие столетия. Сага о Книтлинге упоминает среди богатств славянских храмов в Коренице на Руяне sericum, bombyces et purpurum¹⁴. Незначительные остатки роскошных тканей сохранились также в могилах, в частности, в курганах юга Киевской, Черниговской и Полтавской губерний, однако материалы по истории импорта этих тканей в достаточной степени еще не собраны; вопрос этот изучен плохо, и освещение его должно будет явиться задачей будущих работ¹⁵. Экспорт тканей в ΙΧ-ΧΙ веках в основном шел из Византии, Трапезунда, а также из греческого Херсонеса в Крыму, но вместе с тем много тканей купцы привозили непосредственно из Азии по торговому пути, шедшему по Хвалынскому (Каспийскому) морю и Волге.

Одежда. Одежда славян как общим своим видом, так и в отдельных ее деталях значительно отличалась от одежды соседних народов, причем не только восточных, что при глубоком различии культур обоих народов было вполне естественно, но и от одежды западных соседей – германцев¹⁶. Это подтверждается имеющимися в нашем распоряжении прямыми историческими свидетельствами. Когда в 631 году немецкий король Дагоберт направил к Само, правившему Чехией, посла Сихария, то Само не допускал последнего к себе до тех пор, пока этот посланник Дагоберта не переоделся и не появился перед ним в славянской одежде¹⁷. Аналогичное известие, относящееся к концу языческого периода, мы имеем и о поморских славянах. В 1124 году помощник епископа Оттона немец Гериманн, для того чтобы попасть в святилище Триглава в Щетине, надел славянское одеяние: какую-то шапку и плащ¹⁸. Уже из этого видно, что одежда немцев, пришедших в Поморье, отличалась от одежды местных славян, а в еще большей степени отличалась от нее одежда чужестранцев, прибывавших с Востока.

Однако известия, имеющиеся в нашем распоряжении о характере славянской одежды, не дают возможности описать ее более подробно.

Первым является сообщение Прокопия, который говорит, что некоторые славяне не носят ни хитона, ни грубых плащей (τριβώνιον) и что они ходят в одних лишь коротеньких штанах (άναξύριδες), которые доходят им только до бедер, и что в такой одежде они идут в бой против врагов¹⁹. После Прокопия о славянской одежде долгое время никаких известий не было, пока о ней не появились сведения в восточных источниках X и XI веков. Однако эти известия иногда противоречивы, а иногда восточные славяне подменяются в них скандинавскими русами, и поэтому, несмотря на то что в X веке одежда славян и русов по своему покрою должна была значительно сблизиться, пользоваться такими известиями нужно весьма осторожно. К этим известиям относится и пространное сообщение Ибн Фадлана об одежде русских купцов на Волге («они не носят ни курток, ни кафтанов, но мужчина у них надевает кису, которой он обвивает один из боков, и одну руку выпускает из-под нее»). Зато от одежды этих купцов он отличает платье, в которое родственники одели умершего в 922 году русского вельможу. Оно состояло из куртки, роскошного кафтана с золотыми пуговицами, широких шаровар, носков, сапог и роскошной высокой шапки²⁰. Другие современные авторы – Истахри и Ибн Хаукаль – упоминают, что русы носят короткие куртки, в то время как болгары и хазары – длинные, а неизвестный источник, которым пользовались Персидский географ, Гардизи и Ибн Русте, сообщает о славянах, что они носят рубахи и низкие сапоги до щиколоток, подобно табаристанским, что их одежды большей частью льняные, а о русах (славянах?) он добавляет еще, что они носят верхнюю одежду, широкие шаровары, завязанные выше колен, и шерстяные шапки, концы которых опущены вниз. Важный в других отношениях источник, Ибрагим ибн Якуб, говорит о славянах только то, что они носят широкие одежды и что рукава этих одежд сужаются книзу²¹. Для данного времени мы располагаем только этими общими сведениями, остальные являются уже значительно более поздними²². Хочу также отметить, что в XI и XII веках покрой польской одежды мало чем отличался от чешского²³, но зато он сильно отличался от русского, что видно из Киевской летописи, в которой под 1074 годом упоминается, что дьявол явился печерскому монаху в «ляшском» костюме.

Как мы видим, известия эти незначительны, да и неясны (арабские термины), вследствие чего они не дают полного представления о том, какой была одежда славян в ΙΧ-ΧΙ веках, и если бы они не были дополнены археологическими находками, а главным образом некоторыми древними миниатюрами, мы бы не могли восстановить ее облик.

Убийство св. Вацлава (Вольфенбюттельский кодекс)

По археологическим данным мы можем судить преимущественно о способе застегивания курток, формах поясов, оторочке одежд, о форме кожаной обуви, а также о головных уборах. Из миниатюр, изображающих целые фигуры в чешском костюме языческого периода, наиболее полное представление дают изображения в легенде о св. Вацлаве в Вольфенбюттельском кодексе (конец X или начало XI века), изображения, по-видимому, правильные²¹, и фрески часовни в Зноймо в Моравии, так как хотя они и относятся к концу XII или началу XIII веков, но в них по старой традиции изображаются сцены из языческого периода: призвание Пржемысла на чешский княжеский престол²⁵. Об одежде восточных славян наиболее полное представление дает так называемый кодекс Гертруды (Codex Gertrudia-nus) – псалтырь XI века трирского архиепископа Эгберта, с изображением князя Ярополка, его жены Ирины и матери Гертруды, а еще в большей степени представление о ней дает «Изборник», написанный для великого князя Святослава в 1073 году, с миниатюрой, изображающей княжескую семью. К числу таких изображений, вероятно, можно было бы отнести и изображения семьи князя Ярослава в храме св. Софии в Киеве (заложен в 1037 году), если бы позднее при реставрации оригинал не был так искажен²⁶. Среди византийских рукописей большой интерес представляет изображение болгар, изъявляющих покорность императору Василию II Болгаробойце (975-1025), на миниатюре греческого псалтыря начала XI века, ныне хранящегося в библиотеке св. Марка в Венеции, и изображение двух болгар в менологии того же императора (теперь в Ватикане) в одеждах славянского типа²⁷.

Из скульптур, которые у нас есть основания считать изображающими славян того периода, можно назвать только так называемую колонну Святовита в Кракове, изображающую мужчину в подпоясанном кафтане, сапогах и шапке; скульптура же из Гольцгдерлингена в Вюртемберге, как и рельефы в Бамберге и Альтенкирхене и бронзовая статуэтка из Света, дает очень мало²⁸. Дакских варваров на колонне Траяна и на памятнике у Адамклисса в Добрудже, несмотря на то, что их одежда во многом сходна со славянской, если не будет других доказательств, нельзя считать славянами II века. Этнографическим материалом, если учесть многочисленные влияния, сказывавшиеся в течение тысячелетия на народной одежде, нужно пользоваться осторожно. Подробной же сводной работы об одежде пока нет²⁹.

Части одежды. Древняя славянская одежда не была свободной и не подчеркивала красоту телесных пропорций и движений человеческого тела. Она плотно облегала тело, в целом была тяжелой и лишь позднее под итало-греческим влиянием стала более свободной и легкой.

Русский князь Ярополк со своей женой и матерью (кодекс Гертруды)

Мужская одежда исстари состояла из штанов, рубахи и из верхней одежды – плаща. Штаны поддерживались на бедрах бечевкой, позднее ремнем и завязывались у щиколоток. В общем они были узкими, тесно прилегавшими к телу (так изображаются штаны северных варваров на древних скульптурах и древнейших фресках и миниатюрах), примерно такими же, какими мы видим их и поныне на Балканском полуострове или в Карпатах. Широкие, подвязанные под коленами штаны русов, а также и чехов упоминаются арабскими источниками, но вскоре, видимо, был перенят обычай носить штаны короткие, римско-германского покроя, с подвязкой под коленом. Был перенят также обычай закрывать икры ног особым голенищем или обматывать их перевязью. Для обозначения штанов, носившихся только днем³⁰, мы встречаем три общих древних термина: ногавицы, гати (праславянск. гатя) и шаровары. Первое слово, вероятно, означало все виды штанов вообще, но больше всего узкие штаны, второе (происхождение его загадочно) – широкие штаны, третий же термин – восточного, по всей вероятности иранского, происхождения³¹, – также означал широкие штаны с многочисленными складками, какие описывают у русов Ибн Русте и Персидский географ и какие, по сообщению папы Николая (866 год), по примеру волжских болгар носили и балканские славяне³², причем термин «шаровары» остался общим для всех славян.

Св. Вацлав, одетый в вышитую сраку (Вышеградский кодекс)

Великий князь Святослав со своей семьей («Изборник» Святослава, 1073 г.)

Плечи и спину древние славяне часто оставляли неприкрытыми и, по свидетельству Прокопия, даже в бой шли так. Но тем не менее условия среды, в которой они жили, все же вынуждали их носить одежду, которая прикрывала бы и верхнюю половину тела, и притом прикрывала ее хорошо. В конце языческого периода мы действительно встречаемся уже с рядом названий, говорящих об этих частях одежды: рубъ, чехль, свита, срака, сукне, кошуля, котыга, но мы не всегда знаем, какие были между ними различия, хотя таковые, очевидно, все же имелись как в покрое одежды, ее длине, форме рукавов, так и в сорте ткани. В древнейших славянских источниках употребляется то одно, то другое название, соответствующее греческ. ράκος, έσθής, όδόνη, χίτων, ίμάτιον и латинск. vestis, tunica, kamisia.

Основной частью одежды, являющейся одновременно и нижней, был рубъ (старославянск. рдбъ, русск. рубаха) – вид грубой конопляной или льняной рубашки длиною до колен, несомненно весьма простого покроя, примерно такого же, какой мы знаем в Германии в IV веке н. э.³³, с воротом и рукавами. В письменных памятниках этот вид одежды засвидетельствован с XII века, а аналогии, имеющиеся в изображениях варваров на памятнике в Адамаклиссе, и роль, которую играет рубаха в славянской деревне, например во время похорон, указывают на ее глубокую древность. Столь же древнего происхождения и чехль, но различие между ними неясно. Скорее всего чехль означал то же, что и рубаха³ⁱ.

Начиная со времени римской эпохи в Прикарпатских землях появляется множество застежек небольшого размера, изготовленных в римских мастерских, что указывает на частое ношение одежд из легких материалов, соединенных у шеи или на плече застежкой. Весьма вероятно, что вместе с этими металлическими изделиями римлян к славянам перешла и сама одежда – короткая и легкая туника, принадлежностью которой застежка и являлась. Я не хочу этим сказать, что славяне до этого вообще не знали коротких рубах – мы об этом ничего не знаем, – однако несомненно, что начиная с римской эпохи и под римским, а на востоке византийским, влиянием и у славян вошла в моду короткая легкая свободная туника, а наряду с ней и другие куртки и небольшие плащи. Такой короткой рубахой, часто украшенной роскошной каймой, была славянская срака, срачица (сорочка), упоминающаяся в источниках чаще всего в XI веке³⁵. Такой была также сукня, сукно, сукьмань (чешское sukne), которая, как показывает само слово, являлась туникой более грубой, изготовленной из сукна. Такой же была и кошуля. Это новое название (от латинского casula) для легкой нижней одежды у более богатых классов стало заменять древние названия чехль и рубаш³⁶. Летописец Козьма Пражский в начале XII века уже приводит поговорку: «Camisia proprior sit corpori quam tunica»³⁷. Однако мелкие застежки в IX и X веках большей частью исчезли, а рубаха (кошуля), срачица и сукня завязывались у шеи тесемкой или застегивались на пуговицу. О вышитых рубахах – кошулях (camisiae aurifigio ornatae) упоминает Герборд, говоря о поморских славянах³⁸.

Поверх этих легких одеяний славяне в X и XI веках надевали более тяжелые верхние одежды. Такой верхней одеждой по характеру своего материала могла быть прежде всего сукня, и нам известно, что она выполняла эту роль и в более поздние столетия. Наряду с сукней возник и ряд других видов особой верхней одежды с рукавами и без рукавов. Эти одежды, если у них был впереди разрез, надевались как современные плащи или пальто, в противном же случае натягивались через голову и застегивались у шеи пуговицами или петлицами. К этой тяжелой верхней одежде, изготавливавшейся из грубых материалов, относится прежде всего славянская свита. Свита – длинная куртка местного происхождения, название которой в древнейших славянских переводах соответствую греческому χίτων, έσθής, но также и ίμάτιον. Свита делалась с рукавами, и носили ее в XI веке на Руси, где она удержалась и поныне (на Украине); носят ее и на Балканах³⁹. Варвары древней Дакии, изображенные на памятнике в Адамклиссе и на колонне Траяна в Риме, также изображены в куртках, напоминающих свиту, на основании чего проф. Беньковский сделал вывод, что это изображение славян, – вывод, который сам по себе, возможно, и верен, но для подтверждения которого изображенный на рельефе костюм, аналогичный свите, недостаточен⁴⁰. Уже в X и XI веках у славян существовал и ряд других видов верхней одежды – длиннополой, застегивавшейся на ряд пуговиц или петлиц, с опущенными или стоячими воротниками, стянутых поясом.

Дьявол, одетый в сраку (Вышеградский кодекс)

Фигуры болгар из Ватиканского менология

Эта часть одежды носила название кабатъ, жупанъ. Происхождение всех этих названий не славянское, а восточное или греческое⁴¹, а так как в русских могилах наряду с пуговицами и воротниками от таких одежд часто находят и остатки чужеземных богато отороченных тяжелых вышитых тканей, то я полагаю, что эти виды длинной верхней одежды вообще приходили к славянам из чужих краев, частью из Византии, частью же с Востока. Такие одежды, украшенные на груди петлицами и стянутые в талии поясом, мы видим на рисунках болгар в Ватиканском менологии, на изображениях болгар в псалтыре из библиотеки св. Марка (см. прим. 27 на с. 652) и особенно хорошо на ряде портретов русских князей и их семей, в частности, на уже упомянутом портрете в «Изборнике» Святослава (1073 год), на изображении семьи князя Ярослава на фреске храма св. Софии, на древних портретах князей Бориса и Глеба и других⁴². Ибн Фадлан также подтверждает, что в X веке русские славяне отличались от скандинавских купцов длинными куртками⁴³. И нет сомнений, что как на востоке и юге славяне перенимали более роскошные одежды Византии и Востока, так и на западе они перенимали более пышные рубахи и куртки итало-германского происхождения. Когда епископ Оттон Бамберский приехал к поморским славянам, чтобы обратить их в христианство, он наряду с другими дарами вез с собою и редкие ткани и одежды, которыми одарял поморян, добавляя к ним золотые пояса и вышитые башмаки⁴⁴. Роскошная длинная туника представлена на идоле в Арконе, а длинный опоясанный кафтан (рис. на с. 408 и 409) – на так называемой статуе Святовита в Краковской академии.