Текст книги "Реквием по любви. Искупление"
![](/books_files/covers/thumbs_240/rekviem-po-lyubvi-iskuplenie-281642.jpg)
Автор книги: Людмила Сладкова
Жанр: Криминальные боевики, Боевики
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 4
В ту секунду Дмитрию показалось, что его парализовало.
От макушки до кончиков пальцев. Сердце, надрывно тарахтящее всего мгновение назад… теперь камнем замерло в груди.
Воздуха не хватало катастрофически. Борзый задыхался. Но наполнить легкие кислородом не получалось. Не выходило. Собственное тело его предало. Не слушалось. Ужас. Дикий. Паскудный. Примитивнейший ужас пронзил нутро острым раскаленным жалом. Заструился по венам.
– КТО? – Душераздирающий рев отца эхом раскатился по окрестностям.
Макар оставался невозмутим, когда буркнул в трубку:
– Твой начбез, Аркаша! Твой…
– Он с ней! – заторможенно отозвался Прокурор. – Он сейчас с Лизой!
– В каком смысле? – прозвучало из динамика после крохотной паузы.
– На прогулке. Они на прогулке.
– Вашу мать! – истошно завопил Зарутский и спешно сбросил вызов.
И этот самый вопль подействовал на Дмитрия отрезвляюще. Шумно сглотнув, он изо всех сил стиснул в руке телефон, рискуя раздавить гаджет к чертовой бабушке. Подключаться к камерам, установленным по периметру дома, не имело смысла. Их радиус был рассчитан не более чем на двести метров. Чего не скажешь о маячке в кольце Лизы. Активировав программу слежения, Похомов сразу же узнал о местоположении своей Крохи.
Их разделяло больше полутора километров. Далеко. Слишком далеко.
Не дожидаясь распоряжения старших, Матвей нажал кнопку рации.
– Прием! – бросил он дрогнувшим голосом. – Как у вас там дела?
Тишина в ответ. Оглушающая. До жути звенящая тишина.
– Даня? – не оставлял попыток Верещагин. – Доложи обстановку! Все хорошо? Возвращайтесь! Немедленно возвращайтесь! И… начеку будь, понял? Чего же ты молчишь, брат? Какого дьявола ты молчишь? Даня, сука! Отзовись!
Чудом не тронувшись умом от беспокойства, Дмитрий ринулся со двора в сторону своего автомобиля. Но, услышав в рации помехи, резко остановился.
Кто-то пытался ответить им. Не с первой попытки, но у него это получилось.
– Он… не дышит, – донесся до них слабый, едва различимый голос Алмазовой. – Его сердце… почти не бьется. Он умирает. Лешик… тоже умирает!
Борзый и сам не понял, как оказался рядом с Матвеем. Как вырвал рацию из его рук и громко рявкнул, не узнавая своего озверевшего голоса:
– Соня! О чем ты говоришь? Что там у вас случилось?
Вновь помехи. Долбаные помехи. И кнопка, нажатая несколько раз.
А потом вдруг признание, леденящее кровь.
Признание, выворачивающее наизнанку:
– Он убил их! Шмель всех… убил…
После ее слов начался самый настоящий ад. Ад в его душе, мыслях и сердце. Будто со стороны Дмитрий слышал, как Прокурор объявляет общую тревогу. Как ставит всех «под ружье», как назначает план «Перехват». Но сам он, без конца прокручивая в памяти фразу Алмазовой, хотел лишь одного – убивать. Долго и мучительно убивать всех ублюдков, причастных к этому. Остервенело сжав рацию в кулаке, он раскрошил ее, точно хрупкое безе.
Не чувствуя боли, не чувствуя ничего, кроме пламени, пожирающего все его нутро, Борзый таки ринулся к своей машине.
«Нет! Лиза… Нет… Я не верю! И не поверю, пока сам не увижу!»
Очевидно, руководствуясь тем же принципом, с места сорвался и Андрей.
Он намеревался бежать пешком. Однако Дмитрий перехватил его в последний момент и силой запихнул брыкающегося мальца к себе в салон.
– Отвали! – истерически орал Гордеев. – Там же мой брат! И девчонки…
– Я знаю! – рявкнул Борзый, взывая к последним крупицам его здравого смысла. – Но так будет быстрее!
Мертвой хваткой вцепившись в руль, он вдавил педаль газа в пол.
Его автомобиль с ревом, с пробуксовкой сорвался с места, оставив после себя клубы дыма на проселочной дороге. Даже не глядя в зеркало заднего вида, Похомов знал наверняка – мужики последовали за ними. Все, без исключения. Вооруженные до зубов и готовые прийти на выручку в любой момент.
Он выжимал из своей тачки максимум. Неудивительно, что до пункта назначения они добрались очень быстро. Представшая взору картина ужасала. На дороге был брошен автомобиль Алексея. А чуть в стороне, на залитой утренним солнцем лужайке… лежали люди. Бездыханные люди.
Дмитрий уронил голову на грудь. В глазах защипало. Глотку засаднило.
Он не смог заставить себя посмотреть туда. Впервые в жизни… не смог.
«Моя девочка! – пульсировало в сознании кровавыми буквами. – Кроха!»
Пребывая точно в трансе, он схватился за пистолет и снял его с предохранителя, намереваясь пустить себе пулю в лоб, как только увидит среди трупов… ту, без которой не собирался оставаться в этом паскудном мире ни минуты. Свою любимую малышку. Свою… огненно-рыжую жену.
«Ни Бог, ни черт, мышонок! Ни Бог, ни черт! Я всюду пойду за тобой!»
Борзый действительно собирался сделать это. Последовать за ней.
Потому что не защитил. Не уберег. Но сперва, собрав в кулак все свое мужество и стиснув зубы так, что заломило челюсть, он наступил на глотку своему страху и… принялся с хладнокровием маньяка… пристально разглядывать тела. Все безжизненные тела, раскиданные по поляне. Чем дольше он это делал, тем больнее жгло у него в груди. Тем стремительнее ярость порабощала его сознание и отравляла разум точно парами ртути. Среди неизвестных ему личностей Дмитрий увидел Валентина, Григория, Алексея и… Даню. Действуя рефлекторно, он выбрался из автомобиля, приблизился и осмотрелся вокруг еще пристальнее. Фактически в окружении трупов, мертвой хваткой вцепившись в еще одно тело, в голос завывала Соня. А Лиза… Среди погибших ее не было. Ее вообще… нигде не было. Крохотная надежда поселилась в его сердце. Надежда на то, что его малышка жива. Не помня себя, Дмитрий в несколько шагов оказался рядом с Алмазовой и попытался оторвать ее от Гордеева, желая получить ответы. Не вышло. Истерически взвизгнув, та лишь усилила свою хватку. Вскоре к Соне присоединился и Андрей. Глотая слезы, он принялся проверять пульс своего брата. Затем он начал делать ему массаж сердца и искусственное дыхание. Хаотично. Неумело. Но… весьма настойчиво и целеустремленно.
Похомов же проверил пульс у всех остальных. Но, когда очередь осмотра дошла до Верещагина, выдержка ему изменила. Опустившись на колени, он дрожащими руками приподнял Даню. Крепко обнял за плечи, прижимая к своей груди, и зажмурился, ощущая нестерпимую боль за ребрами. Слезы против воли градом потекли по его щетинистым щекам.
Душа на гребаные куски рвалась. Кровоточила.
– Спасибо тебе за все! – прохрипел он, игнорируя болезненный комок в горле. – Мы еще обязательно встретимся, брат! Однажды мы все там будем! Только каждый в свое время. Но знай: я отомщу за тебя! Обязательно отомщу… Клянусь, когда я доберусь до них, они будут завидовать мертвым! Ну, а ты… ты отвоевался, дружище! Покойся с миром!
Глава 5
Дмитрий все еще сидел в обнимку с Даней, когда услышал жуткий, нечеловеческий рев его брата. Матвей орал так громко, так истошно, будто у него сердце из груди прямо на живую выдирали. С корнем. Добравшись до них, он буквально вырвал безжизненное тело Дани из рук Дмитрия.
– Нет! – выплюнул Матвей яростно. – Нет, братишка! Не оставляй меня! Не уходи!
Похомов поднялся на ноги. Смахнул слезы с лица.
– Ну что, сука? Теперь ты доволен? – с ненавистью выплюнул Матвей. – Посмотри на него! Взгляни на моего брата! Запомни эту секунду, потому что… в случившемся есть и твоя вина! Я должен был идти с ним! Должен был прикрывать его тыл! Я… я… Ты все отнял у меня! Если бы ты отпустил меня с ним, Даня остался бы жив! Он… был бы сейчас жив!
Борзый не стал спорить. Лишь отрицательно покачал головой и озвучил:
– Когда твоя боль утихнет, когда твой разум прояснится, ты поймешь! Поймешь, что своим поступком я… пусть и случайно, но спас тебе жизнь. Если бы я не подозревал тебя, если бы отпустил вместе с братом… ты сейчас лежал бы рядом! У нас слишком уж подлый и изворотливый враг!
Нетвердой, шатающейся походкой он вернулся к Андрею и Соне. Последняя билась в самой настоящей истерике, умоляя спасти Гордеева. И даже Ювелир был не в состоянии хоть немного успокоить свою дочь. Собственно говоря, спасением Алексея уже плотно занимались.
Прокурор распорядился вызвать медицинский вертолет и доставить Гордеева в больницу как можно скорее. Краем уха Дмитрий слышал, как Борис Андреевич, Мага и его отец инструктируют остальную часть группы. Как координируют свои дальнейшие действия по поимке врагов. А также решают вопрос о скорейшем захоронении погибших. Но Похомова сейчас интересовал только один вопрос. Вопрос, ответ на который наверняка знала лишь Соня.
– Что с Лизой? – отчеканил он сухо. Угрожающе.
К несчастью, Алмазова, пребывая в какой-то своей реальности, продолжала безутешно рыдать, никак не реагируя на окружающих.
Она просто не оставила ему выбора. Пытаясь привести девушку в чувство, он схватил ее за плечи и, точно нашкодившего котенка за шкирку, рванул на себя, силой вынуждая подняться с земли. Распрямиться, в конце концов.
А как только этого добился, для пущего эффекта пару раз хлестанул Соню по щекам. И когда она ошарашенно уставилась на него, Борзый повторил ледяным звенящим от напряжения голосом:
– Что с Лизой?
Глаза Алмазовой вновь наполнились слезами.
– Она… она уехала с ним!
– С Соколовским?
– Да!
– Добровольно?
Короткий заторможенный кивок послужил ему ответом.
Как и тихое:
– Взамен на мою жизнь.
Дмитрий заскрежетал зубами, мысленно пообещав себе хорошенько выпороть свою сверхчеловечную женушку за подобные… героические порывы. Но в следующий миг, пристально оглядев Соню с ног до головы, нахмурился. Кивнув на ее жутко окровавленные шорты и на бедра, по которым стекала кровь, он уточнил:
– Ты ранена?
– Нет…
– Точно?
– Да.
– У тебя месячные?
– Нет, я же бере…
– Тогда что это?
Алмазова посмотрела вниз, на свои ноги, и… тотчас же потеряла сознание.
Петр Петрович сразу оказался рядом. Подхватил дочь на руки, пытаясь оказать помощь. А Борзый тем временем направился к старшим. Те как раз спорили наперебой о том, какие шаги следует предпринять в первую очередь, чтобы как можно скорее вырвать Лизу из лап этих ублюдков. Прокурор был в такой безудержной ярости, что готов был в буквальном смысле нашинковать за племянницу добрую треть города, если придется.
– На ней маячок! – перебил их Дмитрий, повышая голос. – Я могу отследить местонахождение Лизы с точностью до метра, но нужно торопиться, пока Шмель не догадался об этом. Мне нужны люди! Много людей. И карт-бланш на ближайшие двадцать четыре часа!
Глава 6
Шмель вел машину так быстро, будто за ним гнался сам дьявол. Надрывая движок. Сжигая сцепление. Вдавливая педаль газа в пол практически до упора. С каждой секундой они удалялись все дальше и дальше от деревни.
От ее дома. Лиза сидела рядом с ним, на пассажирском кресле, и пустым ничего не видящим взглядом таращилась в одну точку. Не пыталась сбежать, не кричала, не закатывала истерик. Знала, что подобным поведением лишь усугубит ситуацию. У ее похитителя в распоряжении имелся пистолет. И стрелял Соколовский весьма недурно. А потому Лиза… просто отвернулась к окну. Просто притихла. Ее страшно лихорадило, но она лишь крепче стискивала кулаки, практически до крови раздирая кожу ладоней собственными ногтями. Пыталась хоть на секундочку, хоть на краткий миг заглушить душевную боль физической. Да тщетно все. Слишком глубоки были раны. Слишком свежи и остры воспоминания. Лизу буквально наизнанку выворачивало от нестерпимого желания заорать во всю мощь своего голоса. Завопить, надрывая связки. До визга. До боли. До хрипоты. Но… она молчала. Горькие слезы безостановочно стекали по ее щекам. Жалили кожу точно острыми иглами. Девушка молча сглатывала соленую влагу, задыхаясь от осознания случившегося. Ее душа огнем горела. Полыхала. Металась и кровоточила. А сердце… на его месте словно огромная зияющая дыра образовалась. Прежде Лизе казалось, что самое страшное с ней уже произошло. Что после убийства матери прямо у нее на глазах, после ее смерти у нее на руках… ее уже ничем не пронять. Ничем не шокировать. Ничем не раздавить морально. Как же жестоко она ошибалась! В голове нескончаемым потоком проносились жуткие сцены свершившейся расправы. И внутри все до предела сжималось. Чувство потери уничтожало.
«Даня! Данечка! – беззвучно выла она, безжалостно кусая губы. – Прости… Прости, дорогой! Ты пострадал из-за меня! Из-за меня. Это случилось из-за меня! Боже, если бы я только знала, чем все закончится…»
Ей было жаль всех, навеки оставшихся на той поляне. Всех без исключения. И защитников, и нападавших. Так или иначе, но все они были людьми.
Хорошими. Обычными. Или же плохими. Но людьми, черт подери!
А теперь их жизни оборвались. Их сердца не бьются. И чего ради?
Лиза судорожно всхлипнула, игнорируя тошноту, подкатившую к горлу.
«А Соня? – подумала она вдруг, ощущая, как от страха за подругу внутренности тугой спиралью скручиваются и конечности цепенеют. – Как там Соня? И Алексей? Господи, нет! Не забирай его! Только не его! Он еще… нужен здесь. Очень нужен. Нам. Андрею. Соне. Их будущему малышу…»
– Не скули! – внезапно рявкнул на нее Соколовский.
Лиза даже не вздрогнула. Рискуя как минимум схлопотать удар по лицу, она смерила его взглядом, полным ненависти, и тихо обронила:
– Я похожа на дворняжку? Или на псину продажную? Нет, Шмель! Скулить – это больше по твоей части! А я… скорблю по людям, которых ты убил!
– Надо же, какая сердобольная выискалась! – Он зловеще захохотал.
– Как ты мог? – Лиза машинально сморгнула набежавшие слезы. – Столько людей лишились жизни по твоей вине! Ты же… своих предал, как тот шакал!
– Они никогда не были моими! – безразлично бросил мужчина, сосредоточившись на дороге. – Долгие годы я был обычным членом банды. Бесправным. Безликим. А потом все перевернулось с ног на голову. Я возвысился. Мой статус изменился. Я стал шпионить за ними. И до сегодняшнего дня виртуозно справлялся со своей задачей!
У нее кровь в венах вскипела от его слов. И разум помутился окончательно. Лиза понятия не имела, откуда в ней взялось столько дерзости. Однако, смерив Шмеля презрительным надменным взглядом, девушка ядовито выплюнула:
– Знаешь, о чем я попрошу Диму, когда все закончится? Я буду умолять его отдать тебя… Матвею! Он растерзает тебя голыми руками за своего брата!
На ее гневную тираду Соколовский лишь иронично хмыкнул:
– Надеешься остаться в живых, когда все закончится?
– Надеюсь, что с Гариком… с твоим ненаглядным Гариком сделают то же самое, что он сделал с моим отцом! – парировала она. – И с матерью!
Мужчина молчал некоторое время, а потом хмуро буркнул:
– Кого-кого, а Маринку мы не трогали. К ее смерти мы непричастны.
– Ложь! – яростно возразила Лиза. – Ты лжешь!
– Нет, – прозвучало невозмутимо. – После кончины Черчилля она стала… главным рычагом давления на Макара. Он же был на ней… на всю башку повернутый. Ради ее безопасности мог сделать что угодно и кому угодно. Нам невыгодно было избавляться от нее. Но не отрицаю – хотелось жутко!
Не в силах более выносить его присутствие, Лиза отвернулась к окну.
«Надеешься остаться в живых, когда все закончится? – навязчиво звучал в ушах насмешливый голос предателя. – Надеешься остаться в живых…»
Противный озноб прошел сквозь ее напряженное тело. Прострелил мышцы.
Безысходность все плотнее окутывала своим плотным коконом.
В какой-то момент Лизавета осознала, что с большой долей вероятности… родных и близких людей больше не увидит. Никогда. Это конец. Точка невозврата. Двигаясь по орбите своей жизни, Лиза подлетела слишком близко к смертоносной черной дыре. И сколько ни противься ее сумасшедшей гравитации, итог один – бездна тебя все равно расплющит. Уничтожит. Поглотит.
«Обидно, – рассуждала девушка с необъяснимой отрешенностью, – но справедливо. Наверное. По крайней мере, никто больше не умрет, защищая меня…»
Образ Данилы, устремившего пустой, безжизненный взгляд в бескрайнее небо, вновь вспыхнул в сознании, обжигая все ее нутро точно кислотой.
Стиснув зубы, Лиза несколько раз втянула воздух полной грудью. Не удостоив Шмеля даже взглядом, она равнодушно спросила:
– Я умру сегодня?
– Это решать не мне! – прилетело в ответ.
– Ах, да! – задумчиво протянула девушка. – До определенного момента я нужна Гарику живой. Именно живой. Что ж… в таком случае, если ты не хочешь, чтобы я попыталась сбежать при первой же возможности, создав тебе при этом лишние проблемы… то выполнишь мою просьбу!
– А ты не попутала, милая? – Грозный мужской рык наполнил тишину салона. – Забыла, с кем разговариваешь? Тебе напомнить?
На сей раз Лиза развернулась к нему лицом. Резко и стремительно. Уставилась в упор, насквозь прожигая взбешенным взглядом, и отчеканила:
– Ты гордишься тем, что предатель и убийца? Серьезно? А как же… твои дети? Семья? Жена? Они тоже гордятся тобой? Любят вопреки всему?
– Еще слово, мокрощелка, и я выбью тебе зубы! – взревел Соколовский.
Лиза лишь фальшиво улыбнулась, продолжая нагло таращиться на него.
– Нет, – обронила она тихо. – И мы оба это знаем. Меня трогать нельзя. По крайней мере сейчас. Поэтому договориться со мной – в твоих интересах!
– Я не отпущу тебя! – Кривая усмешка исказила его лицо. – Не надейся!
– Я не прошу об этом…
– А о чем ты просишь, черт тебя подери? – раздраженно бросил мужчина.
Лиза украдкой покосилась на пистолет, спрятанный под одеждой Шмеля.
Справедливо оценив свои шансы завладеть оружием как нереальные, она смиренно выдохнула, растерев по щекам нескончаемые слезы:
– Ты ведь знаешь, где похоронен мой отец? То есть… мои родители?
Соколовский заметно напрягся. Сжал губы в тонкую линию. Задышал чаще.
– Ну, знаю! И что? – буркнул он спустя некоторое время.
Девушка неопределенно пожала плечами:
– Я ни разу не была у них на могиле…
Глава 7
Вновь его тяжелое рваное дыхание разбавило гнетущую тишину пространства. Вновь короткое «И что?» прозвучало холодно. Резко. Грубо.
– Хочу наведаться к ним, пока жива, – призналась Лиза. – Попрощаться.
Будто не слыша ее, Шмель продолжал гнать автомобиль вперед. Никак не реагировал.
Тогда, цепляясь за призрачную надежду, она принялась убеждать его:
– Чего ты боишься? Сам подумай, это последнее место, где нас станут искать!
– Заткнись! – заорал он вдруг. – Я ничего не боюсь! И никого! Ясно тебе?
– Раз так, – устало отозвалась Лиза, – выполни мою последнюю просьбу!
Только вот наблюдая за тем, как мертвецки побледнел ее похититель, она изумленно выдохнула, осененная внезапной догадкой:
– Ты боишься моего отца! Продолжаешь бояться даже после его смерти! Трясешься от одного лишь имени! Ехать к нему на могилу – пытка для тебя!
На сей раз мужчина просто рассвирепел. Саданув по рулю со всей дури, он чуть не оглушил ее страшным воплем:
– Если не хочешь продолжить путь в багажнике с кляпом во рту – лучше заткнись!
Подтверждая свое нежелание вести дальнейшую беседу, Шмель включил радио, врубив звук почти на всю громкость. Однако музыку не было слышно. Все, что раздавалось из динамиков, – страшные радиопомехи. Что-то сильно сбивало волну. Сперва Соколовский просто переключал станции, пытаясь найти более устойчивый сигнал, а потом вдруг зловеще прищурился, буравя Лизу таким взглядом, словно хотел снять с нее скальп.
– Ах ты мелкая сучка! – процедил он сквозь зубы, останавливая машину и съезжая на обочину. – На тебе либо жучок… либо маячок, так ведь?
От его слов внутри все заледенело. Колени предательски задрожали.
Прекрасно понимая, что выбраться из машины не получится: двери заблокированы, – Лиза напряженно вжалась в спинку пассажирского кресла.
– Я не понимаю, о чем ты гово…
– Закрой рот!
Пристально осматривая ее, Шмель злился все сильнее. Его трясло. Но, когда мужчина вперился одичавшим взглядом в ее обручальное кольцо, затрясло уже Лизу. Первобытный ужас сковал тело. Мышцы окаменели.
«Он понял! – вспыхнуло в сознании. – Он все понял! Мне… конец…»
Проверяя свою догадку, мужчина схватил Лизу за руку и приблизил ее ладонь к магнитоле. Помехи усилились. Зарычав от нетерпения, Соколовский силой сорвал кольцо с ее пальца, чудом не сломав его. Лиза пискнула скорее от отчаяния, нежели от боли. Из ее глаз вновь хлынули горькие слезы.
Шмель еще несколько раз то приближал кольцо к радиоприемнику, то отдалял. Помехи то усиливались, то уменьшались. Затем, крепко ругнувшись… он просто взял… и выкинул подарок Дмитрия в окно.
А вместе с ним рухнули и последние ее надежды на спасение. Прокусив собственную губу до крови, ощущая во рту яркий металлический привкус, Лиза спрятала лицо в ладонях. Она беззвучно рыдала, задыхаясь, как в агонии.
Соколовский же как ни в чем не бывало продолжил движение. Сколько времени они ехали молча, девушка не знала. По ощущениям – около часа.
Наконец Шмель остановил машину, отстегнулся, продемонстрировал ей пистолет и… разблокировал двери, угрожающе буркнув:
– Выходи давай! Только без глупостей, поняла?
Ничего не ответив, Лиза медленно выбралась наружу. Огляделась и в ту же секунду недоуменно уставилась на своего похитителя. Он привез ее на кладбище. Вне всяких сомнений – привез. Они остановились у огромных кованых ворот, за которыми виднелись кресты и могилы. Сердце в груди сжалось до размеров крохотной горошины, стоило лишь представить, что где-то здесь… совсем рядом покоятся ее родители. Ощущая немыслимый трепет каждой клеточкой своего тела, Лиза двинулась в сторону распахнутой калитки. Шмель настиг ее мгновенно. Грубо схватив под локоть, быстро поволок за собой, мешая даже перекреститься как положено. И чем ближе они подходили к могиле ее отца, тем ярче и отчетливее всплывали в памяти Лизы образы и обрывки сцен, связанных с этим местом. Именно этой дорогой однажды мама несла ее на руках. Именно тут, обезумев от горя, она пыталась раскопать могилу мужа. Знала ли мама тогда, что совсем скоро будет лежать рядом? Что чувствовала она в тот жуткий момент? Лиза не знала… Впрочем, спустя несколько минут все мысли одним махом вышибло из ее головы. Она просто лишилась дара речи, когда увидела… это.
Последнее пристанище родителей размером с просторную комнату было целиком выполнено из мрамора. На большущей надгробной стеле высотой в два метра расположили совместный портрет ее родителей. Отец властно и покровительственно прижимал к себе маму. От его взгляда – тяжелого, пронизывающего – хотелось бежать, сверкая пятками. Вокруг изображения имелось бесчисленное количество надписей. От банальных до душераздирающих. Вдоль ограды, начищенной до блеска, величественно возвышались огромные каменные вазы с живыми цветами. Там же – аккуратные столы и скамейки. А на противоположной стороне… Лиза невольно отпрянула, увидев статую отца в полный рост. Почти как восковая фигура, но выполненная из камня. В цвете. Столь реалистично, что отец казался… живым. И это зрелище продирало до дрожи. До мурашек. До холодка, гуляющего по спине. С трудом сдерживая эмоции, она далеко не сразу заметила в самом центре этого обескураживающего сооружения две аккуратные могилки. Мягко ступая по сверкающей поверхности, всерьез опасаясь поскользнуться, Лиза достигла своей цели. Достигла и обессиленно рухнула на колени, зажмурившись до ряби в глазах. Сдерживать слезы она уже не пыталась те градом стекали по щекам.
«Дорогие мои! – шептала девушка про себя, погружая пальцы в землю. – Любимые! Вот я и нашла вас! Наконец-то нашла… – Немного отдышавшись, Лиза продолжила свой внутренний монолог: – Папа, ты был прав. Я глупа как пробка! Теперь я понимаю, почему вы с мамой приходили ко мне во сне… хотели предупредить, да? Уберечь. Раскрыть мне глаза. Но увы! Я не поняла ваших намеков. А теперь уже поздно. Будущее наступило. Сегодня, защищая меня, погибли люди. Один из них был мне безумно дорог. Мамочка… если встретишь его там, передай… передай ему, что мне очень жаль! Я не хотела! Как мне жить дальше с этим грузом? Впрочем, судя по всему, не так уж и долго. Я в руках твоих врагов, папа. Моя жизнь в прямом смысле слова висит на волоске. Меня везут к нему. К человеку, который убил тебя. Но знаешь… я с нетерпением жду этой встречи! Потому что собираюсь уничтожить этого ублюдка! Собираюсь отомстить ему за всех нас! Пусть знает, что ты не забыт! Что твой род продолжает жить! Я та, в ком течет твоя кровь! И если мне все же суждено умереть, клянусь, я заберу его с собой! В самое пекло…»
– Твое время вышло! – раздался за спиной раздраженный голос Шмеля. – Свидание окончено. Идем!
Лиза не стала перечить. Растерла по щекам соленую влагу. Трижды погладила родительскую могилу. Перекрестилась. Поднялась с земли и медленно побрела прочь. Но, проходя мимо статуи отца, не сдержалась.
Всхлипнув, она ринулась прямиком к ней и обняла холодную каменную глыбу.
Умом Лиза понимала, что ведет себя крайне странно, даже пугающе, однако поделать с собой ничего не могла. В шоке от ее поведения был и Шмель.
Он буквально силой оторвал Лизу от монумента, грозно зашипев:
– Если не прекратишь этот цирк, я прострелю тебе колено!
Его угроза подействовала. Девушка послушно засеменила рядом со своим похитителем, с трудом переставляя ноги. Однако что-то заставило ее обернуться в последний момент. И в голове внезапно стало пусто. Разглядывая статую, портрет на стене, а также вспоминая фото отца, найденное в шкатулке, Лиза только сейчас поняла кое-что…
– Лысый!
– А? – недоуменно посмотрел на нее Соколовский.
– Отец… он почти лысый! – повторила она чуть заторможенно.
– Ну да! Черчилль стригся практически под нулевку.
– Всегда?
– Сколько его помню!
Лиза нахмурилась, задаваясь одним-единственным вопросом: «Тогда чьи волосы я нашла в маминой шкатулке? Они ведь… точно не его!»
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?