Текст книги "Семейные трагедии Романовых. Трудный выбор"
![](/books_files/covers/thumbs_240/semeynye-tragedii-romanovyh-trudnyy-vybor-98182.jpg)
Автор книги: Людмила Сукина
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
В это время у Меншикова появились сильные сторонники, может быть, даже несколько неожиданно для него самого. Его матримониальные планы поддержал возглавлявший партию старой знати князь Дмитрий Михайлович Голицын, а вместе с ним – и большая часть допетровской аристократии, надеявшаяся после воцарения Петра Алексеевича вернуть прежние позиции при дворе. Активным помощником светлейшего князя Меншикова стал и барон Остерман, рациональный ум которого подсказывал, что избранный путь – сейчас единственно верный. Мощной опорой осуществления планов Меншикова был и австрийский императорский двор в лице своего посла графа Рабутина. Австрийская императорская семья всегда и открыто, и тайно сочувствовала ставшему жертвой отцовского гнева царевичу Алексею Петровичу и его сыну, великому князю Петру.
Графу Толстому приходилось гораздо тяжелее. На словах его поддерживали два первых сановника империи: канцлер граф Головкин и генерал-адмирал Апраксин. Но оба не хотели и откровенно ссориться с Меншиковым, поэтому были осторожны и часто занимали нейтральную позицию. Зато на сторону Толстого встали генерал Иван Иванович Бутурлин и шурин Меншикова, женатый на его сестре Анне Даниловне граф Антон Мануйлович Девиер. Но согласия между заговорщиками не было. Девиеру и Бутурлину больше импонировала Анна Петровна. Бутурлин говорил, что «нравом она изрядным, умильна и приемна, и ум превеликий, много на отца походит и человечеством изрядная; и другая цесаревна изрядная, только будет посердитее». Но Толстому не нравился муж Анны – голштинский герцог Карл Фридрих, смотревший на русский престол лишь как на трамплин к шведской королевской короне. Петр Толстой мечтал сделать следующей императрицей незамужнюю царевну Елизавету Петровну, при которой он мог бы стать наиболее влиятельным вельможей. Противники Меншикова сходились в одном: великого князя Петра Алексеевича нужно отодвинуть как можно дальше от престола. Можно воспользоваться его молодостью и внушить Екатерине мысль, что внуку Петра Великого сначала должно дать приличествующее его происхождению образование, для чего ему необходимо нанять учителей в России, потом на несколько лет отправить за границу, а уж только после этого женить. В отсутствие великого князя Толстой и компания надеялись уговорить императрицу передать корону Анне или Елизавете. Вроде бы все было решено, но никто из заговорщиков не решался первым изложить этот план Екатерине. Каждый мотивировал свои колебания тем, что его не пускают к императрице на аудиенцию.
Промедление обернулось для Толстого и его сподвижников поражением. 10 апреля 1727 года у императрицы началась горячка, и встреча с ней для обсуждения вопроса престолонаследия стала совсем невозможной.
Во время болезни Екатерины почти в точности повторилась ситуация, когда лежал при смерти император Петр I. Во дворец вновь съехались члены Сената, Синода, президенты коллегий, генералитет и высшее офицерство. На сей раз к ним присоединились и члены Верховного тайного совета. Началось обсуждение вопроса о престолонаследии. Были предложены три кандидатуры: царевны Анны, царевны Елизаветы и великого князя Петра Алексеевича. Большинство сановников и придворных высказались за Петра. Было решено объявить его преемником императрицы. До шестнадцатилетнего возраста император считался несовершеннолетним. Вся фактическая власть оставалась в руках Верховного тайного совета, где царевны Анна и Елизавета должны были занять первые места. Но все политические решения принимались только при полном согласии всех членов совета и скреплялись личной подписью каждого из них. От великого князя Петра требовалось поклясться не мстить не только своим теткам, но и всем вельможам, когда-то подписавшим смертный приговор его отцу. По достижении совершеннолетия он получал престол в свое единоличное распоряжение. Анне и Елизавете в утешение полагалось по 1 800 000 рублей каждой (суммы по тем временам поистине астрономические), а также все бриллианты и другие драгоценности их матери, которые они должны были поделить поровну.
Казалось, все шло своим чередом, и противные стороны наконец нашли компромисс. Но все испортил генерал-лейтенант Девиер. 16 апреля он явился в императорский дворец и на фоне всеобщей печали и уныния в семье Романовых, члены которой почти неотлучно находились вблизи покоев тяжело больной Екатерины, повел себя странно и вызывающе. Он веселился сам и пытался заставить танцевать племянницу императрицы Софью Карлусовну, дерзил царевнам Анне и Елизавете и дразнил великого князя Петра и его сестру Наталью. Он говорил всем, что печалиться нет смысла, так как императрице уже не быть живой, а надо веселиться и жить как ни в чем не бывало. Меншиков и великий князь Петр Алексеевич доложили обо всем императрице. От ее имени было объявлено, что Девиер должен во всем повиниться и назвать имена своих сообщников, умышляющих против Екатерины и ее семьи.
Девиер был арестован и во время пытки получил 25 ударов плетью. Не выдержав боли, он выдал всех своих товарищей. 6 мая был издан указ, по которому Девиер и граф Толстой лишались всех чинов, дворянства и крепостных и отправлялись в ссылку: Девиер – в Сибирь, Толстой с сыном – на Соловки. По прибытии в ссылку Девиера еще раз должны были бить кнутом. Генерал Бутурлин лишался только своих военных чинов и отправлялся в собственные дальние деревни, подальше от столицы. Заговорщики рангом пониже также получили различные наказания. Партия Толстого потерпела полное фиаско.
Герцогу голштинскому и царевнам ничего не оставалось, как попытаться договориться с князем Меншиковым, в руках которого оказалась реальная власть. Министру герцога Карла Фридриха, графу Бассевичу, удалось найти подход к «полудержавному властелину». Бассевич сам сочинил текст завещания императрицы, которое вместо больной матери подписала царевна Елизавета. Каждой царевне было обещано выдать по миллиону рублей, герцог голштинский обещал из миллиона своей супруги, царевны Анны, вернуть Меншикову 80 тысяч за оказанную любезность и покинуть Россию после смерти императрицы Екатерины.
Спешка с завещанием объяснялась состояниям здоровья сорокатрехлетней императрицы. Лихорадка, вызванная простудой, все не проходила. 16 апреля случился кризис, после которого Екатерина почувствовала себя лучше, и несколько дней семья надеялась на выздоровление. Но потом усилился кашель, поднялась температура, появились признаки пневмонии, и больная стала угасать на глазах. 6 мая 1727 года в девятом часу вечера императрица Екатерина I скончалась.
На другой день, 7 числа, во дворце собрались все члены Верховного тайного совета, Сенат, Синод и генералитет. В их присутствии было зачитано завещание императрицы, подписанное, как засвидетельствовано в журнале Верховного совета, ее собственной рукой. В 15 пунктах завещания излагались те договоренности, которые еще в марте были заключены между нею и Меншиковым. В завещании императрица отказывалась от права назначать наследника по своему усмотрению и возвращалась к допетровской практике престолонаследования, императором должен был стать старший представитель мужской линии дома Романовых, то есть великий князь Петр Алексеевич. Его тетки – царевны Анна и Елизавета – получали политические гарантии и денежные выплаты.
После оглашения завещания все присутствовавшие стали радостно поздравлять нового императора. Гвардия, и на этот раз собранная Меншиковым перед Зимним дворцом, кричала «Виват!». В придворной церкви отслужили молебен, и все перешли в зал заседаний Верховного тайного совета. Место на троне занял юный император Петр II. Рядом с ним на стульях расположились члены семьи Романовых и главные сановники. Справа от императора сидели царевна Анна Петровна, ее муж – герцог Карл Фридрих, сестра Петра II – великая княжна Наталья Алексеевна и генерал-адмирал Апраксин; слева – царевна Елизавета Петровна, Меншиков, канцлер Головкин и представитель старой аристократии – князь Дмитрий Михайлович Голицын. На стульях сидели также член Синода, ростовский архиепископ Георгий и фельдмаршал, граф Сапега, женатый на племяннице покойной императрицы. Рядом с императорским троном стоял новый обер-гофмейстер двора Остерман. Еще раз было прочитано завещание, и все присутствовавшие подписали протокол, свидетельствующий о его подлинности и согласии царской семьи и высших чинов империи его исполнять.
Завещание было обнародовано, и в высших слоях общества сразу же поползли слухи, что оно поддельное. Этому способствовал граф Сапега, который все последние дни жизни императрицы дежурил у ее постели и не видел, чтобы умирающая подписывала какие-нибудь документы. Но эти слухи не имели никаких последствий, так как большинство считало воцарение Петра II законным и справедливым, и этот факт никем не оспаривался. Кабинет-секретарь покойной императрицы Макаров в письме на имя московского губернатора графа Мусина-Пушкина наряду с сообщением о воцарении нового императора указывал, что Петр II является государем трижды законным. Он получил трон по наследству как представитель мужской ветви семьи Романовых, по завещанию государыни Екатерины I и избран императорской фамилией, Верховным тайным советом, Сенатом, Синодом, генералитетом и прочими знатными чинами Российской империи. Меншиков торжествовал: ему удалось посадить на престол своего протеже и, как он надеялся, будущего зятя, а царская семья и все общество с этим согласились. «Полудержавный властелин» готовился распространить свою власть на всю империю и, конечно, не мог даже предполагать, какой трагедией обернется для него это новое царствование.
![](i_006.jpg)
Император Петр II Алексеевич (12.10.1715-18.01.1730)
Годы правления – 1727-1730
![](i_007.jpg)
Великий князь Петр Алексеевич стал императором в возрасте 11 лет. (Раннее восшествие на престол волею обстоятельств было своего рода традицией в семье Романовых.) Его дед и прадед тоже стали царями в отроческом возрасте. Но случай Петра Алексеевича был особым: его никто не готовил к роли государя, и полусиротское детство великого князя наложило отпечаток на все его короткое царствование.
Отцом будущего императора был старший сын Петра Великого от первого брака с Евдокией Федоровной Лопухиной царевич Алексей Петрович (1690–1718). После развода с царицей Евдокией Петр I охладел к своему первенцу, и в дальнейшем, несмотря на попытки с обеих сторон, отцу и сыну не удалось наладить отношения. Император, желая освободить путь к престолу детям от второго брака с Екатериной I (Мартой Скавронской), обвинил Алексея в измене и клевете и приговорил его к смерти. Царевич, лишенный прав наследника престола, умер в тюремной камере при невыясненных обстоятельствах.
Матерью великого князя Петра Алексеевича была кронпринцесса Софья Шарлотта Вольфенбюттельская (1694–1715). Нелюбимая своим мужем, царевичем Алексеем, и вынужденная терпеть его пьяные выходки, а также постоянную грубость и пренебрежение со стороны свекра и свекрови (Петра I и Екатерины I), она постоянно жаждала смерти как избавления от постылого существования в России. Когда после рождения сына Петра у нее начались недомогания, принцесса сознательно отказалась от лечения и умерла.
Великий князь Петр Алексеевич никогда не видел своей матери, а отца лишился, не достигнув трехлетнего возраста, и вряд ли мог его помнить. Малышу запрещено было видеться и с родной бабушкой, бывшей царицей Евдокией Федоровной Лопухиной, которая сначала находилась в вынужденном пострижении в одном из суздальских монастырей под именем монахини Елены, а во время следствия над царевичем Алексеем была заточена в крепости Шлиссельбург недалеко от новой столицы – Петербурга. Но запретить Петру Алексеевичу думать о своих умерших и живых родственниках был не в силах даже его властный дед Петр Великий, во второй семье которого был вынужден жить маленький великий князь. Петра не удостоили даже титула царевича, так как ни его самого, ни его старшую сестру, великую княгиню Наталью Алексеевну, дед-император, видимо, никогда даже не рассматривал как своих возможных преемников.
Вынужденное сиротство сильно сблизило Петра с сестрой Натальей Алексеевной (12.06.1714-22.10.1728). Великая княгиня была очаровательной особой, отличавшейся при этом сильным характером и умением влиять на людей. Она была умна, прилежна в учении и любила разные интеллектуальные занятия: интересовалась науками, много читала, с удовольствием говорила на иностранных языках. Хотя разница в возрасте между ней и братом составляла чуть более года, Петр во всем слушался ее как старшую и советовался с Натальей по всем важным вопросам. В семье деда, где они чувствовали себя лишними, брат и сестра старались держаться вместе и никогда не ссорились.
Современники отмечали, что родители великого князя Петра, Алексей Петрович и Софья Шарлотта, не отличались внешней красотой. Но Петру, как и его сестре, видимо, достались гены их бабушки Евдокии Лопухиной, слывшей в молодости красавицей, да и в зрелом возрасте сохранившей известную долю женского очарования. От нее они унаследовали изящество черт лица и легкость жестов и движений. В детстве великий князь был так хорош собой, что придворные сравнивали его с маленьким ангелом. Как и сестра, Петр был умен, но отличался слишком живым характером и непоседливостью, а занятиям предпочитал веселые игры и потехи, любил охотничьих собак и лошадей; став постарше, полюбил и саму охоту, которая стала его главным развлечением.
Но дед великого князя Петра, царь Петр I, оставался совершенно равнодушным к внешним достоинствам и дарованиям внука. Совсем не заниматься им он не мог, так как за содержанием и воспитанием детей царевича Алексея пристально наблюдали из-за границы. Сестра их матери Софьи Шарлотты была супругой австрийского императора Карла VI и не оставляла без внимания сирот, приходившихся ей кровными родственниками. Австрийский посол в Петербурге граф Рабутин доносил венскому двору обо всем, что происходило в царской семье.
Когда великому князю исполнилось четыре года, ему, как и полагалось отпрыску семьи Романовых мужского пола, назначили воспитателя, который должен был сменить прежних нянек «неважной кондиции». Дядькой-воспитателем Петра Алексеевича в 1719 году стал бывший паж императрицы Екатерины I Семен Афанасьевич Маврин. Эта должность стала для него важным шагом в придворной карьере. За труды по воспитанию великого князя в 1725 году Маврин был произведен в камер-юнкеры и получил в подарок деревни с крепостными в Гдовском и Кобыльском уездах. В начале 1727 года дядька Петра стал камергером (один из высших придворных чинов) и женился на камер-фрейлине княжне Лобановой, гувернантке племянницы императрицы, графини Софьи Скавронской.
Пользуясь покровительством императрицы Екатерины, Маврин играл и в свою политическую игру. Вокруг него образовался кружок молодых дворян, среди которых были братья Бестужевы, Веселовские, кабинет-секретарь Иван Черкасов, знаменитый «арап Петра Великого» Ибрагим Ганнибал и другие лица, занимавшие довольно высокие места в чиновничьей и военной иерархии того времени. Они рассматривали Петра Алексеевича как основного претендента на русский престол и делали ставку на него, поддерживали отношения с австрийским двором через посла Рабутина. Но когда наступил подходящий момент для осуществления планов, инициативу перехватил князь Меншиков. Все окружение Маврина было обвинено в порочащих их политических связях, и члены кружка были вынуждены либо скрываться за границей, либо ехать в ссылку в провинцию. Сам Маврин был отстранен от своей должности воспитателя великого князя.
Учителем Петра Алексеевича был Иван Алексеевич Зейкин, венгр по национальности. Сначала он как учитель жил в доме царского родственника Александра Львовича Нарышкина. Император Петр Великий распорядился, чтобы Зейкин переехал во дворец и занял место учителя его внука. Но Нарышкин и Зейкин не хотели расставаться друг с другом, между ними сложились товарищеские отношения, они вместе путешествовали за границей. Оба стали тянуть время в надежде как-нибудь все уладить. Император был настойчив, он не терпел, когда ему не подчинялись. Он отправил к Нарышкину своего секретаря Макарова с требованием немедленно отдать Зейкина, угрожая в противном случае наказанием царскому родственнику как государеву «преслушнику». Нарышкин и Зейкин вынуждены были повиноваться.
Зейкин действительно оказался неплохим и добросовестным учителем. Петра Алексеевича он учил тому, что знал сам, преимущественно иностранным языкам. И довольно в этом преуспел, несмотря на нежелание великого князя заниматься систематически. Сохранились письма Петра, написанные на латыни. Историк С. М. Соловьев отмечал, что латинский язык великого князя был весьма своеобразным: он хорошо знал лексику, но пренебрегал грамматикой и умудрялся из латинских слов составлять совершенно русские фразы. Зейкин служил придворным учителем до восшествия Петра на императорский престол. Он был отстранен от должности все тем же Меншиковым и летом 1727 года отправлен к себе на родину, в Венгрию.
С восшествием великого князя Петра Алексеевича на императорский престол его ближайшее окружение сильно
изменилось. Ранее мы уже говорили, что на роль главного родственника молодого государя активно претендовал светлейший князь Александр Данилович Меншиков, который уже во время царствования Екатерины I успел стать фактическим правителем страны, верша все дела в Верховном тайном совете.
По завещанию Екатерины I, до совершеннолетия Петра II Россией должен был править как раз этот подконтрольный Меншикову орган вместе с двумя царевнами – Анной и Елизаветой. Задачей светлейшего князя стало еще большее упрочение своей власти, сосредоточение в своих руках не только гражданского, но и военного управления, создание сильной партии своих сторонников при дворе и в правительстве и лишение своих врагов всяческой возможности влиять на политику.
Самым верным решением этой задачи было полное подчинение Меншикову императора Петра II, чтобы тот шагу не смел ступить без согласия своего будущего тестя. При этом Меншиков не принимал во внимание характер юного императора, который как-никак был Романовым, а все мужчины этой семьи отличались повышенным самолюбием и не терпели давления со стороны. Но Петр был слишком молод, и Меншикову первое время казалось, что он сможет без труда управлять царем-подростком.
Для начала Меншиков решил взять императора под свой полный контроль. Императорская семья жила в Зимнем дворце, который стоял на том же месте, что и сохранившееся до нашего времени здание более поздней постройки на Дворцовой набережной. Роскошный дом самого Меншикова находился на другой стороне Невы, на Васильевском острове (он сохранился и сейчас функционирует как музей). Даже столь небольшое расстояние, отделявшее его от императора, казалось светлейшему князю опасным. Поэтому он перевез 11-летнего Петра, оставшегося в императорском дворце «без присмотра», к себе, чтобы царь все время был на глазах. По случаю переселения императора Васильевский остров был переименован в Преображенский, в честь подмосковной царской резиденции.
13 мая 1727 года Меншиков получил от своего воспитанника и будущего зятя исключительное военное звание генералиссимуса, на которое при Екатерине I, в свою очередь, рассчитывал ее зять – герцог Голштинский, да так и не дождался. В военной иерархии императорской России теперь не было никого выше Меншикова, и он мог командовать войсками по своему усмотрению. Не дав императору опомниться после смерти Екатерины и своего быстрого восшествия на престол, светлейший князь организовал официальное обручение Петра со своей дочерью, княжной Марией Александровной. Мария Меншикова получила титул великой княжны, и в церковных службах стала поминаться как царская невеста. Теперь ей полагался свой собственный двор с соответствующими придворными чинами, на содержание которого выделялось 34 тысячи рублей в год. Все это произошло несмотря на то, что юный император не питал к своей невесте никакой симпатии, кроме того, их разделяла разница в возрасте, которая составляла пять лет. Невеста была не только старше жениха, но и не разделяла его любви к праздности и охотничьим забавам.
Надеясь еще больше привязать Петра к себе и удалить от него неугодных людей, Меншиков заменил прежних воспитателя и учителя императора Андреем Ивановичем Остерманом. Еще в последние недели жизни Екатерины I Остерман был произведен в обер-гофмейстеры двора великого князя Петра Алексеевича с обязанностью заняться его воспитанием и обучением. При этом Андрей Иванович сохранял за собой должность вице-канцлера (заместителя председателя правительства). После воцарения своего воспитанника Остерман стал получать жалованье 6 тысяч рублей в год, на тысячу рублей больше, чем первый чиновник Российской империи канцлер Головкин.
Остерман составил обширную программу обучения императора, куда входили курсы древней и новой истории, географии, математики. Для художественного и физического развития юного государя были предусмотрены музыкальные концерты, стрельба, бильярд, игра «вальянтеншпиль» и «ловля на острову». Другое дело, что императору вовсе не хотелось тратить много времени на занятия, а его добрый учитель и не особенно настаивал. Он больше беседовал со своим воспитанником и баловал его, чем обучал всяким ученым премудростям. Вот как сам Петр II расписывает в одной из записок свою «рабочую» неделю:
«В понедельник, пополудни, от 2 до 3-го часа, учиться, а потом солдат учить; пополудни вторник и четверг – с собаки на поле; пополудни в среду – солдат обучать; пополудни в пятницу – с птицами ездить; пополудни в субботу – музыкою и танцованием; пополудни в воскресенье – в летний дом и в тамошние огороды».
Вряд ли один час занятий науками в неделю – по понедельникам – можно признать достаточным для образования подростка, которому предстояло править огромной империей. Так же неважно обстояло дело и с религиозным воспитанием императора православного государства. Крупнейший церковный деятель того времени Феофан Прокопович сокрушался по этому поводу: «Каким образом и порядком надлежит багрянородного отрока наставлять в христианском законе?».
Гораздо больше времени и внимания учению уделяла сестра императора, великая княжна Наталья Алексеевна. Занятия с Остерманом доставляли ей истинное удовольствие. Она искренне восхищалось своим наставником, который действительно был человеком умным, обладавшим обширными знаниями в разных областях и отменным вкусом. Остерман быстро завоевал доверие и уважение великой княжны Натальи, а через нее – и императора Петра. Брат и сестра стали советоваться со своим учителем по всем поводам, в нем они находили опору и отеческую заботу, которой были лишены с детства. Вполне естественно, что воспитанный, образованный и дипломатичный Остерман нравился им несравнимо больше, чем неграмотный и грубоватый Меншиков, продолжавший общаться с императором и его сестрицей так, будто еще жив был их дед Петр Великий, а сами они были жалкими приживалами, только уже не в Зимнем дворце, а в доме светлейшего князя. Долго такие отношения продолжаться не могли. Кроме того, Меншиков не заметил вовремя, что в лице Остермана приобрел умного и ловкого противника, сумевшего не только завоевать сердце молодого императора, но и сколотить вокруг него и себя группу единомышленников, которым «полудержавный властелин» был совершенно не нужен. Но светлейшему князю пока было не до них: первые месяцы царствования Петра он тратил свою власть и влияние на борьбу с остальными Романовыми, которых надо было держать подальше от престола.
Проще всего оказалось решить дело с царевной Елизаветой Петровной. Ее жених, епископ Любский, заболел и умер в Петербурге 19 мая 1727 года. Другого брака в обозримом будущем не предвиделось, наследников, соответственно, тоже. Казалось, что царевна удовлетворилась выданным ей материнским наследством и разрешением жить на положении незамужней девицы при дворе племянника-императора.
Царевне Анне Петровне и ее мужу, герцогу Голштинскому, через полтора месяца после похорон императрицы Екатерины I напомнили, что они обещали после выплаты отступного покинуть Россию. 25 июля 1727 года герцог и герцогиня были вынуждены покинуть Петербург и уехать в свою резиденцию – немецкий город Киль. Сразу же по прибытии на место Анна Петровна сообщила своей сестре, что ее приняли хорошо и в Голштинии ей понравилось. Единственное, что омрачает ей настроение, это переживания о судьбе Елизаветы Петровны, оставшейся в Петербурге в одиночестве. В утешение она посылала сестре подарки и лакомства: веер, коробку для мушек, зубочистку, готовальню, местный народный костюм и орехи.
Не желал Меншиков и появления в России царевны Анны Ивановны, дочери царя Ивана Алексеевича, соправителя Петра I, умершего в 1696 году. Анна Ивановна в 1710 году вышла замуж за герцога Курляндского Фридриха Вильгельма. Но через год ее супруг скончался, и бездетная Анна осталась в чужом краю одна. Она была стеснена в средствах и просила помощи у Меншикова. Когда тот не ответил на ее униженное письмо, Анна попробовала обратиться к его жене и свояченице, но все было безрезультатно. Наоборот, русского министра в Курляндии Петра Михайловича Бестужева, который поддерживал герцогиню морально и материально, отозвали из Митавы в Петербург и не торопились отправлять обратно. А самой Анне Ивановне не позволили даже приехать в русскую столицу, чтобы она лично могла поздравить с восшествием на престол своего двоюродного племянника.
В Петербурге оставалась младшая сестра Анны, Прасковья Ивановна. В тайном браке с генералом и сенатором Иваном Ильичем Дмитриевым-Мамоновым она родила сына, но тот умер в младенчестве. Прасковья была слаба здоровьем, постоянно болела и опасности для Меншикова не представляла. Она скончалась 8 октября 1731 года.
Расставив всех Романовых по местам, Меншиков надеялся сосредоточить всю полноту власти в своих руках, но так не случилось. Через четыре месяца после воцарения императора Петра II «полудержавный властелин» сам оказался не у дел. Молодому государю быстро надоели тотальный контроль и диктат со стороны бывшего друга и сподвижника его деда. А в стремлении к самовластию ему уже было на кого опереться.
Ранее уже говорилось, что Петр быстро оказался под влиянием своего воспитателя Остермана, в лице которого обрел друга и советчика, составлявшего противовес Меншикову, общавшемуся с юным царем в тоне запретов и распоряжений. Подругой императора неожиданно для всех стала и его тетка и недавняя соперница в борьбе за трон Елизавета Петровна. Ей было только 17 лет. Стройная, с чрезвычайно милым лицом, белолицая, румяная и голубоглазая, она славилась своим обаянием. Пережитые ею трагедии – смерть любимого отца, недавняя кончина матери и жениха, вынужденный отъезд из России сестры Анны, с которой царевна была очень дружна, – не сказались на ее характере. Она осталась все той же веселой хохотушкой, любительницей забав и розыгрышей, наделенной артистическим даром, который она охотно демонстрировала, пародируя манеры придворных и своих родных. Она была энергична и неутомима, и после долгой многочасовой охоты с бешеной скачкой по лесам и болотам с удовольствием шла на бал и танцевала там всю ночь напролет. Ее отцу Петру I нравились такие женщины: умные и деятельные, но в то же время веселые и беззаботные. Нравились они и ее племяннику Петру II, и он с удовольствием общался с теткой. Благодаря близкому родству молодые люди могли встречаться в любом месте, в любое время суток без особых церемоний. И кто знает, может быть, мысль о примиряющем семью браке между ними, поданная в свое время Остерманом и отвергнутая Екатериной, не была бы столь уж противна Петру и Елизавете. Несмотря на разницу в возрасте, они явно были неплохой парой. Возможно, Елизавета рассчитывала на такой исход отношений, так как наотрез отказалась от брака с незаконнорожденным принцем прусского королевского дома. Да и Петр своим поведением давал ей право надеяться на брак с ним. Впервые в жизни он ссорится со своей сестрой Натальей, которая недовольна слишком тесной дружбой тетки и племянника. Упрямый подросток борется за право дружить с кем хочет, даже если эта дружба вызывает двусмысленные подозрения у самых близких ему людей. Кажется, благодаря отношениям с Елизаветой Петр передумал жениться на княжне Меншиковой. И ее еще недавно всесильный отец ничего не смог сделать.
Одна из главных причин падения Меншикова проста до банальности. Его подвело здоровье. На пике политических успехов и завоевания всей полноты власти «полудержавный властелин» заболел: открывшееся кровохарканье и лихорадка приковали его к постели. Силы быстро пошли на убыль, и всегда энергичный и волевой светлейший князь, привыкший противостоять ударам судьбы и не обращать внимания на всяческие трудности, был вынужден признать, что, скорее всего, в ближайшее время умрет. Он даже пишет и рассылает несколько писем-завещаний. Императора он просит заботиться о России, слушаться Остермана и министров, быть справедливым и «правосудным» к своим подданным, а членам Верховного тайного совета поручает свою семью, остающуюся после его смерти без руководства и защиты. Многие при дворе и в правительстве радуются болезни Меншикова, предвкушая близкую свободу от его тирании, даже если его кончина приведет к ослаблению государства. Все устали и хотят перемен.
Могучий организм Меншикова справился с тяжелым недугом. Светлейший князь выздоровел и попытался вернуть себе прежнее место, но это оказалось уже невозможным. За время его болезни Петр II успел почувствовать всю прелесть императорской власти и не желал вновь оказаться в положении нелюбимого пасынка у своего потенциального тестя. Еще до болезни Меншикова двенадцатилетний император попытался показать, кто есть кто в государстве. Петербургские цеховые мастера каменных дел преподнесли Петру 9 тысяч рублей золотыми монетами. Царь захотел порадовать свою сестру Наталью и отослал «червонные» ей в подарок. По дороге слугу с монетами перехватил Ментиков и заставил отнести деньги в свой кабинет. Слуга доложил о произошедшем императору и передал сказанные при этом светлейшим князем слова: «Император еще очень молод и потому не умеет распоряжаться деньгами как следует». Разразился скандал. Петр впервые разговаривал с Меншиковым на повышенных тонах. Александр Данилович сначала даже лишился дара речи, а потом вынужден был оправдываться, что хотел в тот же вечер представить проект употребления этих денег для нужд государства, так как казна совершенно пуста. Все это не убедило Петра. Он напомнил Меншикову, что является императором и требует повиновения от всех своих подданных, повернулся спиной к своему собеседнику и вышел из комнаты. С большим трудом в тот раз Меншикову удалось все уладить и успокоить государя, который, кажется, сам был обескуражен своим решительным поступком. Светлейший князь постарался все забыть, списывая поведение царя на неуравновешенность характера, свойственную подросткам. Но император учел полученный опыт и воспользовался им в своих дальнейших отношениях с «полудержавным властелином».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?