Электронная библиотека » Люк Дженнингс » » онлайн чтение - страница 3

Текст книги "Убивая Еву"


  • Текст добавлен: 21 апреля 2022, 17:14


Автор книги: Люк Дженнингс


Жанр: Триллеры, Боевики


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Проходит несколько минут, прежде чем до них доносятся первые полицейские сирены. Леолука направляется на восток, кружа по переулкам, его «Агуста» чутко реагирует на все острые изгибы и повороты. В просветах слева Вилланель мельком видит портовые огни и чернильно-черное мерцание моря. Люди на улицах бросают на них взгляды – на мужчину с волчьими чертами и на женщину в алом платье, – но это Палермо, слишком пристально никто не всматривается. Улочки узкие, сверху на веревках сушится белье, а из открытых окон летят запахи домашней еды. И вот – темная площадь, заброшенный кинотеатр и барочный фасад церкви.

Вкатив мотоцикл на стоянку, Мессина ведет Вилланель по дорожке вдоль церкви и отпирает ворота. Они оказываются на окруженном стеной кладбище, в городе мертвых, где смутные очертания семейных надгробий и усыпальниц рядами простираются в темноту.

– Здесь похоронят Сальваторе, когда вытащат из него твои пули, – говорит Мессина. – Рано или поздно здесь похоронят и меня.

– Ты сказал, что желал ему смерти.

– Без тебя мне пришлось бы самому его пристрелить. Он был un animale[3]3
  Животное. (ит.)


[Закрыть]
. Совсем слетел с катушек.

– Ты займешь его место?

Мессина пожимает плечами:

– Кто-нибудь, да займет.

– Рутинное дело?

– Вроде того. А ты? На кого работаешь ты?

– А это важно?

– Это важно, если потом настанет мой черед. – Он достает из нагрудной кобуры свою небольшую, но мощную «беретту». – Может, лучше убить тебя сейчас.

– Рискни, – отвечает она, вытаскивая «ругер».

Какое-то время они пристально смотрят друг на друга. Потом она опускает оружие, делает шаг и протягивает руку к его поясу.

– Перемирие?

Краткий, но бешеный секс – не убирая «ругер». После, положив для равновесия руку с пистолетом на плечо Мессины, она обтирается полой его рубахи.

– Что дальше? – спрашивает он, разглядывая ее со смесью восхищения и отвращения, в полутьме замечая, что асимметричный скос на верхней губе делает ее внешность отнюдь не чувственной, как ему казалось, а холодной и хищной.

– Дальше ты исчезнешь.

– Мы больше не встретимся?

– Моли об этом бога.

Он бросает на нее взгляд и уходит прочь. «Агуста» резко оживает и с рычанием растворяется в темноте. Пробираясь между надгробиями на склоне, Вилланель находит небольшую площадку возле украшенной колоннами усыпальницы. Из сумки она достает зажигалку «брикет», помятое хлопчатобумажное платье, пару сандалий толщиной с вафлю и шелковую сумочку-бананку. В бананке лежат 500 евро, авиабилет, паспорт и кредитная карта на имя Ирины Скорык, француженки украинского происхождения.

Поспешно переодевшись, Вилланель разжигает погребальный костер из платья от Валентино, документов, имеющих отношение к Сильвиане Морель, и зеленых контактных линз вместе с черным париком, которые она надевала сегодня. Огонь горит ярко, но недолго, и когда на месте костра остается лишь пепел, она кипарисовой веткой сметает его в кусты.

Двигаясь дальше вниз по склону, Вилланель находит ржавую калитку, откуда тропинка ведет в узкий переулок. Переулок сменяется дорогой пошире и пооживленнее, и Вилланель идет по ней на запад в направлении городского центра. Через двадцать минут у черного хода какого-то ресторана она находит искомое – большой мусорный бак на колесах, набитый кухонными отходами. Вилланель натягивает оперные перчатки и озирается. Убедившись, что ее никто не видит, погружает руки в бак и выуживает полдюжины пакетов. Один из них она развязывает и в вонючее месиво из пустых моллюсков, рыбьих голов и кофейной гущи запихивает сумку «Фенди» и «ругер». Затем возвращает пакет в бак и сверху прикрывает остальными. И наконец избавляется от перчаток. Вся операция не занимает и тридцати секунд. Потом она неспешно шагает дальше на запад.


На следующий день в 11 утра агент Паоло Велла из городского полицейского управления пьет с коллегой кофе у стойки кафе на площади Оливелла. Утро выдалось длинным: с самой зари он организовывал оцепление у главного входа в Театро Массимо, который теперь стал местом преступления. Люди в основном относились с пониманием и держались на расстоянии. Официальных сообщений не было, но сейчас уже, похоже, весь Палермо знает, что убили дона Сальваторе Греко. Разных теорий полно, но, согласно основной гипотезе, преступление связано с его семейным бизнесом. Ходят слухи, что убийство совершила женщина. Но слухи ходят всегда.

– Ты только глянь, – вздыхает Велла, на время прогнав мысли об убийстве Греко. Коллега смотрит туда, куда глазами указывает Велла, – на оживленную улицу, где молодая женщина в голубом сарафане – сразу видно, туристка – остановилась посмотреть на внезапно взлетевшую стаю голубей. Рот приоткрыт, серые глаза сияют, утреннее солнце льет свет на короткую стрижку.

– Мадонна или шлюха? – спрашивает у Веллы его собеседник.

– Конечно мадонна, тут и разговоров быть не может.

– В таком случае, Паоло, она слишком хороша для тебя.

Он улыбается. На ослепленной солнцем улице время на миг застывает. Потом голуби начинают кружить над площадью, и женщина, покачивая длинными бедрами, продолжает свой путь, пока не исчезает в толпе.

Глава 2

Вилланель сидит в кресле у окна в южном крыле Лувра. Она в черном кашемировом свитере, кожаной юбке и ботинках на низких каблуках. Через сводчатое окно струится зимнее солнце, падая на белую мраморную скульптуру в натуральную величину. Это «Психея, оживленная поцелуем Амура», ее создал итальянец Антонио Канова в самом конце XVIII века.

Она прекрасна. Пробудившаяся Психея тянется к своему крылатому возлюбленному, ее руки обрамляют его лицо. Амур нежно поддерживает ее голову и грудь. В каждом жесте – любовь. Но Вилланель, которая уже час разглядывает входящих и выходящих посетителей, видит в творении Кановы мотивы потемнее. Может, Амур пытается внушить Психее ощущение ложной безопасности, а потом изнасиловать? Или, может, это Психея манипулирует им, изображая пассивность и женственность?

Все посетители, похоже, безотчетно принимают скульптуру за чистую монету романтики. Молодая пара со смехом копирует увиденные позы. Вилланель пристально наблюдает за ними, отмечая, как смягчается лицо девушки, как замедляются движения ее век, как ее губы перестают улыбаться и робко приоткрываются. Прокрутив несколько раз в уме эту последовательность, словно иностранную фразу, Вилланель заносит ее в архив для дальнейшего использования. За двадцать шесть лет своей жизни она накопила богатый мимический репертуар. Нежность, сопереживание, смятение, вина, потрясение, грусть… Вилланель никогда не испытывала ни одной из этих эмоций, но умеет симулировать все.

– Дорогая! Вот ты где.

Вилланель поднимает взгляд. Это Анна-Лаура Мерсье. Как всегда опоздав, та расплывается в широкой виноватой улыбке. Вилланель улыбается в ответ, они целуются, не соприкасаясь губами, и неторопливо направляются на галерею второго этажа над лестницей – в кафе «Мольен».

– Хочешь секрет? – доверительно спрашивает Анна-Лаура. – Только не говори ни единой душе.

Это единственный в жизни Вилланель персонаж, приближающийся к понятию «подруга». Как ни глупо это звучит, они познакомились в салоне красоты. Анна-Лаура, миловидная экстравертка, которой, мягко говоря, немного одиноко, променяла работу в оживленном пиар-агентстве на брак с состоятельным человеком на шестнадцать лет старше ее. Жиль Мерсье занимает высокий пост в казначействе. У него вечно сверхурочная работа, и главная его страсть – это винный погреб и небольшая, но солидная коллекция часов XIX века в стиле ормолу.

Анне-Лауре хочется веселья, но при жизни с Жилем и его часами этот товар, увы, в дефиците. Они с Вилланель не успели еще дойти до изогнутой каменной лестницы, ведущей в кафе, а она уже сыплет подробностями своей последней интрижки – с девятнадцатилетним бразильцем, танцором из кабаре «Паради Латен».

– Будь осмотрительнее, – предупреждает Вилланель. – Тебе есть что терять. И большинство твоих так называемых друзей побегут прямиком к Жилю, если заподозрят, что ты ходишь на сторону.

– Это точно, побегут. – Анна-Лаура вздыхает и берет Вилланель под руку. – Ты такая славная, знаешь? Никогда меня не судишь и всегда так переживаешь.

Вилланель сжимает плечо подруги.

– Ты мне небезразлична. И я не хочу, чтобы тебя обидели.

На самом деле Вилланель использует общение с Анной-Лаурой в собственных целях. У той хорошие связи, допуск к эксклюзивным прелестям жизни – показам от-кутюр, столикам в лучших ресторанах, членству в лучших клубах. Как компаньонка она неприхотлива, к тому же две женщины привлекают меньше внимания, чем одна. Минус лишь один – в сексуальных делах Анна-Лаура безрассудна, и рано или поздно Жилю точно укажут на какой-нибудь из ее грешков. Если это произойдет, Вилланель не хотела бы, чтобы он решил, будто она замешана в неверности его жены. Враждебное внимание со стороны высокопоставленного государственного чиновника – последнее, что ей нужно.

– А чего это ты сейчас не шортишь фондовый индекс Никкей или чем там занимаются внутридневные трейдеры? – спрашивает Анна-Лаура, когда они наконец усаживаются за столик.

Вилланель улыбается.

– Даже суперкапиталистам требуется выходной. И потом, я хотела послушать про этого твоего парня. – Она оглядывается по сторонам: сверкающее серебро столовых приборов и стекло бокалов, цветы, картины, золотые струи света от ламп. Снаружи за высокими окнами небо стало серым, несущим снег; садик Каррузель почти обезлюдел.

За едой Анна-Лаура рассказывает о своей новой amour, и Вилланель иногда вставляет вежливые междометия. Но мыслями она не здесь. Прелести жизни, авторские наряды – это все замечательно, но после операции в Палермо прошли уже месяцы, и сейчас ей ужасно нужно вновь почувствовать, как колотится сердце в предвкушении действия. Более того, она хочет подтверждения, что ее ценят, что организация считает ее одним из лучших агентов.

Перед глазами по-прежнему стоит зловещая застройка добрянского СИЗО на другом конце света. «Стоило ли оно того?» – спросил ее тогда Константин. Стоило ли тратить свою жизнь, чтобы отомстить за отца, человека, который и сам плохо кончил? Если смотреть под таким углом, то, конечно, оно того не стоило. Но Вилланель знала: поверни время вспять – она поступила бы точно так же.

До халтуры на «Круг братьев» отец служил инструктором ближнего боя. Да, Борис Воронцов не был идеальным отцом, он питал слабость к бабам и водке, а, отправляясь на боевую службу, спихивал ее в детдом, но все равно она – его плоть и кровь, а он – единственное, что у нее осталось после смерти матери.

Он не баловал ее подарками на день рождения и Новый год, но зато учил стоять за себя и разным другим вещам. У нее в памяти живы те дни, которые они проводили в лесу – боролись в снегу, стреляли из его старого служебного «макарова» по пивным банкам, продирались через березняк, сбривая ветки его спецназовским мачете. Поначалу она ненавидела этот клинок, он казался ей громоздким и неуклюжим, но отец продемонстрировал, что все хорошо к месту. И что, если пользоваться мачете умеючи, вес его лезвия и дуга траектории сделают за тебя всю работу.

Узнать имена убийц не составило труда. Они были известны всем – ведь в этом и смысл. Отец попытался обвести их вокруг пальца, но вышло неуклюже, и его пристрелили, бросив тело на тротуаре. На следующий вечер Оксана вошла в бар «Пони» на улице Пушкина. Троица, которую она искала, с хохотом выпивала у стойки. Она неторопливо, с обещающей улыбкой приблизилась, и те замолкли. Одетая в военторговскую куртку и джинсы из супермаркета – на шлюху вроде не похожа, но ведет себя по-шлюшьи.

Оксана постояла перед ними несколько секунд, переводя дразнящий, насмешливый взгляд с одного лица на другое. Затем внезапно припала на колено, выхватила мачете из висящего за спиной холщового чехла и сделала резкий выпад, как учил отец. Полкило титанированной стали мелькнуло в воздухе, беспрепятственно прошло сквозь глотку первого мужика и глубоко вонзилось под ухо второму. Третий сунул руку к поясу, но поздно: Оксана уже отпустила мачете и выхватила «макаров». Она лишь смутно различала, что происходит вокруг, – звуки паники, приглушенные крики, пятящиеся люди.

Она выстрелила ему в разинутый рот. После выстрела, оглушительного в закрытом помещении, мужик пару мгновений просто стоял, вытаращив глаза, а из зияющей белой костью дыры в затылке сочились кровь и мозг. Затем его ноги подкосились, и он рухнул на пол рядом с первым, который почему-то все еще оставался на коленях – из пузырящегося разреза под подбородком шел безысходный звук допиваемого молочного коктейля. Со вторым тоже, как оказалось, еще не все. Он в позе зародыша лежал в растекшейся красной луже, беспомощно шевеля ступнями и хватаясь за мачете, торчащее из шеи у нижней челюсти.

Оксану раздражало, что они никак не могут умереть. Больше всех ее выводил из себя мужик на коленях, издававший тошнотворный молочно-коктейльный звук. Она тоже опустилась рядом на колени, насквозь вымочив в крови свои джинсы «Космо». Его взгляд затуманился, но в глазах по-прежнему читался немой вопрос. «Я его дочь, п…дюк», – прошептала она и, прижав «макаров» к его затылку, нажала на спуск. Выстрел вновь прозвучал ужасно громко, и во все стороны разлетелись мозги, но зато прекратилось отстойное шипение.

– Chérie!

Она на мгновение жмурится. Ресторан плавно возвращается в зону резкости.

– Прости, замечталась… Что ты сказала?

– Может, кофе?

Вилланель улыбается терпеливо застывшему над ней официанту:

– Маленький эспрессо, пожалуйста.

– Если честно, дорогая, мне порой любопытно, в каких мечтах ты витаешь. Это кто-то, о ком ты мне не говоришь?

– Нет. Не волнуйся, ты узнаешь первая.

– Хорошо бы. Ты бываешь такой таинственной. Нам нужно почаще выбираться куда-нибудь вместе, и я не о магазинах или модных показах. Я имею в виду… – Кончик пальца скользит вниз по леденистой ножке бокала с шампанским. – Что-нибудь повеселее. Можно сходить в «Зеро Зеро» или в «Энконню». Познакомиться с новыми людьми.

Из сумки Вилланель слышен сигнал телефона. Однословная эсэмэска: СВЯЗЬ.

– Мне нужно бежать. Работа.

– Ну пожалуйста, Виви, ты невыносима. Ты даже не выпила кофе.

– Обойдусь.

– Ты такая скучная.

– Знаю. Прости.

Через два часа Вилланель сидит в кабинете, в своей квартире у Порт-де-Пасси. За зеркальным окном – холодное стальное небо.

В сообщении – пара строчек текста о лыжном катании в Валь-д’Изере, а во вложении – полдюжины фотографий оттуда. Вилланель извлекает пароль и получает доступ к данным, вшитым в изображения. Это лицо, снятое под разными углами. Лицо, которое остается в ее памяти вместе с сопровождающим текстом. Новая цель.


Темз-хаус, штаб-квартира британской службы МИ-5, находится в Вестминстере на Миллбанке. В самом северном офисе на третьем этаже Ева Поластри смотрит сверху на Ламбетский мост и на сморщенную от ветра поверхность реки. Сейчас четыре часа, и она только что со смешанными чувствами узнала, что не беременна.

У соседнего компьютера ее заместитель Саймон Мортимер ставит чашку на блюдце.

– Список на следующую неделю, – говорит он. – Ну что, просмотрим?

Ева снимает очки для чтения и протирает глаза. «Мудрые глаза», как говорит ее муж Нико, хотя ей всего двадцать девять, а он на десять лет старше. Они с Саймоном работают вместе чуть больше двух месяцев. Их отдел П-3 – подразделение Объединенной аналитической группы, задача которого – оценивать угрозу лицам «повышенного риска», посещающим Соединенное Королевство, и в случае необходимости запрашивать у столичной полиции специализированную поддержку.

Во многих отношениях это неблагодарное занятие, поскольку полицейские ресурсы небезграничны, а специализированная поддержка – дело недешевое. Но при этом, если оценка окажется ошибочной, последствия будут катастрофическими. Как сказал ей однажды бывший начальник отдела Билл Трегарон еще до того, как его карьера покатилась под откос: «Если ты думаешь, что живой экстремист-проповедник – это геморрой, подожди, пока столкнешься с мертвым».

– Ну давай, – отвечает Ева Саймону.

– Пакистанская писательница Назрин Джилани. Выступает в следующий четверг в Оксфордском союзе. Ей несколько раз угрожали расправой.

– Это серьезно?

– Вполне. В Управлении спецопераций согласились выделить для нее людей.

– Давай дальше.

– Реза Мокри, иранский ядерный физик. Тут снова – полная защита.

– Хорошо.

– Теперь этот русский, Кедрин. А вот здесь я не уверен.

– В чем ты не уверен?

– Насколько серьезно мы должны к нему отнестись. В смысле, мы не можем просить полицию нянчиться с каждым полоумным политиком-теоретиком, который появляется в Хитроу.

Ева кивает. Ее лицо без макияжа и спутанные волосы, собранные на макушке в нечто бесформенное, создают впечатление о ней как о человеке, которого мало заботит чужое мнение о ее миловидности. С первого взгляда можно решить, что она занимается наукой или работает в элитном книжном магазине. Но что-то в ее внешности – спокойствие, жесткий взгляд – рассказывает совсем иную историю. Коллеги знают Еву Поластри как охотника, как женщину, которая легко не отступит.

– Кто запросил защиту для Кедрина? – спрашивает она.

– «Евразия ЮК», группа, которая организует его визит. Я навел справки, это…

– Я знаю, что это.

– Тогда ты понимаешь, о чем я. Они скорее чокнутые, чем опасные. Вся эта фигня о мистической связи между Европой и Россией, об объединении против экспансии коррумпированных Штатов…

– Знаю. Это дикость. Но дефицита поддержки они не испытывают. В том числе в Кремле.

– И Виктор Кедрин – их лицо.

– Он главный идеолог. Символ всего движения. Очевидно, харизматичная фигура.

– Но едва ли ему что-то угрожает именно сейчас и именно в Лондоне.

– Может быть, нет, а может, да.

– В смысле? От кого может исходить угроза? Американцы, разумеется, не без ума от него, но не станут же они запускать боевых дронов на улицу Хай-Холборн.

– Он будет там жить?

– Да, в каком-то заведении под названием «Вернон Отель».

Ева кивает.

– Наверно, ты прав. Не стоит беспокоить Команду защиты по поводу господина Кедрина. Но думаю, имеет смысл побывать на его выступлении – ведь он же будет встречаться с правоверными из «Евразии ЮК»?

– Конвей-Холл. Следующая пятница.

– Хорошо. Держи меня в курсе.

Саймон склоняет голову в знак согласия. Ему только двадцать с небольшим, но в манерах – архиторжественность столичного викария.

Авторизовавшись, Ева выводит на экран список ВУУБ – то есть «высокий уровень угрозы безопасности». Он доступен дружественным разведслужбам, включая организации с переменным статусом «дружественности» типа российской ФСБ и Управления уголовных расследований Пакистана, и представляет собой базу данных с именами известных на настоящий момент международных наемных убийц. Не местных головорезов или снайперов «приехал-уехал», а убийц экстра-класса, которых привлекают для политических дел по расценкам, доступным только состоятельным людям самого высокого уровня. Некоторые пункты в списке пространны и подробны, в других – лишь кодовое имя, добытое в ходе слежки или допросов.

Два года назад Ева начала вести собственный список случаев, когда после убийства значимых фигур не появилось ни единой зацепки. Она все время мысленно возвращается к делу балканского политика Драгана Хорвата. Тот был чрезвычайно мерзким типом, промышлял торговлей людьми и много чем еще, но это не спасло карьеру Билла Трегарона, когда Хорвата убили прямо у него под носом, в центре Лондона. Билла сняли с поста и откомандировали в Центр правительственной связи, в провинциальный Челтнэм, а его бывший заместитель Ева превратилась в руководителя отдела П-3.

Хорвата убили, когда тот приехал в Лондон со своей девчонкой Иремой Беридзе, семнадцатилетней героиновой наркоманкой из Тбилиси. Официально он посещал Лондон в составе правительственной торговой делегации, но на самом деле основную часть времени шлялся с Иремой по магазинам. Не успели они выйти из японского ресторана в плохо освещенном бейсуотерском переулке, как в Хорвата врезался какой-то прохожий, едва не сбив с ног.

Испытывая душевный подъем, усугубленный сакэ, Хорват поначалу не понял, что в него воткнули лезвие. Более того, он даже извинился перед удаляющейся фигурой, а уже потом увидел, что в паху у него хлещет кровь. От потрясения он разинул рот и опустился на брусчатку в тщетных попытках пережать распоротую бедренную артерию. Спустя две минуты он был уже мертв.

Дрожа и не врубаясь в происходящее, Ирема так и стояла у тела, пока через четверть часа из ресторана не вывалилась компания японских бизнесменов. По-английски они говорили небезупречно, а она – вообще никак, так что на вызов «Скорой» ушло еще минут десять. Ирема долго не могла прийти в себя и поначалу твердила, что ничего не помнит. Обстоятельный допрос, проведенный Управлением спецопераций с грузинским переводчиком, выявил лишь один факт: убийцей была женщина.

Профессиональные киллерши – довольно редкая вещь: с тех пор как Ева поступила на службу, ей довелось слышать лишь о двоих. По данным из списка ВУУБ, одну из них – Марию Головкину – ФСБ задействовала в своих зарубежных операциях. Головкина входила в сборную России по стрельбе из пневматического пистолета на афинской Олимпиаде, но есть подозрения, что она прошла специальный курс по секретной ликвидации на краснодарской базе спецназа. Еще в списке значилась сербка Елена Маркович, связанная с пресловутым земунским кланом.

Ни одна из них убить Хорвата не могла: когда тот встретил свой конец, обеих уже не было в живых. Головкина еще за год до того повесилась в гостиничном номере на Брайтон-Бич, а Маркович обошла Головкину на четыре месяца – ее разнесло на куски при взрыве машины в Белграде. Следовательно, если Ирема Беридзе не ошиблась, где-то в мире появилась новая женщина-киллер. И эта мысль поглощает Еву целиком.

Не то чтобы Ева уверена на все сто. Она, разумеется, и сама не живет обычной человеческой жизнью, но ее все же интригует образ женщины, превратившей убийство в рутину. Та встает утром с постели, заваривает кофе, прикидывает, что бы такое надеть, а потом идет и хладнокровно расправляется с человеком, которого видит впервые. Чем же для этого нужно обладать? Психопатией? Какой-то врожденной аномалией? Или любую из нас можно перепрограммировать на профессионального палача? – думает Ева.

Приняв от Билла руководство П-3, Ева осторожно – но весьма глубоко – изучила все текущие дела на предмет женщин-убийц и отметила для себя флажками две ссылки. В первом случае фигурировал убитый в Германии Александр Симонов, русский олигарх, – его подозревали в финансировании чеченских и дагестанских боевиков ради льготных нефтегазовых контрактов. Убийца, одним махом всадивший в грудь Симонова шесть пуль из «ФН П90» у входа во франкфуртский офис «АльтИнвестБанка», был одет в плащ мотокурьера, на голове – глухо тонированный шлем, а умчался он на мотоцикле «БМВ G650Xmoto». Двое из дюжины опрошенных свидетелей заявили, что у них «сложилось впечатление», будто стреляла женщина.

Другой же случай с политикой явно не связан: босс сицилийской мафии Сальваторе Греко заколот стоявшим вплотную к нему человеком. Местные намекают, что к убийству прямо или косвенно причастен племянник покойного Леолука Мессина, который теперь возглавляет клан Греко. Но в прессе то и дело мелькали намеки о сообщнице – так называемой женщине в красном. По данным итальянского Управления по борьбе с мафией, тело Греко обнаружили после спектакля в частной ложе палермского Театро Массимо. Его застрелили с близкого расстояния низкоскоростной пулей 22-го калибра. Двое телохранителей найдены убитыми на полу в той же ложе, они погибли от выстрелов в основание черепа.

Известно, что Леолука Мессина тем вечером тоже был в числе зрителей, а по словам одного из свидетелей, незадолго до начала спектакля он видел Леолуку в баре с яркой брюнеткой. Как выяснилось, вместе они не сидели, но на записях с камеры видно, как Мессина уходит из театра незадолго до занавеса. В паре шагов сзади – размытая фигура: женщина в красном платье с темными волосами до плеч. Лицо неразличимо за театральной программой, которой она обмахивается, как веером.

И это, отмечает Ева, явно не случайность. Женщина отдает себе отчет, что вокруг камеры. Но самое странное – детали, о которых Управление по борьбе с мафией распространяться не стало. Греко был обездвижен смертельной дозой транквилизатора, который ввели, вонзив в левый глаз предмет, сделанный по спецзаказу. Фото и описание устройства – в онлайн-досье. А штучка довольно зловещая: изогнутый, пустой внутри шип, снабженный полостью для жидкости и крошечным поршнем.

Зачем эта игрушка, вместо того чтобы просто пристрелить? Вопрос гложет Еву уже давно, и с первого прочтения материалов дела она ни на йоту не приблизилась к ответу. Убийство совершено в более чем публичном месте, и разве не рациональнее было бы сделать все побыстрее? Почему убийца тянул время, ведь его могли разоблачить в любую секунду?

Ева еще прокручивает в голове этот вопрос, возвращаясь в свою квартиру в Финчли за пару минут до того, как часы пробьют восемь. Ее мужа Нико дома нет, он отчалил в бридж-клуб, где три вечера в неделю обучает новичков. Он оставил ей в микроволновке польские pirogi, которые она оттуда с благодарностью извлекает. Ева не слишком сильна в поварском искусстве и особенно ненавидит готовить, вернувшись домой после долгого дня в Темз-хаусе.

Поглощая pirogi, она смотрит восьмичасовой телевизионный выпуск новостей. Там предупреждают о надвигающемся с востока холодном фронте («Убедитесь, что ваш котел в порядке!»), дают ужасно унылый сюжет на экономическую тему и показывают митинг в Москве, где на засыпанной снегом площади пылкий бородатый мужик обращается к затаившей дыхание Аудитории. На нечетких субтитрах – его имя: Виктор Кедрин.

Вилка застывает в воздухе, и Ева наклоняется вперед. Несмотря на неважное качество изображения, харизма Виктора Кедрина вполне ощутима. Она пытается расслышать его слова за комментариями репортера, но картинка быстро сменяется рассказом о чихуа-хуа, усыновившей котенка-сироту.

Покончив с ужином, Ева переодевается в джинсы, свитер и ветровку на молнии. Результат неудовлетворителен, но она не заморачивается на эту тему. Окидывает взглядом квартиру – от книжного стеллажа высотой до пояса в узком коридоре до одежды на сушилке в кухне. Когда и если я зачну малыша, – говорит она себе, – нам понадобится больше пространства. На какое-то мгновение она позволяет себе мысль о грациозных кирпичных особняках в Нетерхолл-Гарденс, до которых отсюда пять минут ходьбы. Квартира на втором этаже в одном из них – это для них с Нико было бы идеально. И ничуть не реальнее, чем Букингемский дворец. Такое жилье им – офицеру разведслужбы и школьному учителю – не по одежке. Если искать квартиру попросторнее, то придется переезжать дальше от центра – может, в Барнет. Или в Тоттеридж. Она трет глаза. Даже мысль о переезде высасывает силы.

Она застегивает молнию на куртке. Клуб в десяти минутах ходьбы, и по дороге Ева думает о холодном фронте с востока. Похоже, он несет не просто мороз со снегом. Он несет угрозу.


В Бридж-клубе Западного Хэмпстеда сегодня турнир, и зал заполняется быстро. Игровая обставлена складными столами с отделанными сукном столешницами и пластиковыми стульями. После уличного холода здесь тепло, у стойки бара – оживленный гул беседы.

Своего мужа Нико Поластри Ева замечает сразу. Он играющий тренер в команде с тремя новичками, его взгляд сосредоточен, движения экономны. Даже на расстоянии по языку тела новичков Ева видит, как сильно они хотят произвести на него впечатление. Блондинка с начесом делает ход, и пару секунд спустя Нико с мрачной улыбкой возвращает ей карту. Поначалу блондинка выглядит сконфуженной, но тут же прикрывает рот ладонью, и весь стол разражается хохотом.

У Нико дар делиться знаниями грациозно и с юмором. Он преподает математику в школе на севере Лондона и пользуется популярностью среди учеников, хотя всем известно, что учатся там те еще ребятки. В клубе, где он один из четырех старших инструкторов, члены, не скрываясь, соперничают за его похвалу, и даже суровые ветераны млеют, когда он отмечает чей-то стильный импас или неожиданный контракт.

Ева познакомилась с Нико четыре года назад, когда вступила в клуб. В то время она стремилась не столько подтянуть свои навыки в бридже, сколько обрести круг общения, не связанный с фанатичным, замкнутым на себя муравейником Темз-хауса. Круг общения, в котором – надеялась она – будет присутствовать привлекательный интеллигентный мужчина. Внутренним взором она видела учтивую фигуру с не вполне различимыми чертами, ведущую ее по широкой лестнице в модный вест-эндский ресторан.

Бридж-клуб, где средний возраст членов уходил за отметку 50, такой фигурой, похоже, не располагал. Вздумай она завести знакомство с бухгалтером-пенсионером или овдовевшим дантистом, клуб подошел бы на все сто, но привлекательных холостяков до сорока тут было, мягко говоря, не густо. В день ее первого появления Нико отсутствовал, и ею вместе с парой других новичков занималась секретарь клуба, голубовласая миссис Шапиро.

Удрученная неудачным опытом, она никак не могла решить, возвращаться ли на следующей неделе. Но все же пришла и на сей раз увидела Нико. Высокий мужчина с терпеливыми карими глазами и усами офицера-кавалериста XIX века, он с первой же минуты взял на себя заботу о ней: провел к столу, пригласил еще двух игроков и без всяких комментариев оставался ее партнером в течение нескольких сдач. Потом отпустил остальных и посмотрел на нее через зеленое сукно стола.

– Ну что, Ева, с чего начнем – с хороших новостей или с новостей так себе?

– Наверное, лучше сначала так себе.

– Ладно. Что ж, основы игры ты понимаешь. Научилась в детстве?

– Да, мои родители оба играли.

– И ты очень любишь выигрывать.

Ева выдержала его взгляд.

– Это так бросается в глаза?

– Для других, может, и нет. Тебе нравится изображать мышку. Но я вижу лису.

– А это хорошо?

– Может, и хорошо. Но кое в чем ты хромаешь.

– Хромая лиса?

– Точно. Если хочешь играть стратегически, надо как можно раньше понять, у кого какие карты. А для этого – внимательнее следить за ходами соперников. Помнить, кто как торговался, и считать все масти.

– Ясно. – Она некоторое время переваривала его слова. – А хорошая новость?

– Хорошая новость в том, что в пяти минутах отсюда есть отличный паб.

Она рассмеялась. Поженились они в тот же год.


Сегодняшний партнер Евы – молодой парень лет, может, девятнадцати, один из тройки студентов Имперского колледжа, вступивших в клуб осенью. В нем есть что-то от сумасшедшего ученого, но он потрясающий игрок, а в клубе это главное.

Внимание! Это не конец книги.

Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации