Текст книги "Способен на все"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sposoben-na-vse-6872.jpg)
Автор книги: Люси Монро
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 3
Клер отключила сигнальный огонек вызова, поступившего из комнаты Лестера, прежде чем отправиться к нему. В этот предутренний час коридоры интерната были пусты, почти все жители Бельмонт-Мэнора спали. Возможно, бодрствовал сейчас один лишь Лестер.
Клер застала его в пижаме и халате, он сидел в кресле и листал толстую тетрадь, похожую на те, в которые Клер записывала лекции.
– Вам что-нибудь нужно, Лестер?
Лестер поднял взгляд. Глаза у него, поразительно живые и выразительные, казались чужими на морщинистом лице согбенного годами старика.
– Просто захотелось немного пообщаться. Вчера вас не было.
Если верить ее коллегам по работе, Лестер никогда не вызывал ни нянек, ни медсестер в те ночи, когда Клер не было на дежурстве. Может, потому, что они не готовы были с тем же снисходительным терпением выслушивать путаные истории старика. Клер много приходилось слушать такого вот невнятного бормотания при общении с матерью, и сбивчивые рассказы слабоумного старика раздражали ее куда меньше, чем пьяная абракадабра мамаши.
Клер с трудом подавила зевоту.
– Мил лучшая подруга сегодня вышла замуж. Вернее сказать, уже вчера. – Клер улыбнулась воспоминанию Джозетта и Нитро составляли идеальную пару, и ее подруга заслуживала счастья, она была такой славной. И Клер действительно считала, что из Нитро может получиться надежный супруг. – Я взяла отгул, чтобы помочь ей в подготовке свадьбы.
Лестер нахмурился.
– Я никогда не был женат.
– Я знаю.
– Из наемного убийцы какой муж?
– Уверена, что вы знаете, о чем говорите, – шутливо согласилась Клер.
Лестер взглянул на раскрытую тетрадь, лежавшую у него на коленях, и закрыл ее.
– Я убил слишком мною людей. Не мог заставить себя жениться и после того, как вышел в отставку. Что, если бы я говорил во сне? Тогда и мою жену мне пришлось бы убить.
Клер не знала, есть ли хоть доля правды в том, о чем он говорил, или все – сплошная фантазия Однако иногда у нее по спине пробегал холодок – для чистой фантазии в рассказах Лестера было слишком много реалистичных подробностей. И сейчас на нее словно снова дохнуло смертельным холодом.
– Я не думаю, что вы стали бы убивать собственную жену, Лестер.
Взгляд его стал таким холодным, что Клер поежилась.
– Вы не можете идти на поводу у эмоций, если называетесь профессионалом. А я был профессионалом. Я был лучшим. – В голосе его звучала гордость. – Я бы сделал все, что должен был сделать, но я не хотел создавать таких ситуаций. Поэтому я и не женился.
– Вам было одиноко? – спросила Клер, вообразив себе вереницу лет, которые ей предстояло прожить.
Возможно, ради того чтобы иметь семью, стоило смириться с неизбежностью секса, но жизнь полна превратностей, и от этих превратностей могли бы пострадать ее дети. Едва ли в том мире, в котором они жили, имело смысл заводить детей.
– Я никогда не страдал от одиночества. В жизни много всего интересного. Есть что посмотреть, есть чем заняться. Это начинаешь понимать, когда видишь столько смертей.
– Понимаю.
– Мне нравится, что сейчас рядом со мной вы и Куини. Она такая заводная. – Лестер улыбнулся. Взгляд его потеплел градусов на двадцать. – Если бы я знал, что встречу ее здесь, я бы гораздо раньше сюда переселился.
– Она явно отвечает вам взаимностью. Куини считает вас королем среди мужчин. – Приятная в обхождении, бодрая и энергичная, озорная, как игристое вино, Куини, еще одна обитательница интерната, с первого дня пребывания в Бельмонт-Мэноре недвусмысленно демонстрировала свое особое отношение к Лестеру. Не зря говорят, что противоположности притягиваются.
– Она молодчина. Я рассказал ей о том, чем занимался в жизни, но она не отвернулась от меня, а наоборот. Словно я стал ей даже больше интересен. Она даже прочла мой дневник. Да, женщины – существа загадочные.
Клер засмеялась.
– Да, думаю, вам так должно казаться.
– Джей-Эф-Кей[1]1
Имеется в виду президент Кеннеди
[Закрыть] не так надежно защищен, как ему кажется, – сказал Лестер, снова соскользнув в свое прошлое.
– Уверена, что вы знаете, о чем говорите.
– Я пытался сказать об этом Марву в агентстве, но он ответил, что безопасность президента не его дело. Никто в правительстве, кроме людей из агентства, не знает о моем существовании. Они не станут меня слушать.
– Кто такой Марв? – спросила Клер просто из любопытства.
– Ты знаешь, кто он такой. Это мой связной в агентстве. Мы вместе воевали. Снайпер из него так себе, но зато он смыслит в логистике.
– Вы говорите о Второй мировой?
– Да. Ты в порядке, Мелба? Что-то ты странные вопросы мне задаешь.
Этот раз был не первым, когда Лестер называл Клер Мел-бой, но все, что Клер успела узнать об этой женщине, – это то, что она работала вместе с Лестером и была засекречена, как и он. И еще, что это было давно. Лестер все больше терял рассудок, но Клер по-прежнему нравилось находиться в его обществе. Ей было все равно – есть ли смысл в том, что он говорит, или нет. Лестер был интересным собеседником, и он знал куда больше Клер обо всем на свете.
Клер, как бы ей того ни хотелось, не могла сегодня остаться у Лестера надолго. В понедельник в интернат должна была приехать группа политиков. Очевидно, что они приезжали с проверкой и по результатам визита должны были подготовить доклады о том, в каких условиях живут престарелые в штате Орегон.
На Клер и других сотрудниках из числа младшего медицинского персонала лежала забота о том, чтобы все в доме блестело чистотой и обстановка производила впечатление бодрое и радостное. Конечно, здесь всегда было чисто, но сейчас предстояло сделать нечто вроде генеральной уборки, которую хозяйки, как правило, устраивают весной.
Хотвайер вошел в кабинет и привычно быстрым взглядом окинул оборудование. Мигал индикатор, указывая на то, что сигнализация у Клер отключена. Хотвайер выругался, адреналин бросился в кровь, и тут же отвратительное ощущение беспомощности охватило его. Что мог он сделать для Клер отсюда, из своего дома в Монтане?
Ничего. Как неприятно это осознавать. Совсем ничего.
К счастью, индикатор мигал желтым, что означало, что она сама отключила сигнализацию... Или все же это сделал кто-то другой?
Хотвайер схватил телефон и набрал номер Клер.
Она взяла трубку после третьего звонка, слегка запыхавшись.
– Алло? – Это короткое слово, произнесенное с придыханием, заставило его представить Клер, мятущуюся посреди огромной кровати, застеленной шелком. И вполне предсказуемая реакция организма не заставила себя ждать и не добавила Хотвайеру ощущения комфорта. Он поморщился.
– Это Хотвайер.
– А... Привет.
– У тебя все в порядке?
– Конечно, а что, есть повод считать иначе? – Голос ее звучал запальчиво и виновато, словно она была подростком, которого застукали вылезающим из окна детской после одиннадцати.
– У тебя отключена сигнализация.
– Ты оставил в полицейском участке распоряжение звонить тебе, если она отключится? – Голос Клер дрожал от возмущения. – Тебе не кажется, что это уже слишком? Мне не нужна нянька. Я серьезно. Что ты о себе думаешь? Только не говори, что это идея Джозетты. Впрочем, в любом случае тебе с этим уже ничего не поделать.
Хотвайер уже и раньше замечал, что Клер начинала говорить быстро и гневно, когда была озабочена чем-то, злилась или чувствовала себя виноватой. Интересно, что именно из перечисленного заставляет ее тараторить сейчас? По ее голосу можно было подумать, что она злится, но кое-какие нотки указывали на смущение.
– Расскажи мне про сигнализацию, Клер. В трубке раздался тяжкий вздох.
– Семестр закончится через десять дней.
– И что?
– Ну, мне пора сдавать работу по программированию. Программа головоломная, и мне крепко пришлось над ней попотеть.
– И какое это имеет отношение к отключению сигнализации?
– Я забыла набрать на компьютере код отдаленного доступа, чтобы отключить ее, когда пришла домой.
– Внутри тоже есть клавишная панель.
– Я не думала о сигнализации. Я же сказала тебе, я пыталась разобраться в своей программе и совсем не думала о сигнализации. – Теперь в ее голосе явственно ощущалась досада. – Конечно, когда она отключилась, я о ней вспомнила.
– Полиция приехала?
– Ты же знаешь, что приехала. На самом деле он об этом не знал.
– Хорошо.
– Ничего хорошего. Это было ужасно. Я чуть не заработала нервный тик, пытаясь объяснить полицейским, что произошло. Что, если бы они решили, что это я вломилась в чужой дом? Ведь дом мне не принадлежит.
– Маловероятно, что они бы так решили Клер что-то презрительно буркнула.
– Я чуть не умерла от страха и унижения. Соседи выскочили поглазеть. Один даже решил зайти, чтобы убедиться, что со мной ничего не случилось.
– Сколько времени работала сигнализация до того, как ты это заметила? – спросил Хотвайер.
– Не знаю. – Клер говорила, как капризная девчонка. Он никогда не слышал, чтобы она так разговаривала. И этот ее тон его возбуждал. Черт, все в ней его возбуждало!
– Я удивлен, что сосед решил тебя проведать.
– Он бывший военный. Служил в морской пехоте, кажется. Все вы одинаково... дотошные.
Хотвайер засмеялся.
Она издала звук, похожий на звук, что издает чайник, закипевший на плите, и Хотвайер прикусил губу.
– От этой сигнализации только одна головная боль. – Что-то в ее тоне насторожило Хотвайера, и он запустил со своего компьютера программу диагностирования системы.
– Не было никаких странных телефонных звонков или чего-то в этом роде? – спросил он, просто чтобы занять время, пока компьютер сделает свою работу.
– Кроме твоего? Нет, не было.
– Нет ничего странного в том, что один друг звонит другому, чтобы проверить, как у него дела.
– Я думала, что ты друг Джозетты.
– А разве я не могу и тебе тоже быть другом?
– Ну можешь.
– Это хорошо. – В этот момент компьютер известил, что проверка системы завершена. Хотвайер уставился на экран монитора, пытаясь понять, как такое могло произойти, – Зачем ты блокировала сигнализацию, Клер?
На всю страну скорее всего найдется лишь горстка людей, способных заблокировать систему, не зная кода. А код блокировки он ей не сообщил намеренно. И, судя по тому, что выдала ему программа проверки системы, она сделала это быстрее, чем он, Хотвайер, что, при всем своем уважении к Клер, он считал для нее невозможным.
– Откуда ты знаешь, что я ее заблокировала?
– Я запустил диагностику.
– А, понятно. Ты хочешь сказать, что ты подвесил мою систему на свой компьютер?
– Да.
– Тогда как ты узнал, что она включилась?
– Видишь ли, я не оставлял копам инструкций, чтобы они мне звонили, но теперь, наверное, так и поступлю.
– Не смей. Мне и так было страшно неловко.
– Какая тебе польза от сигнализации, если она отключена?
– Я не хочу принимать у себя полицейских через день только потому, что я случайно ее включила. Мне просто не нравится так жить, Хотвайер.
– Тогда не включай ее по ошибке. На другом конце линии молчали.
– Ну перестань, моя сладкая. Я знаю, что иногда тебе трудно сосредоточиться на том, что происходит во внешнем мире, но ты можешь натренировать себя не забывать о сигнализации.
– Почему ты называешь меня «сладкая»? Я тебе не кусок сахара.
– На вкус ты слаще сахара.
– Ладно, забыли.
– Поверь мне, твой язык куда приятнее, чем мятная жвачка. Я бы с радостью предпочел держать во рту его, а не кусок резины.
– Ты со мной заигрываешь?
– Готов поспорить, что ты покраснела.
Клер делала вид, что ей наплевать, но Хотвайер знал, что ее тянуло к нему куда сильнее, чем она согласилась бы признать.
Клер вздохнула, и его бросило в дрожь от этого тихого вздоха.
– Возможно.
– Ты кажешься удивительно неискушенной в этих играх для женщины двадцати восьми лет.
– Неискушенной меня точно назвать нельзя. – Весьма циничное заявление. – И откуда ты знаешь, сколько мне лет? Ты успел порыться в моих персональных данных?
– Нет. Я поступил старомодно. Я спросил у Джози.
– Вот как?
– Тебе не удастся сбить меня с темы.
– Я не пытаюсь сбить тебя с темы.
Нет, это она не нарочно. Просто у нее привычка перескакивать с темы на тему.
– Я снова включу систему, и на этот раз я хочу, чтобы она работала.
– Если сигнализация снова включится, я перережу провода.
– Ты этого не сделаешь.
– Попробуй меня остановить.
– Ты не уполномочена демонтировать сигнализацию.
– Мы не в армии. Мне не требуется ничьих разрешений. Это я тут живу. Если я не хочу, чтобы сигнализация мешала мне жить, то мне ни к чему ее терпеть.
– Тогда съезжай. Ты живешь у Джози на правах нанимателя и не имеешь права блокировать средства, которые Джози установила для охраны своей собственности. И сигнализация, и дом, который она охраняет, принадлежат ей, а не тебе. – Жестокие слова, но Клер сама вынудила его их произнести.
Отсюда, за много сотен миль от нее, он не мог силой заставить Клер держать сигнализацию включенной, а все аргументы, касающиеся необходимости обезопасить ее жизнь, как выяснилось, не работали. Клер отказывалась серьезно воспринимать его озабоченность, но от этого он не стал меньше беспокоиться о ее безопасности. И он не собирался отказываться от своего намерения ее защитить лишь потому, что помнить о сигнализации ей неудобно.
– Ты прав, – сказала Клер примирительным тоном. – Я не хозяйка. И дом не мой. Я больше не стану блокировать систему. Если это так необходимо...
Джози его убьет. Он обидел Клер.
– Клер, послушай...
– Спасибо, что позвонил узнать, как там с... домом Джози. Как я уже говорила, все прекрасно.
– Сладкая моя...
– Я постараюсь не причинять тебе впредь неудобства. До свидания.
Абонент отключился. Хотвайер смачно выругался. Хорошо, что мама его не слышала. В армии сержант не наводил на него такого ужаса, как эти пять с кепкой футов безукоризненных манер коренной южанки.
Он не хотел обидеть Клер, и он не звонил, чтобы проверить, как там этот чертов дом. У него свело скулы от злости. Как бы там ни было, он перезапустил систему сигнализации. Хотвайер проверил электронную почту и голосовые сообщения, но дрожащий от обиды голос Клер все не шел у него из головы. Наконец он сдался и вновь набрал ее номер.
Она не взяла трубку, и он, проверив распорядок Клер, убедился, что у нее сегодня занятия, а потом дежурство. Он оставил сообщение о том, что переустановил систему, но где взять слова, чтобы возместить ущерб, который он нанес ее чувствам? И стоит ли вообще пытаться найти такие слова?
Давясь слезами, Клер отперла входную дверь.
Лестер умер. Она не могла в это поверить. Он жил в Бель-монт-Мэноре практически все те три года, что Клер там работала. За это время умирали и другие. И это естественно, если учесть, что средний возраст обитателей интерната равнялся семидесяти пяти годам. Но Лестер был не таким, как все. Лестер был особенным. Она любила его как члена семьи. И для Клер, у которой семьи практически и не было никогда, это что-то да значило.
Ночью накануне они проговорили больше двух часов, и все это время он сохранял здравый рассудок. Он многое поведал ей о своей жизни наемного убийцы и сумел убедить ее в том, что то, о чем он ей рассказывал, было правдой. Он заговорил о своей прошлой жизни только год назад, когда у него начались помутнения рассудка, так что иногда трудно было понять, где правда, а где плод больного воображения. Но если только Лестер постоянно не бредил одним и тем же, то та, темная сторона его жизни, действительно существовала.
Клер сказала ему, что удивлена тем, что он так долго прожил, принимая во внимание особенности его профессии, но он ответил, что все дело в том, что он был глубоко засекреченным агентом. Те, с кем он работал, и в правительстве, и частные клиенты, знали лишь его кличку – Арван. Арван – кельтский бог смерти. Вполне подходящее имя для того, кто делает такую работу.
Только для Клер действительно не имело значения, кем Лестер был в прошлом. В ее жизни он занимал важное место, и теперь, когда его не стало, Клер испытывала боль. Он был очень близок к тому, чтобы в ее сердце занять место отца, человека, которого она могла бы уважать, и, как ни сентиментально все это звучит, так оно и было.
Клер закрыла дверь, и из глаз потекли слезы. Она смахнула соленую влагу с лица и с некоторым опозданием вспомнила про сигнализацию. Процедив слово, которое она редко употребляла, Клер бросилась к замаскированной кнопочной панели и набрала код. Хорошо, сигнальная система еще не успела сработать.
Клер решила переехать. Хорошо, что Хотвайер подтолкнул ее к этому, – необходимость постоянно помнить о том, что надо отключать сигнализацию при входе в дом, действовала ей на нервы. Она будет скучать по дому Джози, но и этот дом, и все другие места, где ей приходилось жить, принадлежали не ей. В ее жизни не было постоянного места, одни только временные обиталища.
Где только не приходилось ей останавливаться за свои двадцать восемь лет! Иногда в местах просто жутких, иногда в менее жутких, но все они имели нечто общее – временные остановки на жизненном пути. И этот дом не был исключением.
Есть Клер не хотелось, садиться за учебу она не могла физически. Она чувствовала изнеможение, и эмоциональное, и физическое. Смерть Лестера и две недели работы без выходных вымотали ее окончательно. Клер побрела в спальню, но по дороге включила сигнализацию. Пусть Хотвайер будет счастлив.
Клер снился сон. Она спала на переднем сиденье «бьюика», служившего им с матерью домом несколько месяцев. Клер было тогда двенадцать лет. Она отчасти сознавала, что видит сон, потому что сейчас была взрослой женщиной, жила в доме, а не в машине. Но в то же время все происходящее было на удивление реальным. Она даже ощущала затхлый запах вечно мокрых ковриков.
Она слышала тихое дыхание с заднего сиденья машины – там спала мать. И еще она слышала завывание сирены. Звук все приближался. Это копы. Они арестуют мать и ее тоже заберут в тюрьму. Или отдадут в колонию для малолетних. Разве так уж незаконно жить в кем-то брошенной машине? Клер не хотелось в тюрьму.
Клер начала плакать, страх царапал ее изнутри, словно разъяренная кошка. Что-то полетело через сиденье и упало ей на лицо. Мамина подушка? Зачем она ее бросила? Клер попыталась оттолкнуть подушку, но не тут-то было.
Она отчаянно боролась, страх душил ее.
Клер проснулась как от толчка. Она не могла дышать. Что-то давило налицо, и звук сирены был настоящим.
Это сработала сигнализация.
Кто-то вломился в дом. Кто-то, кто сейчас душил ее подушкой.
Клер открыла рот, чтобы завизжать, но подушка заглушила крик.
Клер забила ногами, но не могла найти опору.
Этот кто-то что-то говорил. Считал. Она начала отчаянно шарить руками вокруг себя и правой рукой нащупала нечто твердое. И тут она вспомнила.
Хотвайер заставил ее держать у изголовья кровати баллон со слезоточивым газом. Слабея от нехватки кислорода, Клер попыталась как можно крепче сжать баллон. Вот он у нее в руке. На ощупь Клер отыскала защитное кольцо. Она боялась, что не сможет оторвать его из-за нехватки сил. Но нет, инстинкт самосохранения сработал. Затем она направила носик повыше уровня подушки и нажала на кнопку. Продолжая удерживать кнопку, Клер стала водить баллоном туда и обратно.
Послышались грязные ругательства. И вдруг Клер почувствовала, что на подушку никто больше не давит. Она оттолкнула подушку и, глотая воздух, внезапно испытав прилив сил, нырнула под душителя. Ей даже хватило сил на то, чтобы свалить его с кровати. Она перекатилась на другую сторону кровати и упала на пол.
Зазвонил телефон, но Клер не могла пошевельнуться, чтобы взять трубку. Ей страшно не хватало воздуха, которым она никак не могла надышаться. Она встала на колени и сделала один судорожный вдох, потом другой. Легкие требовали еще кислорода, но наполнять их было некогда – надо было выбираться из спальни.
Душитель успел подняться и снова неуклюже набросился на Клер. Она снова приподняла баллон и снова нажала на кнопку, но на этот раз Клер целилась в глаза преступника, которые видела в прорези темной лыжной маски. Завизжав, он попятился. Клер бросилась к двери, но тело ее не слушалось.
Сирена выла не переставая. Клер успела добежать до коридора и бросилась к входной двери, но на середине гостиной кто-то схватил ее сзади за волосы. Клер плашмя упала на спину.
Она увидела подошву ботинка перед лицом и попыталась откатиться в сторону. Увы, далеко откатиться ей не удалось. Затылок ее взорвался болью, и наступила мгла.
Голова Клер гудела так, словно кто-то отрабатывал на ней удары битой. Клер застонала.
– Мисс Шарп, вы меня слышите?
– Да, – выдавила Клер из себя хриплым шепотом.
– Вы можете открыть глаза?
– Сейчас попробую... – Она попыталась приподнять веки и очень удивилась, когда они поддались. – Слишком ярко. – И она снова закрыла глаза.
– Пожалуйста, мисс Шарп. Мне нужно, чтобы вы открыли глаза и держали их открытыми.
– Больно...
– Сожалею. – Голос был добрый.
Она попробует сделать то, о чем ее просят.
Клер снова открыла глаза, замигала от яркого света, но попыталась приноровиться к нему и не закрывать глаза. Свет блеснул ей в левый глаз, затем в правый. Клер отвернулась от света.
– Нет...
– Я не буду больше этого делать.
– Хорошо. Спасибо вам... – Она оказалась неспособной закончить мысль.
Врач ощупал ее голову, затем шею, задавая вопросы. Клер послушно на них отвечала, но закричала от боли, как только врач прикоснулся к затылку.
– У вас там большая шишка. Клер тут же все вспомнила.
– Он пнул меня ногой.
Врач проворчал что-то и спросил:
– Вы помните, что с вами случилось?
– Да.
– Хорошо.
– В самом деле? – Она не видела ничего хорошего в своих жутких воспоминаниях.
– Сотрясение мозга обычно сопровождается частичной потерей памяти – ретроградной амнезией или неспособностью вспомнить то, что непосредственно предшествовало потере сознания.
– Значит, у меня нет сотрясения? – спросила Клер.
– Я не уверен, но то, что вы можете вспомнить случившееся с вами. – хороший знак. Если сотрясение и есть, то оно не очень серьезное.
– Кто это сделал? – Еще один голос.
Клер повернула голову, и из глаз полились слезы от страшной боли, вызванной поворотом головы.
Голос принадлежал полицейскому в форме.
От старых привычек трудно избавиться, и эта синяя форма до сих пор заставляла Клер внутренне сжиматься.
– Не знаю, – выдавила она. – Он был в маске.
– Я бы хотел закончить осмотр до того, как вы станете ее допрашивать, – вмешался врач.
Полицейский кивнул.
Клер огляделась, вращая глазами. Головой вертеть она больше не решалась. Она находилась в палате «Скорой помощи». Сколько времени она провела без сознания? Она не помнила, как покидала дом.
– Как я...
– Как вы сюда попали?
– Да, – выдохнула Клер.
– Сосед пришел проверить, что с вами, когда включилась сирена. Он увидел, что вы лежите на полу, – шторы были раздвинуты. Он позвонил 911.
– Я знаю этого соседа. Он был морским пехотинцем.
– Да, этот пожилой джентльмен бывший военный, – сказал полицейский.
– И это не так плохо, думаю.
Полицейский рассмеялся, только Клер не поняла над чем.
К доктору присоединилась медсестра, и они как можно осторожнее, чтобы не причинять лишней боли, осмотрели ее – проверили рефлексы, задали много вопросов.
В конце концов врач отправил медсестру за болеутоляющим.
– Я бы хотел, чтобы вы сделали томограмму, но, судя по этому первичному исследованию, вы родились в рубашке. Похоже, у вас только сотрясение средней тяжести. Все могло быть куда хуже. Клер заморгала.
– Да. Я думаю, он хотел меня убить.
– Почему вы так думаете? – спросил полицейский, и начался допрос.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?