Текст книги "Оливковое дерево"
![](/books_files/covers/thumbs_240/olivkovoe-derevo-244552.jpg)
Автор книги: Люсинда Райли
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
ζ
Семь
Где же она, черт возьми?
Взволнованный Уильям запустил пальцы в волосы.
Самолет приземлился больше часа назад. Пассажиры высыпали из зоны прилета, и теперь в зале ожидания было зловеще тихо.
Он попытался позвонить жене на мобильный, но та не отвечала. Он высадил ее с детьми возле местной фирмы проката автомобилей в Пафосе, поскольку было решено, что каждому из них определенно понадобится машина. Хелена сказала, что, скорее всего, возьмет детей на пляж. Уильям оставил ей сообщение с просьбой срочно перезвонить, потом, еще раз пройдясь по залу ожидания, направился к стойке информации.
– Здравствуйте, вы не могли бы проверить, прилетела ли моя дочь утренним рейсом из Гетвика. Я ее встречаю, а она до сих пор не появилась.
Женщина кивнула.
– Имя?
– Хлоя Кук.
Женщина пощелкала клавишами компьютера, прокрутила экран и наконец подняла голову.
– Нет, сэр. На рейсе не было пассажира с таким именем.
– Господи. – Уильям выругался вполголоса. – А можно проверить, прилетает ли она сегодня другим рейсом из Англии?
– Я могу попробовать, но у нас несколько рейсов из малых аэропортов по всей стране.
– Был сегодня рейс из Станстеда? – Уильям доверился интуиции.
– Да, он приземлился за полчаса до рейса из Гетвика.
– Пожалуйста, вы не могли бы проверить его?
Снова щелчки клавиш, и женщина наконец подняла голову и кивнула.
– Да, мисс Х. Кук была на рейсе из Станстеда.
– Спасибо.
Уильям отошел от стойки, в крови бурлили облегчение и гнев. Очевидно, его бывшая жена поменяла билет, не сообщив ему. «Для нее это обычное дело», – яростно подумал он и, подавив гнев, отправился на поиски дочери.
Двадцать минут спустя, уже готовый заявить в полицию аэропорта о похищении несовершеннолетней, Уильям заглянул в маленький бар рядом с залом прилета.
Там было пусто, если не считать молоденькой девушки и темноволосого молодого человека, которые сидели рядом на высоких табуретах и курили. Издали Уильям увидел гриву длинных каштановых волос и напоминающую сильфиду фигуру в обтягивающей футболке и мини-юбке. Скрестив бесконечно длинные голые ноги, девушка то снимала балетку с ноги, то вновь надевала. Подойдя ближе, Уильям осознал, что перед ним Хлоя – его дочь, которая за прошедшие несколько лет изменилась до неузнаваемости, превратившись из ребенка в прекрасную молодую женщину.
Уильям заметил привлекательность дочери, как – очевидно – и мужчина, сидящий напротив нее. Его рука легко лежала на голом бедре Хлои. Уильям быстро двинулся к ним, разглядев, что мужчина старше, чем казался издали. Подавив первобытный порыв ударить его, Уильям остановился чуть в стороне.
– Привет, Хлоя.
Она обернулась, увидела его и лениво улыбнулась.
– Привет, папочка. Как ты?
Демонстративно затянувшись в последний раз, она погасила сигарету. Уильям подошел и церемонно поцеловал ее в щеку.
Как и пристало с незнакомкой.
– Это Кристоф. Он составил мне компанию, пока я тебя ждала. – Хлоя снова обратила взгляд огромных оленьих карих глаз на ухажера. – Он рассказал мне обо всех крутых здешних клубах.
– Хорошо. А теперь идем.
– Ладно. – Хлоя изящно соскользнула с табурета. – У меня есть номер твоего мобильника, Кристоф. Я позвоню, и ты сможешь показать мне красоты Пафоса.
Мужчина молча кивнул и слегка поклонился, когда Хлоя вышла из бара следом за Уильямом.
– Где твой чемодан? – спросил он, глядя на ее маленькую дорожную сумку.
– Не взяла, – беззаботно ответила она. – Мне здесь все равно понадобятся разве что парочка бикини и несколько саронгов. Путешествовать налегке клево.
– Прости, что не встретил сразу. Твоя мама дала мне неправильные данные, само собой, – сказал он, выходя на яркий солнечный свет к машине.
– Мы думали, что будем в Лондоне, но потом оказались в коттедже в Блэкни, и мама обнаружила, что я могу улететь сюда из Станстеда. Она пыталась сообщить тебе, но не смогла дозвониться.
Уильям постоянно держал мобильник при себе на случай обычных изменений в последнюю минуту, тесно связанных со встречей Хлои. Он сглотнул, зная, что это, вероятно, только первый из многочисленных случаев, когда ему придется прикусывать язык ради détente[1]1
Разрядка напряженности (фр.). (Здесь и далее – прим. перев.)
[Закрыть].
– Знаешь, я искал тебя повсюду в аэропорту, когда приехал. Чистая удача, что я заглянул в этот бар. Туда можно только тем, кто старше восемнадцати, Хлоя, на двери висит объявление.
– Ой, да ладно, ты же в конце концов нашел меня. Это твоя машина?
– Да, – Уильям открыл дверь.
– Ого, минивэн.
– Боюсь, что да. Нас много. Залезай.
Хлоя забросила сумку на заднее сиденье, подсунула руки под каштановые волосы, чтобы отвести их от лебединой шеи, и зевнула.
– Я жутко устала. Пришлось встать в половине четвертого утра. Рейс был в семь.
– Мама отвезла тебя в аэропорт?
– Господи, нет. Ты же знаешь, какая она с утра пораньше. Она заранее вызвала мне такси. – Хлоя повернулась к нему и улыбнулась. – Я теперь большая девочка, пап.
– Тебе четырнадцать, Хлоя, еще два года до минимального возраста, когда по закону разрешено курить, позволю себе заметить. – Уильям повернул ключ, завел двигатель и тронул машину.
– На самом деле пятнадцать через месяц, так что остынь, папочка. Я только иногда покуриваю. Не заядлая курильщица.
– Ну тогда ладно, – ответил Уильям, зная, что дочь не заметит иронии. – Как школа?
– О, знаешь, школа есть школа. Жду не дождусь, когда закончу.
– И что тогда? – Уильям с горечью сознавал, что нормальный отец знал бы ответ на этот вопрос. От этой мысли стало еще хуже.
– Пока без понятия. Может быть, попутешествую, потом стану моделью.
– Естественно.
– Меня уже заметило одно агентство, но мама говорит, что сначала надо получить аттестат.
– Она права. Надо.
– Девочки теперь начинают работать моделями в двенадцать. В шестнадцать я буду перестарком, – вздохнула Хлоя.
Уильям хмыкнул.
– Едва ли, Хлоя.
– Ну, когда-нибудь вы оба пожалеете, что из-за вас я упустила шанс заработать кучу денег и стать знаменитой.
– Твоя мама рассказала тебе об Имми и Фреде? – изменил тему Уильям.
– Ты имеешь в виду моих мелких брата и сестру? Ага, конечно.
– Как ты насчет встретиться с ними?
– Клево. В смысле в этом же нет ничего необычного, да? Моя лучшая подруга Гея – дочка рок-звезды… Майк как-то-там… он был очень знаменитым в ваши дни, и у нее столько сводных и приемных, что она счет потеряла. Ее папе за шестьдесят, и его нынешняя подруга ждет ребенка.
– Я рад, что ты считаешь это нормальным, Хлоя.
– Ага. Как говорит Гея, иметь разведенных и заведших новые семьи родителей особенно хорошо на Рождество, потому что они все покупают тебе подарки, чтобы склонить на свою сторону.
– Необычный подход. – Уильям сглотнул. – Хелена с нетерпением ждет встречи с тобой.
– Да?
– Да, и Алекс, ее сын. Помнишь его?
– Вообще-то нет.
– Только предупреждаю, что Алекс необычный мальчик. По результатам тестов он «одаренный», то есть он может показаться немножко странным. Но это не так. Просто интеллектуально он развит не по годам.
– Ты хочешь сказать, что он зубрила?
– Нет, он просто… – Уильям пытался подобрать слова, чтобы объяснить пасынка, – другой. Еще приезжают Чандлеры, наши старые друзья, и Сэди, лучшая подруга Хелены, так что дом будет переполнен. Будет весело.
Хлоя не ответила. Уильям посмотрел на нее и увидел, что она крепко спит.
Дома никого не было, когда он остановил машину перед Пандорой. Он мягко встряхнул Хлою.
– Мы приехали.
Хлоя открыла глаза и лениво потянулась. Посмотрела на отца.
– Который час?
– Четыре десять. Пошли, я покажу тебе вид.
– Лады. – Хлоя вылезла из машины и пошла за отцом вокруг дома на террасу.
– Клево, – она одобрительно кивнула.
– Рад, что тебе нравится. Хелена получила дом в наследство от крестного, так что интерьер надо бы обновить, – добавил Уильям, когда Хлоя вошла через стеклянную дверь в гостиную.
– По-моему, все идеально именно так, как оно есть. Будто из фильма по Агате Кристи, – сказала Хлоя. – А бассейн есть?
– Да, за воротами слева от террасы.
– Здорово. Тогда я пойду поплаваю, – Хлоя тут же сняла футболку и юбку, под которыми оказалось откровеннейшее бикини, и выплыла из гостиной.
Уильям посмотрел, как она шествует по террасе, и тяжело опустился на стул под перголой.
Либо Хлоя была непревзойденной актрисой, либо все его страхи насчет ее отношения к нему были безосновательны. Всю прошлую неделю он репетировал, что скажет ей, когда она упрекнет его, что бросил, что не любит ее… готовился к эмоциональным минам, которые наверняка заложила ее мать.
Хлоя была, выражаясь ее словами, «клевой». Такой клевой, осознал Уильям, что ее равнодушие уязвляло его ничуть не меньше, чем застарелая ненависть, которую он ожидал. Ей, кажется, было безразлично, что она не видела его почти шесть лет.
Но, размышлял он, может ли четырнадцатилетний ребенок на самом деле быть таким самоуверенным? Или это игра, чтобы спрятать под личиной самоуверенности испуганную девочку? Уильям с горечью осознал, что ему недоступен механизм работы женского ума. Оставалось только одно: спросить Хелену, когда та вернется.
Через десять минут подъехала ее новая прокатная машина и оттуда на террасу беспорядочно вывалилось все семейство.
– Привет, папочка! – Имми прыгнула ему в объятия. – Я построила большой замок из песка, а Фред его развалил. Противный.
– Я тебя убью! – на террасе появился Фред с пластмассовым водяным пистолетом.
Имми завопила и уткнулась лицом в плечо Уильяма.
– Прогони его!
– Опусти его, Фред. Ты пугаешь Имми.
– Не-не. Она первая убила меня на пляже, – он яростно покивал. – Где Кокоя?
– Хлоя, Фред. – Хелена развешивала мокрые пляжные полотенца на балюстраде. – И действительно, где она?
– В бассейне, – сказал Уильям, опуская Имми на землю.
– Как она? – спросила Хелена вполголоса.
– Прекрасно, просто прекрасно. Полагаю, ты увидишь, что она немного выросла с тех пор, как мы видели ее последний раз. Во всех смыслах, – сказал Уильям, поморщившись.
Хелена увидела, что Алекс притаился на краю террасы, пытаясь украдкой разглядеть за оливами бассейн.
– Что ж, может быть, пойдем все вместе и поздороваемся?
– Не надо. Я здесь.
Хлоя появилась на террасе – на гибком теле еще блестели капельки воды после купания – и подошла к Хелене.
– Привет, – девочка поцеловала ее в обе щеки. – Классный у тебя дом.
– Спасибо, – улыбнулась Хелена.
– А эти двое – мои младшие сестренка и братишка, да? Тогда подойдите поздороваться, – подбодрила она.
Имми и Фред оба молча таращились на экзотичное длинноногое существо и не двигались.
– О, они такие милые! Имми – твоя копия, Хелена, а Фред точь-в-точь папочка. – Она подошла к ним и опустилась на колени. – Привет, я Хлоя, ваша старшая и очень плохая, давно пропавшая сестра.
– Папочка сказал, что ты похожа на него, но у тебя нет больших ушей и у тебя красивые длинные волосы, – застенчиво произнесла Имми.
Хлоя улыбнулась Уильяму.
– Ну и хорошо, – она протянула Имми руку. – Ты покажешь мне твой красивый дом?
– Да. Мы с мамочкой поставили цветы в твою спальню, – сказала Имми, беря предложенную руку Хлои.
– Кстати, у меня в сумке, наверное, есть конфеты. – Она оглянулась на Фреда, когда Имми повела ее к дому.
– Можно я тоже пойду? – Фред выскочил из-за Уильяма и побежал к ним на пухлых ножках.
– Ты рядом со мной, Хлоя, – доносился из дома высокий голосок Имми.
– И со мной, – добавил Фред. – Где конфеты, Кокоя?
Хелена глянула на Уильяма и улыбнулась.
– По-моему, начало удачное. Силы небесные, она прелестна.
– Да, прелестна, только чересчур взрослая для четырнадцати лет.
– Ей почти пятнадцать, не забывай. И девочки, как правило, взрослеют быстрее мальчиков, дорогуша. Если не сильно затруднит, принеси чего-нибудь холодного? Умираю от жажды.
– Разумеется, миледи. Мне бы тоже не помешало. – Уильям кивнул ей и пошел в дом.
Хелена повернулась и увидела за спиной Алекса.
– С тобой все в порядке? Выглядишь словно призрак увидел.
Алекс открыл рот, но слова не шли. Он пожал плечами.
– Ты не поздоровался с Хлоей, Алекс.
– Ага, – выдавил он.
– Хочешь пойти наверх с остальными?
Он покачал головой.
– Пойду в свою комнату. По-моему, у меня начинается мигрень.
– Возможно, слишком много солнца, дорогуша. Иди отдохни, я позову тебя к ужину, – предложила Хелена. – Его приготовила Ангелина и оставила для нас в духовке. Пахнет восхитительно.
Алекс что-то буркнул и пошел в дом.
– Что это с ним? – спросил Уильям, принесший два позвякивающих бокала холодного лимонада. Он встретил пасынка на пути из дома. Хелена была единственной, кто мог разгадать настроение Алекса.
– Ничего страшного.
Когда Уильям сел, Хелена подошла к нему сзади и помассировала плечи.
– Кстати, я получила твое голосовое сообщение, только когда мы вышли с пляжа. В аэропорту все было нормально?
– Сесиль поменяла билет Хлои на другой рейс и не потрудилась сообщить мне, вот и все. В конце концов я нашел ее в баре. Она курила с каким-то мерзким киприотом, которого подцепила по дороге.
– Боже мой. – Хелена вздохнула, плюхнулась на соседний стул и сделала глоток лимонада. – Ну вот, теперь она здесь. Похоже, ее совсем не взволновала встреча с нами. Она была совершенно невозмутима.
– Думаешь, искренне или притворяется? – Уильям покачал головой. – Я просто не знаю.
– Не знаю, но она явно любит детей. Имми и Фреду она сразу понравилась. И у меня определенно нет ощущения, что она таит к тебе укоренившуюся ненависть, – добавила Хелена.
– Что подозрительно, учитывая обстоятельства.
– Дорогуша, большинство детей любят родителей безоговорочно, что бы те ни сделали… Хлоя явно смышленая девочка. Если ее мать, образно говоря, поливала тебя грязью, она поймет почему.
– Надеюсь. По крайней мере, за эти несколько недель я смогу наладить с ней отношения, а то когда еще доведется, – мрачно ответил Уильям.
– Хлоя становится взрослой и, что бы ни делала или ни говорила ее мать, начинает сама принимать решения. Например, чтобы ты снова присутствовал в ее жизни, когда этого хочет она, а не только когда это мешает романам ее матери.
– Будем надеяться. А теперь мне надо как-то приспособиться к ребенку, которого я почти не знаю. Проблема в том, что она больше не ребенок, и я понятия не имею, как далеко ее мать позволяет ей заходить или какие у нее рамки. Что, если она захочет встретиться с этим киприотом, которого подцепила в аэропорту? Они договаривались о встрече. Я не хочу казаться деспотичным отцом после того, как не видел ее много лет, но, с другой стороны, ей всего четырнадцать.
– Я понимаю, но Катикас едва ли тусовочный центр Европы, – утешающе улыбнулась Хелена. – Сомневаюсь, что она здесь влипнет в слишком большие неприятности.
– Где мужчины, там для Хлои неприятности, – вздохнул Уильям. – Местные мальчики будут виться вокруг нее, как пчелы вокруг горшка с медом. Мысль, что какой-то мальчишка протянет гнусные лапы к моей дочери… – он содрогнулся.
– Нормальная отцовская реакция, потому что ты знаешь, каким сам был в юности, – хмыкнула Хелена и встала. – Так, пока я разбираюсь с ужином, давай-ка поднимись наверх и загони младшую команду в ванную. Хлоя, наверное, умирает с голода, и было бы мило нам всем поесть вместе.
– Ладно. Я пошел.
* * *
– А Алекс придет? – спросила Хлоя Хелену, когда та ставила горячий сотейник на стол.
– Нет. Говорит, что у него мигрень. С ним такое регулярно. Бедняжка.
– Какая жалость. Он со мной еще даже не поздоровался, – заметила Хлоя, ухитряясь держать и Имми, и Фреда на тонких коленях. – На террасе он просто молча на меня таращился.
– Он выспится как следует и завтра будет в порядке. Пахнет божественно, – Хелена развернула несколько слоев вощеной бумаги, прикрывавшей содержимое сотейника, и начала раскладывать еду по тарелкам. – Ангелина сказала, что это клефтико, что-то вроде томленого барашка.
– Барашка вроде Лэмби? – спросила Имми. – Не-а, я не могу это есть. – Она покачала головой и скрестила на груди маленькие ручки. – А вдруг это мамочка или папочка Лэмби.
– Не глупи, Имми, ты прекрасно знаешь, что Лэмби игрушка. Он не настоящий. А теперь сядь и ешь ужин, как большая девочка, – раздраженно сказал Уильям.
Нижняя губа Имми задрожала, и она соскользнула с колена Хлои.
– Лэмби настоящий, папочка.
– Конечно, он настоящий, солнышко. – Хлоя погладила сестру по волосам и усадила на стул рядом с собой. – Нехороший папочка.
– Да, нехороший папочка, – торжествующе согласилась Имми.
– Пожалуйста, папочка, налей мне бокал, – попросила Хлоя, когда Уильям открыл бутылку вина.
Уильям неуверенно посмотрел на жену.
– Мама позволяет тебе вино дома? – спросила Хелена.
– Конечно. Она же француженка, помнишь?
– Ладно, тогда совсем немножко, – согласился Уильям.
– Да ладно тебе, пап. Я выиграла чемпионат по питью «Бакарди Бризер» на балу в честь окончания семестра в школе.
– Ну, это, несомненно, лучше премии по географии, – вполголоса пробормотал Уильям. – Хорошо, давайте есть.
После относительно спокойного ужина двое младших настояли, чтобы Хлоя отвела их наверх и почитала сказку.
– После этого я загляну к Алексу, поздороваюсь, а потом отрублюсь, – сказала Хлоя, когда ее тянули в дом за обе руки. – Доброй ночи, народ.
– Доброй ночи, Хлоя. – Хелена встала и начала собирать грязные тарелки на поднос. – Она прелестна, Уильям, и прекрасно ладит с малышами. И я рада дополнительной паре рук.
Уильям зевнул.
– Да, ты права. Давай оставим остальное на завтра. Мне тоже надо «отрубиться». В котором часу прибывают Сэди и Чандлеры?
– Во второй половине дня, так что у нас масса времени.
– Может быть, даже хватит на час у бассейна. Вдруг повезет, да, Хелена… Хелена?
Она посмотрела на мужа.
– Прости, что ты сказал?
– Ничего важного. С тобой все в порядке?
Она ответила самой теплой улыбкой, какую смогла изобразить.
– Да, дорогуша, все просто отлично.
ДНЕВНИК АЛЕКСА
16 июля 2006 года
Беру назад все, что сказано в последней записи.
Все целиком. Все до единого слова, мысли и дела.
«Когда-нибудь» наступило СЕГОДНЯ, 16 июля, примерно в четыре двадцать три.
Миг, когда Я Влюбился.
О черт! Мне плохо. Я явно болен. Сердце, которое все тринадцать лет отлично работало, прокачивая кровь по жилам, взбесилось. В него что-то попало. И это «что-то» коварно. Я чувствую, как оно распухает, растет и раскидывает щупальца по всему телу, парализуя меня, заставляя потеть, дрожать и вообще терять контроль.
Всего через несколько часов после этого «переворота» я осознаю, что сердце больше не следует указаниям мозга. Оно функционирует вне зависимости от того, как быстро или медленно я хожу. Оно откликается яростным стуком, хотя я лежу неподвижно, потому что я подумал о ней – этой самой Хлое.
Забудьте Афродиту, забудьте Мону Лизу (у которой, вообще-то, серьезные залысины) или Кейт Мосс. МОЯ девушка моссовей самой моссовой Мосс.
Оно – мое сердце – снова за свое: колотится, гоня кровь по телу, словно я только что выиграл марафон или сразился с акулой и оставил в ее пасти кусочки себя.
Стоит мне подумать о ней, это происходит.
Точнее, происходит много чего, но, пожалуй, сейчас я не буду углубляться в подробности.
По крайней мере, теперь я знаю наверняка, что я не гей. И не обременен эдиповым комплексом.
Я болен любовью. Мне нужна записка от врача, чтобы освободить меня от жизни, пока я не оправился.
Но это вообще возможно? В смысле оправиться? Я слышал, некоторые не могут. Возможно, я останусь калекой на всю жизнь.
В смысле, ради всего святого, я еще даже рта не открыл, чтобы поговорить с ней. Хотя это отчасти связано с тем, что в ее присутствии губы отказываются двигаться. Не говоря уже о том, чтобы есть перед ней. Немыслимо! Так что, похоже, этим летом придется серьезно поголодать. Или пировать по ночам.
Как я выдержу: видеть ее каждый день, ее мягкую как воск плоть – мучительно близкую, но недосягаемую?
Кроме того, она родственница, хоть и не по крови, так что, вообще говоря, могло быть хуже. Наверное, было бы круто сказать мальчишкам: «Слушайте, я влюблен в сестру» – и посмотреть на их реакцию.
Когда я таращился на нее сегодня – и началась вся эта хрень с сердцем, – я видел, что она действительно похожа на папу. И подумал, какая восхитительная штука гены: преобразиться из него (мужчина, обычная внешность, старый, но хотя бы с волосами) в нее – воплощение женственности. Она само совершенство.
Снимаю футболку и трусы и остаюсь в носках. У меня жутко искусаны лодыжки, но сегодня комары до меня не доберутся. Вытаскиваю одни из десяти капроновых колгот, купленных сегодня в супермаркете возле пляжа, куда нас повела мама. Женщина на кассе смотрела на меня странно, а мне плевать.
Открываю упаковку и растягиваю колготки, страшно довольный своей блестящей идеей. Натягиваю штуку, которую называют ластовицей, себе на голову и дальше на лицо и с торжеством валюсь на подушку. Через них прекрасно дышится, потому что они тоненькие, и это означает, что наконец я сорвал планы этих мелких мерзавцев раз и навсегда.
Нашлось и дополнительное преимущество: как преступники в масках из чулок в фильмах про ограбление банков, я могу еще и видеть сквозь прозрачную ткань. Без промедления роюсь под кроватью в поисках конверта с письмами. Я не отдал их утром маме, потому что она была занята. А теперь мое состояние души изменилось так разительно за последние двадцать четыре часа, что я взгляну на эти письма по-новому.
Выбираю письмо наугад, засовываю наушники под эластичный нейлон, покрывающий голову, и включаю айпод. Потом ложусь, чтобы хорошо провести время с человеком, чье сердце явно билось так же быстро, как бьется мое, с тех пор как я увидел Хлою.
На несколько секунд, под музыку «Колдплей» (я редко слушаю ее, но она, кажется, подходит к моему настроению лучше, чем «Сам 41»), я закрываю глаза, чтобы побаловать себя, и мысленно представляю ее.
Когда я наконец открываю глаза, то вижу, что не просто мысленно представляю ее. Она стоит прямо здесь, передо мной!
Черт!!!
Ее губы шевелятся, но я не слышу, что она говорит, из-за айпода. Выключаю его и тут с ужасом осознаю, что я полностью обнажен, если не считать носков. Сажусь и заворачиваюсь в простыню.
– Привет, Алекс, я Хлоя. Просто зашла поздороваться, – она лениво улыбается мне.
«Давай же, бестолочь, заставь свои губы шевелиться!» Облизываю их языком, чтобы подбодрить их, и выдавливаю придушенное «м-м-м».
Она смотрит на меня очень странно. Понятия не имею почему.
– Тебе лучше? Голова больше не болит?
Киваю.
– Не-а, – и продолжаю кивать.
– Я хотела поблагодарить за то, что отдал мне свою комнату. Мне Имми сказала. Ты уверен, что тебе здесь нормально? Эта комнатка размером с кладовку для метел.
– Ага, новм, – я опять киваю. Это как неуправляемая, однако успокаивающая судорога.
– Ладно, ну, может быть, мы могли бы завтра поболтать?
– Ага. Супфер.
Ой, блин! Я, как Нодди, не могу перестать кивать! Просто позовите моего друга Большеухого…[2]2
Жители Страны игрушек, придуманной Энид Блайтон.
[Закрыть]
– Тогда спокойной ночи, – говорит она.
– Нотши.
Она уже собирается закрыть дверь, но останавливается и спрашивает:
– У тебя что, уши болят?
Уже не пытаясь говорить, я просто качаю головой, вместо того чтобы кивать.
– Только голова?
Снова киваю.
– Гм.
Теперь она тоже кивает, поворачиваясь уходить, но потом говорит:
– Потому как мне интересно…
– Фто?
– Ты поэтому надел на голову колготки? Спокойной ночи, Алекс.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?