Текст книги "Д'Арманьяки-2"
![](/books_files/covers/thumbs_240/darmanyaki-2-134525.jpg)
Автор книги: Люттоли
Жанр: Исторические приключения, Приключения
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 3
Тулон
Двумя днями спустя сумрачным утром в порту Тулона появилась монахиня. Рядом с ней шёл маленький мальчик. Она его держала за руку. Мальчик был одет в короткие штанишки, маленькие остроносые башмачки и тёплую рубашку, поверх которой был накинут плащ. Мальчик всё время с любопытством озирался по сторонам и задавал монахине разные вопросы, на которые она отвечала с завидным терпением. В порту царила обычная суматоха. Груды провизии, бочек и всяческих товаров постоянно встречались на пути, равно как грузчики и матросы, сновавшие между этих скоплений. Монахиня и мальчик шли вдоль кромки причала и, задрав голову, с уважением смотрели на высоченные борта кораблей, которые мерно покачивал морской бриз. То и дело слышались глухие всплески, когда волны ударялись о борт. Один из кораблей, двухмачтовое торговое судно, привлек внимание монахини. Она остановилась в непосредственной близости от здорового бородача. Бородач выкрикивал угрозы в адрес матросов, которые грузили на судно бочки. Нередко угрозы приправлялись бранными словами. И эта выразительная особенность моряка вызывала неприязнь на лице монахини. Она бросила осторожный взгляд в сторону мальчика. Но тот был занят созерцанием якоря. Выждав подходящий момент, когда бородач молчал, хмуро отслеживая очередные суетливые движения своих подчинённых, монахиня обратилась к нему с вопросом:
– Брат мой, куда идёт этот корабль?
Бородач повернул лицо в сторону монахини и, криво улыбнувшись, грубым голосом ответил:
– В Константинополь! Шевелитесь, лентяи, – прикрикнул он, обращаясь к матросам. Те забегали быстрее, а монахиня тем временем задала ещё один вопрос:
– Константинополь? Чтят ли там господа нашего Иисуса Христа!
– Чтят сестра, – ответил бородач и, сняв шляпу, с набожным видом перекрестился.
– Я поеду с вами, брат мой!
Бородач напялил шляпу и тут же скептически пробасил:
– Прости сестра, но мы не можем везти без платы. Такое путешествие вам не по карману. Так что…, – бородач осёкся, с удивлением и жадностью глядя на монеты, поблёскивающие в ладони монахини.
– Мне с…мальчиком отдельная келья…простите, я хотела сказать…комната. Конечно же, комната. Пусть маленькая. Я заплачу.
– Каюта, – поправил её бородач с явным удовлетворением. По всей видимости, он уже предвкушал удовольствие от предстоящей сделки.
– Мне нужна комната, а не то, что вы сказали, – весьма строго потребовала от бородача сестра Мария. Тот в ответ незлобиво махнул рукой.
– Называйте, как хотите сестра, лишь бы платили. А это…ваш сын? – с нескрываемым любопытством спросил он, бросая взгляд в сторону мальчика. Его вопрос прозвучал весьма двусмысленно. Вернее, в нём прозвучал откровенный намёк на несоответствие её одеяния и мальчика. Сестра Мария прекрасно поняла смысл этого вопроса.
– Любой ребёнок – дитя господа! – холодно ответила она.
– Хорошо, хорошо, – поспешно ответил бородач и, услужливо поклонившись, показал рукой на дощатый настил, ведущий на судно. – Если вы не возражаете, сестра. Очень скоро погрузка закончится, и мы сразу отплываем.
Сестра Мария, сжав руку мальчика, повела его рядом с собой, вслед за бородачом. Тому пришлось несколько раз останавливаться и придерживать её за локоть, пока они взбирались на палубу. Мальчик в отличие от неё чувствовал себя довольно свободно. Он с радостным смехом побежал наверх. Едва не потеряв равновесие в очередной раз, она выпустила его руку. Оказавшись на борту, мальчик мгновенно обежал всё судно, с откровенным любопытством оглядывая всё вокруг себя. Для него всё увиденное было внове. Однако его радости не суждено было продлиться долго. Бородач поймал мальчика за руку и отвёл к сестре Марии. А затем он проводил их в отдельную каюту, где кроме деревянной кровати и маленького стола, что были наглухо прикреплены к полу, ничего не имелось. Здесь он оставил их и вышел, предварительно сообщив о времени обеда. Сестра Мария помогла снять плащ с мальчика, затем усадила его на кровати и села рядом. Пока он болтал ногами взад вперёд, она вытащила из мешка Библию и незапечатанное письмо с надписью «Нефизе от графа Д,Арманьяк». Сестра Мария положила Библию на свои колени и уже собиралась раскрыть её, когда услышала голос мальчика:
– А где Нефиза?
Сестра Мария с нежностью посмотрела на мальчика. Ярко голубые глаза излучали вопрос. Она погладила его по голове рукой и произнесла так мягко, как только могла:
– Её забрал к себе наш господь!
– Почему? – задал новый вопрос мальчик.
– Он не спрашивает и не отвечает. Он лишь говорит, а мы внемлем. Он пожелал её принять в своё лоно. Там она будет счастлива.
– Я скучаю без Нефизы, – тихим голосом признался мальчик.
– Я знаю! – прошептала сестра Мария. Увидев, что мальчик погрустнел, она сняла с него башмаки и уложила на кровать, укрыв его же плащом. – Нефиза очень хорошая. Я постараюсь быть похожей на неё.
– Ты тоже хорошая, – прошептал мальчик. Он свернулся калачиком и закрыл глаза. В груди сестры Марии одна за другой стали подниматься волны нежности. Она очень долго смотрела на мальчика, затем отложила Библию в сторону и взяла в руки письмо. Первые же строки целиком захватили её.
«Дорогая, милая моя Нефиза, – писал граф Д,Арманьяк, – если ты читаешь это письмо, значит я самый несчастный из людей. И не потому, что уже мёртв, но по причине того, что мой сын Жан остался один перед лицом могущественных врагов. У меня осталась лишь одна надежда, а именно, что этот поступок лишь плод моего больного воображения, ибо я не вижу никакого спасения для моего сына, в случае если мои смутные опасения оправдаются. Ну, а что же остаётся ещё? У меня были верные друзья. Я вырос среди Д,Арманьяков, но всё же лишь чудом сумел уцелеть. Лишь чудом смог избежать смерти. А он – лишь невинный ребёнок, который ничего не знает и ничего не понимает. У него не будет ни друзей, ни иного защитника за исключением тебя. Враги же настолько могущественны, что способны сокрушить королей. Многие года я провёл вдали от родины, мечтая о справедливой мести. Я мечтал уничтожить всех наших врагов. Я мечтал избавить следующего наследника Д,Арманьяков от того кровавого наследства, что досталось мне. И, кажется, моя мечта осуществилась. Сегодня мы с герцогом Бургундским заключим, наконец, долгожданный мир и покончим с кровавой войной. Здесь ты можешь спросить меня: а почему же я всё же пишу тебе это письмо? Отвечу на этот вопрос со всей откровенностью. Виной всему твоя мать. Не удивляйся этим словам. Они с точностью обозначают истину. Сегодня ночью, едва я заснул, мне приснилась Мемфиза. Мне приснился мой сын. Его хотели убить люди, у которых не было лица. Топор был готов опуститься на него, когда Мемфиза спасла его. Она унесла его, оставив меня одного, в лесу. Когда я проснулся, у меня появилось чувство неотвратимой беды. Позже Капелюш принёс мне перо и чернила. Я сел и написал это письмо. И ещё два, которые запечатал личной печатью. Одно из них свидетельствует о том, что Жан является моим сыном. Второе же должен прочитать только мой сын и никто иной. Оно предназначено только для него. В нём я подробно описываю свою жизнь и тех людей, кого он может и обязан считать собственными врагами. Если мои опасения сбудутся, он должен прочитать эти письма не раньше, чем достигнет возраста в двадцать два года. Теперь о главном, Нефиза. Передавая тебе золото и Жана, Капелюш должен отвести тебя на постоялый двор, где ты и будешь дожидаться вестей. Я не желаю оскорбить герцога Бургундского своими подозрениями, но если они всё же имеют место, ты должна убедиться в том. Если меня убьют, ты не должна возвращаться обратно в замок. Мои убийцы не позволят жить моему сыну. Увези его и спрячься. Ни единой душе не говори, куда именно ты поедешь. Ты поняла? Никому. У меня есть основание предполагать, что кое-кто из ордена «Лионских бедняков» всё-таки выжил. Тело Гилберта де Лануа так и не было найдено. А если так, то мой сын находится в страшной опасности. Этот человек не успокоится до тех пор, пока не убьёт его. Надеюсь, Нефиза, ты правильно поймёшь мои слова и сделаешь в точности, как я велю. Только так, ты сможешь спасти жизнь моего сына. И я всегда буду благодарен тебе за эту милость. Равно, как до сего дня чувствую глубокую признательность по отношению к твоей матушке и скорблю о её смерти. Теперь последнее, Нефиза. Опять же, в случае если я не смогу защитить своего сына, ты должна воспитать его достойным главы клана Д,Арманьяков. Не жалей его, не щади, ибо этим окажешь дурную услугу всем Д,Арманьякам. Он должен вырасти сильным. Очень сильным. Иначе он не сможет справиться со своими врагами. Как отец я не желаю ему той участи, что поневоле досталась мне. Но как граф Д,Арманьяк, я должен сказать эти слова. Каждый из нас должен нести свой крест. И Жана это будет касаться в гораздо большей мере, чем может быть меня самого. Мы живём во имя своего имени, своей чести, своего клана и своей страны. Иначе нас бы не называли Д,Арманьяками. Вот и всё, что я хотел сказать тебе. Я заканчиваю писать. Потом я впервые за многие годы от всего сердца помолюсь господу за моего сына. В своё время он оставил меня, лишил родителей. Надеюсь, он оградит моего сына от такой же участи. А если всё же это случится,…надеюсь, он сможет защитить его…»
В конце письма стояла размашистая подпись. Сестра Мария медленно сложила письмо и бросила глубоко нежный взгляд на спящего мальчика.
– Так тебя зовут Жан? – прошептала она, вновь опуская руку на голову мальчика. – Тебе досталась тяжёлая участь, но господь не оставит тебя. Он оберегает тебя. Я же буду рядом. Пусть божья милость и воля твоего отца ведут тебя…мой мальчик!
Снаружи раздался топот ног. Зазвучал зычный голос:
– Поднять якорь! Поднять паруса!
Спустя четверть часа французское торговое судно вышло в открытое море и взяло курс на Константинополь. Путь судна лежал через Дарданеллы. Сестра Мария опустилась на колени и, с трудом удерживая равновесие от постоянной качки, стала молиться творцу, прося его избавить от опасностей морского пути. Совершив молитву, она устроилась рядом с Жаном и очень скоро уснула.
Спустя два часа после того, как корабль отплыл, на пристани появились четыре человека в чёрной одежде. Они разошлись в разные стороны, но все занимались одним и тем же, задавали вопросы. Звучали эти вопросы всегда одинаково.
– Не видел ли кто-нибудь…монахиню с мальчиком?
Глава 4
Графиня Д,Арманьяк
Несколькими неделями спустя, в церквушке Сент Андре, расположенной близ замка Фацензак, появилась молодая женщина в чёрном платье. Это была Луиза, графиня Д,Арманьяк. Она была одна. В церкви находились несколько десятков человек. В основном женщин. Все они усердно молились. Луиза лишь мельком оглядела их. Её взгляд был устремлён в сторону исповедальни, где появился местный священник, отец Бернар. Священник ободряюще улыбнулся Луизе, которая всё ещё стояла у самой двери. Заметив эту улыбку, она опустила голову и быстро направилась в сторону исповедальни. Священник ещё раз улыбнулся ей, когда она входила внутрь. После этого он занял положенное место.
Луиза даже не оглянулась, когда в окошке справа от неё показалось лицо священника. Она ломала руки и смотрела только перед собой, время от времени вздрагивая. И когда это происходило, на лице появлялась лёгкая бледность. Из груди вырвался тяжёлый вздох.
– Что привело вас, миледи? – раздался рядом с ней мягкий голос священника. – Поведайте мне о своих сомнениях, надеждах и иных мыслях. Откройте свою душу, ибо лишь тогда господь сможет понять и простить вас.
– Я грешна, святой отец, – едва слышно отвечала Луиза всё так же глядя перед собой, – я не нахожу покоя.
– Что же вас мучает?
– Ревность, любовь и…ненависть!
– Эти чувства присущи всем нам, ибо господь наградил нас ими. Не всегда они приносят нам радость. В чём же ваша печаль, миледи?
– Я всё ещё люблю своего покойного супруга. И память о нём не даёт мне покоя. Я вспоминаю каждый миг проведённый рядом с ним и понимаю, что никогда больше не испытаю этого счастья. Но ещё больше меня терзает ревность к усопшей девушке, ибо она покоится счастливой. Я живу, когда она умерла, оплакивая моего супруга, – голос Луизы прервался, но лишь на мгновение. Издав глухой стон, она с мукой продолжила: – Но сильнее всего во мне живёт чувство ненависти. Это великий грех, ибо я ненавижу собственного брата и мечтаю о его смерти.
– Брата? Почему же ты ненавидишь его? – раздался осторожный голос священника.
– Он убил моего супруга и…моего сына!
– О смерти графа Д,Арманьяк я слышал. Но о твоём сыне…нет. Молва утверждает, будто он сумел спастись.
– Нет, святой отец, нет, – простонала Луиза, – будь жив мой Жан, я бы наверняка узнала это за прошедшие три года. Его убили. Убили! Я знаю.
Возникло молчание, после которого раздался вкрадчивый голос:
– И у тебя нет никаких сомнений в его смерти?
– Нет. Я жива лишь потому, что у меня есть маленькая дочь – Анна. Она – вся моя радость в жизни. Ей я обязана тем, что не впала в отчаяние. Она дитя любви. Лишь одну ночь мы любили друг друга с супругом. И эта ночь как луч солнца освещает темноту вокруг меня. Я стараюсь не показывать моей печали, но уже сейчас она начинает понимать меня. И я страшусь того, что моя печаль сделает её жизнь несчастной.
– Так постарайтесь обо всём забыть и посвятите все свои помыслы господу и дочери!
– Если б я только могла, – горестно прошептала Луиза, – если б я только могла забыть то мрачное утро, когда потеряла супруга и сына. Если б я только смогла забыть, что человек, которого я любила всей душой…погиб,…считая меня виновной в своей смерти. Как, святой отец? Как мне сбросить с себя эту невыносимую ношу? Страдания и боль стали моим постоянным спутниками. Я и дня не могу прожить без них. Успокоение приходит лишь ночью, когда я засыпаю. А утром,…утром они снова возвращаются и начинают меня терзать ещё сильней. Я больше не в силах выносить эти муки.
– Не знаю, чем тебе помочь…молись нашему господу. Лишь он один способен избавить вас от страданий.
Возникла короткая пауза, после которой раздался голос, полный ненависти и решимости.
– Я хочу убить собственного брата. Я должна его убить. Я не успокоюсь до той поры, пока он не понесёт справедливого наказания. Я убью его, пусть даже ценой собственной жизни.
– Грех говорить такие слова, – нравоучительно заметил священник и продолжал: – Нельзя убить свою кровь. Это величайший грех. Господь не простит тебя.
– Господь и сейчас меня не прощает, – прозвучал непримиримый голос, – я убью его, а потом…мне безразлично,… что произойдёт потом.
– А твоя дочь?
– Моя дочь? – Луиза резко заволновалась, услышав этот вопрос, и впервые устремила взгляд на квадратное окошко, за которым раздавался голос священника.
– Да. Твоя дочь. Ты подумала, что станет с ней, когда ты совершишь этот грех? Она останется одна. У неё нет отца. Не станет и матери. Как она будет жить? И сможет ли жить?
– Вы правы, святой отец, – раздался обречённый голос, – мне ничего не остается, как терпеть и…ждать. Но когда она перестанет нуждаться во мне,…я настигну и убью брата. Клянусь вам перед лицом господа. Я это сделаю…
– Миледи, – начал, было, священник, но его уже никто не слышал. Звук торопливых шагов свидетельствовал о том, что графиня покинула исповедальню. Осознав это, священник вышел вслед за ней. Он не стал оставаться возле исповедальни, а прошёл к одной из женщин, которая, сложив ладони, усердно молилась. Он затеял с ней негромкий разговор. Затем оставил её и отправился в комнату, которая служила ему местом отдохновения. Когда он вошёл туда, его уже ждали. Высокий человек, закутанный в чёрный плащ, не издал ни единого слова. Он лишь бросил на священника вопросительный взгляд.
– Она ничего не знает о сыне, – воровато оглядываясь по сторонам, прошептал священник, – это точно. Она оплакивает его, считая мёртвым.
Услышав эти слова, незнакомец кивнул священнику, а в следующее мгновение покинул комнату. Священник проводил его почтительным взглядом. Покинув священника, незнакомец взобрался на лошадь, что была привязана к изгороди рядом с церковью, и поскакал в сторону дороги ведущей на Париж. Ровно семь дней спустя глава ордена Гилберт де Лануа вновь выслушал того самого человека со шрамом.
– Ей удалось уйти, отец мой. Мы её ранили, но она всё равно сумела сбежать…с мальчиком. Мы отправились по её следу, и нашли цыганку в монастыре. Она была мертва. Мальчика рядом с ней не оказалось. Пропала и сестра Мария. Та самая монахиня, в чьей келье нашли цыганку. Мы расспросили о ней. Она происходит из дворянского рода, и приняла обет всего несколько месяцев назад. По этой причине никто толком и не смог объяснить, что она за человек. Они не знали так же, куда она могла уйти. Подозревая, что она забрала мальчика с собой, мы направили людей на её поиски. В порту Тулона мы выяснили одно интересное обстоятельство. Там видели, как некая монахиня садилась на корабль, следовавший в Константинополь. С ней был маленький мальчик. Мы почти уверены в том, что это та самая монахиня, которая забрала нашего врага у цыганки.
– Отправляйтесь в Константинополь, – яростно прошипел Лануа, – переверните весь город, но найдите проклятого Д,Арманьяка! И убейте его, наконец. Убейте…
И уже, много позже, оставшись в полном одиночестве, Лануа с роковой обреченностью прошептал:
– Каждый раз отпрыску Д,Арманьяков удаётся непостижимым образом ускользнуть от смерти. Предсказание с роковой точностью преследует наш орден. Мы прокляты,…прокляты. И лишь его смерть освободит нас от этого проклятия….
Глава 5
Буря
Ещё не успев открыть глаза, сестра Мария почувствовала головокружение и тошноту. Эти неприятные ощущения появились у неё сразу после отплытия и оставались все эти дни. Она очень тяжело переносила морское путешествие. Возможно, по причине того, что никогда прежде не плавала по морю на корабле. Однако эти чувства были не единственными. К ним примешивался ещё и…безотчётный страх. Вся каюта ходуном ходила. Снаружи доносились непонятные голоса и странный свист. Ко всему прочему добавлялся ещё и этот ужасный стук. Раз за разом он назойливо повторялся, словно вторгаясь в голову и выплясывая в ней неприятную мелодию. Сестра Мария зажала уши и уже после этого открыла глаза. Первое что бросилось в глаза, были осколки посуды. Они валялись на полу вместе с остатками еды рядом с её собственными сандалиями. Сестра Мария приняла сидячее положение и оглянулась по сторонам. Чего-то не хватало в каюте. И она не сразу поняла, чего именно не хватало. Но вскоре, до неё дошло, что в каюте нет…Жана. Неприятный звук издавала дверь каюты. Она была настежь отворена и то и дело билась о дверной косяк. Сестра Мария всплеснула руками и испуганно вскрикнула. До неё дошло, что мальчик вышел на палубу. Она поспешно обула сандалии и как была с непокрытой головой, бросилась к двери. Не рассчитав силу качки, она больно ударилась головой о стенку каюты, так и не добравшись до двери. На лбу появилась небольшая рана, из которой показались капли крови. Прижавшись спиной к стене каюты, она пощупала рану, а потом, держась уже двумя руками за выступающие предметы, вышла в узкий коридор. Перебирая руками по стене, она добралась до лестницы. Здесь ей пришлось буквально вцепиться в поручни. Качка сильно затрудняла подъём. Наконец, ей удалось добраться до двери, ведущей на палубу. Она взялась за ручку и нажала. Дверь резко распахнулась, и ей в грудь ударил такой силы порыв ветра, что она едва не опрокинулась назад. На палубе творился настоящий ужас. Ей в глаза бросились несколько человек. В том числе и бородач – капитан корабля. Он стоял под ливнем и, держась за канаты, до хрипоты что-то кричал, пытаясь перекричать шум ветра. Сестра Мария видела испуганные лица напрочь вымокших людей. Её охватил ужас, когда она увидела, как один из матросов болтается на верхушке мачты. На мгновение показалось, что ему удастся зацепиться за канат и спуститься вниз, но…налетел мощный порыв ветра, а после него корабль накрыло огромной волной. Сестра Мария только и почувствовала во рту вкус солёной воды, а сразу после этого у неё перехватило дыхание. Волна ударила её о дверь, а потом втолкнула обратно на лестницу. Она покатилась вниз и, ударившись головой, потеряла сознание. Буря же тем временем разыгралась не на шутку. Ветер рвал спущенные паруса. Волны накрывали корабль одна за другой. Едва они перекатывались через корабль, раздавались тяжёлые вздохи и обречённые крики.
– Выбросить за борт все бочки. Крепить мачту! – без устали орал бородач. Цепляясь за канаты, он переходил от одного матроса к другому и тумаками заставлял покидать убежища, в которых они пытались укрыться от бури. Но матросы испытывали страх от происходящего и выполняли приказы с непозволительной медлительностью. Несколько бочек с пресной водой полетели за борт. Двое попытались закрепить мачту, но никак не могли добраться до неё. Наконец верёвки были закреплены. Капитану едва удавалось справляться с командой. Но это продолжалось недолго. Матросы ещё кое-как подчинялись приказам, но когда в небе засверкали молнии и загрохотал гром, страх перешёл в настоящий ужас. А следом раздался страшный скрежет. Мачта треснула сразу в двух местах. На палубе раздались истошные крики. Матросы, пытаясь спастись, гурьбой бросились в трюм. И никакие крики, никакие угрозы не могли их остановить. Стихия внушала больший страх, нежели грозный облик капитана. Проклиная всё на свете, он сам бросился к мачте, пытаясь спасти положение. Ему никак не удавалось закрепить один из канатов стягивающий мачту. Не обращая внимания на миллионы брызг и шквалы ветра, которые обрушивались на него постоянно, он пытался снова и снова. Его не останавливала даже страшная опасность. Ведь мачта могла в любое мгновение обрушиться. Вот ещё одна попытка…капитан почувствовал, что на сей раз начало получаться. Кто-то ему помогал сзади. Он обернулся и буквально застыл от изумления. Матросы…они вернулись. Вернулись и все как один трудились, не обращая внимания на бурю. «Что за чудеса? – подумал капитан, с удивлением наблюдая за слаженной работой своего экипажа. И тут он уловил взгляды своих людей. Все они смотрели только в одно место. Капитан проследил за их взглядами и…вздрогнул. В непосредственной близости от правого борта…стоял мальчик. Он ни за что не держался. С головы стекали струйки воды. Вся одежда вымокла. Но больше всего капитана поразил его взгляд. Мальчик сурово смотрел в сторону матросов. Именно сурово. В его глазах даже намёка не было на страх. От него исходила такая сила, такая уверенность, что капитан даже забыл на мгновение об опасности. «Его же может смыть за борт»… – капитан собирался, было, броситься ему на помощь, но…не посмел. Взгляд мальчика не только остановил этот порыв, но и заставил его с новыми силами взяться за прерванную работу. Словно подчиняясь неведомой силе, он наравне со всеми стал сражаться против бури. Время от времени, вслед за остальными, он бросал незаметный взгляд в сторону мальчика. У него сердце замирало, когда волны накрывали мальчика, опрокидывая на палубу. Но как только волна сходила, мальчик поднимался и снова устремлял на них суровый взгляд. За эти короткие мгновения, он стал именно тем символом, той защитой, в которой нуждались все, не исключая и самого капитана. Его спокойствие понемногу передавалось им. Они сопротивлялись, раз за разом выставляя против стихии слаженность действий и неуёмное желание жить. И словно чувствуя это желание, стихия стала понемногу отступать. Порывы ветра стали всё меньше и меньше беспокоить людей на палубе. А вскоре и совсем прекратились. Море успокоилось, но ливень усилился. Но это уже был тот ливень, который встречали с улыбкой. И хотя от бури спастись удалось, дела обстояли хуже некуда. Руль плохо подчинялся приказам. Поднять могли лишь часть парусов. И даже в этом случае рисковали обрушить мачту. Всё это капитан осознал после того, как дал обессиленным матросам несколько часов отдыха. Сам же он направился к мальчику. Тот всё ещё стоял на прежнем месте. Капитан с неосознанным уважением протянул ему руку. В это мгновение на палубе показалась сестра Мария. Её лицо было в ссадинах и кровоподтёках. Она как безумная оглядывалась по сторонам. Увидев Жана, она издала радостный крик и со всех ног устремилась к нему. Она тут же схватила его в свои объятия и несколько раз крепко поцеловала. И уж потом стала благодарить капитана за спасение ребёнка. Капитан выслушал её с улыбкой, которая никак не вязалась с мокрым лицом, а потом мягко ответил:
– Это я должен благодарить твоего сына, сестра. Сегодня, он нас всех спас! Стыдно признаться, но он сегодня нас всех посрамил.
Капитан ушёл, оставив сестру Марию и мальчика. Она несколько удивлённо посмотрела ему вслед, а потом, сжимая на груди Жана, отправилась обратно в каюту. Там она раздела его и насухо вытерла. Жан не возражал. Он вообще мало разговаривал, в чём она уже успела убедиться. Затем она укутала его в тёплое одеяло и уложила на постель. Поглаживая его голову, сестра Мария негромко спросила у Жана:
– Почему ты ушёл?
– Хотелось посмотреть…на злое море! – последовал ответ.
– Ты испугался?
Жан отрицательно покачал головой.
– Неужели совсем не испугался? – с улыбкой снова спросила Мария, не переставая поглаживать его по голове.
– Нет!
– А я вот очень испугалась! – призналась ему сестра Мария.
– Ты – женщина!
Сестра Мария не ожидала услышать такие слова от Жана. Она с некоторым удивлением посмотрела на него. И с тем же удивлением спросила:
– Тебе никогда не бывает страшно?
Жан бросил на неё спокойный взгляд.
– Нефиза говорила, что я не должен бояться. Она говорила, что мой отец был очень храбрым. Он смотрит на меня с…неба и увидит, если я испугаюсь.
– Так ты поэтому ничего не боишься? – догадалась сестра Мария.
– Нет!
На сей раз, она даже не успела ответить. Дверь в каюту отворилась и на пороге показалась знакомая фигура капитана. Он был расстроен.
– Придётся изменить наши планы, – с хмурым видом сообщил он, – благо мы уже вошли в Дарданеллы, иначе пришлось бы совсем туго. Тут недалеко есть турецкий порт Чанаккале. Мы уже взяли курс на этот порт. У нас нет иного выхода. Так как нам придётся провести на стоянке несколько месяцев, часть грузов будут отправлены в Константинополь караваном по суше. Вы тоже можете отправиться вместе с караваном. Если пожелаете. У вас есть время подумать до прибытия в Чанаккале.
– Хорошо. Я всё поняла! – негромко ответила капитану сестра Мария. Тот кивнул и ушёл, затворив за собой дверь. После его ухода сестра Мария бросила нежный взгляд на Жана и прошептала.
– Господь ведёт наш путь. Подчинимся же его воле!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?