Читать книгу "В царстве голодных призраков. Лицом к лицу с зависимостями. Габор Матэ. Саммари"

Smart Reading
В царстве голодных призраков. Лицом к лицу с зависимостями. Габор Матэ. Саммари

Оригинальное название:

In the Realm of Hungry Ghosts: Close Encounters with Addiction

Автор:

Gabor Mate

www.smartreading.ru

Добро пожаловать в царство голодных призраков

Даунтаун Истсайд

Согласно буддийским представлениям, круговорот перерождений, именуемый сансарой, включает шесть миров. Один, называемый царством животных, управляется инстинктами. Другой – царство богов – наполнен высшими помыслами и светлыми истинами… Но эта книга посвящена царству призраков. Его населяют те, кто никак не может утолить свой голод. Каждую минуту пребывают они в поиске того, что никогда не сможет их насытить.

Доктор Габор Матэ оказывается в этом царстве почти каждый день. Он встречает призраков уже по дороге на работу. Неприкаянные и одинокие, хоть и держатся иногда парами, они провожают его настороженным, злым, а чаще пустым взглядом. Кто-то смотрит на Матэ и идет дальше, кто-то смотрит сквозь него, а кто-то приветственно машет рукой, ведь со многими призраками доктор знаком. А время от времени он и сам превращается в одного из них.

Царство призраков находится в районе Даунтаун Истсайд в Ванкувере, Британская Колумбия, Канада. Призраки здесь живут, а Матэ работает. Место его работы – отель «Портленд», но служит Матэ не администратором, а врачом.

Отель тоже не то, чем кажется. Portland Hotel Society – некоммерческое общество, предоставляющее канадским бездомным и наркозависимым временное жилье и медицинскую помощь. Еще это первое в Северной Америке место, где наркозависимый может совершенно легально, под наблюдением медсестры получить дозу наркотика. Таков социальный эксперимент, который длится с 2003 года.

Матэ заходит в «отель», поднимается на свой этаж и, кивая коллегам, заходит в кабинет.

Основано на реальных событиях

Эта книга о том, как становятся обитателями царства голодных призраков. Она не похожа на другие книги о природе зависимости. Отчасти потому, что описываемый в ней ванкуверский эксперимент почти не имеет аналогов в мире. Отчасти потому, что в книге нашлось место личному опыту автора. Тем не менее она основана только на проверенных научных данных. Все, что сказано здесь о природе зависимости, может быть распространено на любого человека.

Вы узнаете, почему зависимость возникает, а главное, как максимально снизить ее риск. Еще, дочитав саммари до конца, вы поймете, почему идея контролируемого приема наркотиков в Даунтаун Истсайде не такая странная, как кажется на первый взгляд.

Интермедия первая. «Док, не одолжите на сигареты?»

Кабинет доктора Матэ. Полчаса назад начался прием пациентов.

За окном – солнечное майское утро. Негромко играет Шопен. Напротив Матэ – молодая девушка Селия. У Селии, как и у многих других посетителей этого кабинета, опиатная зависимость, и на приеме она не в первый раз.

Селия беременна, однако отказ от наркотиков, даже если бы она пожелала этого сама, будет для нее сейчас худшим решением. Синдром отмены, который ребенок переживет в утробе, наверняка скажется на его нервной системе. Поэтому Матэ прописывает ей заместительную терапию. Вместо кокаина, который Селия много лет принимала регулярно, ей будут вводить метадон. Это значит, что с первого дня жизни ребенок Селии будет иметь опиатную зависимость. К счастью, в таких случаях врачи умеют ее купировать. Кроме того, у Селии ВИЧ, но если она будет принимать иммуномодуляторы, то вирус не передастся ребенку.

Отец ребенка известен – Рик иногда приходит на прием вместе с Селией. Он алкоголик, но прошел программу «12 шагов»[1]1
  Программа «12 шагов» – психотерапевтическая методика содружества «Анонимные алкоголики», направленная на реабилитацию пациентов, страдающих алкогольной или наркотической зависимостью.


[Закрыть], и теперь молодые люди намерены быть вместе. Но в те буйные периоды, когда Селия срывается и опять переходит на кокаин, Рик покидает ее.

Недавно Селия провела несколько дней за решеткой – ее арестовали за то, что она плюнула в медсестру. Когда Матэ узнал про причину ареста, то вспомнил, что Селия рассказывала ему о своем детстве. Когда ей было пять лет, отчим регулярно насиловал ее, перед каждым соитием оплевывая ребенка с головы до ног.

Под мелодию Шопена Матэ выписывает девушке очередной рецепт. Кстати, не одолжит ли он Селии немного на курево? Матэ поднимает голову. Нет, сейчас они отправятся в лавку через дорогу, и Матэ сам купит ей целую пачку. С обычной точки зрения – сомнительный поступок. С точки зрения нарколога – вполне оправданный. Никотиновая зависимость сильнее кокаиновой. Если ты работаешь в отеле Портленда, регулярно выбираешь из двух зол.

Мысленно перенесемся на несколько месяцев вперед. Роды пройдут благополучно – на свет появится вполне здоровая девочка, врачам быстро удастся снять опиатную зависимость. Но спустя сутки Селия сбежит из клиники: кокаин окажется сильнее. Две недели за дочкой будет ухаживать Рик, но потом девочку заберут в приют. А Матэ еще не раз увидится с Селией в отеле «Портленд».

Природа зависимости

Пройденная грань

Почему в этой истории кокаин оказался сильнее материнского инстинкта? Почему он так часто одерживает победу? «Я принимаю наркотики, чтобы не чувствовать, черт подери, того, что я чувствую, когда не принимаю наркотики» – это слова одного из обитателей отеля «Портленд», сорокалетнего наркомана Ника. Трудно выразить суть зависимости более емко.

В медицине опиаты используются как обезболивающее средство, воздействующее на тело. Зависимому человеку наркотики обезболивают душу, и это лишь отчасти метафора: душевная боль обрабатывается теми же отделами мозга, что и физическая.

Однако зависимость от психоактивных веществ – только одна из разновидностей зависимости (или, как это именуется в медицине, аддикции). Можно стать зависимым от чего угодно. От азартной игры. От шопинга. От работы. От еды. От попыток улучшить свое тело. Размер дозы или порции значения не имеет. Интеллектуальный и профессиональный статус зависимого человека – тоже. Зигмунд Фрейд, многое знавший про душевные тайны, долгие годы страдал кокаиновой зависимостью.

Как понять, что грань зависимости пройдена? Есть четыре ключевых признака.

• Все мысли человека захвачены только одним занятием, к остальному он равнодушен.

• Тяга к объекту зависимости вне его контроля.

• Возвращение к объекту зависимости происходит снова и снова, даже если это вредит самому человеку и окружающим.

• Любые преграды на пути к желанному объекту порождают стресс, недовольство, агрессию.

Прекращая принимать психоактивное вещество, человек чувствует абстинентный синдром, который может длиться дни и недели. Чаще всего именно абстиненцию принимают за зависимость. Однако это вовсе не одно и то же. Справившись с синдромом отмены, мы не побеждаем зависимость, поскольку она явление психологическое. Строго говоря, абстиненция и привыкание обрабатываются разными зонами мозга. Также стоит отличать от зависимости толерантность к психоактивным веществам. Толерантность – естественная реакция организма на самые разные препараты, она может развиваться вне перечисленных выше признаков.

Что вызывает зависимость

Психоактивные вещества – от героина до кофеина – меняют состояние ума, однако сами по себе зависимости не вызывают. Иначе опиаты не использовались бы в медицине. Далеко не все пациенты, принимающие сильные обезболивающие, приобретают зависимость от них.

Среди американских солдат, служивших во Вьетнаме в 1970-е, употребление героина было распространено очень широко. Зависимость от героина сформировалась почти у половины из них, однако сохранялась только во время службы. По возвращении в Америку зависимость осталась у тех, кто и в мирное время, еще до отправки во Вьетнам, испытывал глубокие психологические проблемы – например, пережил в детстве психологическую травму.

Это подтверждают и эксперименты на животных. В стрессовых лабораторных условиях крысы быстро становятся зависимы от морфина. В условиях, максимально приближенных к их естественной среде обитания, они отказываются от морфина, даже когда он предлагается им в подслащенной форме (а крысы обожают сладкое).

Эта мысль настолько важна, что ее стоит повторить вновь. Психоактивные вещества сами по себе не вызывают зависимости. Табак сам по себе не вызывает зависимости. Сахар сам по себе не вызывает зависимости. И покупка вещей сама по себе не вызывает зависимости. Но в жизни некоторых людей наступает момент, когда героин, табак или пончики кажутся лучшим решением. Зависимость всегда рождается внутри головы. Вот как это работает.

Где живет зависимость

Все наши мысли и переживания имеют нейробиологическую природу. Любое чувство возникает потому, что в нашем мозге определенным образом соединились некоторые из 80 млрд. нейронов. В последние десятилетия это можно увидеть с помощью магнитно-резонансных томографов. На их снимках отчетливо видны и изменения мозга наркозависимых людей. У них меньше как серого вещества (скоплений тех самых нейронов), так и белого вещества, помогающего передавать нервные сигналы.

В мозге нет определенной зоны, которая отвечала бы за зависимость. Но есть три системы, сбои в которых порождают зависимость.

Опиоидная система. Вообще говоря, мозг сам умеет вырабатывать вещества, стимулирующие наше настроение. Ученые называют их гормонами счастья.[2]2
  Читайте саммари книги Лоретты Бройнинг «Гормоны счастья. Как приучить мозг вырабатывать серотонин, дофамин, эндорфин и окситоцин».


[Закрыть] Таковы эндорфин, дофамин, окситоцин, серотонин.

Остановимся на эндорфине – именно его связывают с опиоидной системой. Его действие чувствует каждый, кто занимается серьезными физическими упражнениями. Когда эндорфин начинает вырабатываться, мы чувствуем второе дыхание. Этот же гормон помогает забыть о физической боли в случае нападения хищника (что было особенно актуально, когда мы жили не в городах, а в пещерах). Медицинские опиаты действуют так же, как эндорфин, – строго говоря, они не убирают боль, но многократно ослабляют ее переживание.

Еще эндорфины регулируют работу вегетативной нервной системы, поддерживающей в порядке кровяное давление, обмен веществ и еще массу всяческих внутренних процессов, о которых мы именно благодаря ей не задумываемся. Даже позитивное ожидание стимулирует выработку эндорфинов, причем в немалом количестве – на этом основан эффект плацебо.

Психиатры знают, что голубые пилюли успокаивают некоторых пациентов лучше, чем красные. Любопытно, что эффект плацебо действует даже в тех случаях, когда участники эксперимента знают, что им дают плацебо.

Эндорфины в огромном количестве вырабатываются в момент рождения ребенка, облегчая боль при родах. Поэтому природе было исключительно важно не допустить развитие толерантности к эндорфинам, и она это предусмотрела. Другой гормон счастья окситоцин стимулирует чувствительность опиоидной системы к эндорфинам. В свою очередь, окситоцин рождает в нас чувство привязанности к другим людям. Он тоже подключается при родах, укрепляя на биохимическом уровне связь между матерью и ребенком. Но, как мы увидим далее, иногда эта гармоничная работа нарушается.

Дофаминовая система. Гормон дофамин отвечает за другой аспект человеческого счастья – стремление достигать, предвкушение, удовольствие от поиска новых решений. Дофамин – это наша мотивация. В нормальных условиях клетки мозга вырабатывают его весьма рачительно: дофамин выбрасывается в межклеточное пространство, способствуя ускорению нервных импульсов, но потом возвращается в породившую его клетку. В такие моменты мы готовы вскрикнуть «Эврика!».

Коварство наркотиков в том, что они не дают дофамину вернуться в клетку. Это называется обратным захватом дофамина. И это мощная встряска для мозга: если вкусный обед повышает уровень дофамина на 50 %, то доза кристаллического мета – в 1200 %. Более того, длительный прием психоактивных веществ приводит к сокращению дофаминовых рецепторов: зачем мозгу вырабатывать ценный гормон, если где-то есть его источник?

У некоторых людей дофаминовых рецепторов меньше обычного – в этом случае аддикция развивается быстрее.

Орбитофронтальная кора и регуляция поведения. Орбитофронтальная кора располагается сразу за глазами, в префронтальной части лобных долей мозга. Именно эта зона позволяет нам контролировать себя, а точнее – свои чувства, которые рождаются в более древнем участке – лимбическом мозге. В мире много того, что может обрадовать или разозлить, но конкретные решения о том, что именно нам симпатично, а что вызывает отторжение, остаются за орбитофронтальной корой.

Но как только мозг испытывает мощный эмоциональный стимул, порожденный наркотиком, орбитофронтальная кора сдается и готова передать мету или кокаину все полномочия. Именно поэтому наркозависимые быстро превращаются в эмоционально нестабильных людей.

Эмоциональный контакт и зависимость

Три описанные системы имеют колоссальное значение для жизни – они позволяют нам ее чувствовать. Что важно, они формируются еще во внутриутробный период. Более того: «развитие мозга в утробе и в детстве следует считать наиболее важным биологическим фактором, определяющим предрасположенность к зависимости», подчеркивает Матэ.

Мы появляемся на свет абсолютно зависимыми от матери и долгое (по сравнению с другими млекопитающими) время остаемся таковыми. Обладай мы при рождении более развитым (а значит, объемным) мозгом, вовсе не сумели бы протиснуться через родовой канал (такова плата за прямохождение). Зато в первые месяцы и годы жизни мозг стремительно увеличивается в размерах.

Масса головного мозга у новорожденного ребенка составляет около 10 % от общей массы тела (у взрослого – 2 %), при этом мозг младенца содержит на пару десятков миллиардов нейронов больше, чем потом имеет каждый из нас во взрослой жизни. Благодаря этому человеческий вид способен так хорошо обучаться.

Формирование мозга в раннем детстве чрезвычайно напоминает лепку: нейроны стремительно образуют друг с другом триллионы связей, крепнущих или распадающихся, которые со временем превращают нас в тех, кто мы есть.

Для нормального развития мозга в первые годы жизни определяющее значение имеют здоровое питание, чувство физической безопасности и эмоциональная привязанность к тем, кого психологи суховато называют «значимыми взрослыми» (чаще всего это, понятно, родители). У этой привязанности множество форм. Младенцы чутко реагируют не только на голос и мимику родителей, но даже на ширину их зрачков. Отсутствие здоровой эмоциональной связи имеет опасные последствия.

• Дофаминовые рецепторы формируются уже в период внутриутробного развития, и тем хуже, чем чаще будущая мать испытывает стресс. Негативно на работе дофаминовой системы ребенка сказываются и часы, которые он проводит без родителей.

• Послеродовая депрессия матери в первый год после рождения ребенка оборачивается тем, что у малыша в три года будет высокий уровень гормона стресса кортизола.

• Пережитая в детстве эмоциональная травма увеличивает риск раннего злоупотребления алкоголем и психоактивными веществами в три раза.

• Мозг людей, подвергшихся в детстве насилию, меньше на 10 %. Сокращается в объеме гиппокамп (зона, в которой формируются воспоминания), а также мозолистое тело, соединяющее полушария мозга.

Стресс фатален для всех живых организмов. Эксперименты на животных показали, что отлучение крысят от матери даже на час в день на первой неделе жизни значимо повышает их склонность к зависимости во взрослом возрасте.

Рождаясь на свет и тут же теряя эмоциональный контакт с матерью, ребенок переживает первый и самый пагубный стресс в своей жизни – стресс нехватки. Он лишен защиты, а это прямая угроза для выживания – самая актуальная для мозга. Такая травма остается с человеком навсегда, определяя его поведение. Именно это формирует предрасположенность к зависимости: она – самый быстрый способ справиться с нехваткой. Исключите факторы стресса из жизни наркозависимого человека, и его восстановление пойдет гораздо быстрее.

Формируясь в детском возрасте, мозг, к счастью, сохраняет пластичность и в зрелые годы.[3]3
  Читайте саммари книги Нормана Дойджа «Пластичность мозга. Потрясающие факты о том, как мысли способны менять структуру и функции нашего мозга».


[Закрыть] Именно благодаря этому люди могут восстанавливаться после инсультов и тяжелых травм головы. Они принимают решение вернуться к жизни, а окружающая среда – больница, врачи, восстановительные упражнения, забота близких – помогает им в этом. Избавление от зависимости происходит по подобному сценарию.

Гены и зависимость

Новости о новых успехах генетики появляются едва ли не ежемесячно, но могущество генов преувеличено. Не существует гена наркомании или гена алкоголизма. Генетическая предрасположенность к алкоголизму составляет 50 %, к никотину – 70 %. Это значит, что маятник может качнуться в любую сторону. Куда важнее учитывать эпигенетические факторы – влияние окружающего мира на нашу биологическую природу.

А они значительны. Более 90 % хронических болезней вызваны именно эпигенетическими сбоями. А ведь среда влияет на нас и до того, как мы появляемся на свет. Будущие матери, переживавшие стресс во время беременности, чаще рожают детей с СДВГ и тревожными расстройствами.[4]4
  Читайте саммари книг Эдварда Хеллоуэлла, Джона Рейти «СДВГ 2.0. Новые стратегии успешной жизни людей с синдромом дефицита внимания» и Барри МакДонаха «Вызов. Конец тревожности и паническим атакам».


[Закрыть] Примечательно, что особенно пагубен стресс, вызванный отношениями с партнером или домашним насилием (и недаром: вспомним про значимость гормона привязанности окситоцина).

Люди с СДВГ в два раза чаще приобретают зависимость от психоактивных веществ, чем остальные. При отсутствии квалифицированного лечения риск увеличивается. И наоборот, лечение СДВГ у зависимых людей облегчает избавление от аддикции (при этом Матэ не сторонник одного лишь медикаментозного лечения СДВГ).

Словом, списывать аддикции только на генетику («Такие уж гены, ничего не поделаешь!») – замаскированный под науку фатализм. Влияние среды несравненно более значимо.

Характер и зависимость

Все сказанное касается не только зависимости от психоактивных веществ, но и прочих аддикций, в том числе поведенческих. Тяга к импульсивному шопингу или к сладкому оказывает на нейронные сети мозга то же воздействие, что и наркотики. Так же организм привыкает к дофаминовым дозам, которые стимулируют определенное поведение. Точно так же наступает облегчение, которое, однако, никогда не длится долго.

Аддикции неслучайно ходят парами: среди наркозависимых мало некурящих, курение сопровождает алкогольную зависимость. Дело не в конкретном стимуляторе, а в постоянном эмоциональном голоде. Тот самый кризис нехватки…

Некоторые черты характера, по-видимому, более способствуют развитию зависимости.

• Постоянное стремление «подзаряжаться» от внешних источников: общения, поездок, фильмов, книг, соцсетей. Психологи называют это недостатком саморегуляции; иначе говоря, человеку скучно с самим собой.

• Импульсивность, не позволяющая сдерживать все новые желания.

• Недостаток социальной дифференциации, неспособность сохранять самостоятельность суждений в общении с другими.

Словом, риск зависимости тем выше, чем более зависим человек от собственных чувств и суждений других людей. Самоконтроль развить сложнее, если в раннем детстве человек не был на одной эмоциональной волне со своими родителями. Психологи называют это сонастроенностью.

И это куда более тонкая причина будущих стрессов, чем детские травмы. Родители могут заботиться о ребенке, обеспечивать его всем необходимым, но при этом оставаться неискренними. Они могут скрывать от ребенка свои проблемы, но вред от подавленного негатива столь же фатален для психики ребенка. Лицемерие – худшая тактика в общении с детьми.

Живя в такой семье, ребенок постоянно чувствует подвох, обман, неправду. Не будучи с родителями на одной волне, свою волну он поймать не умеет. Это чувство потерянности может остаться с человеком на всю жизнь и сделать его голодным призраком, не знающим себя.

Писатель и наркоман со стажем Стивен Рид, ныне отбывающий срок в ванкуверской тюрьме за ограбление банка, как-то признался доктору Матэ: «Я трачу слишком много времени на посторонние вещи, отталкивая от себя окружающих… У меня сводит зубы от того, сколько усилий требуется, чтобы оторваться от всей этой мишуры и заглянуть внутрь себя».

Мать Рида родила его в 15 лет от алкоголика. Когда Риду было одиннадцать, один врач сделал его своей сексуальной игрушкой, а потом подсадил на морфин. «Морфин был как теплое уютное одеяло», – вспоминает Рид. Наркотики обещают убежище, которое всегда оборачивается капканом.

Интермедия вторая. Гомункул

Кабинет доктора Матэ. Дело идет к вечеру. Остался последний пациент. Это Ральф, худой сосредоточенный мужчина средних лет. Матэ заполняет бланк. Тихо играет Шнитке.

«У вас хороший вкус», – кивает Ральф.

«Да, у меня есть все его скрипичные концерты», – рассеянно говорит Матэ, продолжая писать.

Помимо наркотической зависимости, у Ральфа целая куча проблем: половина справочника психиатрических заболеваний, включая шизоаффективное расстройство. Все это он сам с удовольствием сообщил доктору. Сегодня мужчина здесь, чтобы получить очередной талон на материальную помощь. Она ему, несомненно, нужна, ведь болезненному организму Ральфа требуется правильное питание. Между прочим, у него диабет и непереносимость глютена, так что доктор Матэ должен отнестись к нему внимательнее.

«Другие врачи не оставили никаких упоминаний о диабете и непереносимости глютена», – качает головой Матэ. Эта реплика сразу все меняет. Губы Ральфа кривятся в сардонической усмешке. К такому ответу он готов. Чего еще ждать от этих американских евреев?

– Венгерских, – поправляет его Матэ. – Я венгерский еврей.

– Все вы одним миром мазаны, – машет рукой Ральф. – Обобрали немцев до нитки, украли их драгоценности, забрались в их дома…

– Послушайте, мои дедушка и бабушка погибли в Освенциме, – говорит Матэ.

– Все евреи – убийцы и воры.

Подобный разговор происходит не в первый раз. Иногда Матэ встает и указывает Ральфу на дверь. Иногда обещает вызвать полицию. Матэ не уверен, что Ральф отдает себе отчет в бредовых проклятиях. К тому же это далеко не весь его репертуар. Иногда он начинает цитировать Ницше – бегло, по-немецки, целыми страницами. Иногда – других классиков на других языках. Иногда читает свои стихи – он написал несколько сотен, но все они сгинули в трущобах, где Ральф обретается. Внезапно он читает Гете – Матэ узнает финал «Фауста»:

 
Все быстротечное —
Символ, сравненье.
Цель бесконечная
Здесь – в достиженье.
Здесь – заповеданность
Истины всей.
Вечная женственность
Тянет нас к ней.[5]5
  Перевод Бориса Пастернака.


[Закрыть]
 

Строки немецкого поэта о вечной женственности – одни из самых загадочных в поэме. Гете был религиозен, но смысл этих слов шире христианской символики. Вечная женственность – высшее начало, к которому может тянуться душа. И душа Ральфа тоже. «Я как Гомункул», – говорит он, снова имея в виду поэму Гете.

Ученик Фауста создал существо, почти во всем подобное человеку. Гомункул сообразителен, находчив и стремится вырваться из стеклянного заточения. Для этого он готов вместе с Фаустом искать Елену Прекрасную. Но попытка вырваться из колбы кончается гибелью.

«Мне не дано стать Гомункулом, значит, приходится быть наркоманом», – говорит Ральф.

Эти слова не похожи на бред. Матэ знает, что моменты такой откровенности в кабинете врача – нечастые. Человек открывается, если чувствует, что его принимают таким, каков он есть, даже если запутался во множестве своих «я». Впрочем, в этом суть любых отношений.