Читать книгу "Это началось не с тебя. Как мы наследуем негативные сценарии нашей семьи и как остановить их влияние. Марк Уолинн. Саммари"

Smart Reading
Это началось не с тебя. Как мы наследуем негативные сценарии нашей семьи и как остановить их влияние. Марк Уолинн. Саммари

Оригинальное название:

It Didn’t Start with You: How Inherited Family Trauma Shapes Who We Are and How to End the Cycle

Автор:

Mark Wolynn

www.smartreading.ru

Квест в поисках зрения

Существует теория, что источник страданий людей с депрессией, фобиями, хроническими заболеваниями, навязчивыми мыслями, ПТСР[1]1
  ПТСР – посттравматическое стрессовое расстройство – реакция на травму, когда ее непосредственное воздействие уже закончилось.


[Закрыть] и другими состояниями, подрывающими здоровье, может находиться не в поле их собственной жизни, а в историях предков: родителей, дедушек и бабушек, даже прадедушек и прабабушек. Говоря языком психологов, травма может оказаться наследственной. Фрагменты опыта умершего человека, который пережил первичную травму, могут сохраняться, чтобы найти решение в умах и телах потомков, живущих, как им кажется, совсем другой жизнью.

В 34 года автор этой книги Марк Уоллин неожиданно начал терять зрение. Когда его впервые «накрыла» глазная мигрень, он, натыкаясь на предметы, едва нащупал телефон и набрал 911. Обычно при глазной мигрени зрение приходит в норму примерно через час. Но у Марка в последующие недели оно ухудшилось – лица и дорожные знаки стали серой пеленой. Врачи сообщили Марку, что причина его заболевания неизвестна – 5% людей с такой формой недуга становятся слепыми. Марку не помогало лечение, витамины и диеты – в отчаянии он передал свою успешную компанию по организации мероприятий в Питтсбурге человеку, которого едва знал, и уехал в Юго-Восточную Азию. Там он пытался прибегнуть к помощи целителей, пел мантры, медитировал, голодал, пробовал лечение травами и даже хилерские[2]2
  Хилерство – операции без хирургических инструментов, использующиеся целителями на Филиппинах. Представители классической медицины такие методы лечения считают мошенническими.


[Закрыть]практики. Но зрение продолжало ухудшаться.

Лишь на третий год этого нелегкого квеста Марк нашел то, что искал. Два духовных учителя, к которым он отстоял в очереди по несколько часов (к каждому – в отдельной), сказали Марку, чтобы он возвращался домой и помирился со своими родителями.

Марк винил разведенных родителей во всем плохом, что происходило в его жизни. Несколько лет он проходил сомнительную психотерапию с битьем подушек и разрыванием на куски картонных копий родителей. Объятия матери он воспринимал как капкан: когда она его обнимала, он деревенел. С отцом же, наоборот, Марк и хотел бы близких отношений, но не мог их установить. Поэтому, получив совет первого гуру, он был разочарован. Но, услышав то же самое от второго, Марк все же вернулся в Питтсбург.

После долгой разлуки Марк еле вытерпел материнские объятия. Однако он попросил маму продолжать его обнимать. С каждой встречей напряжение стало уходить, и постепенно Марк смог несколько сблизиться с матерью. Они начали разговаривать и вспоминать прошлое.

Мать рассказала ему, что во время ее родов доктор использовал щипцы. На голове младенца Марка остались страшные синяки, и маме было трудно в первый раз взять его на руки. Слушая эту историю, Марк вдруг испытал знакомое чувство подавленности, причину которого никогда прежде не мог себе объяснить. Он также узнал, что его бабушка и дедушка очень рано остались без матери: одна прабабушка умерла от пневмонии, когда бабушке было два года, другая – во время очередных родов, когда дедушке было пять. Марк подумал, что чувствует то же одиночество и бессилие, которое, вероятно, ощущали его бабушка и дедушка, будучи совсем малышами.

Встретившись с отцом, Марк сказал, что соскучился, но тот не ответил. Тогда Марк стал вспоминать истории из своего детства и сказал отцу, что любит его. Отец оставался неприступен, но Марк продолжал приезжать и разговаривать с ним – снова и снова. Спустя несколько недель такого общения отец, глядя Марку в глаза, наконец, произнес: «Я никогда не думал, что ты меня любишь».

Восстанавливая отношения с родителями, Марк постепенно осознал, что начал принимать их любовь и заботу – не ту, которой он ждал, а ту, которую они были в состоянии ему дать. Тогда же он поймал себя на том, что почти перестал беспокоиться о своих глазах. И вскоре зрение восстановилось.

Поразившись тому, что с ним произошло, Марк начал изучать психологию и разработал метод ключевого языка для избавления от семейных травм – с письменными техниками, техниками визуализации и слушания (в тексте саммари мы обозначили их значками , и соответственно).

С помощью этого метода можно попытаться самостоятельно выяснить причину беспокоящего вас самочувствия – повторяющихся негативных мыслей, тревоги, страхов, личных неудач, и выбраться наконец из этой трясины.

Три поколения травмы

По данным ученых, за передачу потомкам таких физических признаков, как цвет волос и глаз, отвечает всего 2% ДНК человека. А за «трансфер» эмоциональных, поведенческих и личностных черт – целых 98% генетической молекулы.

Поскольку 99% генов – сегментов ДНК – человека сходны с генами мышей и последние способны к размножению через 12 недель после рождения, на грызунах провели множество исследований влияния перенесенного стресса на потомство. Результаты демонстрируют, что эффект от травмирующего события может проявляться на протяжении по меньшей мере трех поколений. Изучение трех поколений людей может занять более 60 лет, и такое исследование ведется, но пока не закончено. Однако, учитывая опыты на мышах, ученые предполагают, что люди тоже передают паттерны определенных реакций на события детям и внукам.

В 2013 году ученые университета Эмори в США ставили в клетку с мышами ацетофенон, запахом напоминающий цветущую вишню, и одновременно ударяли животных разрядом тока. Когда мышатам второго и третьего поколения давали понюхать это же душистое вещество, они подпрыгивали и убегали, хотя раньше с ним не сталкивались. Таким образом, мыши унаследовали боязнь определенного запаха.

По словам Марка Уолинна, история, которую мы разделяем со своей семьей, начинается до нашего зачатия, поскольку до рождения мамы она – и частицы будущих нас – находятся в теле бабушки. То есть в одной биологической среде существуют сразу три поколения.

Если за месяц до рождения мамы бабушка узнала, что ее муж погиб, она, скорее всего, подавила эти эмоции, поскольку не имела времени на оплакивание утраты. Тогда мама – а теперь и мы – неосознанно несет это горе где-то внутри.

Когда что-то напоминает нам о негативном опыте прошлого, мы пугаемся собственных ощущений – ведь нам они непонятны. Травмирующее событие произошло очень давно – с мамой, папой или другим нашим генетическим предшественником – и мы не можем определить, что конкретно нас пугает.

По мнению немецкого психотерапевта Берта Хеллингера[3]3
  Берт Хеллингер – немецкий философ, психотерапевт и богослов. Известен благодаря спорному терапевтическому методу «семейных расстановок».


[Закрыть], травмирующие события могут накладывать отпечаток на всю семейную систему. К последней Хеллингер, помимо непосредственных родственников, относит:

• добрачных партнеров родителей, бабушек и дедушек (мы родились благодаря их уходу из жизни предков);

• сводных братьев или сестер;

• мертворожденных и абортированных детей;

• тех, кто причинил вред кому-то из членов нашей семьи;

• жертв нашей семейной системы (обманутых, убитых и т. п.).

Члены семьи бессознательно повторяют опыт старших родственников. Причем не всегда в точном соответствии с изначальным событием.

Клиент Марка Уолинна Джон три года отсидел за преступление, которого не совершал (по сфабрикованному обвинению бывшего партнера по бизнесу в присвоении средств). На суде Джон заявил, что невиновен, но факты говорили против него, и адвокат посоветовал ему признать вину для сокращения срока заключения. После выхода из тюрьмы Джон был одержим идеей мести.

Как выяснилось в ходе психотерапевтического сеанса, отца Джона примерно в том же возрасте обвинили в убийстве делового партнера, но освободили из-за недостатка доказательств. В семье знали, что отец виновен, но не обсуждали это. Убитый стал частью семейной системы Джона, а сын искупил совершенное отцом преступление. Когда Джон понял это, он смог оставить мысли о мести в прошлом и двигаться дальше.

Поток жизненной силы

По словам Марка Уолинна, мы попали в этот мир благодаря родителям, через которых нам передалась жизненная сила. Когда она течет к нам от родителей свободно, мы открыты тому, что дает жизнь. Когда же связь ограничена, мы чувствуем, что плывем против течения: нас что-то сдерживает, но мы не можем определить, что именно.

Неважно, живы наши родители или нет, мы можем попробовать почувствовать свою связь с ними. Постарайтесь понять, что вы испытываете по отношению к родителям – связь с ними или отчуждение – и как это физически на вас действует.

Определяем уровень жизненной силы

Сядьте, закройте глаза и представьте своих биологических родителей стоящими перед вами. Даже если вы никогда их не видели, вообразите их присутствие. Спросите себя:

• Приветствую ли я их или пытаюсь закрыться?

• Они мне рады?

• Я воспринимаю их одинаково или каждого по-своему?

• Мое тело расслаблено или напряжено?

• Сколько жизненной силы от родителей достигло меня? 5, 25, 50, 75 или все 100%?

Что прерывает поток энергии

В идеале жизненная сила родителей течет к нам свободно, как ток по электрическому кабелю. Наша задача лишь получать ее. Но четыре сценария подсознания могут «повредить кабель» – и прервать поток. Трагедия в семье способна активировать один или несколько сценариев (и даже все четыре сразу). Бывают и другие причины перебоев в подаче энергии, но они, как правило, не связаны с проблемами в семейной системе.

Например, мы можем быть «обесточены», когда чувствуем вину за свой поступок.

Сценарий 1. Мы слились с чувствами, поведением или опытом родителя

Видели ли вы, как кто-то из ваших родителей страдает? Хотели ли вы унять его боль? Испытываете ли вы трудности, схожие с теми, что были у вашего родителя? Если да, вероятно, вы слились с чувствами, поведением или опытом кого-то из родителей.

В детстве мы могли наивно полагать, что можем облегчить несчастье родителя, разделив его с ним или приняв на себя. Но, по мнению Марка Уолинна, такие мысли приводят лишь к большему несчастью. Самое последнее, что хотели бы видеть родители, – страдание детей. Родители должны заботиться о нас, а не наоборот. Пытаясь взять на себя их груз, мы блокируем течение жизненной силы к нам и следующим поколениям.

В зрелом возрасте Гевин принял поспешные финансовые решения, стоившие ему всех накоплений. Затем его уволили с работы. Проблемы с оплатой счетов усложнили отношения с женой, с которой у Гевина было двое детей.

Когда Гевин был маленьким, его отец проиграл состояние семьи на скачках. Мать ушла от него с детьми, после чего мальчик редко видел отца. Гевин бессознательно «слился» с отцом и повторил его промахи. Осознав это на сеансах с Марком Уолинном, мужчина написал отцу, с которым последний раз разговаривал 10 лет назад, письмо от руки. В нем он сообщал, что у отца есть две внучки и что ему жаль, что они не поддерживали отношений.

Спустя шесть недель Гевин позвонил отцу и узнал, что тот не получил письмо. После нескольких неловких телефонных звонков Гевин сказал, что очень скучал. В ответ отец рассказал Гевину, как тяжело ему было потерять семью. Отец предложил встретиться, а через несколько недель Гевин начал восстанавливать утраченное доверие жены и налаживать отношения с детьми.

Сценарий 2. Мы отвергли одного или обоих родителей

Если мы осуждаем, обвиняем кого-то из родителей, отдаляемся от них или прекращаем отношения, их негативные черты могут проявиться в нас. Ведь в таком случае мы не видим, как на них похожи.

Если мы считаем мать или отца агрессивными, то можем злиться на себя, проявляя к себе те чувства, которые, по нашему мнению, родители проявляли к нам. Более того, мы можем привлекать друзей, деловых или романтических партнеров, демонстрирующих по отношению к нам такое поведение.

Даже если мы скорее проглотим горсть канцелярских кнопок, чем согласимся проявить доброту к родителям, нам нужно примириться с ними. Примирение – внутренний акт: не стоит ждать, что родители изменятся, но можно посмотреть на отношения под другим углом. Попробуйте вспомнить хоть что-то хорошее, связанное с родителями, хоть один способ выражения их любви. Мы не можем изменить прошлое, но можем улучшить настоящее.

Отношения Триши с мужчинами длились не больше двух лет. «Он холодный и бесчувственный», – жаловалась она Марку Уоллену на своего теперешнего мужчину. Похожими словами Триша описывала мать: «Она не давала мне той любви, которая была мне нужна».

Работая с Марком, Триша вспомнила, что ее мама тоже называла свою мать эгоистичной и отстраненной. Бабушка же, в свою очередь, рано потеряла мать и оказалась в семье тети, где чувствовала себя лишней. Триша поняла, что повторяет семейный паттерн дочерей, недополучивших материнского тепла. Она посочувствовала бабушке и матери и перестала в сложные моменты жизни отстраняться и уходить в себя, как делала раньше. Благодаря этому ее отношения с партнером улучшились.

Полезно знать, что именно происходило в нашей семье и что стоит за отчужденностью или критикой родителей. Осознав их боль, мы сможем унять свою. Не обязательно знать все в мельчайших подробностях – достаточно знать о том, что событие произошло. Почувствуйте любовь, которую вы ощущали к своим родителям, будучи ребенком.

Визуализируем родительскую историю

Представьте родителя в трех шагах от вас: что вы чувствуете? А когда он подходит к вам ближе? Вы раскрываете объятия? Если уклоняетесь или сжимаетесь, постарайтесь раскрыться. Вообразите, что родитель вновь отступил на несколько шагов назад и что он – в эпицентре всех травмирующих событий, которые произошли в его жизни. Постарайтесь понять, каково ему было, даже если точно не знаете о его трудностях. Что вы чувствуете? Что чувствует ваше тело?

Скажите (можно про себя): «Мама (папа), я понимаю». Даже если вы понимаете не до конца, произнесите эти слова вновь. Если хотите, добавьте: «Я постараюсь принять твою любовь такой, какая она есть, не осуждая и не ожидая, что она будет такой, какой хочу я». Что вы чувствуете, произнося это? Есть ли участок тела, откуда будто что-то уходит?

Сценарий 3. Мы пережили разрыв связи с матерью в раннем детстве

С точки зрения младенца, отлучение от матери воспринимается как угроза жизни. Если оно длится долго, ребенок может перестать надеяться. Разрыв физической или эмоциональной связи с матерью – ее отвержение, либо тревожность, когда мать физически находится рядом, но ее собственное душевное состояние слишком тяжелое, чтобы она могла уделять достаточно внимания ребенку. Тревожность матери может перерасти у ее повзрослевшего ребенка в трудности с поддержанием отношений, отказ их строить и даже иметь детей. «В глубине души вы опасаетесь, что не сможете дать ребенку то, что не получено вами», – пишет Уолинн.

Роль матери или другого «своего взрослого» для формирования у ребенка сострадания, эмпатии, уважения к себе, другим и жизни в целом нельзя недооценивать. Ведь вереницу тех, на кого глубоко повлиял ранний разрыв с матерью, замыкают социопаты и психопаты.

Конечно, мать не может быть настроенной на ребенка 100% времени. Но после перерывов она должна снова к нему тянуться, даже если он будет медлить или отказываться вновь верить ей. Если мать не выдержит колебаний малыша, она может усомниться в своей состоятельности, стать раздраженной и отдалиться. Если же мать будет вести себя приветливо, спокойно и стабильно, стараться больше не разлучаться с малышом надолго, тогда между нею и ребенком сформируется доверие и надежная привязанность.

Постарайтесь выяснить:

• Были ли какие-то эмоциональные потрясения, когда мать была беременна вами или ранее?

• Страдала ли ваша мать от послеродовой депрессии?

• Разлучались ли вы с нею до трехлетнего возраста (возможно, вы были в инкубаторе для новорожденных или мама лежала в больнице)?

• Испытывала ли мать эмоциональные встряски до вашего трехлетнего возраста (может быть, умер кто-то из близких или мать развелась с вашим отцом)?

Когда Марку было два года, его мама легла на три недели в больницу. После ее возвращения Марк перестал доверять ее заботе. Позже, в пять или шесть лет, когда мама уходила из дома, Марк испытывал страшную тревогу: он открывал шкаф с ее одеждой и зарывался в нее лицом. Марку казалось, что он больше не увидит маму, а запах – единственное, что от нее осталось.

Сценарий 4. Мы отождествились с кем-то еще из семейной системы

Возможно, травмирующее событие произошло не с вашими мамой и папой, а с кем-то еще. Возможно, вы чувствуете, что вы похожи на кого-то из умерших родственников, ведете себя схожим образом или переживаете его травму как свою. Подобное явление называется отождествлением. Вы можете проявлять поведение и испытывать чувства, которые вам не принадлежат, пока не обнаружите событие – спусковой крючок. Когда ваши ощущения или поведение заводят вас в тупик, спросите себя: чьи чувства я на самом деле переживаю?

Джесси на протяжении года почти не спал ночами. Он был отличником, но из-за бессонницы погрузился в депрессию, лишился стипендии и ушел из колледжа. Ему не помогли терапевт, психолог, натуропат[4]4
  Натуропат – врач, лечащий натуральными средствами: настоями, отварами трав и прочим. В основе натуропатии или природной медицины лежит идея о заложенных в человеке с рождения возможностях самоизлечения.


[Закрыть] и клиника сна.

Бессонница началась, когда он отметил 19-летие. Тогда он, как обычно, быстро уснул, но в 3:30 утра проснулся, весь дрожа. Он укрылся несколькими одеялами, но никак не мог согреться – его охватил необъяснимый страх, что если он заснет, то больше уже не проснется. Каждый раз, начиная засыпать, он вздрагивал от ужаса и просыпался.

Марк Уолинн спросил Джесси, переживал ли кто-то из членов его семьи эпизод, связанный с холодом. Джесси вспомнил: он узнал от мамы о трагической смерти своего дяди, которого никогда не видел. Когда папиному брату было 19 лет, его нашли в снегу лицом вниз после снежной бури в Канаде. Для Колина уснуть означало умереть, и 30 лет спустя Джесси испытывал тот же страх. Когда Джесси получил это объяснение, он смог выздороветь.

Ключевой язык

Ключевым языком Марк Уолинн называет выражение прошлых травматических событий в виде эмоционально заряженных слов, физических ощущений, поведенческих реакций и симптомов заболеваний. И хотя не всякий страх, тревога или навязчивая мысль могут объясняться семейным травматическим событием, кое-что о себе можно понять, если расшифровать свой ключевой язык.

Как распознать семейную травму

Чаще всего травматический опыт записывается в долговременной недекларативной (сенсомоторной) памяти. Мы не в состоянии «задекларировать» его в виде истории, когда:

• нам меньше трех лет и мы еще не умеем говорить;

• событие непереносимо;

• событие произошло не с нами, а с кем-то из родных (тайны обычно не обсуждаются за обеденным столом).

Несмотря на это, есть 12 письменных техник и несколько техник визуализации и слушания, позволяющие сформулировать незадекларированные воспоминания. Каждая последующая техника основана на предыдущей. Вместе они составляют собственную уникальную карту ключевого языка (у каждого она своя), указывающую путь к исцелению.

Инструменты построения карты ключевого языка

Техники ключевого языка Марк Уолинн разбил на четыре широких шага, помогающие выявить:

• свою ключевую жалобу;

• ключевые описания тех, кого мы склонны обвинять в своих трудностях: родителей, партнера, друга, начальника;

• ключевую фразу – самый сильный страх;

• ключевую травму.

При выполнении письменных упражнений записывайте в тетрадь или блокнот первые слова, пришедшие на ум, не редактируя! Не переживайте, правильно ли отвечаете. «Дайте любопытству стать вашим поводырем», – наставляет Уолинн. Тогда вы узнаете о себе много нового и обогатите свой жизненный опыт.

Ключевая жалоба. Для ее исследования выполните две письменные техники и технику слушания.

Напишите:

• Какая проблема вас больше всего сейчас волнует?

• Что вы хотите изменить?

• Что будет, если ваше чувство, симптом или состояние никогда не пройдет? (Если не получается выразить свой страх словами, ответьте: «Что самое худшее могло бы случиться в такой ситуации с кем-то другим?»)

Когда запишете свои мысли, бегло, без эмоций, просмотрите, что написали. Найдите слова или фразы, которые в общем контексте кажутся странными. Например, те, что вы до выполнения этого упражнения еще не говорили.

Еще раз прочтите написанное, только вслух. Вообразите, что слушаете другого человека. Какие слова звучат настойчиво, вызывают сильные эмоции, а какие кажутся незнакомыми?

Слушайте себя, как Хеллингер – клиентов: не слишком внимательно (точно знать, что говорит собеседник, не нужно). Важно услышать слова, которые настораживают и несут заряд.

Максимально подробно ответьте на вопросы:

1. Что происходило в вашей жизни, когда проблема проявилась впервые?

2. Что было перед этим?

3. Сколько вам было лет, когда проявилась проблема?

4. Случалось ли травмирующее событие с родственником примерно в таком же возрасте?

5. Что конкретно происходит при этой проблеме?

6. Что вы чувствуете в худшие моменты, связанные с тем, что вас беспокоит?

7. Что происходит перед тем, как вы начинаете так себя чувствовать?

8. Что улучшает ваше самочувствие и что ухудшает?

9. От чего вас удерживает проблема? Что она заставляет вас делать?

10. Если проблема никогда не решится, что самое худшее может с вами случиться?

По словам Марка Уолинна, обычно в историях разных семей повторяются такие сценарии:

• Речь, не вписывающаяся в контекст вашей жизни, будто принадлежит другому человеку.

• Возраст, в котором впервые проявилась проблема или симптом, совпадает с возрастом одного из членов семьи, когда он пострадал.

• Страх, тревога или симптом возникают, когда достигается определенный жизненный рубеж: переезд из родительского дома, свадьба, рождение ребенка, уход партнера и т. п.

• Ваши эмоции, поведение или симптомы схожи с переживаниями раннего детства или проблемой родителя, бабушки или дедушки.

Заметили ли вы какое-то из этих совпадений в истории вашей семьи?

Ключевые описания. Опишите своих биологических родителей.

Если вы их никогда не видели, пропустите этот шаг и перейдите к техникам поиска ключевой фразы.

Напишите:

1. Какой была мама, когда вы были ребенком: любящей, теплой, холодной, сдержанной, грустной или счастливой? Как часто она вас обнимала?

2. За что вы ее вините?

Продолжите фразы:

1. Когда я был ребенком, мой отец был…

2. Я виню своего отца за то, что…

Если хотите, аналогично опишите партнера по отношениям, друга или начальника.

Есть ли в ваших описаниях обида и недовольство? Если да, то, скорее всего, жалобы на родителей и окружающих вас людей очень похожи. То, что не решается с родителями, переходит в отношения с другими людьми. Те, кто недополучил чего-то от матери или отца, обычно чувствуют, что им это не дает и жизнь. Когда же чувства к родителям положительные, дети верят, что с ними случится только хорошее.

Прочитайте свои ключевые описания вслух.

• Слышите ли вы что-то новое?

• Есть ли эмоционально заряженные слова? (Если да, вероятно, ваши чувства к родителям еще полны боли. Чем сильнее негативный заряд, тем нужнее исцеление.)

• Ваше тело напряглось или расслабилось? Дыхание спокойное или затрудненное?

• Есть ли что-то в вас, что хочет измениться?

Расшифровав свои описания, вы сможете смягчить свои чувства и суждения по отношению к родителям и прекратить передачу страданий следующим поколениям. Интересно, что дети могут по-разному описывать одних и тех же родителей.

Две сестры, с которыми работал Марк, дали описание своей матери. Старшая: «Одинокая, несчастная, грубая, с плохим характером». Младшая: «Безжалостная, злопамятная, склонная к эмоциональному насилию».

Старшая сестра просто перечисляет черты материнского характера. Младшая воспринимает действия матери, скорее, как намеренные и направленные на нее. У старшей сестры мир в душе по отношению к матери и реальности, младшая же относится к матери неспокойно и воспринимает жизнь как несправедливую.

Мать или отец в процессе воспитания могут непредумышленно причинять нам боль – это почти неизбежно. «Проблема не в том, что родители нам сделали, а в том, что мы за это цепляемся», – пишет Марк Уолинн. Когда мы любим одного родителя, но не любим другого, мы идем против собственного существования. Считая, что одному родителю стоило бросить другого, мы создаем внутри себя раскол, подогреваем ненависть к себе и внутреннее беспокойство.

Поэтому очень важно примириться с тем, что мы получили от родителей и чего недополучили. Тогда мы сможем черпать силу от людей, которые желали нам лучшего, даже если им не всегда удавалось это ясно показать.

Ключевая фраза. Выполните четыре коротких письменных упражнения и по одной технике слушания и визуализации.

Определите направление вашей ключевой фразы, продолжив предложение: «Самое ужасное, что может со мной случиться, – это…»

Уточните ключевую фразу, продолжив предложение: «Если это случится, что будет худшим в этом событии?»

Углубите фразу, ответив на вопрос: «А если так произойдет, что будет худшим в этом?» (Определите и запишите свой самый сильный страх.)

Направление: «Я могу умереть».

Уточнение: «Моя семья останется без меня».

Углубление: «Они забудут меня».

Обычно ключевая фраза начинается с «я», «они», «мой/моя/мои» (муж/жена/дети) и состоит из трех – шести слов в настоящем или будущем времени. Проверьте ее точность, испытав на себе разные формулировки. Например, «Я одинока» или «Он меня бросит»? Когда найдутся те самые слова, они отдадутся в теле чувством беспокойства или гнетущей тоски.

Если вам ничего не пришло на ум, подумайте: что самое плохое могло бы произойти с кем-то еще, не с вами? Возможно, на вас произвел сильное впечатление сюжет в новостях о каком-то человеке или сцена из книги, фильма, спектакля? Запишите, что запомнили. По словам Марка Уолинна, случай, который вас сильно задевает, с большой вероятностью связан с травматическим событием вашей семейной системы.

Произнесите ключевую фразу вслух. Прочувствуйте, как на нее реагирует ваше тело. Как думаете, кому она принадлежит изначально? Кто из семьи мог чувствовать себя так же?

Благодарим членов семьи

• Представьте человека или людей, которым изначально принадлежит страх из вашей ключевой фразы. Если вы не уверены, кто он или они, закройте глаза и подумайте, у кого могли быть схожие эмоции – возможно, это кто-то из семьи, человек, причинивший вред члену вашей семьи или, наоборот, пострадавший от ваших предков.

• Наклоните голову и глубоко дышите ртом.

• Скажите этому человеку или людям, что вы уважаете его/их и произошедшее с ним/ними и что вы будете помнить о нем/ них с любовью.

• Представьте, что этот человек или люди обрели покой и желают вам жить полной жизнью. Вдохните и почувствуйте, как их добрые пожелания физически воздействуют на ваше тело. На выдохе вообразите, как уходит ваш страх, будто кто-то опускает шкалу его интенсивности до нуля. Дышите так несколько минут, пока не успокоитесь.

Сэнди боялась летать самолетом и ездить в лифте. Она задыхалась, если между ней и выходом было много людей. Больше всего она боялась, что скоро умрет и не сможет это предотвратить. Такие ощущения у нее начались в 19 лет: столько же было ее отцу, когда его родителей и сестру отравили в газовой камере в Аушвице. На сессии с Марком Уолинном Сэнди поняла, что чувствовала себя так же, как ее родственники перед смертью.

Сэнди представила, что члены ее семьи, ставшие жертвами холокоста, стоят перед ней, и сказала им, что теперь понимает, что ее ужас ей не принадлежит. Им и ей не лучше от того, что Сэнди несет его в себе. «Я знаю, что вы мне этого не желаете и не хотите видеть мои страдания, – сказала она родственникам. – Я оставлю это чувство с вами, бабушка, дедушка и тетя Сара». Сэнди представила, как ее тело наполняется любовью, которую ей посылали умершие родственники, и ее страх отступил.

Нанесите на карту ключевого языка полученную информацию. Запишите в одном месте:

• вашу ключевую жалобу;

• ключевые описания родителей;

• ключевую фразу – самый сильный страх.

Ключевая травма. Есть два способа ее выявить: вопросы-мосты и генограмма.

Превратите в вопросы-мосты утверждение вашей ключевой фразы по образцу ниже.

Варианты вопросов-мостов, сформулированные на основе ключевой фразы «Я могу причинить вред своему ребенку».

• Кто из вашей семейной системы мог винить себя за то, что причинил вред ребенку или не обеспечил его безопасность?

• С каким ребенком в вашей семейной системе плохо обращались или какого ребенка отдали на усыновление?

• Кто мог винить себя в смерти ребенка?

Составьте генограмму – чертеж семейного дерева:

1. Начертите схему трех поколений вашей семьи, в которой квадраты символизируют мужчин, круги – женщин. Отметьте родителей, бабушек и дедушек, прабабушек и прадедушек, братьев и сестер, дядей и теть (детей дядей и теть перечислять не надо). Покажите, кто к какому поколению принадлежит, горизонтальными линиями.

2. Рядом с квадратами и кругами отметьте значимые травмы, которые перенесли обозначенные ими люди, их проступки или в целом тяжесть их судеб. Если ваши родители живы, расспросите их, что они знают. Добавьте в схему жертв вашей семейной системы, о которых вам известно. А также бывших партнеров предков, если посчитаете нужным.

3. Наверху генограммы напишите вашу ключевую фразу и посмотрите, кто из членов вашей семейной системы мог чувствовать себя так же.