Читать книгу "Ключевые идеи книги: Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка. Сэмюэл Хантингтон"

Ключевые идеи книги: Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка. Сэмюэл Хантингтон

Оригинальное название:

The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order

Автор:

Samuel Huntington

www.smartreading.ru

Природа цивилизаций

Усложнение мира

Еще недавно, во времена холодной войны, мир был биполярным: СССР противостоял США, а остальные страны поддерживали либо ту, либо другую сторону. В 1990-е холодная война позади, но мир не стал проще. То там, то тут, от Югославии до Чечни, вспыхивают все новые и новые конфликты. И главные их причины не идеологические и даже не политические, а культурные. Народы и нации, вышедшие из зоны притяжения империй, оказавшись самостоятельными, спрашивают себя не «С кем мы?», но «Кто мы есть?». Раньше соперничали сверхдержавы, теперь – цивилизации.

Это самая сложная, самая тяжелая форма соперничества. Материальные претензии можно урегулировать путем переговоров, идеологические – обсуждать. Но культурные противоречия сводятся к основам человеческой жизни – религии, языку, обычаям, самоощущению.

Девять цивилизаций

У цивилизаций нет четких границ, их форма со временем меняется. Но на это нужно очень много времени: некоторые цивилизации, о которых идет речь в этой книге, возникли по крайней мере тысячу лет назад.

Определяющая характеристика цивилизаций – религия. Из пяти мировых религий четыре (христианство, ислам, конфуцианство и индуизм) связаны с основными цивилизациями. Сегодня в мире девять цивилизаций (статус двух спорный):

1. Синская, объединяющая культуру Китая и китайских сообществ в Юго-Восточной Азии, а также родственные культуры Кореи.

2. Японская, отсоединившаяся от китайской между 100 и 400 годами нашей эры.

3. Индуистская – с центром в Индии, но распространившаяся за ее пределы вместе с индуизмом.

4. Исламская, включающая множество субцивилизаций (арабская, малайская, персидская), которые, однако, объединены общей религией, шествующей по миру с VII века нашей эры.

5. Православная, с центром в России, отличная от западного христианства своими византийскими корнями, столетиями татарского влияния, ограниченного влияния на нее Реформации и Возрождения.

6. Западная, зарождение которой относят к 700–800 годам нашей эры. Включает Европу, Северную Америку, Новую Зеландию и Австралию.

7. Латиноамериканская – в отличие от западной, отпрыском которой была, она преимущественно авторитарная, сугубо католическая, к тому же объединяющая местные культуры, никак не связанные с Европой.

8. Африканская. Большинство ученых ее не признают. Север Африканского континента и его восточное побережье относят к исламской цивилизации, Эфиопию вообще считают отдельной цивилизацией, в других странах видят сильное влияние западных миссионеров. В Африке сильна племенная идентификация, но сложится ли она со временем в чувство национального единства, неизвестно.

9. Буддийская. Статус этой цивилизации тоже спорный. Став мировой религией, буддизм, однако, имеет множество непохожих разновидностей. Одни ученые полагают, что Таиланд, Лаос, Шри-Ланку, Камбоджу можно объединить в буддийскую цивилизацию теравады, а Тибет, Бутан, Монголию отнести к буддийской цивилизации махаяны. Китай, Индия, Япония приняли разные версии буддизма, но не ощущают себя как буддийская цивилизация.

Структура цивилизаций

Цивилизации имеют свою социально-политическую структуру.

Стержневые страны. Наиболее могущественная в культурном отношении страна становится стержневой для той или иной цивилизации.

▶ Японская цивилизация совпадает со стержневым государством – Японией.

▶ Индуистская, синская и православная цивилизации имеют абсолютно доминирующие стержневые страны (Индию, Китай и Россию соответственно).

▶ У западной цивилизации два стержня – США и франкогерманский центр в Европе.

▶ Латинская Америка, Африка и исламская цивилизация не имеют стержневых стран.

Страны, которые в культурном плане отождествляют себя с одной цивилизацией, называют странами-участницами (так, Франция – страна-участница западной цивилизации).

Почему Африка и Латинская Америка не имеют стержневых стран, понять легко: на протяжении десятилетий они были управляемы западными колонистами. Впрочем, при благоприятных социальных и экономических условиях стержневые страны там могут появиться: в Латинской Америке, например, Бразилия, в Африке – ЮАР.

С исламской цивилизацией сложнее. На Востоке государства, как правило, имеют большие проблемы с легитимностью, к тому же их границы не всегда совпадают с границами этнических групп. Идея национального государства трудносовместима с идеей единства ислама (так и европейский марксизм предполагал единое пролетарское государство).

В прошлом стержневые государства возникали, только когда политическое и религиозное руководство (султанат и халифат[1]1
  Таков, например, халифат Омейядов со столицей в Дамаске, возникший после того, как в VII веке арабы завоевали Ближний Восток и Северную Африку.


[Закрыть]) удавалось объединить в один правящий институт.

Сегодня ни одна страна Востока не обладает достаточными ресурсами, чтобы стать лидером ислама.

Индонезия – самая крупная мусульманская страна, но расположена на периферии арабского мира. В Саудовской Аравии расположены самые почитаемые святыни ислама, и эта страна богата, но ее географическое положение и небольшое население делают ее зависимой от Запада. Турция не может претендовать на статус лидера ислама, пока не разберется со своей светской политикой (о чем еще скажем ниже).

Расколотые страны. Эти страны разделены линиями разлома между цивилизациями. Особенно это заметно в тех государствах, которые в годы холодной войны были насильно объединены коммунистическим режимом. Самый яркий пример – Югославия с католическими Словенией и Хорватией, частично мусульманскими

Боснией и Герцеговиной, православными Сербией, Черногорией и Македонией.

Разорванные страны. Они, напротив, имеют у себя одну господствующую культуру, в то время как ее лидеры стремятся к другой цивилизации. Таковы:

▶ Россия, в которой со времен Петра Великого решают вопрос: стоит ли присоединиться к западной цивилизации или развивать самобытность евразийской православной цивилизации. Как ни странно, ближе всего к Западу Россия была в советское время: марксизм пришел из Европы, был модернистской светской идеологией и ставил целью достижение свободы и всеобщего благополучия, не расходясь в этом с либеральной демократией.

▶ Турция. Мустафу Кемаля Ататюрка, управлявшего страной в 1920-е годы, можно сравнить с Петром I: первый светский правитель страны, ввел алфавит на основе латиницы, европейскую одежду, отменил духовную власть – халифат. В 1952-м Турция вступила в НАТО, размещение на ее территории американских ракет привело к Карибскому кризису. Но стать полноправным западным партнером у Турции не получилось: со временем наследие Ататюрка все больше подтачивалось исламистскими настроениями. Так, в 1980–90-е годы якобы светское турецкое правительство содержало Департамент религии, бюджет которого превышал расходы отдельных министерств. В то же время после падения СССР Турции не удалось укрепить свое влияние в тюркских бывших советских республиках. Эта страна слишком исламистская для Запада и слишком вестернизированная для Востока.

▶ Мексика в начале XX века тоже прошла через революцию, но если Турция стремилась определить себя как европейскую страну, то Мексика пыталась настоять на своей самобытности по отношению к США. В 1980-е, однако, мексиканские политики провозгласили курс на западный либерализм. Это встретило всеобщее одобрение мексиканских граждан. Мексике проще договориться с США, нежели Турции – с Европой. Тысячи мексиканских мигрантов давным-давно обосновались на юге Америки, который когда-то был территорией Мексики. Мексиканский католицизм куда понятнее Западу, чем турецкий ислам.

▶ Австралия гораздо ближе Западу, нежели Турция, Россия и Мексика вместе взятые. В XX веке она была близким союзником сначала Британии, а потом США. Но в 1990-е годы лидеры страны, представители Либеральной партии, решили наладить более тесные связи с географически близкими азиатскими соседями. Во многом им это удалось: в 1971 году Восточная Азия принимала 39 % экспорта Австралии, спустя 20 лет – уже 62 %. Но, скорее всего, более-менее успешными экономическими контактами все и ограничится: слишком велики цивилизационные отличия Запада от Востока.

Чтобы разорванная страна могла изменить свою цивилизационную идентичность, должны совпасть три условия:

1) это должна поддерживать политическая и экономическая элита страны;

2) с этим должно (хотя бы по умолчанию) согласиться общество;

3) этого должна хотеть принимающая цивилизация.

Ни в одной из разорванных стран цивилизационный переход пока не завершился успехом. Такой переход всегда болезненный и долгий. Кроме того, провозглашающие подобную политику лидеры приходят и уходят, а вот религия и культура остаются. Иными словами, «поскреби русского – найдешь татарина».

Как дружат цивилизации (и почему это плохо получается)

Правда ли, что некоторые цивилизации главнее?

Большую часть существования человечества цивилизации слабо контактировали друг с другом. Все изменилось в XV веке, с началом эпохи Великих географических открытий, когда европейцы прокладывали пути в Африку, Азию, Америку. Европейское владычество продолжалось до XVIII века, когда США, потом Гаити и Латинская Америка восстали против европейского контроля. Однако в конце XIX века западный империализм вернул контроль над Африкой, Азией, Ближним Востоком, а в XX столетии влиятельнейшим игроком стали Соединенные Штаты, внутренне отождествившие себя с Европой.

Как вышло, что именно западная цивилизация оказала наибольшее влияние на остальные цивилизации? Дело не в технологическом превосходстве и не в достоинствах христианства, а прежде всего в готовности Запада проявлять насилие – хорошо организованное, целенаправленное[2]2
  Читайте саммари книги Джареда Даймонда «Ружья, микробы и сталь. История человеческих сообществ».


[Закрыть].

Западные ценности и другие проблемы

Многие незападные народы с XV века были вынуждены перенимать западные ценности, сами того не желая. Само словосочетание «западные ценности» стало едва ли не священным понятием. В их числе:

▶ античное наследие;

▶ католицизм и протестантство;

▶ разделение духовной и светской власти;

▶ господство закона;

▶ социальный плюрализм;

▶ индивидуализм.

По отдельности ни один из этих факторов не уникален для западной культуры – уникально их сочетание. Именно оно способствовало быстрой модернизации Запада. А модернизация способствовала западной экспансии. Но если некая цивилизация тоже хочет модернизироваться, должна ли она принять и вестернизацию?

Ответ категоричен: нет. Взгляните на Китай или Иран: они стали современными развитыми странами, не переняв западные ценности. Более того: чем более быстрыми темпами проходит модернизация общества, тем сильнее в нем приверженность местной культуре. Если в стране появляются демократические выборы, ее большинство с большой вероятностью будет голосовать за националистов. Исламский фундаментализм наиболее силен в самых развитых мусульманских странах: Алжире, Ливане, Иране, Египте.

В 1953 году, когда лишь 15 % иранцев были грамотными и жили в городах, ЦРУ легко подавило восстание против шаха. В 1979 году, когда грамотными были 50 % иранцев, американцы уже ничем не смогли помочь шаху.

Территориальная экспансия Запада достигла апогея в 1920 году, когда под его контролем находилось 25 млн квадратных миль – половина земной суши. К 1993 году эти территории сократились наполовину. А вот территории мусульманских государств увеличились с 1,8 млн квадратных миль в 1920 году до почти 12 млн в 1993-м. По численности населения Запад в 1993 году занимал четвертое место после синской, исламской и индуистской цивилизаций.

Меньше политического могущества – меньше возможностей навязывать свои ценности. А без жесткого давления западные ценности, как оказалось, мало кому симпатичны. Региональные интересы берут верх над глобальными.

Три источника проблем Запада

Рано говорить о кризисе западной цивилизации. Во-первых, такой кризис может длиться столетиями. Во-вторых, у Запада большой запас прочности. Сама демократическая система управления делает западное общество гибким, мобильным. Но Западу не найти мира в отношениях с другими цивилизациями, пока он настаивает на трех моментах:

1) универсальности своих ценностей. То, что Америке кажется прославлением универсальных ценностей, другие страны воспринимают как диктат. К тому же мир неоднократно убеждался в лукавстве американских политиков, поступающихся демократией ради экономики («Права человека – проблема Китая, но не Саудовской Аравии, от нефти которой мы зависим»).

2) сохранении своего военного превосходства при помощи политики нераспространения разных видов оружия. Все больше незападных стран имеют ядерное оружие (Китай, Россия, Израиль, Индия, Пакистан) или близки к тому, чтобы его иметь (Иран, Ирак). Видя успех незападных стран в создании оружия массового поражения, Запад уже не может настаивать на его нераспространении – скорее на контрраспространении.

3) защите общественной и культурной целостности западных стран. Главный инструмент для этого – ограничение количества беженцев и мигрантов из незападных стран. До 1970-х годов Запад относился к мигрантам спокойно, в 1990-е это один из самых трудных вопросов. Исламизация Европы или латино-американизация США угрожают превратить эти страны в расколотые, состоящие из двух совершенно разных сообществ. Что, если тысячи обосновавшихся на юго-западе США мексиканцев, помня о том, что когда-то эта земля принадлежала им, решат, наконец, вернуть ее себе?

Два вызова Западу

Две силы готовы противостоять западной цивилизации – Азия и ислам. И азиаты, и мусульмане не просто говорят о самобытности своих культур, но и всячески подчеркивают их превосходство над западной. И их самоуверенность имеет основания.

Азия и Запад. Азиатская самоуверенность зиждется на экономическом росте Восточной Азии. Он начался в 1950-е с Японии, потом распространился на «четырех тигров» (Южная Корея, Сингапур, Гонконг, Тайвань), затем на Китай, который сейчас догоняет Индия. На протяжении многих лет экономический рост этих стран составляет не менее 10 %. Америке, чтобы удвоить доход на душу населения, понадобилось 47 лет, а Китаю – 10.

Есть популярная точка зрения: страны, которые активно торгуют друг с другом, не воюют. Верно, но только если речь про страны с общей культурой. Азии и Западу все сложнее договориться по большинству вопросов. На Востоке ценят иерархию и подчиненность личных прав обществу, на Западе – демократию. Азиаты отдают приоритет долгосрочным целям, Запад часто гонится за сиюминутными интересами. Когда США закрыли глаза на нарушения прав человека в Китае и шли на большие торговые уступки Японии, на Востоке это расценили как слабость противника.

К тому же Восток легко объединяется против Запада: в 1994 году почти все азиатские государства, от Южной Кореи до Малайзии, поддержали Японию, сопротивлявшуюся новым требованиям импорта со стороны США.

Америка, конечно, боится усиления Китая[3]3
  Читайте саммари книги Генри Киссинджера «О Китае».


[Закрыть]. А оно весьма вероятно, если страна сохранит экономический рост и не будет ослаблена борьбой за престол. Вряд ли Китай решится на военную экспансию. Зато будет настаивать на том, чтобы его восточные партнеры поддерживали китайские интересы в сфере торговли, не спорили по поводу контроля над Тибетом и Синьцзяном, поддерживали Китай в спорах с Западом.

Государствам в Восточной Азии есть что делить: вспомним две Кореи или напряженные отношения между материковым Китаем и Тайванем. Но вероятность войн между ними куда ниже мирного соглашения – именно в силу культурной общности стран.

Единственный альтернативный игрок на Востоке – Япония, с которой Америке было бы выгодно заключить союз. Но Япония пойдет на это только в том случае, если будет уверена: у Америки достаточно влияния для сдерживания Китая (в 1930-е такая логика заставила Японию присоединиться к оси Берлин – Рим). Но влияние США в Азии падает.

Ислам и Запад. У мусульман другой козырь – демографический. В 1980 году они составляли 18 % населения мира. К 2025 году эта доля составит 30 %. Огромную долю населения будут составлять юноши – самая решительная часть общества. Почти все они будут жить в городах. В то же время перенаселенность будет способствовать миграции в западные страны. И эти мигранты не согласятся поменять вероисповедание.

Уверенность исламского мира укрепил и нефтяной бум 1970-х, поставивший Запад в зависимость от Востока.

Чем ближе будут встречаться исламская и западная цивилизации, тем больше поводов для принципиальных споров у них будет: права человека, контроль над ресурсами, вмешательство Запада в дела других стран. За последние годы правительства большинства мусульманских стран (Ливан, Судан, Ирак, Йемен, Афганистан, Ливия, Сирия) стали придерживаться отчетливого антизападного курса. А те, кто был предан Америке в годы холодной войны (Пакистан и Турция), находятся под давлением исламистов.

Фактически между исламским миром и Западом уже идет квазивойна, включающая теракты, санкции, тайные операции спецслужб. Общественность, как правило, вспоминает только про войну в Персидском заливе, но с 1980 по 1985 год США принимали участие в 17 военных операциях на Ближнем Востоке.

Синская и исламская цивилизации вряд ли объединятся в антизападную коалицию – по отдельности они отличаются друг от друга так же, как обе отличаются от Запада. И все же общий враг сближает. У Америки 1940-х тоже было мало общего с СССР, но Рузвельт пошел на сотрудничество со Сталиным против Гитлера. Особенно вероятно сотрудничество Китая и исламских стран в военной сфере: Китай уже поделился секретами создания ядерной бомбы с Северной Кореей, подобное «общение» нельзя исключать с Пакистаном, Ираком и другими мусульманскими странами, чья нефть все больше нужна Поднебесной.

Россия и остальные

Отношения России и Запада нужно рассматривать как диалог православной и западнохристианской культур – не слишком близки, но могут найти общий язык. После распада СССР у России не может быть глобальных амбиций, однако остаются региональные. Большое опасение в Кремле вызывает расширение НАТО на восток. России и Западу следует договориться о том, что сферы их влияния будут проходить по религиозно-культурным границам: западнохристианские Прибалтика, Чехия, Венгрия, Польша тяготеют к Европе, Украина и Беларусь – к России.

Существует вероятность раскола Украины на западную униатскую и восточную православную, но насколько реалистичен такой сценарий, сказать трудно. Отколовшиеся западные области Украины могли бы существовать только при активной поддержке Запада, но он пойдет на это только в случае резкого ухудшения отношений с Россией. Пока, несмотря на напряженность, им проще договориться: и Европа, и Россия – страны со стареющим населением, у таких государств нет энергии для экспансии[4]4
  Читайте саммари книги Джорджа Фридмана «Следующие 10 лет: 2011–2021».


[Закрыть].

Договариваясь с Западом, Россия всегда может намекнуть на крепкие торговые отношения с Китаем, которому продает военную технику. С другой стороны, хорошие отношения Москвы и Пекина продолжаются ровно до того момента, пока России не начнут угрожать китайские амбиции (так, вполне реальна китайская экспансия Сибири).

Еще сложнее отношения России с исламом. Она укрепилась в среднеазиатских республиках, но воюет в Таджикистане и Чечне. На ее южных окраинах быстро растет мусульманское население. Сдерживание исламской угрозы – повод дружить с Китаем и Ираном, которому Россия тоже продает военные технологии.

Как воюют цивилизации

Межцивилизационный конфликт может протекать по двум сценариям:

▶ на локальном уровне – как война по линиям разлома: между соседними государствами, принадлежащими к разным цивилизациям, внутри одной страны между группами из разных цивилизаций;

▶ на глобальном уровне – как война между стержневыми государствами. Мы еще не были свидетелями такой войны. Она может возникнуть либо после вмешательства стержневых государств в войну по линиям разлома стран-участниц (от чего стержневые государства обычно воздерживаются), либо в результате передела мирового порядка (в этом смысле опасны как возвышение Китая, так и – в еще большей степени – склонность США вмешиваться в дела других стран).

Войны переходного периода

Две войны ознаменовали переход к эпохе открытых цивилизационных войн:

▶ советско-афганская война (1979–1989);

▶ война в Персидском заливе – конфликт между США и Ираком за освобождение Кувейта.

Обе начались с вторжения более крупной державы, обе предполагали превосходство конкретных геополитических интересов над общими цивилизационными, обе привели к иным, куда более глубоким и худшим последствиям, нежели предполагали агенты вторжения. СССР проиграл войну, США продемонстрировали абсолютное превосходство своей армии. Но на этом, вопреки ожиданиям, ничего не закончилось.

Обе войны оказались фатальны для западной и православной цивилизаций. Мусульмане восприняли нападения на Ирак и Афганистан как войну против ислама вообще. Хусейна поддержали миллионы мусульман, причем наиболее горячо – в самых демократичных по духу арабских странах. Более того, война в Персидском заливе сплотила давних врагов – иорданское правительство и палестинцев, Иран и Ирак. Даже индусы разделились: половина поддерживала Хусейна. Нельзя было предположить исхода хуже, но такова жестокая реальность цивилизационных войн, которую в начале 1990-х осознавали не все.

Войны по линиям разлома и роль мусульман в них

Чаще всего войны по линиям разлома идут за земли, которые надо освободить от другого народа, идет ли речь про западный берег реки Иордан, Косово или Нагорный Карабах. Они бушевали и во время холодной войны (между арабами и израильтянами, индийцами и пакистанцами, суданскими мусульманами и христианами), но тогда ретушировались идеологическими интересами. В 1940–50-е такие войны составляли половину всех гражданских войн на Земле, к началу 1990-х – три четверти всех войн.

Ключевая линия разлома проходит между мусульманским и немусульманским миром. Мусульмане воинственны – это не газетный штамп, а исторический факт:

▶ из 142 кризисов, в которые были вовлечены мусульманские страны в 1930–1970-е, они воспользовались силой в 76 случаях;

▶ еще в 1980-е годы мусульмане лидировали по таким показателям, как процентные соотношения вооруженных сил и индексы военной мощи[5]5
  Процентные соотношения вооруженных сил определяются численностью военнослужащих на 1000 человек населения. Индекс военной мощи оценивается по десяткам показателей, связанных с боеспособностью армии: количеству боевой техники, финансированию военных ведомств и пр.


[Закрыть];

▶ в 1990-е народы ислама лидировали по участию в национальных конфликтах по сравнению с представителями любой другой цивилизации.

Ислам трудно назвать религией мира. Не Будда и Христос, но пророк Мухаммед прославляется как смелый воин. Издавна мусульмане проводили четкую границу между дар алислам («территория ислама») и дар ал-куфр («территория неверных»). При этом мусульмане активно расселялись по всему миру, смешиваясь с другими народами. Это постоянно создавало конфликты.

Ведущую роль мусульман в войнах по линиям разлома определяют три фактора:

1) история. Арабы и евреи в Палестине, русские и мусульмане на Северном Кавказе, русские и турки на Балканах, турки и армяне в Закавказье – история этих конфликтов длится не одно десятилетие;

2) демография. «Демографический козырь» мусульман грозит побить не только «западную» карту. Так, в начале 1990-х общий коэффициент рождаемости в России составлял 1,5, а в мусульманских среднеазиатских республиках бывшего СССР – 4,4. Показатель же общего прироста населения еще в конце 1980-х там в шесть раз превосходил российский;

3) политика. Распад Австро-Венгерской, Турецкой и Российской империй после Первой мировой войны, распад Британской империи после Второй мировой, падение коммунистического режима в СССР и Югославии – все это побудило мусульман вернуться к исконной культуре.

Логика войн по линиям разлома

Войны по линиям разлома ведутся экстремистами, особенно на первых порах. Именно радикалы подливают масла в огонь, провозглашая принципы вроде «все или ничего», «мы или они».

Когда в 1992 году обострился конфликт России и Чечни, в правительстве Джохара Дудаева сразу возобладали националисты, а умеренные силы были объявлены оппозицией.

Религия, «почва» играют ключевую роль в расстановке приоритетов, способствуя и сторонней поддержке (в 1991 году, во время распада Югославии, Запад поддерживал хорватов, а Россия – «братьев-сербов»).

Даже если конфликт начался с преследования узких (допустим, клановых) интересов, он обосновывается широкими идейными причинами: так в XIX веке имам Шамиль объединил десятки этнических групп на Кавказе против «неверных» русских, а в 1990-е Дудаев апеллировал к Исламскому возрождению, начавшемуся еще в 1980-е.

Чем дольше длится конфликт, тем больше стран в него вовлекается, причем для замирения требуются уже межцивилизационные усилия участников второго и третьего порядка. Так, в 1990-е Россия была первостепенным участником в чеченской войне, но третьестепенным – в югославских войнах (российские миротворцы входили в состав сил ООН).

Войны по линиям разлома имеют обыкновение не заканчиваться: если одна сторона быстро и жестоко не уничтожает другую, конфликт может длиться годами и десятилетиями. Прекратиться такая война может:

▶ из-за истощения ресурсов, когда людские потери исчисляются десятками тысяч, а города уничтожены, как Вуковар в 1991-м и Грозный в 1996-м;

▶ если в дело вовлекаются заинтересованные второстепенные участники конфликта – обычно стержневые страны (таково вмешательство НАТО во главе с США в гражданскую войну с Югославией в 1999 году).

Это, однако, никогда не дает гарантии, что на «замиренной» территории не будет новых вспышек насилия.