Текст книги "Мифы и легенды Китая"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mify-i-legendy-kitaya-206281.jpg)
Автор книги: Ма Чжэнь
Жанр: Мифы. Легенды. Эпос, Классика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Первая беда человечества
Мир не может быть безупречным. Как рано или поздно неизбежно наступает буря, так и теперь беда нависла над человечеством.
Для людей наступили невиданные доселе темные, страшные времена: земля дрогнула, разнося грохот по всему свету; небо раскололось, явив зияющую пропасть, засверкали молнии, и на землю рекой хлынула вода. Земля разошлась паутиной трещин, рушивших все на своем пути, и из них к небу драконом взвился огонь; по всей земле несся гигантский поток воды, превращаясь в безбрежный океан. Пламя уничтожало дома, посевы, леса и все, что не успело затонуть в воде; звери, лишившиеся своих жилищ, стали охотиться на людей как на самую лакомую добычу; в воздухе парили голодные хищные птицы, то и дело пикируя на слабых стариков и детей, что не могли убежать, и разрывая их плоть. Воспользовавшись разразившимся бедствием, объявился и черный дракон, доселе спавший на центральных равнинах: он поднялся ввысь, заслонив своим громадным телом небо и солнце, и хватал всех людей, попадавшихся ему на глаза.
Вода, огонь, хищные звери и ужасный дракон преследовали людей, и те, стеная, бежали во мраке наугад, спасаясь от смерти.
– О великая богиня, спаси несчастных людей! – кричали они немилосердному небу.
– Великодушная мать, защити своих детей! – взывали они к Нюйве на объятой пламенем земле.
И Нюйва в мгновение ока примчалась на землю. Она облетела весь свет, и всюду царили пожары и наводнения. При виде того, как ее дети плачут среди воды, огня и рыскающих хищников, ее лицо исказилось от боли, а из глаз хлынули слезы.
Страдающая Нюйва не могла понять, что происходило в ее сердце: в мире богов есть лишь веселье, но нет счастья; есть гнев, но нет скорби; есть ненависть, но нет любви. Богиня лила слезы, а в груди растекалось неведомое ей до сих пор чувство горя – но оно же придало ей огромную силу, превосходящую мощь расколотого неба и пылающей земли.
![](i_021.jpg)
Нюйва чинит небосвод
Ее божественное могущество было необходимо, чтобы покончить с этой бедой.
Нюйва пропустила через себя дыхание инь и ян Вселенной и воздела руки к расколотому небу. В одно мгновение бесчисленное множество камней пяти разных цветов поднялись ввысь из воды, из горящих лесов, из нетронутой потопом земли, и мириады разноцветных лучей света, пронзив непроглядную тьму и грозное небо, сошлись в одной точке и устремились к земле перед Нюйвой. Богиня призвала молнию, чтобы расплавить камни, и их тут же поглотил бушующий огонь.
Какое величественное зрелище! Огромный пылающий пожар устремился ввысь, озаряя мрачное небо багровыми отсветами. Уцелевшие люди заполонили горы и долины, упав на колени позади Нюйвы, и молили пламя о чуде. Рядом с огнем высилась величественная фигура богини, а ее полные любви глаза тревожно блестели. Зная, что за ней на коленях стоят ее дети, она не смела обернуться к ним. Нюйва хотела показать им своим холодным и неприступным видом, что пожертвует чем угодно ради их спасения, иначе будет недостойна зваться их матерью. Когда она все же повернулась к своим детям, то смогла лишь рассмеяться и завести песню – прямо как люди, когда они только родились на свет из ее рук.
Огонь постепенно погас, камни превратились в ярко-зеленый сплав. С нечеловеческой силой подхватила Нюйва раскаленную массу обеими руками и устремилась прямо к трещине в небосводе. Под взмахами рук Нюйвы разлом постепенно уменьшался, и поток воды ослабевал. Когда Нюйва залатала трещину последним куском магмы, обвалившееся небо выровнялось, ливень прекратился, тучи рассеялись, и солнце снова озарило землю. Люди, что молились на коленях на равнине, тут же запрыгали и обратили к небу радостные крики.
– Великая богиня, ты спасла нас!
– Милосердная мать, ты снова подарила нам жизнь!
Нюйва услышала крики людей, однако не приняла их поклонение. Она боялась, что небо снова обрушится, поэтому, отправившись к Восточному морю, поймала исполинскую черепаху, отрубила ей ноги и поставила их по четырем сторонам света, сделав из них колонны, подпирающие небосклон.
Небо успокоилось, следом закрылись трещины в земле, и огня как не бывало. Однако наводнение все еще свирепствовало. Нюйва, снова собрав всю свою силу, оборвала по всей земле тростник и сожгла его дотла, а золу рассеяла по воде. Зола превратилась в плотину, преградив путь потоку. Поднявшаяся огромная волна ударилась о воздвигнутую дамбу, и наводнение в конце концов утихло.
Черный дракон, что пожирал людей на равнине, видимо, еще не заметил произошедших перемен и продолжал свое кровавое пиршество. Нюйва в гневе сошла на землю и обезглавила дракона посреди пустоши. Героический поступок богини воодушевил людей: они схватили палки и камни и погнались за хищными зверями и птицами, а поймав их, приготовили из них вкусные блюда.
Раскол в небе был залатан, трещины в земле накрепко затянулись, ливень утих, потоп отступил, огонь погас, дракон-людоед лежал на земле обезглавленный, хищники также постепенно сбежали в леса, и благодаря помощи Нюйвы свалившееся на людей бедствие было побеждено. В мире снова воцарились порядок, счастье и веселье.
![](i_022.jpg)
Нюйва чинит небосвод
Увидев, что люди снова зажили припеваючи, Нюйва почувствовала ни с чем не сравнимое удовлетворение. Она создала людей и очень любила их, но теперь, когда ее труды в земном мире были завершены, ей пора было вернуться на небо и увидеться с Фуси.
Когда в небе засверкали звезды, Нюйва подняла голову к востоку и просидела так без сна всю ночь. С первыми рассветными лучами ее сердце часто забилось в ожидании, когда розовые облака на востоке окрасят небо. Когда солнце наконец поднялось, мир оживился, и тысяча лучей, окрасив землю в багрянец, заиграли на теле богини, прогнав прочь земную усталость и обнаружив ее величие. С востока вихрем примчалась запряженная драконами повозка и остановилась перед Нюйвой. Ее послал богине восточный владыка Фуси, откликнувшись на ее тоску. Страстно желавшая вернуться домой Нюйва села в повозку, и драконы взмыли в золотистое небо, ведомые летящими впереди духами. По бокам повозки летели зеленые драконы, впереди были белые, а позади неотступно следовали летучие змеи, унося колесницу в заоблачные выси, где Фуси ждал Нюйву у небесных врат.
Нюйва снискала вечную славу, однако никогда не хвалилась своим подвигом, а, следуя своей природе, в тишине и покое зажила бок о бок с Фуси.
В мифологии любого народа встречаются легенды о свалившихся на человечество бедствиях, отражая противостояние человека и природы, – и древние люди были настолько беспомощны перед последней, что им оставалось лишь уповать на помощь сердобольной высшей силы. И все же, разве не трогает наши сердца красивая фантазия о богине Нюйве, которая может починить небосвод сплавом из камней и укрепить его колоннами из черепашьих ног?
Нюйва неизбежно напоминает нам самую выдающуюся богиню древнегреческой мифологии Афину, которая подарила людям культуру и духовность. Нюйва спасла человечество и незаметно вернулась домой, к родному очагу, никогда уже более не являясь людям; Афина подарила людям разум, однако ей всегда было недостаточно этого, и потому она часто появлялась в мире людей. Дух обеих богинь стал достоянием человечества, но разница между ними в том, что Нюйва выбрала затворничество, а Афина – славу, и это также отражает отличие восточного менталитета от западного.
Эпоха людского благоденствия
То, как Нюйва положила начало прекрасному миру людей на земле, взбудоражило всех без исключения небожителей, и разговоры о помощи человечеству велись постоянно. Однако не все боги были наделены острым умом, не всем в голову приходили удачные задумки, поэтому, хоть они и превозносили Нюйву все громче, новых благодеяний в адрес человечества было не видать.
И вдруг среди людей объявился мудрец – наполовину человек, наполовину божество. То был счастливчик, созданный из комка глины самой Нюйвой и случайно впитавший в себя божественный дух. Такие люди умели летать и, конечно, унаследовали от Нюйвы любящее сердце и добропорядочность. Они странствовали по миру и, как герои, которые явились на землю после них, искали возможность помочь другим.
Один из таких мудрецов, странствуя по пустынным землям далеко на западе, набрел на место под названием Суймин – Огненный свет. Немыслимым показалось ему, что сюда совершенно не проникали солнечные лучи, и оттого здешние люди не имели никакого понятия ни о временах суток, ни о временах года. Еще сильнее его поразило то, что здесь повсюду горел свет, при котором люди жили и трудились, а выглядели местные обитатели точно так же, как и жившие под солнцем, но существование их было даже более счастливым и радостным. В сердце мудреца закралось любопытство, и он, следуя за источником света, направился вглубь Суймина.
Его взору предстало огромное дерево, корни и ветви которого переплелись друг с другом, далеко покрывая землю. Вершина дерева терялась в высоте, в его кроне витали облака. По всему дереву искрились огоньки, от которых вокруг было светло, как днем, а от ствола дерева раздавался стук. Мудрец, приглядевшись, увидел большую птицу, похожую на ястреба-рыболова, которая своим крепким клювом долбила
по дереву, и с каждым стуком из образовавшегося дупла вылетал сноп искр. Искры разлетались по дереву и озаряли окрестности.
«Ах, оказывается, огонь рождается от клюва этой птицы! – воскликнул мудрец. – Стало быть, таким образом люди могут добывать свет». Это открытие взволновало его, и он тут же спрыгнул с дерева, отломил от соседнего куста ветку, заострил ее, а затем начал «сверлить» ею лежавший рядом сухой сук. Вскоре дерево задымилось, и из него взвились языки пламени.
![](i_023.jpg)
Могила Суйжэня
«Огонь от молнии больше не нужен! Можно не бояться, что огонь потухнет! Можно разжечь его самим!» – безумная мечта стала реальностью. Мудрец с криком вылетел из Суймина, вернулся в мир под солнцем и быстро распространил новый способ добычи огня среди людей.
Люди были очень благодарны мудрецу. Из поколения в поколение передавалось полученное ими от Фуси знание о том, как добывать огонь от молнии, как оберегать его и не давать погаснуть. Теперь в этом не было необходимости, отныне и в самых далеких уголках земли можно было получить тепло от огня. В знак огромной признательности человечество навеки сохранило память о мудреце: его сделали божеством, стали поклоняться ему и дали ему имя Суйжэнь – Добытчик огня.
С самого начала своего существования на земле люди ютились в пещерах. Тогда хищные звери намного превосходили людей числом, и люди не только одолевали их с превеликим трудом, но и часто сами становились жертвами хищников в собственных жилищах.
![](i_024.jpg)
Курган Суйжэня
Кроме Суйжэня, по свету бродил и другой мудрец-полубог. Однажды, когда он был в лесу, спустились сумерки, а он никак не мог найти пещеру для ночлега. Чтобы не попасться в лапы хищному зверю, он взлетел на высокое дерево и устроился на развилине. Ночью в лесу послышался рев зверей, учуявших человека, и те собрались под деревом, уставившись на мудреца. Человек – самая желанная добыча для хищников, но они только и могли, что смотреть на него и рычать.
Всю ночь мудрец не мог сомкнуть глаз, а с первыми лучами солнца обнаружил на соседней развилине огромное птичье гнездо. Внутри безмятежно спала пара крупных птиц с птенцом, и звериный вой под деревом не тревожил их сон: на дереве они были в безопасности. Мудрец понял: раз птицы строят гнезда высоко на деревьях, чтобы укрыться от хищников, то и люди могут делать так же.
Мудрец тут же наломал веток и свил из них гнездо. Конечно, он был умнее птиц, и у его гнезда была еще и крыша, которая защищала не только от хищников, но и от дождя и ветра.
Так у людей появился первый дом.
Взяв с собой свое изобретение, мудрец продолжил странствовать по свету и в каждом селении рассказывал людям о новом способе обустройства жилья. Люди вышли из своих пещер и стали жить в домах на деревьях. Вскоре сообразительные люди спустились с деревьев обратно на землю и принялись строить дома там, и тогда повсюду, точно бамбук после дождя, выросли жилища всех видов и размеров.
Подобно Суйжэню, этот мудрец стал для людей почитаемым божеством, и его нарекли Ючао – Хозяином гнезда.
В эпоху людского благоденствия не существовало убийств, распрей, обмана, зависти, ненависти. Вокруг царили любовь, дружба, согласие, скромность и порядочность. Люди вели беззаботную жизнь и потому быстро плодились, даров природы уже становилось недостаточно для их пропитания, и им пришлось есть даже жертвенных животных. Людям оставалось лишь, встав на колени, протягивать к небу пустые руки и молить богов о милости.
Из-за того, что животных для подношений больше не осталось, речи богов стали менее благосклонными, однако они по-прежнему продолжали спорить о том, как можно помочь людям.
Никто и не заметил, как во время этого бесплодного спора из небесных врат на землю вылетел владыка Юга, Огненный император Шэнь-нун (Янь-ди). Он всегда украдкой наблюдал за людьми, восхищаясь великими достижениями Фуси и Нюйвы. «Почему я не могу достичь того же? – часто думал он. – Я тоже верховное божество, и тоже должен что-нибудь сделать для людей». Теперь ему наконец представилась возможность доказать свои слова на деле.
Но даже верховному богу требуются незаурядные способности, чтобы помочь человечеству: ведь божества совершенно не представляют, что можно подарить людям, поскольку видят лишь достоинства их жизни и не замечают недостатков. Фуси, вдохновившись паутиной, сделал для людей рыболовную сеть – а что делать Шэньнуну? Люди уже научились употреблять в пищу зверей, рыб, птиц, плоды – чем же еще можно утолить их голод? Тигры охотятся на овец, овцы жуют траву, стервятники едят маленьких птиц, те питаются червями… А чем еще? Зернами, подумал Шэньнун. Пусть люди посадят зерна в землю и вырастят съедобные травы и злаки, и это станет их спасением.
![](i_025.jpg)
Шэньнун учит людей земледелию (эпоха Хань)
Стоя на земле, Шэньнун воздел свои огромные руки к небесам. Вмиг бирюзовое небо затянулось черными тучами, плотно заслонившими солнце. Тут же хлынул ливень, но вместо воды на землю падали семена пшеницы, риса, сои, проса и пшена. Затем тучи разошлись, выглянуло солнце, и земля оказалась завалена горой семян.
Голодные люди со всех сторон окружили Шэньнуна. Они знали, что верховные боги не станут спокойно смотреть на их страдания, но все же не могли понять, для чего нужны эти дары.
– Люди, это семена – ваша пища, – сказал им Шэньнун. – Однако прямо сейчас их есть нельзя. Вы должны посеять их и дать им вырасти, как скоту.
– Мы должны клевать их, как птицы? – спросили люди.
– Вы же люди. Разумеется, их нужно приготовить, как мясо.
– Они вкусные?
– Если ими не объедаться, то, конечно, вкусные.
– Тогда скорее научи нас, как их выращивать, – в нетерпении попросили люди.
Шэньнун показал людям, как изготовить из дерева лопату и плуг, затем повел их на поиски влажной плодородной земли, показал, как копать землю лопатой, как с помощью скота тащить плуг, чтобы вспахать землю, и рассеивать семена по рыхлой почве. Он призвал с неба бога дождя Чи Сунцзы и велел ему поместить тучу над засеянной землей. От дождевой воды семена быстро проросли.
Пришла осень, и на поле вырос большой урожай. С тех пор люди научились возделывать землю и больше не беспокоились о пропитании, а зерно стало их главной пищей.
![](i_026.jpg)
Изображение Шэньнуна
Мир не видал более прекрасного дара, но все же сытые люди обратились к Шэньнуну с просьбой:
– Боже, окажи нам еще милость.
– Говорите, что еще вам нужно?
– Когда великая богиня Нюйва только создала нас, то люди, старея и приближаясь к смерти, ложились и легко и спокойно ожидали наступления кончины. Но с некоторых пор яд болезней и ранений затронул наши тела, принеся нам невыносимые мучения, – с горечью сказали люди.
Шэньнун изумился. Ему было невдомек, как чувствует себя человек во время недуга, ведь боги не подвержены болезням. Не знал он и о том, что люди могут болеть: ведь когда те появились на свет, все обстояло иначе. Отчего же люди заболевают? Оттого ли, что они были созданы не идеальными, и теперь ему нужно усовершенствовать их – подобно тому, как Нюйва чинила и латала мир, созданный Паньгу? «Какая удача, – подумал Шэньнун. – Великая Нюйва, сотворив людей, все же оставила в них небольшой изъян, чтобы я мог его исправить».
![](i_027.jpg)
Скульптура Янь-ди
Шэньнун больше не медлил ни минуты.
– Люди, скорее приведите ко мне своих больных, – поторопил он.
Люди тут же приволокли к Шэньнуну больных, страдавших от самых разных хворей. Верховный владыка закрыл глаза, призвал божественную силу и перенес болезни с человеческих тел внутрь себя. Все его тело пронзила боль, кровь закипела, внутренности задрожали, и лишь сердце продолжало биться ровно. Шэньнун наконец ощутил на себе боль людей.
Вот как, оказывается, мучаются от болезней! Шэньнун сокрушался, что не мог раньше узнать о людских страданиях.
– Подождите меня, – сказал он людям. – С вашими недугами скоро будет покончено.
Шэньнун взмыл в облака и полетел к глубокому уединенному ущелью, куда не ступала нога человека. Он был уверен, что раз тело Паньгу превратилось во все сущее на земле, то должно быть и что-то, способное исцелить людей. Его тело мучилось от свалившихся на него недугов, но он сам позволял им оставаться внутри, дабы найти путь к исцелению. Он собирал все попадавшиеся ему на пути травы, жевал и глотал их, а затем терпеливо ждал перемен в организме. Как только какая-нибудь болезнь ослабевала, он давал название целебному растению и отмечал, от чего именно оно помогло.
![](i_028.jpg)
Родина Янь-ди
Огненный император без устали пробовал травы в ущелье, каждый день травясь десятками неизвестных растений, но всякий раз избавляясь от их зловредного воздействия. Когда он наконец победил все болезни, то написал для людей трактат о травах.
Он вылетел из ущелья и вернулся к людям.
– Люди, используйте описанные в этой книге травы для лечения недугов, – с этими словами бог подарил им трактат.
Увидев нарисованные на страницах книги диковинные растения, люди изумились.
– Как называются все эти травы?
– Лекарственные, – ответил Шэньнун.
С тех пор людям больше не приходилось тревожить богов мольбами явиться к ним и избавить от болезней, ведь на земле можно было найти сотню целебных трав.
Для людей снова наступили беззаботные дни.
Поразительно, что в китайской мифологии, как и в древнегреческой, упоминается золотая пора человечества, когда люди, подобно богам, жили беззаботно. Однако в китайских легендах люди получили больше, чем в греческих: огонь, дома, хлеб, лекарства – человечество обрело все. Боги и духи сделали мир людей не сравнимым ни с чем.
Не слишком ли человеческим характером для бога обладает огненный император Шэньнун, появившийся в наших мифах? Не стоит особенно сомневаться в этом: важно то, что он был одним из предков китайского народа, и древние китайцы, называвшие себя потомками Хуан-ди и Янь-ди, не могли не восхвалять его.
Вам также может показаться, что и Суйжэнь с Ючао скорее напоминают людей, нежели божеств. В этом и заключается изюминка китайской мифологии: за культурой, созданной людьми, неизменно угадываются человеческие фигуры.
Гунгун ударяется о гору Бучжоу
Война – самая ненавистная вещь на свете. Разве не очевидно, что люди жаждут мирной жизни? Но для того чтобы поведать вам историю становления мира, мы должны начать с рассказа об одной войне между отцом и сыном.
Из последующих легенд вы узнаете, что эпоха людского благоденствия закончилась войной между Хуан-ди (Сю-аньюанем) и Янь-ди (Шэньнуном). В результате этого противостояния Хуан-ди объединил под своей властью небесный и земной миры и вместе с четырьмя соправителями, утвердившимися в разных частях света, – Фуси, Шэньнуном, Шао-хао и Чжуань-сюем – стал верховным императором Вселенной. После этого люди вновь зажили мирной жизнью, поэтому, когда разразилась очередная война, они были потрясены. Этот конфликт затеял бог воды Гунгун, и начался он внезапно и невообразимо.
![](i_029.jpg)
Чи Ю с войском вторгается в страну Юйго (эпоха Мин)
Во время войны между Хуан-ди и Янь-ди, когда огненный бог Чжужун, праправнук Янь-ди и отец Гунгуна, отступил под натиском прилива, вызванного Юем и Сюаньмином – сыном и внуком Хуан-ди, богами Восточного и Северного морей, – именно Гунгун проявил инициативу на поле битвы, обернув наводнение против армии Хуан-ди и утопив ее. Выходит, хоть в итоге Хуан-ди и одолел Янь-ди, он все-таки проиграл Гунгуну.
![](i_030.jpg)
Изображение Шэньнуна
Это была единственная слава, которую род Шэньнуна стяжал в том сражении. Добрый и честный Янь-ди, потерпев поражение от собственного младшего брата Хуан-ди, довольствовался властью над одним только Югом – какое малодушие! Гунгун не признал господства Хуан-ди, но и Янь-ди казался ему бесхребетным. Поэтому он вознамерился отомстить, возвеличить свой род и самому стать верховным императором Вселенной. Но для того чтобы свергнуть Хуан-ди, он должен был занять трон небесного императора Юга и возглавить свой клан.
Силен был Гунгун: в его руках была власть над всеми водами земными. Лишь три десятых земли занимала суша, а вода – семь десятых, и океаны были гораздо шире окруженной ими суши. Поэтому Гунгун не без оснований полагал, что обладает большим могуществом, чем небесный император. Мстительность и жадность – причина всех грехов, и даже боги оказываются подвержены ими. Алчность ослепила Гунгуна: теперь ему было мало повелевать водой, он хотел управлять всем миром.
![](i_031.jpg)
Чжужун сражается с Чи Ю
Наконец, Гунгун больше не мог сдерживать свою жажду власти и, собрав воедино мощь всех рек, озер и морей, бросил вызов власти Янь-ди.
Гунгун явился во дворец Шэньнуна. Небесный император был на несколько поколений старше Гунгуна, но властолюбие настолько затмило его разум, что он совсем забыл о своем происхождении. Гунгун нагло заявил:
– Послушай-ка, дедушка: я буду верховным императором Вселенной, воздам по заслугам Сюаньюаню и покрою наш род славой.
Шэньнун давно уже знал о дурных замыслах Гунгуна, но ведь тот все-таки был его потомком, поэтому он ответил мягким укором:
– Дитя мое, верховный император Вселенной – мой брат Хуан-ди, и я повинуюсь его приказам. Оставь свои пустые фантазии.
– Почему это они пустые? Из-за твоей слабости наш род утратил свои позиции в мире богов, и ты не можешь вернуть ему былое величие. Так что предоставь сделать это мне, – надменно сказал Гунгун.
Такого нахальства от прапраправнука Шэньнун стерпеть не мог.
– Замолчи! Как ты смеешь говорить со мной таким тоном?
– Да так, что океаны, над которыми я владычествую, обширнее земель, которыми ты правишь.
![](i_032.jpg)
Чжужун. Художник Цзян Инхао (эпоха Мин)
– Власть небесного императора основана на его добродетели и преданности человечеству. Без добродетели ты не сможешь повелевать царством людей и уж тем более не сумеешь управиться с царством божеств.
– Я знаю, что ты добродетелен и что ты облагодетельствовал человечество. Но если ты не подчинишься мне, то, как и в прежние времена, мир захлестнет наводнение. Оно расколет землю, сотрясет небо, и все сущее утонет, – безрассудно выпалил Гунгун. – Уж тогда придется тебе пойти поучиться у Нюйвы, как спасать людей!
Шэньнун вышел из себя и крикнул богу огня Чжужуну, стоявшему подле него:
– Чжужун! И ты еще ждешь моего приказа?
До чего горестно: ведь Чжужун был отцом Гунгуна. Со времен битвы при Баньцюане обитал он в небесных чертогах, снедаемый стыдом и унижением, – и лишь Гунгун, покрывший себя почетом, был его гордостью. Он и вообразить не мог, что родной сын станет таким отвратительным. Теперь, услышав упрек небесного императора и не найдя слов, он выскочил вперед и кинулся на Гунгуна с кулаками. Гунгун, чья сила на небесах была невелика, еле унес ноги.
![](i_033.jpg)
Чжужун. Художник Чэнь Хоинь, провинция Сычуань (эпоха Цин)
Страшное дело: из-за непомерных амбиций Гунгуна и среди богов, и среди людей развелось множество пороков. Обман, мошенничество, воровство, грабежи, заговоры, угрозы, клятвопреступления, жадность, вражда – все мыслимые злодейства и пороки охватили мир, словно эпидемия, добравшись до каждого уголка. Но так в мире появилась и справедливость – для того, чтобы препятствовать разгулу зла.
Гнев небесного владыки не заставил Гунгуна одуматься, а, напротив, побудил его действовать. Война началась.
Соединив волны четырех подвластных ему морей, Гунгун, вздыбив гигантские валы до неба, обрушил их на сушу; затем он перекрыл русла Хуанхэ и Янцзы, и бурные реки вышли из берегов. Волны затопили множество плодородных пашен, погубили бессчетное число живых существ. Преследуемые потопом, люди бежали куда глаза глядят, и плач не стихал по всей земле. Вид гибнущего человечества был душераздирающим.
Взоры четырех небесных владык, да и многих других божеств, были обращены на Шэньнуна: ведь не только Фуси, но и прочие из них состояли в родстве с Гунгуном. К тому же, что важнее, Гунгун был прямым потомком Шэньнуна, и лишь Шэньнуну было под силу утихомирить его бунт. Шэньнун, узрев злодеяния Гунгуна, прекрасно осознал свой долг.
– Чжужун, возьмись за оружие во имя чести нашей семьи! – повелел Шэньнун. – Не прощай Гунгуна только потому, что он твой сын.
– О владыка, из-за содеянного им мне стыдно даже в глаза смотреть остальным божествам! Разве могу я простить его? – отвечал Чжужун. – Я зарублю его, как жертвенного барана!
Чжужун запряг двух драконов, вскочил на язык пламени, вылетел из небесных врат и, прорвав толщу облаков, с ревом спикировал на Гунгуна, занятого своими черными делами. За спиной его бушевал яростный огонь, затмевавший свет солнца, будто лес знамен. Устремившись вниз, обрушилось пламя на свирепые волны.
Воздух раскалился, земля забурлила. То была схватка огня и воды, борьба справедливости и зла, битва отца и сына, подобной которой не было и уже не будет в истории.
Гунгун стоял посреди водной стихии и, вздымая волны высотой в тысячу чжанов[3]3
Чжан – мера длины, равная примерно 3 м.
[Закрыть], швырял их к облакам, тщетно пытаясь сбить Чжужуна и его драконов в океан. Чжужун в ярости взмахнул огромной рукой, и огненный сполох в десять тысяч чжанов полетел в Гунгуна, испепеляя все на своем пути. Злые волны не задержали его и с шипением испарились, легкой дымкой поднявшись к небу. Доспехи Гунгуна вспыхнули, от острой боли он не мог продолжать бой и одним рывком скрылся под водой. Волны, больше не подгоняемые волшебством бога воды, разом отхлынули, обнажив дно вместе со спрятавшимся там Гунгуном.
Жалкий и подавленный Гунгун озирался, стоя на болотистой земле, оставшейся после спада воды. Все произошло так внезапно, что он даже не успел ни о чем подумать. Фактически в ту секунду, когда он возжелал мирового господства, его судьба была решена. Он увидел отца, спускавшегося с небес на драконах, и огонь за его плечами. Чувствуя жар пламени, Гунгун ожидал смерти – но не чувствовал ни малейшего раскаяния, лишь позор от поражения. Он не смел встретиться с отцом взглядом и не знал, какого труда тому стоило обуздать драконов, возбужденных и раззадоренных одержанной победой.
![](i_034.jpg)
Гунгун яростно врезается в гору Бучжоу
Чжужун занес руку, чтобы умертвить Гунгуна, однако медлил: все-таки тот когда-то был его гордостью. Душа его металась, раздираемая одновременно любовью и ненавистью к сыну. «Сынок, беги! – кричало его сердце. – Небесные боги наблюдают за нами, я не могу пощадить тебя!»
Гунгун наконец оправился от потрясения. Издав громкий вопль, он подпрыгнул и остервенело помчался на северо-запад. Гунгун слышал, как за спиной, преследуя его, со свистом рассекают воздух драконы.
Как горько ему было проиграть, как стыдно бежать, как ненавидел он весь мир! И, пожираемый отчаянием, врезался Гунгун в гору Бучжоу, которая служила опорой небосводу.
С оглушительным треском гора переломилась!
И мир, к ужасу и изумлению божеств, преобразился до неузнаваемости: сломанный небесный столп не рухнул окончательно и продолжал кое-как поддерживать небо, а камни, осыпавшиеся от столкновения, приподняли землю с северо-запада. Так небо склонилось к северо-западу, а земля накренилась на юго-восток; солнце, луна и звезды стали двигаться с востока на запад, а Хуанхэ и Янцзы потекли с запада на восток.
Среди божеств не нашлось никого, кто смог бы, подобно Нюйве, починить небесный столп, и с тех пор мир и остался таким.
А что же Гунгун? Отчаянный поступок, который он предпринял в стремлении покончить с собой, наоборот, позволил ему остаться в живых. В суматохе, которая охватила царство богов после произошедших метаморфоз, все забыли про него. Отец же тем более не желал ему смерти и, воспользовавшись неразберихой, отпустил Гунгуна с миром.
На этом сотворение мира богами в китайской мифологии завершилось, Вселенная больше не претерпевала никаких трансформаций. Однако нас здесь больше волнует война между отцом и сыном. Древняя китайская натурфилософия учила концепции пяти стихий – усин, их сочетанию и взаимному соотношению. Согласно ей, огонь и воздух относятся к светлому началу ян, а вода и земля – к темному началу инь. Вода гасит огонь, но сильный жар испаряет воду, и за мифом о противостоянии бога огня и бога воды стоит эта простая по своей сути идея. Конфликт отцов и детей – один из главных мотивов в мифологии любого народа. В греческих мифах отец Зевса, опасаясь, что собственные дети убьют его, проглатывал их живьем – и лишь Зевс, спасенный матерью, избежал этой участи. Повзрослев, Зевс развернул ожесточенную войну против отца, сверг его и стал верховным властителем Вселенной. В этом смысле финал сказания о Гунгуне выглядит более человечным.
За трагедией смертельной схватки между отцами и сыновьями, по-видимому, кроется история оспаривания и присвоения материальных благ в первобытном родовом обществе. Не правда ли, сопоставление китайской и западной мифологии наводит на раздумья из области истории и философии?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?