Текст книги "Странный дом мисс Корицы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/strannyy-dom-miss-koricy-243491.jpg)
Автор книги: Магдалена Хай
Жанр: Детские приключения, Детские книги
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Глава 10, в которой в саду происходят чудеса
Смелость. Это слово обозначает чувство и качество. Смелость бывает разной. Смелость нужна, чтобы встать на сторону обиженного, когда обидчиков гораздо больше, чем защитников. Смелость нужна, чтобы взобраться на дерево, и ещё больше нужна, чтобы в целости и сохранности спуститься вниз. Смелость нужна, чтобы в День святого Валентина подарить открытку девочке, которая тебе нравится. Смелость нужна, чтобы эту открытку принять.
Смелость Пекки Петтерссона не имела отношения ко всем этим поступкам. Пока сам Пекка Петтерссон валялся на мягком диванчике в зимнем саду чудесного дома мисс Корицы, а все остальные стояли вокруг него, его Смелость лежала, уткнувшись в землю носом, во внешнем саду за стеклянными стенами, и наблюдала за белкой, которая спускалась по стволу высокого дерева.
Смелость тихонько заворчала.
Уши белки дрогнули. Она в страхе вцепилась маленькими пальчиками в кору и замерла. Наконец осмелев, она ловко развернулась на месте так, как только белки умеют, и шмыгнула обратно к верхним ветвям.
Но Смелость рычала не на белку. Она рычала, чтобы предупредить белку.
Дело в том, что в саду мисс Корицы жили тигры. Никто не знает, откуда они там появились, но увидеть их можно было часто, и с довольно большой уверенностью можно сказать, что это самые настоящие тигры, а не призрачные видения и не какие-нибудь генетически модифицированные гигантские полосатые кошки.
Как бы там ни было, тигры заставляли ночных прохожих держаться подальше.
К сожалению, тигры – большие и полосатые – преграждали Смелости путь к дому. Ситуация складывалась весьма неприятная.
![](i_006.jpg)
Смелость опустила морду на газон. Стебельки травы щекотали её ноздри.
Сквозь широкую прозрачную стену зимнего сада она увидела мальчика. Она почувствовала, что Пекка Петтерссон скучает по ней. Но и сама Смелость очень скучала по своему Пекке Петтерссону. Потому что как Пекка нуждался в Смелости, так и Смелость нуждалась в Пекке. Только вместе они были счастливы. Только вместе они были такими, какими должны быть. Друг без друга они существовали лишь наполовину.
Смелость приподняла одно ухо, но второе осталось лежать на земле. Оно с детства было немного повреждено, и поэтому, наверное, люди и взяли её к себе. Смелость тогда была совсем маленькой. Она помнила, что мальчик тогда казался огромным, как небо. Лучше всего запомнилась его рука, которая чесала и кормила, и его нога. Но со временем Смелость выросла большой, такой большой, что никто и не ожидал. И хотя мальчик тоже всё время рос, Смелость его быстренько переросла. Так что теперь это мальчик казался маленьким, а Смелость – огромной, со своими мохнатыми лапами и животом, и свисающим ухом, и клыками.
Но тигры были ещё больше. У них были острые зубы, а на лапах – острые когти, так что Смелость, несмотря на своё имя, не решалась вступить с ними в схватку.
Поэтому она просто опустила морду на серые лапы, заняв удобную позицию в тени сада, под душистыми кустами роз. Белка злобно щёлкала в её сторону зубами, но Смелость пропустила мимо ушей нападки мелкого грызуна. Она задремала и во сне её лапы вздрагивали, когда ей снилась радостная встреча с Пеккой Петтерссоном.
А когда взошла луна, Смелость завыла.
Но тихонечко, почти шёпотом, чтобы тигры не услышали.
Глава 11, в которой говорят о бабушке из Шанхая
Когда мы размышляем о времени, то имеем в виду что-то, что течёт равномерно и для всех одинаково.
Мы не можем, например, лечь спать и проснуться вчера, как бы нам ни хотелось. А ведь у всех бывало такое желание хотя бы раз. У вас были такие дни, когда вы сделали что-то ужасно глупое и больше всего на свете хотели бы вернуться назад во времени и треснуть вчерашнего себя по затылку?
Но время не слышит наших пожеланий.
Или предположим, что мы позвонили бабушке в Шанхай в среду в восемь часов утра. Бабушка ответит нам в тот же самый момент, когда мы позвоним, так ведь? Но разница во времени между нами и Шанхаем – пять часов. Это означает, что наша внезапно «окитаевшаяся» бабушка возьмёт трубку в час дня (по шанхайскому времени), а не в восемь утра (по нашему времени). Это кажется довольно странным, но ещё страннее было бы, если бы она взяла трубку в восемь утра по шанхайскому времени. Тогда она ответила бы нам за пять часов до того, как мы начали набирать её номер! Если пытаться понять эту разницу во времени, то можно запросто свихнуться.
Но, к счастью для наших бедных мозгов, бабушка отвечает именно тогда, когда мы ей звоним, ни раньше, ни позже. Мы живём в одном и том же времени, и переехав в Шанхай, бабушка вовсе не стала путешественницей во времени. Может быть, она научилась есть палочками и говорить «Нихао!» (это по-китайски значит «Здравствуйте!»), но в остальном она не так уж сильно изменилась. Какое облегчение, не правда ли?
Однако на самом деле это наше общее время – не более чем иллюзия. Если верить учёным, каждый из нас живёт в собственном временном пузыре, который немного отличается от других пузырей. Нам только кажется, что время неизменно и одинаково для всех, но чтобы не перегружать мозг, мы делаем вид, что это так и есть.
На самом деле вместо единого времени во Вселенной есть бесчисленное количество времён.
Вернёмся в дом мисс Корицы, где время вело себя странно. А именно – как невоспитанный гость, который входит в дом в грязной обуви, роется в шкафах и без разрешения съедает самое лучшее печенье. Обезьяны не одобряли такое поведение, но что они могли поделать со временем? Они ведь в конце концов всего лишь обезьяны. Когда Пекка Петтерссон очнулся после удара головой и впервые встретился с настоящим привидением, время начало выделывать кренделя. Оно немного изогнулось уже тогда, когда Пекка позвонил в старомодный звонок мисс Корицы, и затем сжалось в пружину, когда в чудесный дом пришли девочки. Теперь же время окончательно взбесилось.
Первым делом оно свернулось в петлю: стоило только закончиться утру, как сразу наступал вечер. Соловьи скомканно допевали свои песенки и забивались обратно в гнёзда. Цветы, которые только мгновение назад расправили свои лепестки, срочно сворачивали их обратно. Солнце торопилось скрыться за домом и последними лучами натянуть бархатное одеяло ночи над домом и его обитателями. Всё это проходило так ловко, как бы само собой, что жильцы даже не замечали, что что-то не так.
Они ведь считали, как и мы, что время неизменно и для всех одинаково. Но как же они ошибались! Ведь время всё это время потихоньку заворачивалось в крендель.
Глава 12, в которой останавливаются часы
У Пекки Петтерссона пересохло во рту. Если вам доводилось в первый раз в жизни видеть привидение, то можете вообразить себе, что чувствовал Пекка. Призраки, духи, потусторонняя сила – как хотите их называйте – часто выглядят ужасно со своими смертельными ранами и багровыми синяками. Призраки – немного странные существа. Они даже на мгновение не хотят забывать миг своей смерти, а лучше всего об этом напоминают пережитые тогда боль и страдания.
Но не таков был Эрнесто Монтсьерра. Эрнесто хотел помнить себя красивым, каким он был в обычной жизни, а не в последний её момент: наколотым на бычьи рога, с перекошенным лицом, и сигарой, свисающей из уголка рта. Нет, такая внешность Эрнесто не устраивала!
Эрнесто Монтсьерра был самым манерным привидением в мире.
– Д-добрый день! – сказал привидению Пекка Петтерссон. У него на лбу очень быстро росла солидная лиловая шишка.
Эрнесто взглянул на мисс Корицу грустными, как у спаниеля, глазами и молвил:
– Кажется, я напугал мальчика.
Мисс Корица сердито посмотрела на Пекку, лежащего на диване, и чуть, чуть-чуть не сказала вслух: «Так ему и надо, этому мальчику. Он ковыряется в носу! В моём доме!»
Но вслух мисс Корица этого не произнесла. Она взяла себя в руки, поджала губы и вытащила из кармана платья старые карманные часы. С щелчком распахнулась гравированная крышка, и мисс Корица увидела, что часы стоят. Бедный механизм не смог угнаться за выкрутасами времени. Хотя мисс Корица пока этого не знала, то же самое случилось со всеми часами в её доме. Все они разом вдруг почувствовали, что с них хватит этих фокусов, отбросили свои стрелки и сказали: «Пожалуй, мы отдохнём! Вернёмся к работе, когда время снова начнёт вести себя нормально!»
– Вам нужно уходить, – заявила детям мисс Корица. Её утомила эта суматоха, и, возможно, поэтому она слегка злилась.
Но Эрнесто вдруг воскликнул:
– Ах, но ведь на улице уже совсем темно!
– Когда это там успело стемнеть? – буркнула мисс Корица и грозно посмотрела в небо, как будто от её взгляда оно должно было тут же посветлеть обратно.
– Мы не боимся темноты! – сказала младшая девочка с веснушками, но из-за её тоненького голоса было непонятно, серьёзно она говорит или нет.
– А нужно бы! – ухнул Эрнесто. – Когда на улице темно, на каждой садовой дорожке караулят тигры!
– Мы не боимся тигров! – грубовато сказала старшая девочка. И было понятно, что она серьёзно.
– Ой, не стоит так говорить! – Эрнесто нервно подкрутил усы. – А то попадёте к тиграм в пасть!
Маленькая девочка пропищала, широко раскрыв глаза:
– Я не хочу к тиграм в пасть!
Обезьяны тоже заволновались и закричали:
– Ук-ук!
Мисс Корица снова тяжело вздохнула. Она оказалась в меньшинстве. Если она сейчас отправит детей на съедение тиграм, то обезьяны ей ни за что этого не простят и наверняка приготовят на завтрак кашу с комками.
– Значит, вам придётся пока остаться в доме. Но только до рассвета, когда тигры спрячутся в своих дуплах (познания мисс Корицы о тигриных привычках были постыдно малы).
Итак, дети остались в доме.
Часть вторая
![](i_007.png)
Глава 1, в которой мы кое-что узнаём о прошлом мисс Корицы
Давным-давно в молодости мисс Корица не избегала людей. Она не считала детей кошмарными созданиями и не боялась колдовства. Коврик у её входной двери был всегда чистым, и весь дом сиял чистотой.
В те молодые годы мисс Корица была страстной путешественницей. Сразу после Нового года она доставала календарь и старый глобус и вертела их в руках до тех пор, пока они не заполнялись отметками в тех местах, где она хотела бы побывать.
И затем целый год она путешествовала по составленному плану.
Например, один год она бывала только в тех странах, где живут слоны: в Ботсване, Индии, Таиланде, Индонезии и так далее. А в следующем году она объехала все мировые пирамиды: после Египта мисс Корица отправилась на речном пароходике по верхнему течению Нила в Намибию и увидела их необычные узкие пирамиды. Из Африки она перебралась в Центральную Америку, а из Центральной Америки в древние земли инков.
Из каждой поездки мисс привозила большие коробки и тюки разнообразных сувениров: войлочных удавов, латунные тазы, статуи с собачьими головами, которые были размером с ребёнка, двухметровые раскрашенные клетки для птиц.
Мисс Корица очень любила путешествовать.
Она любила наполнять свой дом удивительными предметами. Её глобус напоминал игольницу.
Но в какой-то момент эти путешествия стали похожи на побеги. Время шло, и чем больше её дом наполнялся удивительными вещами, тем пустыннее было у неё на душе, и она не знала почему. В конце концов это закончилось тем, что, если у мисс Корицы спросили бы о том, в каких местах ей удалось побывать и какие чудеса повидать, она ничего не смогла бы ответить.
Чем дальше она путешествовала, тем сильнее чувствовала, что ей не хватает чего-то важного.
![](i_008.jpg)
Из последней поездки мисс Корица привезла только портсигар с обитающим в нём Эрнесто Монтсьеррой, да и то только потому, что портсигар поместился в кармане её платья. С тех пор мисс Корица больше никогда не путешествовала. Она закрыла двери своего чудесного дома и сделала это очень решительно.
Нам важно знать про мисс Корицу то, что в своей жизни она решительно закрывала очень много дверей, но иногда при этом забывала кое-что с другой стороны.
Глава 2, в которой выясняется, что графы не обязательно аристократы
У веснушчатых девочек были имена – Сюзанна и Анна-Лиза. Фамилия их мамы когда-то была Петтерссон, но Сюзанна и Анна-Лиза всегда носили фамилию Крейви, что означает «граф». Эта звучная фамилия может произвести такое впечатление, что в роду веснушчатых девочек течёт голубая кровь. Но если она и текла, то вся расплескалась во время Дубинной войны[1]1
Восстание финских крестьян в конце XVI в. – Здесь и далее прим. ред.
[Закрыть]. Так что Сюзанна и Анна-Лиза уже не были аристократками. Они сами всего лишь раз видели аристократа, но очень издалека, так что это не точно. Это могла быть и обычная деревенская старушка, которая возвращалась домой.
Сюзанна, Анна-Лиза и Пекка Петтерссон были родственниками.
В центре зимнего сада бил маленький фонтанчик. Вода в нём приятно журчала. Крейви сидели на его бортике по обе стороны от Пекки Петтерссона.
Сюзанна, которая была старше, а значит, главнее, говорила с Пеккой о том, как все они появились на крыльце дома мисс Корицы.
– Но разве это, по-твоему, не странно? – спросила Сюзанна.
(«Что? Что не странно?» – спросим мы, поскольку мы появились в зимнем саду посреди разговора и не знаем, о чём Пекка и Сюзанна говорили до этого.)
![](i_009.jpg)
– Разве, по-твоему, не странно, что дом вдруг просто возник из воздуха? – занудно повторила Сюзанна.
(Как же нам повезло, что Сюзанна такая нудная, ведь благодаря этому мы знаем, о чём речь! Но постойте-ка. Что значит «дом просто появился из воздуха?» Разве он не стоял всё это время на высоком холме в далёкой деревушке? Нас обманули? Действительно, всё это как-то странно!)
Пекка шмыгнул носом. Он, как вы помните, всё ещё был потрясён встречей с Эрнесто, последовавшей так скоро после обморока. К тому же голова у него раскалывалась, как будто по ней ударили топором.
– Я об этом как-то не думал, – неохотно сказал Пекка, – я искал Смелость. Увидел её следы перед домом и подумал, что она зашла внутрь.
Сюзанна сверкнула глазами.
– Ой, забудь ты про свою Смелость, глупенький! Мы говорили о доме!
– Только Смелость имеет значение! – проворчал Пекка.
Сюзанна протянула руку и больно ущипнула брата за щёку.
Анна-Лиза Крейви в отличие от сестры говорила редко. Она не была ни дерзкой, ни озорной, ни грубой. У неё было меньше веснушек, чем у сестры, и не такие рыжие волосы. У неё не было горячего желания найти какое-то большое чувство, как у Пекки Петтерссона. Вместо этих по-своему замечательных качеств у Анны-Лизы был талант наблюдателя.
Например, когда ночь опустилась на зимний сад, она сразу заметила, что в промежуток между двумя ночами не поместился день. Ночи следовали одна за другой, а солнце лишь на пару минут показалось на небе, как забывший слова актёр, который выглядывает из-за ширмы в зал и говорит:
«Не вздумайте кидать в меня гнилые помидоры! Я вам не мишень!»
Остальные же ничего не заметили. Но из-за того, что Анна-Лиза была на два года младше Пекки Петтерссона, на пять лет младше Сюзанны и бог знает на сколько лет младше мисс Корицы и призрака Эрнесто, никто не стал слушать её лепет о каких-то повторяющихся ночах.
Люди редко слушают маленьких детей.
Люди редко слушают тех, кто видит больше, чем они сами.
Зато они охотно слушают тех, у кого высокий рост или громкий голос.
Как у мисс Корицы.
– Как не стыдно так себя вести? – завопила она, когда Сюзанна ущипнула Пекку, и тот заверещал как недорезанный поросёнок. Мисс Корица обращалась к ним обоим. Невоспитанность этих детей, захвативших её дом, переходила все границы. – Вот ты! Девочка!
Мисс Корица погрозила указательным пальцем в сторону Сюзанны. Но та только вздёрнула подбородок и посмотрела на мисс Корицу сквозь густые ресницы.
– А что я сделала? – грубо ответила она и, как дети часто поступают в таких случаях, показала пальцем на Пекку. – Это он во всём виноват!
– Нет, ты виновата! – заорал Пекка.
– Нет, не я!
– Почему вы всегда… – начала мисс Корица, но вдруг резко захлопнула рот. Последние слова пришли откуда-то извне, словно эхо или словно призраки слов. Она ведь даже не знает этих детей. Они просто появились на её пороге. Мисс Корица нахмурила лоб, поджала губы и сказала: – Это было очень некрасиво!
– Вы не можете мне указывать! – заявила Сюзанна таким высокомерным тоном, что можно было догадаться, что её предки точно были когда-то графами. – Вы ведь не моя мама! – продолжила она.
Обезьяны следили за перепалкой, сложив губы трубочкой. Дом мисс Корицы был полон теней прошлого, и обезьянам казалось, что в точности такой же разговор уже происходил здесь бесчисленное количество раз. Воздух прямо-таки трещал от воспоминаний о подобных сценах.
Но мисс Корица ничего такого не заметила.
– Твоя мама? О чём ты? Слава богу, что я не она! Мне даже не интересно знать, что вам от меня нужно. Просто отправляйтесь к себе домой!
Тут мисс Корица беспокойно посмотрела во двор сквозь прозрачную стену зимнего сада. Там снаружи солнце взошло и тут же опустилось за горизонт. Мисс Корица ещё не забыла, что приличные взрослые не выгоняют даже очень противных детей из дому на ночь глядя (прямо в пасть к тиграм). Поэтому она добавила:
– Как только наступит утро.
«Но оно не наступит!» – подумала Анна-Лиза, но вслух сказала своим тоненьким голосом:
– Я уже немножко хочу спать!
– Я уже очень сильно хочу спать! – тут же громко сказала Сюзанна, делая вид, будто не слышала, что сказала сестра. Якобы это пришло ей в голову абсолютно самостоятельно.
– И я хочу. Но не знаю, засну ли… – произнёс Пекка, – без Смелости.
Сюзанна грозно посмотрела на брата.
– Но нужно ещё решить, где вас разместить, – сказала мисс Корица. – Не могут же дети спать в зимнем саду.
В конце последней фразы мисс повысила голос, как будто это был вопрос. Если бы она не считала себя очень воспитанной женщиной, то, пожалуй, уложила бы детей на коврике у порога. Оттуда их было бы проще всего выпихнуть утром из дома.
«Это было бы очень неприлично? – размышляла она про себя. – Или всего-навсего практично?»
Эрнесто ненадолго оставил в покое свои усы, поднял указательный палец и вежливо кашлянул:
– М-может быть, дети могли бы отдохнуть в пустых спальнях на третьем этаже?
Так одним неосторожным жестом Эрнесто разрушил мечты мисс Корицы устроить детей поближе к входной двери. Она развернулась на каблуках и уставилась на привидение. Её глаза сверкнули от гнева. Бедный призрак разрывался между ужасом и восторгом от неожиданного внимания.
– Это совершенно невозможно! Эти комнаты заняты, они нужны для… – мисс Корица замолчала. Она бы не вспомнила даже под пытками, для чего или для кого предназначались те комнаты на третьем этаже. В очень старых домах бывает так, что всё просто устроено определённым образом, но даже сами хозяева не могут сказать, почему оно так устроено.
– Хорошо! – сказал Эрнесто и улыбнулся. И обезьяны улыбнулись. Только мисс Корица не улыбнулась. – Значит, решено! Детей положим на третьем этаже.
Прежде чем мисс Корица успела что-то возразить, обезьяны подхватили детей под руки и потащили их к дверям.
Когда шумная ватага детей и обезьян покидала зимний сад, мисс Корица лишь безнадёжно прокричала им вслед:
– Н-но это только до рассвета!
Однако за окнами чудесного дома одна ночь сменяла другую, и менялись они всё быстрее и быстрее. Время продолжало свои фокусы, а дом потихоньку сжимался. Но никто этого не замечал, кроме Анны-Лизы и обезьян.
– Забавно, правда? – сказала Анна-Лиза сопровождающей её обезьяне в шляпе Дориана. – Если утро никогда не наступит, то мисс не сможет выгнать нас отсюда.
Обезьяна (это был никакой не Дориан, а Моисей) важно кивнула, раскатала губу по десне, как это обезьяны обычно делают, и сказала:
– Йик!
– И возможно, когда утро наконец настанет, – с улыбкой продолжала Анна-Лиза, – мы сможем выяснить, откуда возник этот дом и почему. Вот было бы здорово!
Глава 3, в которой теряются пуговицы
На платье мисс Корицы было 57 пуговиц. Самая верхняя – прямо под подбородком, а самая нижняя – в районе её изящных щиколоток. Пуговицы были и на ночной сорочке, которую она обычно носила под платьем, и на подвязках, которые поддерживали длинные полосатые чулки.
Один из ящиков в комнате мисс Корицы был набит разнообразными пуговицами специально на тот случай, если одна из многочисленных пуговиц оторвётся от её одежд, упадёт куда-нибудь и потеряется.
За многие годы так были потеряны сотни пуговиц. Ведь в доме мисс Корицы множество щелей и углублений, в которые пуговицы и другие упавшие предметы с таким удовольствием закатываются. Поэтому пуговичный ряд на платье мисс Корицы пестрел всевозможными оттенками и формами – там были и красные пуговицы, и синие, и полосатые, и костяные, и даже пара металлических.
Это невероятно огорчало мисс Корицу!
Она погладила пёстрый ряд пуговиц своими ухоженными пальцами и громко вздохнула, будучи совершенно уверенной, что в комнате нет никого, кто мог бы её услышать:
– Ну почему всё не может просто оставаться в порядке!
(Но почему же мисс Корица просто не пойдёт в пуговичный магазин и не купит себе кучу одинаковых чёрных пуговиц? – удивляетесь вы, наверное, и совершенно справедливо! Но вы же помните, что коврик у двери покрыт толстым слоем пыли? Никто не ходит через эту дверь ни внутрь, ни наружу. Мисс Корица не могла пойти в магазин, потому что для этого ей пришлось бы выйти из дома, а этого она никогда не делала. Она закрыла эту дверь навсегда, помните?)
![](i_010.jpg)
Мисс Корица прислушивалась к шуму с третьего этажа, который означал, что дети уже в своих спальнях. Теперь, кроме пуговиц, её волновало то, что она никак не могла вспомнить, почему нельзя было заходить в те комнаты. Должно же быть у них какое-то назначение! Но какое – мисс Корица совершенно забыла.
Охваченная непонятным раздражением, она смотрела через окно на потемневший сад.
Тигры лежали под окнами, на садовой дорожке и на крыльце и облизывали друг другу уши. Мисс Корица прищурила глаза. В тиграх для неё не было ничего необычного – она давно к ним привыкла. Но в глубине сада, почти на границе видимости, в высокой траве лежало что-то большое, серое и бесформенное. Это что-то приводило мисс Корицу в ужас. Снова что-то неправильное. Чего не должно было быть. Она поспешно отвернулась от окна и поплотнее укуталась в тёплый плед, вышитый разноцветными квадратами.
– Люди! – прошептала она. – Почему в моём доме люди?!
Мисс Корица любила порядок и подчиняла свою жизнь железной дисциплине. И она не могла понять, когда и почему всё пошло наперекосяк. Но теперь хаос всё увеличивался и увеличивался, и, что самое неприятное, она ничего не могла с этим поделать, а только лишь беспомощно наблюдать со стороны. А если сильная и независимая мисс Корица что-то и ненавидела, так это чувствовать свою беспомощность.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?