Текст книги "Игра в куклы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/igra-v-kukly-208255.jpg)
Автор книги: Магнус Йонссон
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 11
Линн шла за Эриком и Рикардом по душным коридорам, которые прямо-таки источали аромат бюрократии: сочетание пыли, застоявшегося воздуха и трудноопределимого оттенка желто-коричневой краски на стенах. Вдоль коридоров монотонно тянулись ряды комнат с одинаковыми интерьерами. Кое-где на письменном столе можно было заметить фото членов семьи, но чаще не было и их. Ничего личного. Только папки с делами да картонные коробки с вещественными доказательствами по текущим расследованиям. Мелющие жернова правосудия[28]28
Парафраз латинского изречения Sero molunt deorum molae – «Поздно мелют мельницы богов» – крылатое выражение, означающее неотвратимость Судьбы (прим. пер.).
[Закрыть]. Преступность, которая постоянно повторялась, в худшем случае росла и модифицировалась, захватывая ранее неизвестные области: криминальные мотоклубы, ассирийская мафия, мошенничество в интернете или еще какой-нибудь новый синтетический наркотик.
Разница с ее собственным миром была колоссальной. Она находилась очень далеко от того ощущения свободы, которое ей давала езда на доске, когда она парила над асфальтом, и еще дальше от анархической и насыщенной фантазиями атмосферы ателье на острове Лонгхольмен. Вместо этого чувства свободы и полета она испытывала клаустрофобию. И не потому, что в доме полиции было тесно, а потому, что Линн не могла стряхнуть с себя ощущение, что она сама себя загнала в угол, из которого нет выхода. Кроме всего прочего, эти коридоры были ужасно похожи на те, по которым ей пришлось ходить два года и два месяца, когда она сидела в Хинсеберге[29]29
Hinseberg – женская тюрьма, самая крупная в Швеции и самая охраняемая из женских тюрем (прим. пер.).
[Закрыть].
Ей было не по себе. Правильно ли она поступила? С одной стороны, трудно себе представить более отвратительное преступление, чем убийство молодой женщины. И понятно, что она, Линн, хочет помочь близкому другу и родственнице, своей тете, маминой сестре. Но с другой стороны, эта ее тетя, Луиса, работала в полиции. Той самой полиции, которая стреляла в демонстрантов в Гетеборге, избивала до бессознательного состояния девушек возле порномагазинов и чьи служащие в некоторых случаях не только оправдывали правых экстремистов, но, как можно было подозревать, и сами симпатизировали подобным идеям.
Когда она выходила из ворот тюрьмы Хинсеберг, ей и в голову не могло бы прийти, что она будет сотрудничать с ними, с полицией. Легко было себе представить, как удивились и возмутились бы ее товарищи, если бы увидели ее сейчас. Даже те, кого она хорошо знала и с кем все еще встречалась, не нашли бы оправдания ее поразительной наивности. А другие, самые догматичные и негибкие, с кем она давно порвала всякие контакты, они бы просто решили, что она стала предательницей и «продалась врагам». И вот теперь она становится частью той самой системы, которой она сопротивлялась всю свою жизнь. И ей за это будут еще и платить.
Она смотрела в спины идущих впереди полицейских, о которых она толком ничего не знала, и вошла вслед за ними в кабинет Луисы.
Луиса ей весело кивнула. В комнате сидели еще несколько человек.
– Привет, хорошо, что ты смогла приехать так быстро. Я собрала тех, кто связан с расследованием, чтобы всех познакомить. Мы не так уж часто привлекаем к работе… э-э-э… консультантов.
Линн сдержанно кивнула присутствующим, соглашаясь с кратким описанием самой себя, как ее описала им Луиса. Линн обвела взглядом сидящих за столом. Мария, эксперт-криминалист, примерно лет тридцати. Красивая. Судя по виду, умница. Юнгберг показался ей приятным. Последний, Стен Хофман, мужчина в форме, старше других, видимо, шеф. Но начальник не Луисы, а группы профилирования преступников. Будто из американского детективного фильма.
– Больше всего ты будешь связана с Рикардом и Эриком. Я буду заниматься со Стеном профилированием убийцы. Каждый занимается своим делом и своим участком работы.
Она кивнула в сторону Стена, посмотрела на остальных.
– Учитывая характер убийства, есть риск, что преступник может совершить еще несколько убийств такого же типа. Поэтому нужно работать быстро.
Она посмотрела на Линн, колеблясь.
– Все тут присутствующие согласны с тем, что тебе надо знать только самое основное в расследовании: молодая женщина, Анна, которая заявлена пропавшей, была убита в субботу в своей квартире на Седермальме. И нашим лучшим следом, вероятно, окажется именно компьютер, которым тебе предстоит заняться.
Эрик молча шел по коридору рядом с Рикардом и Линн. Головная боль наконец-то отпустила. Он подозревал, что Рикард идет и составляет в уме схему действий на оставшуюся часть рабочего дня. Сам он удивлялся тому, что ему не удается засунуть Линн ни на одну из полочек своей личной системы классификации людей. Обычно он без труда и быстро составлял представление о людях. Очень важное качество в его профессии. Иногда даже решающее. Особенно когда нужно было быстро принимать решение на не слишком ясных основаниях. Но с Линн это не получалось. Да, аргументы, которые она приводила, были типичны для левых активистов. Но в остальном никаких привычных атрибутов, с которыми ассоциируются люди, выходящие на улицы, чтобы протестовать. Волосы. Платье. Ничто не совпадало с типичным образом сторонницы ультралевых.
Рикард покосился на Линн. Он успел переброситься с ней всего несколькими фразами, но уже пришел к выводу, что она производит приятное впечатление. Ему приходилось встречаться с людьми из так называемого «черного блока», то есть протестантов, которые носят черную одежду, шарфы, маски, темные очки и прочее, чтобы скрыть лицо. Они были по-настоящему неприятными. Именно такие могли участвовать в беспорядках, спровоцированных футбольными болельщиками, или учинить самосуд, но Линн была совершенно не такой, как они.
Сам он не слишком интересовался политикой, разве что только в некоторых, важных, как он считал, вопросах. Но он всегда считал шведских правых экстремистов намного более серьезной угрозой для безопасности страны, чем их противники левые. В особенности это касалось сотрудничества правых с организованной преступностью. И по работе ему приходилось расследовать намного больше преступлений с применением насилия, связанных с нацистами и ультраправыми экстремистами, чем с активистами на левом фланге.
Что касается Линн, то он полагался на рассудительность Луисы. Раз она ручалась за ее личность и компетентность, то для него этого было достаточно.
Повисшая тишина начинала тяготить. Эрик повернулся к Линн. Может быть, он был чересчур жестким с ней. Захотелось это исправить.
– Ты, значит, занимаешься исследовательской работой в КТИ. И что там делают?
Линн не стала отвечать, что это слишком сложно для его понимания, ведь этим вопросом он как бы протягивает ей руку дружбы.
– Это не так-то просто объяснить. Таблицы логарифмов. Шифры. Компьютерное программирование. Совсем не так интересно, как то, чем вы занимаетесь. Больше подсчеты, цифры.
Он улыбнулся и положил руку ей на плечо:
– Хорошо, что ты решила нам помочь. Несмотря ни на что.
Она посмотрела на него вопросительно. Что он хочет сказать? Намекает на ее сотрудничество с антифашистскими активистами?
– Мы можем отвезти тебя домой, когда тебе дадут компьютер, чтоб ты могла сразу начать с ним работать. Рикард все равно подбросит меня до университета. Ты живешь на Седере, да?
Она кивнула:
– Станция метро «Хурнстулль» подойдет. Дальше я поеду на своей доске.
Забрав компьютер в техническом отделе двумя этажами ниже, они сели в лифт, чтобы попасть в гараж. Линн сидела на заднем сиденье. Порывшись в рюкзаке, она выудила оттуда большой iPad последней модели и начала что-то нажимать.
«Вот тебе и анархический протест против материализма с вещизмом», – подумал Эрик.
– Что ты думаешь о шансах справиться с паролем?
Она слегка улыбнулась:
– Учитывая, что последние шесть лет я только тем и занималась, что программированием и шифрами, то шансы у меня довольно приличные.
«У нее, по крайней мере, все в порядке с самооценкой», – подумал Рикард. А Эрик повернулся к ней и добавил:
– Хорошо. Чем быстрее ты начнешь с этим компом «беседовать», тем лучше.
Рикард выехал из подземного гаража и свернул налево. Несмотря на хмурящееся небо, предвещавшее дождь, на зеленой травке в парке Роламбсховспаркен было полно народа. Он отметил, что Линн следит за скейтбордистами, собравшимися прокатиться.
Они выехали на мост Вестербрун и молча проехали мимо самой красивой панорамы Стокгольма. Но не это занимало мысли Линн. Это стало ясно, когда она нарушила тишину:
– Могу я задать три вопроса?
Никто не ответил. Она продолжила:
– Есть ли у вас подозреваемый? Намекнул ли человек, заявивший об исчезновении Анны, что ей кто-то угрожал? Сталкивались ли вы с подобными типами убийства раньше?
Оба, и Эрик, и Рикард, с удивлением посмотрели на нее в зеркало заднего вида. Кто там у них сидит на заднем сиденье? Анархистка, мечтающая стать следователем? Рикард еще не успел ответить, как Эрик произнес довольно жестким тоном:
– Этого мы, черт побери, не можем тебе сказать. – Он сразу пожалел о своем резком тоне и попытался как-то смягчить впечатление: – Расследование же только началось, мы не имеем права ничего разглашать. Ты же слышала, что сказала Луиса. Только базовые факты, не больше.
Он покосился на Линн, которая, как ребенок, надув от обиды губы, смотрела в окно.
Рикард свернул с улицы Лонгхольмсгатан и подъехал поближе к метро «Хурнстулль», чтобы выпустить ее.
– Тогда созвонимся, после того как ты разберешься с компьютером.
Линн коротко кивнула и быстро вышла из полицейской машины. Ей хотелось на свежий воздух. И на доску. На душе было тяжело. Не только потому, что речь шла об убийстве. Но еще и потому, что она проявила интерес к ходу расследования, а получила по носу от того, с кем совсем не просила сотрудничать. Впрочем, хоть она и согласилась помогать, ей совсем не обязательно проводить с ними много времени. Рикард вполне приличный, да и Эрик сделал попытку показать себя с лучшей стороны. У него есть хоть какие-то взгляды. Это уже хорошо. Даже лучше, чем люди, у которых вообще нет никаких взглядов ни на что. И пока что они не проявили себя неонацистами. Но даже если оба они кажутся вполне нормальными – для полицейских, – это не значит, что они обязаны стать друзьями на всю жизнь. Она согласилась только потому, что ее попросила тетя. А не для того, чтобы заводить друзей со взглядами, которые ей не близки.
Рикард и Эрик смотрели ей вслед, когда она сделала широкий разворот на доске и скрылась за углом. А они поехали дальше, направляясь в сторону университета.
Глава 12
Линн была довольна. Гораздо приятнее катиться на доске через район Танто, чем ехать на метро от станции «Хурнстулль» до станции «Цинкенсдамм», хотя путь и шел вверх всю дорогу до ее дома. Она предпочитала парить над асфальтом, чем вдыхать асбест под землей.
Да и в мыслях надо бы навести порядок.
Этот день стал поворотным в ее жизни. Ни в какой самой необузданной фантазии она не могла предвидеть ничего подобного.
Теперь она не только работает в стокгольмской полиции как фрилансер, что само по себе уже оксюморон. Мало того, ей поручено влезть в компьютер как хакеру, чтобы помочь полиции в охоте за убийцей женщины. Все это, мягко говоря, находится довольно далеко от того, что обычно занимало ее будни, – как от тестирования компьютерных программ, так и от преподавания сонным студентам в Королевском техническом институте. Даже если очень напрячься, невозможно было утверждать, что сотрудничество с полицией напоминало о тех задачах, которые она выполняла для антифашистов. Разве что только в том смысле – это если принять ее собственное определение, – что в обоих случаях она охотилась за преступниками.
Тем не менее ей пришлось признаться самой себе, что ее предубеждение и подозрительность по отношению к полиции слегка поколебались. Невозможно было закрывать глаза на то, что и Рикард, и Эрик производили впечатление нормальных, даже хороших людей. Особенно Рикард. Он обладал спокойствием, которое вызывало доверие, и она сумела это оценить. С другой стороны, она не собиралась подчиняться им во всем. Она сделает то, что обещала. Ни больше ни меньше. Ни в каких новых друзьях она не нуждалась.
Она осмотрелась в своей тесной однокомнатной квартире, контракт на которую ей помог получить КТИ. До этого она годами снимала жилье из вторых рук. В объявлении на сдачу комнаты в аренду ее описали бы как хорошо спланированную. На самом деле квартирка была крошечной и была похожа на классическую студенческую комнату. Что в общем-то совпадало с ее представлением о самой себе. Конечно, аспирантскую должность вполне можно было бы считать в какой-то степени работой. Но эта работа была очень близка тем исследованиям, которые она начала еще студенткой. А помимо этого, она вела примерно такой же образ жизни, как и большинство студентов, которым она преподавала, хотя они были намного моложе: никакой обязанности приходить в 9:00 и уходить в 17:00, никакого постоянного мужчины-сожителя и никаких детей. Она ценила свободу в той жизни, которую вела. Она была сама себе начальником – это было сознательным выбором, совпадавшим с ее взглядами на жизнь. Эти взгляды мало изменились после подросткового возраста. Но теперь она сидела за обшарпанным кухонным столом с компьютером Анны и собственным ноутбуком перед собой. И с задачей, поставленной полицией. Она выпила глоток чая из корней солодки и сформулировала задание самой себе: сделать все, чтобы с другими женщинами не случилось того, что произошло с Анной.
Она подключила ноутбук Анны к сети и приготовилась к разгадыванию пароля. Пока на экране мелькала стартовая программа, она рассматривала компьютер. Он вполне мог бы быть обычным, студенческим, если бы не веб-камера, встроенная в верхнюю панель. Она знала эту модель, оснащенную прекрасным цейсовским объективом с возможностью дистанционного управления записью и изменением фокусного расстояния. Скорее всего, на компьютере был и мощный видеоредактор, возможно, Adobe Premiere Pro или что-то подобное. Это была машинка, которая стоила намного выше среднего. Ничего такого, что можно купить по ошибке, случайно. Это было куплено кем-то, кто собирался пользоваться камерой.
Кем-то, кто собирался снимать фильмы.
Анна.
Она подумала. Было ли в квартире, где произошло убийство, что-то такое, что тоже на это указывало? Она должна спросить Рикарда. Не нужно обладать чересчур богатой фантазией, чтобы сообразить, для чего нужна такая камера и какова была цель таких съемок. Она была убеждена, что, по крайней мере, Эрик тоже думал в этом направлении. Анна была звездой экрана. Для себя самой. Конечно, это могло быть что-то вполне невинное. Хорошие снимки и видеоклипы для социальных медиа, о моде, например. Или что-нибудь связанное с ее учебой. Но крайне редко обычные веб-сайты требуют такого высокого качества снимков, которые давала эта камера. Либо такие файлы вообще не принимали, потому что они требовали слишком много места на сервере.
Дорогой ноутбук с веб-камерой такого высокого качества плохо сочетался с образом бедной студентки. Если компьютер приобретался с целью быстро его окупить, да еще и получить прибыль, остается только один вариант. Занятие, спрос на которое никогда не иссякал, если верить тому, что пишут в газетах. Она набрала номер Рикарда.
– Привет, это Линн. Ты занят?
Рикарду удалось скрыть свое удивление, ведь они совсем недавно распрощались. Луиса, конечно, говорила о ее высокой компетентности, но он не думал, что она окажется гением, способным взломать компьютер за пару часов.
– Нет, могу говорить. Ты уже в ноутбуке?
– Нет, просто возникли некоторые мысли.
– Ага.
Значит, она не разгадала пароль. Не так уж она и компетентна. Зато у нее нет проблем с отношением к делу, а это было то, чего он опасался, зная о ее жизни. Во всяком случае, это пока не было заметно.
– Я пока не обошла пароль, но я вот о чем подумала. Веб-камера. Оптика самая передовая. И дорогая. Могла ли она использовать ноутбук, чтобы вести трансляции онлайн? Было ли что-нибудь в квартире такое, что могло бы на это указывать?
Линн замолчала. Она не хотела доводить свои намеки до их логических выводов. Не хотела, чтобы ее запомнили как «двинутую на сексе», особенно если окажется, что она ошиблась.
– М-м-м… Мы думали о такой возможности. Но большего я не могу сказать. – Он колебался. – Но когда ты заберешься внутрь, то проверь видеофайлы и были ли трансляции.
– Хм… Еще одно. На крышке маленький кусочек скотча. И компьютер чисто вытерт. Если не вы его чистили, то это мог сделать убийца. Может быть, этим скотчем были приклеены данные о пароле. Если ноутбуком она пользовалась только дома, то ей было не так важно, увидит ли кто-то ее пароль. – Теперь настал ее черед колебаться. – Я хочу сказать, что убийца мог воспользоваться приклеенным паролем, чтобы войти в ее компьютер. А потом все вытер. После уничтожения следов.
Он тоже думал об этом кусочке скотча, но не успел зайти в своих раздумьях так далеко. Но она права. Чистый ноутбук мог свидетельствовать не только о попытках, но и о том, что убийце удалось забраться в ее комп и уничтожить все цифровые следы. Вот это будет полный крах, черт побери.
– Я понимаю, что ты имеешь в виду. Да, это действительно будет проблемой. Но ведь и уничтоженные файлы обычно удается найти, ведь так?
– Есть такие методы, если только жесткий диск не тронут.
– Мне нужно поговорить с Луисой. Не исключено, что нам понадобится помощь и с жестким диском, а не только с паролем. Тебе, кстати, передали ее имя пользователя, которое мы нашли в квартире? Если, конечно, оно не изменено.
– Да, мне прислали по мобильнику. Ну, все, пора за работу. Пока.
Она положила трубку. Если пароль такой же банальный, как и имя пользователя, то проблем у нее не будет. Она написала в строке «Пользователь» имя «АннаБ» и включила собственный ноутбук. Потом соединила оба компьютера проводом с USB и подключилась к Королевскому Техническому институту. Ее собственный компьютер был довольно сильным и вполне мог бы справиться с разгадкой пароля через какое-то время, но времени испытывать судьбу не было. Нужно было спешить, особенно если убийца готовится нанести следующий удар.
Она вошла в свой компьютер, стоящий в ее кабинете на работе, подключила его к серверу, который должен был помочь ей переработать максимальное количество информации за минимальное время. Если Анна, владелица ноутбука, не воспользовалась специальной программой, чтобы усложнить посторонним доступ к паролю, то она узнает его в ближайшие часы или, по крайней мере, завтра утром. Она вышла в DarkWave, хакерскую программу, обнаружению которой КТИ вряд ли бы обрадовался. Ей еще придется отчитываться перед системными инженерами, но это уже будет не ее головная боль, а Рикарда или Луисы. Сейчас это была самая быстрая альтернатива. Другое дело, что она находится в «юридически серой зоне».
Она запустила программу и увидела, как замигали зеленые столбики диаграмм, когда сервер начал свои попытки угадать пароль. Она предоставила возможность поработать DarkWave, а потом начала соревнование против программы. Сначала она вводила самые классические комбинации, которые тысячи пользователей ежедневно вводят в свои компьютеры: «мама», «четверть», «пароль», «привет» и «12345678».
Перепробовав несколько сотен, она перешла к более личным вариантам. Гуглила и перепробовала имена родителей, братьев и сестер, даже нашла в «Инстаграме» имя, похожее на кличку тетиной собачки. Без результата. Пришлось признать, что она всего лишь простой смертный и надо дать программе поработать без помех.
Она вошла в ванную комнату и посмотрела на себя в зеркало. Ее друзья были правы: внешне она почти не изменилась с тех пор, как была подростком. Или, во всяком случае, она не изменилась после тюремного срока шесть лет назад. У нее не было никаких морщин, а светлая кожа намекала на скорое появление веснушек.
Глаза свежо блестели, хотя она просидела за компьютером несколько часов подряд. Она взяла доску и пошла к двери. Даже для процессоров КТИ перебор множества альтернатив паролей может занять несколько часов. А то, что компьютер будет стоять включенным всю ночь, тоже ничего страшного. Низкочастотный звук охлаждающих вентиляторов был таким же усыпляющим, как и кондиционер в номере гостиницы, блокирующий нежелательные звуки с улицы. Даже само сознание того, что некие внешние силы продолжают на тебя работать, пока ты сам почти засыпаешь, тоже оказывало успокаивающее действие.
Глава 13
Эрик постучал в стекло на двери секретаря кафедры социологии. Женщина открыла и сказала, что профессор Ахмед Абдулла, как ни странно, находится у себя в кабинете, хотя это обеденное время и обычно он уходит на ланч. Хотя кто знает, а вдруг этот профессор социологии урбанизации был настолько поглощен своими исследованиями, что мог неделями обходиться без еды, подумал Эрик. Особенно если он занимается такими переломными для жизни проблемами, как «атипичные часы рабочего дня», «стратегии мейнстрима» и им подобные, чтобы назвать хоть некоторые из тех «суперинтересных» тем, которые он видел на доске объявлений у входа на кафедру. В другом конце коридора виднелась дверь, которая и вела, наверное, в кабинет Ахмеда. Если бы Эрик хоть чуть интересовался этой областью знаний, то ему, возможно, не хватало бы на стенах портретов таких великих социологов, как Эмиль Дюркгейм и Макс Вебер. Но он не интересовался. А потому отметил лишь стерильность интерьера, вполне соответствующую названию «институция». Странно. Потому что сам предмет социологии должен бы концентрировать внимание на таком в высшей степени свободном от всякой стерильности предмете, как отношения между людьми.
Ахмед сидел лицом к компьютеру и спиной ко входу. Эрик посмотрел на него через стеклянную половину двери. Костюм не из ширпотреба, а сшитый на заказ. Ни вельветовых брюк, ни застиранной тенниски, как заранее представлял себе Эрик человека, посвятившего свою жизнь чему-то малопонятному и трудновыразимому. Темные волосы красиво зачесаны. Ни одного седого волоска. Короткая бородка тоже выглядела ухоженной. Он решил испытать классическую тактику неожиданности.
– Тук-тук. Меня зовут Эрик Свенссон, инспектор уголовной полиции. Я хотел бы задать несколько вопросов об одной из твоих студенток, Анне Борг. – Не дожидаясь ответа, он вошел в комнату и сел на стул рядом с письменным столом.
Ахмед даже не поднял глаз от монитора. Он казался не удивленным, а скорее обиженным. «И в некотором роде он прав», – подумал Эрик. Хотя именно этого он и хотел – вывести человека из равновесия. Когда кто-то раздражен, он хуже себя контролирует и больше шансов, что он случайно проговорится. Посторонний человек мог бы истолковать бестактность Эрика как наплевательское отношение, да еще и с расистским подтекстом, несмотря на его собственное происхождение. Но среди тех – немногих – жалоб, поданных на Эрика за годы работы, никто и никогда не указывал на расизм, а только на нарушение правил.
Ахмед не обращал на него никакого внимания, продолжая внимательно изучать экран. Эрик сидел молча, пытаясь сдержать растущее раздражение. Ахмед глянул на него искоса и опять уставился в компьютер.
– Ты можешь закрыть дверь и подождать в коридоре. Время приема у меня с восьми до девяти. То есть завтра утром с восьми до девяти.
Злость горячей волной перекатилась между висками Эрика.
– То время, когда такие, как вы, могли отдавать приказы таким, как я, закончилось вместе с работорговлей в девятнадцатом веке.
Ахмед повернулся и посмотрел на него так, будто тот изъяснялся на китайском. Эрик встал и показал свое удостоверение личности так близко к лицу Ахмеда, что чуть не задел его по носу. Ни один мускул не шевельнулся на его лице. Нейтральным голосом он произнес:
– У меня нет времени разговаривать с тобой только потому, что кто-то из студентов незаконно скачивал файлы, пробовал какой-то наркотик на тусовке или сбежал со своим бойфрендом, или что там могло случиться. Кроме того, я ее не знаю и не знаю о ней ничего, кроме того, что она и Грегори не подали вовремя свою работу. И это отрицательно скажется на их отметках.
Он снова повернулся к экрану и продолжил стучать по клавишам. Эрику пришлось прикусить губу, чтобы удержаться от дикого желания выбить из-под него стул.
– Окей, тогда поступим вот как. Я надену на тебя наручники и протащу тебя по коридорам, поскольку ты мешаешь расследованию убийства. Потом ты попадешь в участок.
Он не сводил глаз с Ахмеда, который окаменел и повернулся к нему. Взгляд был совершенно пустым. «Вроде подействовало», – подумал он. У него был большой опыт противостояний. Со свидетелями. С подозреваемыми. И все же он не был уверен в том, что означало это «нулевое» выражение лица. Он что, в шоке? Ни паники, ни враждебности не было. Кажется, его хамский стиль все-таки подействовал.
– Одна из твоих студенток убита: Анна Борг. Начнем сначала. Что ты можешь о ней сказать? Как она вела себя в последние недели?
Ахмед опустил глаза и покачал головой. Пробурчал что-то, механически проводя пальцами по клавишам. Будто смахивая невидимую пыль. Голос был едва слышен, когда он заговорил:
– Как она может быть убита? Что случилось? Она же была здесь у меня на прошлой неделе.
Эрик решил снизить тон. Ахмед выглядел так, будто новость его правда шокировала.
– Я не могу сказать больше, как ты сам понимаешь. Идет расследование. Не задавай встречных вопросов. Это сейчас лучшая помощь с твоей стороны. Итак, что ты знаешь об Анне?
Ахмед вздрогнул, услышав имя Анны. Временная путаница в мыслях быстро отступала. Он гневно уставился на Эрика:
– Я ничего не знаю, я же сказал. Тут по коридорам бродят сотни студентов, и я не становлюсь их лучшим другом только потому, что руковожу некоторыми их работами. Она казалась совершенно обычной, нормальной студенткой. Последний раз они с Грегори были здесь в четверг и консультировались по поводу своей работы. После этого я ее не видел. Так что мне нечего добавить.
«Неужели он на самом деле полицейский?» – думал Ахмед, рассматривая Эрика. Мешковатые армейские штаны, нависающие над белыми кедами. Вульгарная золотая цепочка, выскользнувшая из отворота. Еще хуже, чем Пафф Дэдди.
Симпатию, которую Эрик на секунду было почувствовал к научному руководителю, как ветром сдуло. Он видел, как таращился на него Ахмед, и догадался, какие он сделал выводы. Поэтому он наклонился к нему и прошипел:
– Окей, я вижу, что ты не собираешься помогать и у тебя, видимо, проблемы лично со мной – и я догадываюсь почему. – Он показал на свою темную кожу. – Можно сказать так: я знаю, что мы скоро увидимся. В комнате для допросов. – Он продолжал смотреть на Ахмеда в упор, но тот надменно встретил его взгляд. От былой неуверенности не осталось и следа.
– Хорошо, я возьму с собой камеру. Фото тебя в форме украсит обложку моей работы об обратном расизме в Швеции.
Эрик встал так резко, что стул упал и стукнулся об стенку. Он повернулся спиной к Ахмеду и вышел из комнаты. «Какой чистейшей воды расизм, – думал он. – Студентам-иммигрантам с ним, должно быть, трудно, если они на него нарываются. Но ничего, так легко ему от меня не отделаться».
«Чертов мусор, – думал Ахмед, поднимая опрокинувшийся стул. – Он и что, берут теперь в полицию кого попало?» Он смотрел через стекло вслед Эрику, пока тот не скрылся в лифте.
Он вернется.
Но немного времени удалось выиграть.
Ахмед пялился в черный экран. Из него будто бы выпустили весь воздух. Тело превратилось в пустую оболочку. Он сидел на стуле, а ощущение было такое, будто бы он падал. Свободное падение в пустоте. Каким образом, черт побери, это могло зайти так далеко? Он автоматически шарил в ящиках стола. Вдруг в его руке возник красный мобильник. Он чувствовал в ладони его округлые, мягкие формы. Чехол из пластика и металл, в котором находилась целая жизнь. Он рассеянно нажал на экран. Тот оставался черным. Мертвым. Как знак высших сил. Он поставил телефон на подзарядку и положил обратно. Шнур был протянут в ящик, а ящик он закрыл на ключ.
* * *
Эрик опустил тяжелые шторы в своей спальне на улице Седра Агнегатан. Темнело. И хотя ему до кабинета в полиции было всего несколько минут, он предпочел после университета поехать домой. В домашней обстановке ему было легче избавиться от стресса. Тут ему, быть может, удастся перестать думать о подействовавшей на нервы встрече с Ахмедом. Он вышел в кухню, открыл пиво и глотнул. Потом выдохнул и громко вздохнул. В гостиной лежали списки телефонных разговоров с мобильника Анны. Главное, чтобы у нее не было незарегистрированного телефона. И хотя никто из студентов, сокурсников Анны, не знал никакого другого ее номера, не исключено, что такой телефон был. И убийца забрал оба. А в списках звонков последних недель ничего особенного не бросалось в глаза. Он уже не раз прошелся по всем номерам. Звонки друзьям и членам семьи. Ничего больше.
Он лег в кровать и допил пиво. Сомневался, стоит ли позвонить Линн и спросить, как у нее идут дела. Решил, что не надо проявлять излишний интерес, и выключил лампу. Во рту остался привкус пива. Сахар и хмель.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?