Текст книги "Ловцы книг"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lovcy-knig-283363.jpg)
Автор книги: Макс Фрай
Жанр: Городское фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Уснул, когда сквозь старые жалюзи пробивались горячие солнечные лучи. И проснулся сильно за полдень, гораздо позже, чем привык просыпаться, хотя всю жизнь был «совой». Но два пополудни – всё-таки перебор… или подвиг? Словом, выдающееся достижение. Рекорд!
Впрочем, судя по тому, что Нади не было в кухне, а на плите – никаких следов человеческой деятельности, старая гвардия побеждала с разгромным счётом. Фигу тебе дорогой, а не рекорд, – весело думал Тим, обшаривая бесчисленные шкафы в поисках кофе и подходящей посуды, чтобы его сварить. Кофе нашёл, понюхал, скорчил недовольную рожу – долго уже лежит! Собственно, это понятно, естественно долго, если в этом доме никого не было, в лучшем случае, с лета, если не с прошлой зимы. Ладно, всё равно это лучше, чем капсулы, что угодно лучше, чем капсулы, на кой чёрт эти странные люди из ТХ-19 вообще их изобрели? Чтобы жизнь сахаром не казалась? Так она им, вроде, и так не кажется. Кофе могли бы и пощадить.
Джезву в итальянском доме искать бесполезно, но Тим всё равно поискал. В азарте чуть не сказал: «В этом доме есть джезва!» – но вовремя опомнился. Для Ловца последнее дело – тратить силу слова по пустякам, тем более в таких обстоятельствах, когда сложным в любой момент может оказаться практически всё. Напомнил себе: нам ещё полицейских с пляжа гонять. И придумать, где и как обедать и ужинать. Продуктовые магазины, вроде, работают, но в маленьком городе сразу вычислят чужаков. Короче, есть вещи важнее джезвы, хоть и непросто в это поверить с утра.
В итоге выбирал между кастрюлькой и гейзерной кофеваркой мока, такая как раз в любом итальянском доме есть. Остановился на ней, причём из-за яркого красного цвета. Бывают вещи, с которыми просто приятно дело иметь. Первую порцию выпил залпом и сразу начал готовить вторую. Если Надя проснётся, будет сюрприз. А не проснётся, справимся и без Нади, – говорил себе Тим.
Надя появилась внезапно, причём пришла не сверху, где спальни, а с улицы. Значит, – первым делом подумал Тим, – есть рекорд! Я её всё-таки переспал.
– Уже есть кофе! Ты мой герой! – восхитилась Надя. – Я проснулась и осознала, что готова хоть десять раз сбегать за булками, лишь бы ничего не варить. Зато за булками я хожу гениально. Смотри! – и поставила на стол здоровенный пакет с круассанами, слойками и ещё чёрт знает чем.
– Познакомилась с местными тётками, – тараторила Надя, – они даже не стали расспрашивать, откуда я такая взялась, хотя у меня была наготове легенда, якобы я командированный, предположим, из Анконы для помощи местной больнице врач, но не понадобилось. Я им без легенды понравилась, просто так. И они мне сдали подпольную пекарню. Или не подпольную, а нормальную? Я, если честно, так и не поняла. Короче, это выглядит как окно, закрытое ставнями, приходишь, стучишься, оттуда спрашивают: «Тебе чего?» Говоришь: «Мария сказала, у вас с утра осталась какая-то выпечка», – так тётки велели, потому что закрыто, по их-то меркам утро давным-давно закончилось, уже часа четыре назад. Поэтому мне отдали всё, что осталось, за треть цены. Считается, эти булки никуда не годятся, чёрствые. Чёрствые, представляешь? Ты только на них посмотри!
– Не буду смотреть, – отказался Тим. – Буду жрать, рыча и роняя крошки. Как раз перед твоим приходом осознал, какой я голодный. И начал прикидывать, где раздобыть обед.
– Раздобудем, – пообещала Надя. – В том же окошке пиццу пекут отличную. С пяти можно взять на вынос. А если сошлёшься на кума подружки пекаря, даже поесть внутри. Мне тётки много полезного рассказали. Я молодец.
– Да не то слово, – подтвердил Тим, уже начавший выполнять обещание. Сунул в рот целиком круассан, или корнетто, раз уж дело происходит в Италии. И крошки ронял, как было предсказано. Правда, не зарычал.
– Всегда тебе страшно завидовал, – сказал он, покончив с первым корнетто. – С кем угодно договоришься. Хотел бы я так уметь!
– У всех свои сильные стороны, – пожала плечами Надя. – Я умею нравиться людям, ты – искать в интернете, другие – что-то ещё. Поэтому Ловцы во всём помогают друг другу, иногда даже вопреки своим интересам, как может показаться со стороны. Плевать мы хотели на конкуренцию. Хороших книг на всех хватит, как-нибудь не подерёмся. А быть заодно – бесценно. Вместе мы можем всё.
– Ой, это да, – согласился Тим. – Я когда был студентом, думал, что опытные Ловцы – ну не то чтобы злющие, как люди в ТХ-19, но суровые и непреклонные, как герои здешних приключенческих книг. А оказалось – сама понимаешь. И учили, и опекали, и подсказывали всякие штуки, до которых я бы не додумался сам. В общем, я до сих пор в шоке, какие вы… – то есть мы, получается – классные. И как нам с нами легко.
Грас-Кан,
Весна 1-го года Этера
Что касается Миши, в смысле, Анн Хари, фальшивого бухгалтера Казимира Танатоса откуда-то из-под Минска (кажется, из Борисова, но точно не помню и даже не представляю, у кого сейчас уточнить, да и какая разница, что было написано в документах на имя Казимира Танатоса, они – наваждение, морок, горячечный сон). Так вот, с ним всё в полном порядке, а телефоны не отвечают, потому что Анн Хари сейчас в Грас-Кане, откуда он родом, и уже вторую декаду, которыми здесь по традиции измеряется время, пьёт вино практически без закуски, заперевшись в старом отцовском доме на окраине города и отключив телефон. С ним такое случается, как говорится, редко, но метко, за всю жизнь (достаточно долгую, ему в позапрошлом году сто лет исполнилось) это всего пятый раз.
На самом деле, Анн Хари терпеть не может быть пьяным, каждый раз, загуляв с друзьями, уже через пару часов объявляет: «Всё, с меня хватит, я протрезвел», – и сразу трезвеет, конечно, на то и сила слова адрэле, было бы странно не справиться с таким пустяком.
Короче, пьяница из Анн Хари, как из козы домосед (это Грас-Канская присказка, здесь козы, миниатюрные, лохматые, резвые, любопытные, с глазами цвета речной воды, живут прямо в городе, вместо уличных котиков, их точно так же все любят, гладят, подкармливают, но в дом жить не тащат, потому что в квартире и даже в саду, лишившись прогулок и впечатлений, козы тоскуют и чахнут, как их ни балуй и чем ни корми).
Анн Хари не нравится, что под влиянием алкоголя ум утрачивает ясность и точность, чувства становятся грубее и проще, а эмоции ярче, острей. Словно сидишь в каком-то чужом дураке, как в тесной нелепой пижаме, – так обычно он сам говорит. И одновременно Анн Хари всю жизнь не давало покоя желание разобраться, кто именно в этой пижаме сидит. Ну понятно, что я, а не кто-нибудь посторонний. По контрасту с пижамой из дурака очень явственно проступает настоящее «я», не подверженное влиянию обстоятельств и настроений, со спокойной заинтересованностью наблюдающее за чередой перемен, совокупность которых является человеческой жизнью; все сохранившие ясную память о других воплощениях говорят, что за великим порогом, до рождения, после смерти мы – такие, спокойные и неизменные, ничего кроме этого нет. Анн Хари всегда, сколько помнил себя, хотел с этим настоящим собой познакомиться, не дожидаясь смерти. Научиться быть им при жизни, точней – только им и быть. Поэтому изредка он набирается мужества – звучит смешно, но в его случае это чистая правда – и пьёт вино до полной утраты внутренней связности, предусмотрительно спрятавшись от друзей и знакомых, чтобы никто не отвлёк и, тем более, не остановил. Дурацкий метод самопознания, это Анн Хари и сам понимает. Ну так вообще всё на свете дурацкое, – думает он. – Люди, их радости и заботы, идеи и идеалы, иные реальности, нелепые языки, книги, все эти чужие фантазии, из которых, как утверждают учёные, когда-то мы родились, сама наша жизнь, такая прекрасная, но и дурацкая, совершенно невозможная, как же мне повезло, как же круто, что можно быть мной.
Быть дурацким и вести себя по-дурацки ради дурацких целей для Анн Хари, от природы умника и прагматика – форма благодарности бытию. И вот прямо сейчас он лежит на почти прозрачном от ветхости, выцветшем бывшем синем сайдарьяльском ковре и, уставившись в потолок, который спьяну кажется зыбким зеркалом, где отразился его вечный безупречный двойник, бормочет, сам толком не зная, к кому обращается: «я люблю тебя, я люблю».
Фано,
Ноябрь 2020
– Это называется… – Тим буквально на долю секунды нахмурился, вспоминая не то чтобы редкое, но уже порядком устаревшее выражение. – А! Сообразить на троих!
– По канону это следует делать в подворотне, – заметил Самуил.
– Не будь формалистом, – сказала Надя. – Какие, к лешему, подворотни. Хорошо же сидим.
Сидели и правда неплохо. На веранде под широким навесом, по которому барабанил холодный, настоящий осенний дождь. Он зарядил с утра и стал чем-то вроде сигнала «отбой». Почти все уже к обеду разъехались, вернее, просто пошли домой, чтобы не морочиться с передвижением по сидящей под домашним арестом Европе. Слухи о том, что Ловцы любители приключений, немного преувеличены. То есть они-то конечно любители. Но не всех подряд. Не любых.
– Всё равно у нас не портвейн, – заметил Тим, разливая вино по бокалам. – А сухое вино. Амароне[9]9
Что мы знаем про Амароне? Что это сухое красное вино из региона Veneto в северо-восточной части Италии. Его производят из подсушенного винограда (appassimento).
[Закрыть]. По идее, хорошее.
– Правда твоя, – подтвердил Самуил.
– Надеюсь! Я же в винах не разбираюсь. Ни здесь, ни дома. В любой компании просто пью что нальют. Но запомнил из разговоров, что Амароне – это всегда хорошо. И год восемнадцатый. Я от многих здесь слышал, что для вина это был очень удачный год.
– Ай, да неважно, – улыбнулась Надя. – Пришёл не с пустыми руками, уже молодец.
– Мне важно. Я всегда был лучшим на курсе… сам знаю, что это смешно. Но мне, понимаешь, понравилось. До сих пор люблю, когда всё получается идеально. Даже выбрать вино.
– Давай зачётку. Вино отличное, – сказал Самуил, сделав первый глоток. – Сам бы лучше не выбрал. При том что я-то как раз – вполне знаток.
– Ладно, – кивнул Тим. – Поехали дальше. Я эту встречу затеял не только для того, чтобы романтически выпить вина под дождём. У меня предложение к вам обоим. Наверное, очень странное. Ну так его не обязательно принимать!
– Главное, не предлагай нам устроить оргию, – сказала Надя. – Остальное точно переживём.
– А, нет, так нет, тогда я пошёл, извините, – парировал Тим.
Надя с Самуилом заржали, и он поздравил себя с успехом: всегда считал, что в начале важного разговора, чтобы лучше сложился, надо всех рассмешить.
Дождался, пока они досмеются, залпом выпил вино, всё, что было в бокале – для храбрости – и сказал:
– Вы оба недавно говорили со мной об одном и том же, хотя подошли к вопросу с разных сторон. Ты, – обратился он к Самуилу, – попросил отыскать для тебя в интернете нечто непостижимое и неопределённое, книгу с тайным высоким смыслом, чтобы ты прочитал и ТХ-19 заново полюбил. А ты, – Тим повернулся к Наде, – сказала, тебе не нравится, что Ловцы в последние годы отсюда приносят, хотя формально придраться не к чему. И читатели, вроде, довольны. Продажи не падают, даже понемногу растут. Но тебе всё равно иногда мерещится, что в здешних книгах содержится чуть ли не яд.
Самуил и Надя посмотрели друг на друга – не то чтобы как впервые увиделись, скорее с новым, дополнительным интересом. Так бывает, когда старый приятель, прежде не хватавший звёзд с неба, вдруг приносит в издательство гениальный, никому до него не попавшийся на глаза роман.
– Я и сам часто об этом думаю, – заключил Тим. – Ну, примерно об этом. Куда-то в эту же сторону, скажем так. Я же тоже ищу в здешних книгах некий невыразимый высокий смысл, или то, что мне кажется смыслом. Всегда, со студенческих лет. С переменным успехом. Но всё-таки иногда нахожу, как минимум, его тень. И часто отвергаю формально хорошие книги, которые наши издатели с радостью взяли бы, потому что мне, как и Наде, там мерещится яд. Хотя нет никакого яда, конечно. Только моя иррациональная неприязнь. Что само по себе очень странно! Я всегда был склонен скорее переоценивать, очаровываться чем попало. Откуда она вдруг взялась?
– Вот именно, – подтвердила Надя. – Я пыталась обсудить это с кучей народу, и ты единственный сразу понял, в чём проблема вообще.
– А с Мишей не говорила? – спросил Тим. – Мне кажется, он ещё и получше меня понимает. Но да, в основном выразительно об этом молчит.
– Миша меня отшил, – мрачно сказала Надя. – Ни к селу, ни к городу вспомнил про дурацкое дао, не выраженное словами. Дескать, книжки-то из слов состоят, откуда там высший смысл, никогда его не было. Но я-то помню, что раньше – был!
Самуил, всё это время молчавший, поставил бокал на стол и спросил:
– Ты начал с того, что у тебя к нам странное предложение. В чём оно заключается? Не тяни.
– Штука в том, что у меня тут есть… назовём это «базой». Город, куда я возвращаюсь так часто, что в конце концов купил там квартиру. Зачем мне это, сам толком не знаю. А если и знаю, то не могу объяснить.
– Ну так в твоём положении это нормально, – нетерпеливо кивнул Самуил. – Мало кто обзаводится домом в чужой реальности, потому что нас интересуют магазины, библиотеки, издательства, книжные ярмарки, надо всё время ездить туда-сюда. А ты в основном сидишь на диване и копаешься в интернете, так почему бы, действительно, квартиру в приятном месте не купить.
– Насчёт интернета, – вздохнул Тим. – Я, конечно, с этого начинал. И наверное лучше всех наших в нём разбираюсь, хотя до местных знатоков мне как до Мэй-Арована – босиком по воде. Но если честно, фигня мои достижения. В последние лет десять-пятнадцать в интернете стало слишком много всего. Катастрофический переизбыток информации, плюс реклама, любая поисковая система теперь работает на неё. Гораздо труднее, чем раньше, находить что-то заслуживающее внимания. Мой прежний опыт не то чтобы помогает. Иногда он даже мешает, потому что был накоплен в более благоприятные для поиска времена. Но я везучий. Вы даже не представляете, до какой степени! И дело не в интернете. Не совсем в интернете. Не только в нём!.. Ладно. Я конечно обещал не болтать всем подряд, но, во-первых, мы тогда говорили на местном, и значит, мои слова ни к чему меня не обязывают. А во-вторых, вы не «все подряд», а друзья. И вам наверное важно… хотя, может быть, и не очень. Но чтобы выяснить, надо сперва рассказать.
На этом месте Тим умолк и задумался. Самуил и Надя переглянулись.
– Мастер драматической паузы, – ехидно сказала Надя. – Пытки к таким применять!
А Самуил потребовал:
– Договаривай. Сказал, что нам может быть важно, так не молчи.
– У меня этический ступор, – вздохнул Тим. – Надо, чтобы вы никому не рассказывали. Но не брать же с вас клятву, как в старинном романе. Это было бы тупо. А с другой стороны, секрет есть секрет.
– А просто попросить в голову не приходило? – фыркнула Надя. – Мы нормальные чуваки.
– Извини, – вздохнул Тим. – Оба меня извините. Я просто, понимаете, до сих пор ещё ни разу не нарушал обещаний. Ни на каких языках. Но ты права, попросить достаточно. Пожалуйста, без крайней необходимости никому не рассказывайте о том, что узнаете от меня…
– Ладно, не будем, – нетерпеливо кивнул Самуил.
А Надя практически заорала:
– Так о чём именно не рассказывать, твою мать?!
– Сейчас. По порядку. Я быстро. Моя квартира находится в Вильнюсе. Вы в этом городе наверное даже не были, ловить там особо нечего…
– Был однажды на книжной ярмарке лет семь или восемь назад, – перебил его Самуил. – Больше не возвращался, потому что в тот раз съездил зря.
– Понимаю. Книжные ярмарки там так себе. И книжные магазины не лучше, разве что один неплохой букинист, да и тот скорее берёт атмосферой… Но речь сейчас не об этом. Важно другое. У меня там отличный сосед по подъезду. Мы с ним дружим. По-настоящему, а не формально; раньше у меня с местными отношения особо не складывались, а с ним как-то сразу – да. Так вот. Несколько лет назад этот сосед привёл меня в бар. Очень крутой. Больше похож на наши бары, чем на здешние. И даже прямо сейчас работает, хотя там всё, как везде, закрыто на карантин. А эти плевать хотели. И никто их не трогает, просто не замечают, как будто там наша защита стоит. Ладно, сами увидите…
– Сами? – хором переспросили Надя и Самуил.
– Если захотите, конечно. Я бы на вашем месте ух как захотел! В этом баре много чего интересного, но самое главное – я там познакомился с подружкой хозяйки. Она собирает коллекцию; не уверен, что это правильно так называть, но неважно, пусть будет коллекция. Книг. То есть, текстов. Потому что большая часть их не издана. Она, как и я, ищет их в интернете, только гораздо успешней. И не для какого-нибудь издательства, а для себя. Просто для удовольствия. Ну или не просто, а сложно. Трудно её понять. Она странная. Очень! По всем меркам – и по местным, и по моим. Но вкусы у нас совпадают. Вернее, не столько вкусы, сколько система ценностей. Ей от книг тоже нужен какой-то невыразимый, но очевидный нам высший смысл. Короче, самыми удачными находками за последние несколько лет я этой странной даме обязан. Она иногда со мной делится. Даёт кое-что из своей коллекции почитать. Ну то есть пока всего четыре раза делилась, но это сильно упростило мне жизнь. Когда знаешь имена нескольких интересных авторов, можно исследовать их окружение, связи, взаимодействия, прочий контекст; короче, такие вещи вам можно не объяснять…
– Можно, – согласился Самуил. – Объяснять надо другое. На кой мы тебе там сдались, если с книжками и так всё в порядке? Странная дама даёт подсказки, ты ищешь, находишь, тащишь домой. Если снова найдёшь что-то путное, сам покажешь, куда ты денешься. Тебе что, в том баре скучно без нас сидеть?
– Да не особенно, – улыбнулся Тим. – Там не соскучишься! Хотя с вами, конечно, будет ещё веселей. Просто если я правильно понял, при всём уважении к собственно книгам, вам обоим нужны не столько они, сколько заключённый в текстах высокий смысл. А в том баре – натурально источник высокого смысла. Много источников! Как в долине ручьёв возле Грэй-Громуллах. И мне кажется, вы оба из этого гораздо больше возьмёте, чем пока способен взять я. Потому что я… ну просто слишком молодой для этой компании. Не только выгляжу, но и чувствую себя так. И вынужденно прикидываюсь восторженным юным придурком, спасительное амплуа. С моей детской рожей восторженность – единственный пропуск в компанию взрослых. Но на равных мне с ними всё равно не бывать. А вы оба – совершенно другое дело. Уж точно не восторженные придурки. У вас на лбу написано, что вы взрослые, умные, опытные, примерно такие же как они.
– Как кто? – спросил Самуил.
А Надя ничего не спросила. По её лицу было видно, что она уже мысленно пакует свой чемодан.
– Как странная дама и все остальные, – объяснил Самуилу Тим. – Я прямо вижу, как вы отлично подружитесь. Такое легко заранее предсказать.
– Ладно, – кивнул Самуил. – Почему бы и не попробовать. В самом худшем случае, снизу доверху перерою этот твой букинистический магазин.
– Им как раз не помешает ревизия, – улыбнулся Тим. – Там адский бардак. Книги на полках не помещаются, пачками на полу лежат. Половина – общеизвестные, по сто раз у нас переизданные, зато остальные – вообще незнакомые, на разных, иногда неожиданных языках. Подшивки японских журналов! Норвежские сказки! Сборник молдавской поэзии «Мэрцишор»! Ужас как интересно в них рыться, хотя в основном бесполезная для нас ерунда. И постоянно появляются новые книги – пачками. Ещё вчера не все полки были заполнены, сегодня книгами завален проход. Как будто книги там самозарождаются. Это бы всё объяснило! В частности, почему там настолько дёшево. И откуда такой абсурдный ассортимент.
– Я вот думаю, как туда добираться, – сказала Надя.
– Обыкновенно, – пожал плечами Самуил. – Вернуться домой и оттуда пройти, куда надо. В нынешних обстоятельствах единственный разумный вариант.
– Разумный, – согласилась Надя. – Но неинтересный, как почти всё разумное. Не факт, что я, оказавшись дома, куда-то ещё захочу. Слушай, Тим, а это вообще далеко? Сколько километров отсюда? Примерно, навскидку?
– Две тысячи с небольшим. Ух, я бы сейчас проехался! Границы конечно закрыты, везде требуют какие-то дурацкие справки, даже на въезде-выезде из большинства городов. Но лично я в Фано не из дома пришёл, а приехал из Вены – просто из любопытства. Получится, или нет? Приятно лишний раз убедиться, что способен в одиночку местным глаза отвести. Если бы я водил машину, было бы совсем просто. А так пришлось добираться автостопом и электричками. Но вы-то оба вроде бы водите?
– Ну да, – подтвердил Самуил. – А ты с какой стати нет? Проще простого же.
– Да как-то было не надо, – пожал плечами Тим. – Я же сравнительно мало езжу. И в основном поездами, очень я их люблю. Там, где нет поездов, – автобусами. А автостоп какая отличная штука! Каждый раз приключение. Кто меня только не подвозил!
– Ну уж нет, автостопом я не поеду, – твёрдо сказала Надя. – А на машине – пожалуй. Где бы нам быстро её купить?
– Зачем покупать? – ухмыльнулся Самуил. – Угоним. Я в соседнем квартале отличный джип присмотрел. Ходил мимо, думал: какой красавец, даже жалко, что мне не надо. И вдруг оказалось, что надо! Ради такого я на любую глупость готов.
– Угоним? Чужую машину? Серьёзно?
– Ну да. Мне, знаешь, понравилось быть разбойником. Брать без спросу всё, что захочется, хозяйничать в запертых барах, занимать чужие дома.
– Только чур деньги владельцам машины оставим, – строго сказала Надя. – Местным и так непросто живётся, куда ещё дополнительные беды плодить.
– Ладно, оставим. Я – благородный разбойник, – кивнул Самуил.
– Это будет самое крутое путешествие в моей жизни, – мечтательно улыбнулся Тим. – Если бы этой странной тётки со странной коллекцией не было, её бы следовало придумать! Просто чтобы в гости вас заманить.
– Но ты же не?.. – осторожно спросила Надя.
– Я пока не настолько ассимилировался. Не научился придумывать и обманывать. Интересно, а это вообще возможно? В принципе? Для таких как мы?
– Очень сложно, – сказал Самуил. – Способность придумывать то, чего не было, наверняка формируется в раннем возрасте. А мы уже вполне взрослыми учили здешние языки. Как я понимаю, Ловцов именно поэтому не начинают готовить с детства, хотя детей гораздо проще всему научить. Но с такой подготовкой нам дома пришлось бы непросто. Не факт, что вообще смогли бы там жить.
– Когда я учил первый потусторонний язык, это было самое трудное, – вспомнил Тим. – Сам факт, что на этом языке можно говорить о том, чего не было. Выдумывать, врать! Это немножко сводило с ума, но и наполняло восторгом. Такая свобода! Что захочу, то скажу. Я тогда очень хотел соврать. Просто почувствовать, как это. И преподы говорили, обязательно надо попробовать, это полезно для усвоения языка. Дали нам всем задание: выдумать небылицу и на следующем занятии рассказать. Почти никто из наших не справился. Я на самом деле, тоже почти не справился. Еле заставил себя сказать вслух: «У меня на голове растут рога». Трудно было – не могу описать. Да вы наверное сами знаете. Но у меня сила воли! Поэтому я сказал. И потом у меня началась истерика. В жизни такого не было, надеюсь, больше уже и не будет. Ух как я рыдал! И держался за голову, чтобы рога не выросли, как бы усилием воли им не давал. Они бы, конечно, и без меня не выросли, я же это по-русски сказал.
– А у тебя первый язык был русский? – оживился Самуил.
– Ну да. Из-за Грина, – улыбнулся Тим. – Я его прочитал ещё в школе и пропал, так влюбился. Хотя со славянских начинать не советуют. Они сложные, их лучше потом взять сразу пакетом и не мучиться. Но я упёрся. И, стиснув зубы, зубрил.
– Так я тоже! – подхватил Самуил. – Только из-за Набокова. Потом всё на свете проклял, конечно. Мне предлагали сменить язык, пока не поздно, но я наотрез отказался. Тоже упрямый был.
– Маньяки, – вздохнула Надя. – Лично я была нормальной студенткой. В голове – одни мальчишки с танцульками. Училась кое-как, лишь бы зачёты ставили и поскорей уже выдали разрешение на работу, где будут другие мальчишки с другими танцульками. Из страшных волшебных параллельных миров!
– Да, – согласился с ней Самуил, – в юности ты была скучная. В смысле, недостаточно чокнутая. Но ничего, наверстала потом.
![](i_001.jpg)
• Что мы знаем о Ловцах книг?
Что из великого множества разнообразных профессий, существующих в Сообществе Девяноста Иллюзий, эту получить труднее всего.
Стать Ловцом книг с пожизненной лицензией на работу можно только пройдя полный курс обучения на литературном факультете Гуманитарного Университета Лейна, других вариантов нет. Потому что в силу исторических обстоятельств эта профессия возникла, сформировалась и потом столетиями развивалась именно в Лейне; закономерно, что не где-то, а здесь силами первых выдающихся мастеров-самоучек был создан соответствующий факультет. И программу обучения они составляли с учётом своих же ошибок, набитых шишек и препятствий, встававших на их пути, поминая свихнувшихся, сгинувших без вести и погибших (это сейчас несчастные случаи стали редкостью, а поначалу риск был велик). И по традиции, сложившейся в первые годы существования факультета, все преподаватели, кроме нескольких специально приглашённых уважаемых теоретиков, – опытные Ловцы.
• Что мы знаем о Ловцах книг?
Что главная трудность первых лет обучения это новый язык – один из четырёх с лишним тысяч основных языков известных на сегодняшний день цивилизаций, создающих художественную литературу; студент может выбрать любой, а если он окажется слишком трудным для усвоения, выбор разрешается изменить. Но легко никому не бывает, даже если выбранный язык, как, к примеру, хошский, имеет всего две глагольные формы и состоит из полутора тысяч слов. Это же не просто иностранный язык, а язык иного мира, чужой реальности. Язык, позволяющий врать и выдумывать, потому что его слова не претворяются в дело. Невозможный, немыслимый, сбивающий с толку ум и переворачивающий сознание язык! Для человека, который с раннего детства привык считаться с силой каждого произнесённого слова, это тяжёлое испытание. Нам, способным сказать любую чушь, не поморщившись, степень их потрясения от уроков невозможно вообразить.
Поэтому свой первый иностранный язык будущие Ловцы учат примерно так, как мы сами привыкли, – медленно, постепенно запоминая правила и слова. Так-то все обитатели Сообщества Девяноста Иллюзий в силу своей природы легко поддаются гипнотическому обучению и буквально за пару сеансов могут выучить любой язык, а иногда даже сразу целую группу родственных (на профессиональном сленге Ловцов это называется «взять пакетом»; небрежное упоминание «пакета» в разговоре с коллегами считается вершиной безудержного, но элегантного хвастовства). Однако стремительное изучение всех языков подряд становится возможным только после того, как первый усвоен в достаточной степени. Важны даже не столько лексика и грамматика (любые пробелы потом легко корректируются), сколько способность говорить часами, сохраняя душевное равновесие. Не хохотать, не рыдать, не заикаться, не сжиматься от напряжения, понимать и запоминать информацию, внятно выражать свои мысли. И в идеале хотя бы изредка привирать.
• Что мы знаем о Ловцах книг?
Что никому во всём Сообществе Девяноста Иллюзий до сих пор не удалось создать хотя бы ещё одно аналогичное учебное заведение – слишком больших вложений требует учебный процесс. Проще оказалось расширить литературный факультет Гуманитарного Университета Лейна и принимать туда всех желающих, откуда бы они ни приехали. То есть, конечно, не всех подряд, а только самых сильных адрэле, потенциально способных посещать иные миры. Но уж их-то берут без экзаменов, по результатам короткого собеседования. Первоначальные требования к абитуриентам невысокие: лишь бы грамоту знали и любили читать.
Суровый отбор, о котором с содроганием шепчутся студенты других факультетов, происходит не на вступительных экзаменах, а уже в процессе учёбы. После первого курса всегда остаётся меньше половины. После второго – в самом лучшем случае, треть. Обычно к дипломной работе приходят шесть-восемь студентов, считается, это хороший итог. Рекорд литературного факультета – восемнадцать дипломников сразу; больше полувека прошло, а тот выпуск помнят и ставят в пример до сих пор.
Отстающих студентов, конечно, не выгоняют взашей, им просто рекомендуют сменить специализацию на более подходящую и переводят на соответствующий факультет. Благо им везде будут рады: сильных адрэле рождается мало, это редкий талант, а востребован всюду, особенно в сфере общественного управления, вот где сила слова буквально ежедневно бывает нужна! Всем известно, что нынешний мэр Лейна адрэле Тадша Хал, при которой город достиг почти неприличного процветания, в своё время была худшей студенткой на курсе. За целый год так и не сумела составить ни одной осмысленной фразы даже на признанном самым простым для усвоения халлихани – приграничном диалекте повседневного шокотанского языка, на котором пока всего две книги написаны, да и те – просто любительские сборники сказок, сочинённых родителями для детей. Для культуры цивилизации РЬ-11, частью которой является страна Шокотан, вообще характерно отношение к художественной литературе как к детскому развлечению, поэтому ловить там пока особо нечего, практического смысла в изучении халлихани нет, его включили в программу исключительно из соображений гуманности, чтобы дать шанс студентам без особых способностей к языкам. Но бедняга Тадша Хал даже с халлихани не справилась, только и счастья, что вместо того, чтобы падать в обморок в самом начале урока, в последнем семестре стала просто рыдать. Но не собиралась сдаваться и с таким жаром уговаривала преподавателей, что её чуть не оставили для повторного прохождения курса – вопреки элементарному здравому смыслу и рекомендациям врачей. Спас положение тогдашний ректор Гуманитарного Университета, на досуге забавлявшийся модным гаданием на пустых картах гютшат: предсказал горемычной студентке, что на факультете общественной метафизики её ждёт исключительно счастливая, насыщенная интересной работой и удивительными событиями жизнь.
Но справедливости ради, Тадша Хал – исключение. Не потому, что потом стала мэром, дурное дело нехитрое. А потому, что ни в какую не хотела менять факультет. Обычно неуспевающие студенты сами просят о переводе, осознав, что им не подходит судьба Ловца.
• Что мы знаем о Ловцах книг?
Что после первых двух лет учиться становится легче. По крайней мере, почти все дотянувшие до третьего курса обычно остаются уже до конца. Средний срок подготовки Ловца занимает от десяти до двенадцати лет. Последний год, или годы, это уж у кого как получится, – практика, самостоятельная работа в чужих реальностях и с настоящими издательствами, всё как у взрослых, только надо регулярно отчитываться перед специальной комиссией, которая решает, когда твоё временное студенческое разрешение на работу можно будет заменить постоянной лицензией; для издательств это обычно важно, практикантам платят гораздо меньше, чем настоящим Ловцам с лицензией, а то никто не стал бы особо морочиться, чтобы её получить. Деньги сами по себе решающего значения не имеют, в большинстве городов-государств Сообщества Девяноста Иллюзий и без них можно отлично прожить. Но Ловцы книг азартны, это следствие (и требование) профессии. Поэтому любой разобьётся в лепёшку, лишь бы хоть раз заработать больше, чем остальные коллеги. И потом всю жизнь с удовольствием им это припоминать.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?