Текст книги "Лабиринт Мёнина (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/labirint-menina-sbornik-93483.jpg)
Автор книги: Макс Фрай
Жанр: Городское фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Ну, скажем так, самым неопытным, наивным и доверчивым, – равнодушно ответил Нуфлин. – И в то же время твое могущество очень велико, что тоже было немаловажно для благополучного осуществления моего плана. Видишь ли, сила действительно оставила меня, так что оставался один выход – заставить жертву своими руками построить ловушку. Ну кто еще, кроме тебя, так легко и охотно поверил бы моим словам о какой-то нелепой охранной стене? Все более-менее опытные маги отлично знают, что невидимым защитником может стать нарисованный в воображении белый сверкающий плащ. А еще лучше, если удастся усилием воли превратить его в некое подобие шалаша. Да и тот действует не слишком долго и помогает лишь в тех случаях, когда имеешь дело со слабым противником. Незаменимая штука на войне или во время большой смуты, когда поневоле приходится сновать среди стрел и смертоносных снарядов бабума, но при встрече с могущественным колдуном – совершенно бесполезная! А ты юн и несведущ, поэтому принял мои россказни на веру. Впрочем, это не принесло мне пользы, как видишь. Жаль, что я ничего не знал про этот чудесный меч, который почему-то считает своим долгом оберегать тебя. Я бы просто выбрал кого-нибудь другого.
Я внутренне содрогнулся, когда представил себе, что на моем месте мог бы оказаться сэр Мелифаро. Он у нас тоже весьма могущественный парень. И почти такой же неопытный болван, как я сам. К тому же ему на роду написано то и дело влипать в разнообразные неприятности. Пожалуй, у него не было бы никаких шансов выкрутиться. А потом в Ехо вернулся бы наш Мелифаро, и мы получили бы отличную возможность как следует посмеяться по поводу некоторых забавных перемен в его характере, только и всего. Ужас!
– Закроем эту тему, ладно? – предложил я. – Будем считать, что ничего не случилось.
– Очень великодушное предложение, мальчик, – невесело усмехнулся Нуфлин.
– Ответьте мне взаимностью и больше не пытайтесь повторить этот ваш фокус, – устало сказал я. – Меч все равно меня защитит, а паскудные ощущения достанутся нам обоим. Я-то переживу, пожалуй, а вот вам такие потрясения ни к чему. Мне поручили доставить вас в Харумбу живым, и мне не хочется…
– Можешь меня не уговаривать, я себе не враг, – кивнул он.
Я добыл из Щели между Мирами чашку крепчайшего эспрессо, несколько крошечных галет, вроде тех, что подают в некоторых забегаловках в качестве бонуса, и сигарету. Но через несколько минут мне пришлось брезгливо испепелить остатки этого скромного завтрака: я не чувствовал ни вкуса, ни аромата, только легкую тошноту, похожую на первый приступ морской болезни.
Чтобы немного прийти в себя, я поднялся на ноги, выглянул в одно из маленьких смотровых окошек и невольно заулыбался: далеко внизу переливалась в сумрачном свете пасмурного дня жемчужная пыль фонтанов.
«Неужели киты?» – изумился я и почти незаметным волевым усилием заставил летающий пузырь опуститься пониже. Моему взору открылось восхитительное зрелище: среди невысоких волн вальяжно резвилась четверка морских гигантов, поразительно похожих на китов моей родины. Только золотисто-рыжий цвет их блестящей кожи напоминал о том, что дело происходит в другом Мире. С размерами определиться было трудно. Сначала мне показалось, что они даже больше, чем киты моего Мира, потом я сделал скидку на расстояние и тот прискорбный факт, что до сих пор я не видел вблизи ни одного кита, и понял: объективных данных моя голова все равно не выдаст.
– Сэр Макс, неужели ты решил, что теперь нам обоим самое время утопиться? – с неподражаемой иронией осведомился мой спутник. – Ой, если бы ты спросил старого Нуфлина, как он хочет умереть, знаешь, что бы я тебе на это сказал? Только не в холодной воде! У меня от нее кости ломит.
– Нет, топиться мы не будем. Там киты, – объяснил я, не отрываясь от окошка. – Я их еще никогда не видел, разве только на картинке в Энциклопедии Манги Мелифаро.
– Киты? Да что ты говоришь?!
К моему изумлению, Магистр Нуфлин разволновался не на шутку. А я-то думал, что я тут один такой «юный натуралист», способный забыть обо всем на свете, разглядывая изумительные туши этих грациозных громадин.
– Рыженькие, – нежно мурлыкнул я, чувствуя, как по моей физиономии, все еще перекошенной после давешних неприятностей, расползается идиотская блаженная улыбка.
– А не мог бы ты помочь мне подняться? – вдруг спросил Нуфлин. – Мне бы не хотелось пропустить такое знаменательное событие, – добавил он, как мне показалось, довольно смущенно.
– А оно именно знаменательное? – растерянно уточнил я, помогая ему выбраться из кресла.
Великий Магистр ничего не ответил, а припал к смотровому окошку и замер, как маленький ребенок. Через несколько минут мой локоть, в который он вцепился, чтобы сохранять равновесие, взмолился о пощаде, но я не решался шелохнуться. Если уж умирающему старику приспичило посмотреть на китов – что ж, его право.
– Спасибо, Макс, – наконец сказал Нуфлин. – Усади меня в кресло, пожалуйста.
Я помог ему устроиться в кресле и тут же сам припал к окошку. Киты постепенно удалялись, но скрываться под водой, вроде бы, не собирались, так что можно было продолжать любоваться.
– А знаешь, это очень добрый знак, мальчик, – неожиданно сказал Магистр Нуфлин из-за моей спины.
– Еще бы! Киты все-таки! – тоном знатока подтвердил я.
– Обычно они не заплывают в Великое Средиземное Море, – пояснил мой спутник. – В нашем полушарии киты – большая редкость. Вот поближе к Арвароху их много. Моряки с Хонхоны считают встречу с китом наилучшей приметой. Она означает, что все вернутся домой живыми, да еще и с прибылью, огромной, как китовая туша. А мы встретили не одного кита, а сразу четырех.
– Значит, все будет хорошо, – я обернулся к нему и искренне улыбнулся. – Ваша Харумба окажется замечательным местом, вот увидите! А я вернусь домой живым, что тоже не может не радовать.
– Ой, Макс, не прибедняйся! Тебе и примет никаких не нужно, – усмехнулся Нуфлин. – Ты – одно из самых живучих существ в этом Мире, в чем я имел честь самолично убедиться.
– Ничего, лишний добрый знак и мне не помешает, – вздохнул я, с облегчением отметив, что обстановка необъяснимым образом разрядилась.
Спасибо китам. Если бы не они, вряд ли бы мы стали так непринужденно болтать – два человека, отрезанные от мира многими дюжинами футов и высокими бортами корзины бесхитростного летательного аппарата, охранник и его подопечный, неудачливый убийца и его ошеломленная жертва, не в меру великодушный судья и оправданный преступник – все это, с позволения сказать, в одном флаконе.
– Рыжие здесь киты, – еще раз сказал я. Сочетание звуков в слове «рыжие» необъяснимым образом ласкало мое нёбо и идеально соответствовало не только окраске китов, но и восторженной нежности, которую я к ним испытывал. – Там, где я родился, рыжих китов не бывает, – с внезапной откровенностью сообщил я Нуфлину. – Они там… – я запнулся, подбирая определение, и наконец нашел: – …темные, как сумерки в пасмурную погоду.
– А в том Мире, где ты родился, тоже есть киты? – полюбопытствовал Нуфлин.
– Ага, – кивнул я.
Мы снова замолчали, но на сей раз молчание было не гнетущим, а умиротворенным.
Незадолго до заката я почувствовал странное беспокойство. Странное потому, что оно родилось не в моем собственном сердце, а пришло извне. Ощущение было похоже на внезапный порыв ветра, иначе не скажешь.
– Что-то случилось? – сразу спросил я своего спутника.
– Еще не знаю, – настороженно ответил он. – А что ты почуял?
– Ничего определенного. Но…
– Что-то переменилось, – кивнул он. – И знаешь, что я тебе скажу? Мне это не нравится. Хуже всего, что я никак не могу понять, что именно происходит – то ли просто погода портится, то ли надвигаются настоящие неприятности.
– Сейчас окажется, что ваши старинные враги – никакой не миф, а самая что ни на есть суровая правда, – вздохнул я. – Ладно, если что – будем драться. Куда ж я денусь?..
Я не успел договорить, потому что началось черт знает что. Небо разверзлось и пролилось на нас огненным дождем.
Я отлично понимаю, что неуместный пафос делает мою попытку достоверно обрисовать ситуацию совершенно беспомощной, но что я могу поделать, если небо действительно именно разверзлось и пролилось на нас огненным дождем – не больше, и не меньше. Разноцветные брызги холодного огня не обжигали кожу, зато они стирали с лица земли наш летающий пузырь, да и нас, его пассажиров, тоже. Я успел заметить, что мое тело зияет зловещими прорехами, как рваное лоохи портового нищего, и испытал ужас, описать который не берусь. Все мои прежние страхи не имели никакого сходства с этим всепоглощающим чувством.
Но у меня в запасе все же было одно-единственное коротенькое мгновение. Его бы не хватило на размышления и поиски выхода, зато хватило на действие – судорожный, но мощный рывок под сень стены из белого кирпича, которая, как ни крути, была раз и навсегда воздвигнута в моем сознании. Разумеется, я бы ни за что не стал этого делать, если бы у меня была возможность обдумать свои действия. Оказывается, иногда паника может спасти жизнь.
Мне снова пришлось испытать сокрушительную, тошнотворную слабость умирающего старика, содрогнуться от ужаса при виде собственного сведенного судорогой тела; вернуться наконец к себе и заорать от жгучей боли в груди, смешанной с восторгом новорожденного. Хвала Магистрам, все это продолжалось очень недолго, словно бы услужливый киномеханик великодушно промотал пленку в ускоренном режиме, бормоча под нос: «Это мы уже видели».
По счастью, я не только отлично помнил события, которые предшествовали повторению одного из самых неприятных эпизодов моей жизни, но и сумел довольно шустро сообразить, что случилось.
Оказавшись на самом краю, я инстинктивно рванулся под защиту своей белой стены. Ничего удивительного, в течение нескольких дней я строил ее в полной уверенности, что она защитит меня от всех напастей. Мне, конечно, доходчиво объяснили, что это бессовестное вранье, но сжиться с новой концепцией я пока не успел.
Все к лучшему. Могущество ловушки каким-то образом протащило меня сквозь время и грубо швырнуло на пол корзины, «мордой в говно», как непременно сказала бы моя бабушка, крупный специалист по бытовым невзгодам.
Впрочем, это, с позволения сказать, сальто назад с переворотом пришлось исполнить не только мне. Магистр Нуфлин сидел в своем кресле – смертельно бледный, взволнованный, зато вполне живой. К счастью, он оказался крепче, чем мы предполагали перед отъездом. От таких потрясений кто угодно мог бы свалиться с инфарктом, а ему хоть бы хны.
– Вы поняли, что случилось? – взволнованно спросил я.
– Думаю, что да.
Нуфлин замялся, а потом торопливо добавил:
– Видишь ли, до сих пор я не слишком часто использовал этот прием с белой кирпичной стеной, и мне в голову не приходило, что такая ловушка способна перенести своего пленника сквозь время. А, собственно, как ты это сделал? – с показным равнодушием спросил он.
Я понял, что Магистр Нуфлин умирает от любопытства, но за свою долгую жизнь законного властителя и признанного мудреца он давным-давно отвык обращаться за разъяснениями, особенно к сопливым неофитам вроде меня. Но вот ведь обуздал гордыню. До чего любопытство людей доводит.
– Тут и рассказывать-то нечего, – я даже по сторонам стал оглядываться, словно бы в надежде отыскать подходящее слово где-нибудь на полу, среди дорожных сумок и одеял. – Когда все… ну, или не все, а только мы с вами стали таять под этим огненным дождем… В общем, я ударился в панику, перестал соображать, забыл, что ваша стена была ловушкой. И воссоздал ее в своем воображении, словно она может меня спасти. И, как видите, действительно спасла. Хотя все это было довольно неприятно.
– Полностью с тобой согласен, – кивнул Нуфлин. – Не так неприятно, как в первый раз, и все же… Будь любезен, выгляни-ка в окно.
Я послушно обернулся к смотровому окошку и обнаружил, что последние остатки заката все еще размазаны по нижнему краю блеклых облаков.
– Начало ночи? – лаконично спросил Нуфлин.
– Ну да. Судя по всему, она только что наступила. И это подтверждает мою версию.
– Да, ты прав. Судя по всему, мы действительно вернулись в прошлое и были вынуждены еще раз его пережить, – задумчиво сказал он. – Ты каким-то образом получил некоторую власть над временем, что само по себе удивительно.
– Здорово, что мы с вами сохранили воспоминания обо всем, что случилось, – заметил я. – Я помню и наш тяжелый разговор, и китов, и весь этот кошмар, который случился под вечер. Вы тоже все помните, верно?
– Разумеется, – кивнул Нуфлин. – И это не только избавляет нас от необходимости снова толочь воду в ступе, но и сулит надежду на спасение. Теперь мы оба заранее знаем, что нас ждет завтра на закате, и, возможно, сумеем надлежащим образом подготовиться к неприятностям. По крайней мере, у нас есть время как следует подумать.
– Изменить курс? – тут же предложил я. И сам понял, что сморозил глупость. Существо, заставившее небеса истекать смертоносным ледяным пламенем, наверняка сможет найти и поразить нас где угодно, хоть на дне моря, было бы желание.
Мы немного помолчали, потом я нерешительно спросил:
– А что если все-таки попробовать уйти Темным Путем? Джуффин говорил мне, что вы наотрез отказались путешествовать таким способом, но теперь я думаю, что дело вовсе не в том, будто чужая магия опасна для вашей жизни…
– Правильно думаешь. Особой опасности тут для меня нет. Просто, путешествуя Темным Путем, я бы не успел заманить провожающего в ловушку, – сухо согласился он. – Что ж, не ошибаются только мертвые. Но кусать локти уже поздно.
– Подождите, почему поздно? – изумленно спросил я. – До заката у нас куча времени.
– Но, к сожалению, недостаточно, чтобы добраться до ближайшего клочка суши. Можешь не хвататься за карту, я и без нее отлично знаю каждый клочок пространства в этой части Мира, – печально сказал старик. – Не понимаешь? Если хочешь воспользоваться Темным Путем, нужно, чтобы ноги твердо стояли на земле. Ну или на полу, в доме, который построен на земле, – этаж, хвала Магистрам, не имеет значения. Но уйти Темным Путем отсюда, из этой корзины… Решительно невозможно. Даже не пробуй, а то навлечешь беду на себя и на меня, вот что я тебе скажу.
– Ну мы и влипли, – разочарованно вздохнул я. – И что делать будем? Говорил же я вам, что охранник из меня никудышный.
– Что ж, другого все равно нет, – философски пожал плечами Магистр Нуфлин. – Впрочем, ты уже спас нас обоих от неминуемой гибели. Так что не прибедняйся, мальчик.
– Послать, что ли, зов Джуффину? – неуверенно предложил я. – Может быть, он знает?
– Ни в коем случае! Даже не вздумай ни с кем разговаривать, – резко сказал Нуфлин. Потом, смягчившись, добавил: – Пойми, Макс, сейчас мы заново переживаем события, которые уже случились с нами однажды. Не стоит отягощать эту ситуацию, и без того двусмысленную и опасную, лишними контактами с внешним миром. Я не знаю, каковы могут быть последствия, но поверь мне на слово, с временем лучше не шутить. Ему палец в рот не клади: сведет с ума и проглотит, ты и пикнуть не успеешь.
– Ладно, – растерянно согласился я. – Но что в таком случае мы будем делать?
– Думать, – строго сказал старик. – Впрочем, можешь не слишком себя утруждать. Лучше успокойся и съешь что-нибудь. На тебе лица нет.
Последовать его снисходительному совету оказалось чертовски трудно. Мне кусок в горло не лез. Впрочем, Магистр Нуфлин не считал нужным контролировать, как я справляюсь с этой задачей. Он неподвижно сидел в своем кресле, прикрыв глаза – не то действительно думал, не то дремал. Я оставил попытки изнасиловать свой взбунтовавшийся организм порцией чего-нибудь съестного и заступил на вахту у окошка. Решил проверить, объявятся ли наши киты. Это почему-то было для меня очень важно.
Золотистые спины морских гигантов появились в срок.
– А вот и киты, – сообщил я Нуфлину. – Здесь они, приплыли как миленькие.
Он равнодушно кивнул. К смотровому окошку на сей раз не попросился.
– Вы еще ничего не придумали? – нетерпеливо спросил я. – А то смотрите, могу подключиться.
Все мои давешние заслуги вместе взятые не избавили меня от ехидного молчания Магистра Нуфлина. Уверен, в прежние времена, когда старик еще был в силе, я бы тут же грохнулся замертво – настолько ядовитым был взгляд, которым он меня смерил.
«Так, в мой могучий интеллект он явно не верит, – весело подумал я. – И никто в него не верит, разве что мой пес, да и тот по доброте душевной».
– Что ж, не хотите, чтобы я думал, – не буду. Но скажите, вы хоть догадываетесь, кто на нас нападал?
– Я не догадываюсь, я знаю, – пожал плечами Нуфлин. – А толку-то. Его имя на хлеб не положишь. Скажу тебе больше, его и вслух-то произносить нежелательно.
– Хонна, Великий Магистр Ордена Потаенной Травы?! – изумился я.
Теоретически мне следовало бы испугаться, но я обрадовался. Этот легендарный персонаж уже давно тревожил мое воображение – с тех самых пор, когда Джуффин подарил мне его головную повязку, которая, увы, сгорела, спасая меня от верной смерти. А уж сколько раз она оберегала мой сон, пока была моим талисманом, – и не сосчитать!
– Ты что, спятил? – возмутился Нуфлин. – Его имя нельзя произносить вслух. Это смертельно опасно.
– Но я-то жив, как видите. Мне однажды объяснили, что замертво упадет только тот, кто питает к Магистру Хонне недобрые чувства. Поэтому мне ничего не грозит. В свое время у меня хранилась одна его вещица. Вернее, это я у нее «хранился» – такой хороший был защитный амулет! Если бы не Магистр Хонна, меня бы уже давным-давно в живых не было. Можете себе представить, насколько теплые чувства я к нему испытываю!
– Ну, если ты так уверен… Что ж, поступай как знаешь, – неохотно согласился мой спутник.
– А почему вы полагаете, что это именно он? – взволнованно спросил я. – Неужели Магистр Хонна ваш самый злейший враг? Странно, ведь Орден Потаенной Травы был распущен не по вашей милости, а по его собственной инициативе.
– Он, возможно, не самый злейший враг, хотя свои счеты у нас всегда были. Да с кем их только у меня не было, – неохотно сказал Нуфлин. – Но не в этом дело. Хонна – единственный, кто покинул Ехо с намерением найти силу вдали от Сердца Мира, там, где прочие мастера Очевидной магии становятся беспомощными, как младенцы. И у меня есть сведения из самых надежных источников, что его усилия не пропали даром. Все очень просто, Макс: никто другой не смог бы заставить вечность излиться на нас холодным дождем. Скажу тебе больше, сейчас у моих былых противников, даже если бы они собрались все вместе, вряд ли хватило бы могущества повредить наш летающий пузырь и обрушить его в море – пустяковый фокус, который в прежние времена был под силу любому из Младших Магистров какого-нибудь заштатного Ордена.
– Значит, никто, кроме Магистра Хонны, просто не смог бы ничего с нами сделать? – уточнил я.
– Разве что его любимый ученик, Фило Мелифаро, дед твоего приятеля, – неохотно сказал Нуфлин. – Я слышал, что Фило не только последовал за своим учителем, но и достиг значительных успехов на этом темном для моего понимания пути. Но Фило слишком добродушен. И слишком молод для таких дел.
– Ясно, – кивнул я. Бросил прощальный взгляд на рыжие спины беззаботных морских гигантов, резвящихся далеко внизу, – тоже мне, хорошая примета! – уселся на пол и задумался.
Ничего гениального я, разумеется, не придумал. Зато с удивлением понял, что уверенность Нуфлина в том, что на нас охотится Великий Магистр Хонна, подействовала на меня весьма успокаивающе.
Я больше не мог бояться, как ни старался. Сколько ни твердил себе, что мой внезапный героизм неуместен и порожден легкомыслием молодого идиота, уверенного в несокрушимой силе своего обаяния, но предстоящее нам повторение давешнего приключения не вызывало у меня почти никакой тревоги – ну, разве что самую малость. Если бы выяснилось, что сегодня вечером мне придется посетить стоматолога, я бы, вне всякого сомнения, разволновался куда больше.
«Дурак!» – сердито сказал я себе, когда окончательно понял, что трачу драгоценное время на сущую ерунду. Вместо того чтобы искать выход, сижу, мечтаю, сколь захватывающие и поучительные беседы могли бы вести мы с Магистром Хонной, если бы судьба предоставила нам возможность перекинуться словечком за кружечкой камры вместо всех этих хлопот вокруг Магистра Нуфлина, и без того едва живого.
Слово «дурак» не произвело особого впечатления на ту часть моего сознания, которая была поглощена ударным строительством воздушных замков. Пришлось пойти на крайние меры. В течение нескольких минут я рисовал перед внутренним взором ужасающие картины полного исчезновения меня, любимого, с лица земли.
«Пойми, кретин, тебя прихлопнут просто так, за компанию, – объяснял я себе. – Ему нет никакого дела до тебя. Когда террорист кладет бомбу в автомобиль своей жертвы, он вряд ли станет задумываться о судьбе мухи, беззаботно ползающей по сиденью. И уж тем более не станет отменять задуманное ради спасения несчастного насекомого. Скорее всего, муху вообще никто не заметит. А в данной ситуации ты и есть та самая муха».
Надо отдать мне должное: уж если я решил испортить себе настроение, то своего добьюсь, рано или поздно. Я наконец-то оценил безвыходность ситуации, в которую влип. К тому же ощущать себя мелкой, незначительной фигурой, которую, не задумываясь, принесут в жертву во имя великой цели, было чертовски обидно. За годы, проведенные в прекрасной столице Соединенного Королевства, я привык ощущать себя значительной персоной, центральной фигурой чуть ли не любого происшествия. Моя жизнь не раз подвергалась опасности, но никогда еще меня не убивали просто так, за компанию с какой-нибудь важной шишкой.
«Ну вот, – рассудительно сказал я себе, – не хочешь быть случайной жертвой – и не надо. Постарайся объясниться с этим гением, Великим Магистром Хонной, пока не поздно. Авось выпросишь у него помилование для Нуфлина или хоть для себя, любимого. Только для себя – это, конечно, изрядное свинство. А все же лучше, чем ничего!»
Моя идея – ее, строго говоря, и идеей называть не следовало – казалась простой до безобразия. Я решил провести переговоры с нашим – не то бывшим, не то будущим, с этими путешествиями во времени свихнуться можно! – противником.
Принять такое решение было проще простого. Оно казалось вполне очевидным, и что особенно важно – единственным. А вот с его осуществлением были серьезные проблемы.
У меня до сих пор то и дело возникают мелкие недоразумения с Безмолвной речью: устаю я от нее слишком быстро, иногда даже умудряюсь временно потерять собеседника, совсем как в те времена, когда я был счастливым обладателем самого раздолбанного телефонного аппарата во Вселенной. А уж установить Безмолвный контакт с человеком, которого никогда в жизни не видел…
Словом, у меня были все основания сомневаться в успехе задуманного дипломатического мероприятия. Но стоило хотя бы попробовать, поскольку мне не улыбалась перспектива навсегда увязнуть в сегодняшнем дне. А уж возможность героически погибнуть за компанию с Магистром Нуфлином вызывала у меня чувства, весьма далекие от энтузиазма.
Поскольку единственной зацепкой, которая связывала меня с Великим Магистром Хонной, как ни крути, была его головная повязка, я сосредоточился и принялся восстанавливать в памяти облик этой вещицы, давным-давно сгоревшей от прикосновения «Тонкой смерти».
Было бы что вспоминать, конечно. Обыкновенная старая тряпочка, выгоревшая на солнце до полного исчезновения цвета. Такой блеклый, изжелта-серый лоскуток тонкой ткани, на ощупь напоминающей прохладный шелк. Но я проявил завидное упорство. Бабочка, настойчиво бьющаяся об оконное стекло, по сравнению со мной – сущая бездельница и разгильдяйка.
В конце концов перед моим внутренним взором возникли даже спутанные коротенькие нитки, топорщившиеся по краям могущественной тряпочки. Но это была только половина дела, причем плевая половина. Теперь мне предстояло вспомнить бывшего владельца этой повязки. Ага, легко сказать – «вспомнить»! Человека, которого я не видел никогда в жизни. То еще развлечение.
Сам не знаю как, но кое-что мне удалось. Не то чтобы я действительно вспомнил Великого Магистра Хонну, но мне удалось почувствовать, что между нами существует некая связь – весьма поверхностная и, можно сказать, ни к чему не обязывающая. Нечто похожее ощущает порой новый владелец дома, когда смотрится в старое зеркало и почти видит там размытые отражения прежних жильцов.
И я знал, что сам Магистр Хонна, где бы он ни был, чем бы ни занимал свой ум, сейчас тоже настороженно прислушивается к странному беспокойству, чует, что кто-то незнакомый хочет установить с ним Безмолвный контакт. Оставалось надеяться, что он все так же любопытен, как в старые времена, когда абстрактное влечение к тайне сорвало его с насиженного места и повлекло на край света, по темным лабиринтам новой, чужой, не подогнанной по росту судьбы.
Хвала Магистрам, Магистр Хонна действительно заинтересовался происходящим. Ему не составило труда разыскать меня и обрушиться на мою горемычную голову градом вопросов: «Что такое? В чем дело? Ты кто?»
«Хороший день, – вежливо сказал я. – Прошу прощения, что пришлось вас потревожить. Меня зовут Макс. Мы с вами не знакомы. Вернее, это вы со мной не знакомы, а я очень много о вас слышал. Скажу больше, в свое время сэр Джуффин Халли подарил мне вашу головную повязку, и она не раз спасала мне жизнь, за что я вам глубоко признателен».
«Погоди, – остановил меня он. – Хочешь сказать, что ты просто решил выразить мне свою признательность? Чушь какая!»
«Нет, – честно признался я. – Ради того, чтобы просто сказать спасибо, я бы вряд ли решился вас беспокоить. Да и не вышло бы ничего. Установить Безмолвную связь с человеком, которого я никогда не видел, – до сих пор мне такое чудо было не по плечу. А невозможное я совершаю, только когда меня припрут к стенке».
«Выходит, тебя только что приперли к этой грешной стенке? Очень любопытно, – отозвался мой невидимый собеседник. – Ну-ну, продолжай».
И я продолжил. Выложил ему все, как духовнику на исповеди. Сначала сообщил, что я и есть тот самый единственный и неповторимый «счастливчик», на которого возложили ответственность за доставку Магистра Нуфлина в Харумбу. Эта новость, как и следовало ожидать, не произвела на моего собеседника должного впечатления. Он, как я заранее опасался, тут же вознамерился закончить разговор. Я выпросил еще одну минуту внимания и поведал Хонне, что мы уже успели подвергнуться атаке, которую он запланировал на сегодняшний вечер. То есть для него это событие пока было делом неопределенного, хоть и тщательно распланированного будущего, а для нас – прошлым.
Испытывая законную гордость единственного в своем роде специалиста по невозможному, я добавил, что нам с Нуфлином удалось удрать от его грозной ворожбы в спасительное утро уже прожитого дня. Магистр Хонна изумился, но был вынужден поверить мне на слово: я достоверно описал, как именно выглядела его атака.
Теперь об окончании беседы и речи быть не могло. Этот бывший-будущий агрессор временно забыл о своих счетах с Нуфлином и жаждал полноценного профессионального общения.
В первую очередь Магистр Хонна пожелал выяснить, с кем он имеет дело. Пришлось изложить ему сокращенную версию своей занимательной биографии. К счастью, мне как-то удалось произвести благоприятное впечатление – не столько благодаря собственным достоинствам, сколько потому, что Хонна с известной симпатией относился к подавляющему большинству моих добрых приятелей, начиная с семейства Мелифаро, чьи предки были адептами Ордена Потаенной Травы, и заканчивая сэром Мабой Калохом, с которым мой собеседник, оказывается, был дружен – насколько могли быть дружны Великие Магистры двух разных Орденов. Скажем так, эти достойные джентльмены ни разу не попытались вцепиться друг другу в глотку. По тем временам такие взаимоотношения считались наивысшим проявлением братской любви.
«Ладно, – резюмировал Магистр Хонна, когда я уже был близок к обмороку от переутомления. – С тобой мне все более-менее ясно. Чего я не понимаю – с какой стати ты взялся защищать Нуфлина? Ну, положим, у тебя нет к нему никаких претензий. Опять же, так называемый служебный долг. Надеюсь, ты не придаешь слишком большого значения этому словосочетанию?»
«Если честно, этому словосочетанию я не придаю почти никакого значения. Но вы забыли, мы с ним сидим в одной корзине. Так что и погибать, в случае чего, будем вместе. Вам не кажется, что это весьма веский довод?»
«Что ж, резонно, – согласился он. – Но тебе ничего не грозит, Макс… Я не перепутал? Тебя ведь именно так зовут? Можешь быть спокоен, меч Короля Мёнина не даст тебе умереть. Впрочем, не обязательно полагаться на его защиту. Я могу извлечь тебя из корзины летающего пузыря, прежде чем…»
«Соблазнительный вариант, – мрачно откликнулся я. – И довольно паскудный, как и положено всякому настоящему соблазну. Нуфлин Мони Мах, мягко говоря, не относится к людям, без которых моя жизнь утратит смысл. И не думаю, что сэр Джуффин Халли уволит меня из Тайного Сыска, когда узнает, что я с треском провалил это задание. Скорее уж похвалит за то, что сам жив остался. Но… Как-то очень уж гнусно выйдет, если я эвакуируюсь и оставлю старика пропадать. И вообще, зачем вам все это?»
«Что – все?»
«Зачем вам убивать дряхлого старика, который и без того едет умирать? Ну, положим, он здорово насолил вам в свое время. Хотя, насколько мне известно, вам-то он как раз не слишком насолил, вы добровольно покинули Ехо в самом начале Смутных Времен, по каким-то своим соображениям, верно? И ребята из вашего Ордена, по-моему, пострадали гораздо меньше, чем другие, – никто не погиб, все разбежались, а изгнание не такое уж великое зло, если даже вы сами сочли его единственным достойным способом обрести невиданное могущество. И, судя по всему, обрели».
«Все правильно, – согласился Магистр Хонна. – Длительное пребывание в Сердце Мира не идет на пользу тому, кто хочет чего-то большего, чем кухонная магия. Доступность чудес развращает не меньше, чем их полное отсутствие, а странствия дают шанс обрести некую золотую середину. Так что изгнание действительно может пойти на пользу тому, чей дух достаточно тверд, чтобы не сломиться под бременем неизбежных неудач, преследующих неофита. Но я и не занимаюсь личной местью. Я лишь восстанавливаю справедливость. Не больше, но и не меньше. На руках Нуфлина слишком много крови – и какой! Самой лучшей крови, которая текла в жилах самых могущественных колдунов Соединенного Королевства».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?