Электронная библиотека » Максим Есаулов » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Собачья работа"


  • Текст добавлен: 28 октября 2013, 16:04


Автор книги: Максим Есаулов


Жанр: Полицейские детективы, Детективы


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Максим Есаулов
Собачья работа

Посвящается Игорю Медведеву


Секретно. Экземпляр единственный

для служебного пользования.


Рекомендуется к прочтению

последним романтикам, мечтающим

о работе в уголовном розыске,

если, конечно, такие еще есть.

 
И каждый день другая цель.
То стены гор, то горы стен.
 
М. Карасев. «Волки»

1

Максаков снова проснулся от слез. Не шевелясь, он лежал в темноте, прислушиваясь к рваному крику чаек за окном и чувствуя, как соленые дорожки сбегают по щекам. Темнота ласково обволакивала запахами пыли, зимы и пронзительной безысходности. Он уже давно не боялся таких пробуждений и тихо лежал в холодной постели, не пытаясь понять причин захолонувшей, в которой раз, смертной тоски, детского ужаса и необъяснимого предчувствия скорой беды. Часы показывали десять минут восьмого. На кухне что-то тупо-жизнерадостно бормотало радио. Снаружи неровно потрескивал двигатель прогреваемого автомобиля. Он лежал и ждал чего-то, сам не зная чего, но подсознательно ощущая, что это будет что-то важное и неотвратимое. Телефон в прихожей нерешительно брякнул, подумал секунду и разразился истерической трелью. Звонки рикошетили от стен пустой квартиры и били в сердце острыми тревожными иглами. Глубоко вдохнув, он откинул одеяло. Холодный паркет нестерпимо покалывал ступни.

– Да?

– Миш, извини, что разбудил, – голос начальника ОРО Игоря Аверьянова действительно звучал виновато, – у меня дочка с ушами всю ночь промучалась, Танька в рейсе, а я «от руки» сегодня. Выручи. Я за тебя в любой день отстою.

По голому телу Максакова ледяными букашками разбегались колючие мурашки. Вечером он забыл закрыть форточку и теперь видел, как ходит ходуном занавеска от порывов зимнего ветра. Выходить на дежурство в пятницу мучительно не хотелось.

– Я теперь только седьмого, в Рождество, – выдавил он.

– Нет проблем! Как скажешь, только выручи! Я всех обзвонил, но никто…

– Ладно, договорились, – Максаков окончательно замерз, – за седьмое.

Нырнув в еще теплую постель, он блаженно закрыл глаза, думая, что если не завтракать, то у него еще есть полчаса, а если не бриться – все сорок минут.

2

Машина завелась с третьего раза. Синяя «копейка» несколько раз удивленно пискнула подсаженным аккумулятором, фыркнула и утробно заурчала. Максаков осторожно отпустил педаль сцепления и, выбравшись из кабины, принялся соскабливать лед с лобового стекла. Со стороны залива дул пронзительный морозный ветер. Небо было черным, с синими утренними прожилками. Казалось, что серая бесснежная зима заключила город в стылый, тяжелый панцирь. Раньше Максаков не любил Васильевский, хотя проучился здесь целых пять лет и, лишь переехав полгода назад в пустующую квартиру друга на Морской набережной, начал к нему привыкать. Он постепенно проникся грустным очарованием заброшенного Смоленского кладбища, его перестала раздражать громада «Прибалтийской» на стыке свинцового неба и свинцовой воды.

Двигатель потихоньку нагрелся, но в салоне было еще холодно. Он вытащил сигареты, посмотрел на них и снова сунул в карман. Последнее время он старался не курить хотя бы до первой чашки кофе. Руль обжигал пальцы. Замерзшее масло с трудом позволило включить передачу. Машины двигались окутанные белыми клубами выхлопных газов. Водители отчаянно пытались разглядеть дорогу за обледенелыми стеклами. Сверкали празднично украшенные витрины магазинов. Мерцала гирляндами елка у Гостинки. Город готовился к встрече миллениума.

В дежурке было жарко и стерильно. Блестели влагой только что вымытые полы. Тихо работал телевизор. Помощник оперативного Игорь Дергун приветственно помахал из-за пульта.

– Привет! Чего так рано?

– «От руки». Вместо Аверьянова. Ты заступаешь или сменяешься?

– Заступаю.

– Отлично. А Вениаминыч где?

– В телетайпной кофе пьет.

Оперативный дежурный Сергей Вениаминович Лютиков уже переоделся в форму и с наслаждением отхлебывал кофе из огромной фаянсовой кружки.

– Угостишь? – Максаков улыбнулся и пожал ему руку.

– Наливай сам. – Лютиков кивнул на чайник.

Вениаминыча Максаков искренне любил. Спокойный, надежный, с юмором – идеальный дежурный, отличный мужик.

– А Аверьянов-то где? – Лютиков вытер рукавом кителя выступившие на лбу капельки пота.

– Дочка заболела. – Максаков подошел к окну, чувствуя, как приятно греет ладони кружка. В свете фонаря за изувеченными морозом стеклами проглядывались заиндевелые, стеклянные деревья. – Хоть бы снег пошел, что ли. Ненавижу холод.

– До двадцати семи обещали, – Лютиков поставил пустую кружку на стол, – а ты все в шляпе ходишь. Без ушей останешься.

– Я на машине.

– Ну если только.

– Доброе утро! – Высокая статная телетайпистка Лариса на ходу расстегивала рыжую шубу. В ее пепельных волосах искрился иней.

– Лара! Лара! Задай мне жара! – Лютиков помог ей раздеться.

– Сгоришь! – Она ослепительно улыбнулась своей голливудской улыбкой. Сержантская форма сидела на ней как костюм от «Диора». – Прекрасно выглядите, Михаил Алексеевич!

– Спасибо, Ларисочка! Вы тоже! – Максаков задумчиво улыбнулся. Ощущение тревоги не отпускало. Казалось, зима тысячей коготков впилась в его спину и затылок, вытягивая жизненные соки.

Заглянул Дергун.

– Шеф приехал!

Лютиков собрал папки, журналы.

– Пошли принимать дежурство.

Выходя, Максаков с силой провел пальцем по холодному стеклу. Снаружи окна продолжали сковывать ледяные решетки.

3

Начальник РУВД Петр Васильевич Григоренко носил только белые рубашки. Ослепительно белые. Тщательно накрахмаленные. Именно поэтому они резко контрастировали с его одутловатым землистым лицом и синими полукружьями под глазами, как у всякого пьющего человека. Надувая щеки и шевеля губами, он сосредоточенно просматривал информацию за прошедшие сутки, время от времени бросая уточняющие вопросы. Сменяющийся оперативный дежурный Шигарев – седой желчный майор – односложно отвечал, косясь на своего «ответственного» – начальника службы участковых Сковородко. Сзади на стульях расположился заступающий суточный наряд. Максаков давно проверил наличие людей, убедился, что отсутствует лишь вечно похмельный эксперт Хлудов и теперь пытался определить, чего можно ждать от этой команды в текущие сутки. Следователей трое: взяточник Размазков, за которым придется присматривать, Люда Хрусталева – опытная, но абсолютно индифирентная к работе, давно потерявшая интерес ко всему, кроме собственного дома, и Нина Колосова – безголовая, молодая и авантюрная, которую придется искать по кабинетам оперов, прерывая стуком грудные стоны. Опер ОРО Щукин – клиент ПНД, дитя угрожающего некомплекта в РУВД. Вроде бы даже на учете раньше состоял. Сняли, чтобы принять на работу. Хорошо хоть оружия не дают. Опер ОНОН Голов одетый на шесть-семь своих зарплат, крутящий на украшенном золотой печаткой пальце ключи с эмблемой «мерседеса». Опер ОЭП незнаком – худой, в свитере и перемотанных изолентой очках, видно, недавно работает. Дознаватели, эксперты… В углу дремал его собственный дежурный Стае Андронов. Высокий, вихрастый. Несостоявшийся учитель в невообразимо расхристанной клетчатой ковбойке навыпуск и полинялых джинсах. На вид ему можно было дать чуть больше двадцати, хотя он был лишь на пару лет моложе Максакова. Один из лучших оперов отдела, заботливый муж и отец. Сейчас, почувствовав на себе взгляд, он приоткрыл глаза и улыбнулся. Шумел кондиционер. От тепла клонило в сон. Шелестели бумаги, перелистываемые шефом. Максаков думал, что абсолютно не готов к дежурству, что в кармане денег не хватит даже на сигареты, что обещал заехать к маме, что дома накопилось немерено грязных рубашек, что сапоги лопнули на подошве, что надо позвонить Татьяне, что до Нового года надо задержать Сиплого, что надо ехать в прокуратуру по расстрелу семьи Муровых, что…

– Это что еще? – Григоренко положил ручку на стол и откинулся в кресле. Это был знак начинающейся истерики. По-другому назвать постоянные приступы эмоционального возбуждения, возникающие у начальника по любому поводу, было трудно. Он мгновенно вспыхивал, доводил себя почти до инфаркта и так же быстро угасал.

– Вы меня в гроб вогнать хотите? – Григоренко закатил глаза, видимо, проникаясь сочувствием к самому себе.

Все привычно молчали в ожидании. Григоренко вернулся к папке с информацией о происшествиях за сутки. Максаков смотрел в темное, словно покрытое крашенной слюдой окно.

– В двадцать три пятьдесят в сто двадцать седьмой отдел милиции обратилась гражданка Сивая А. О., семьдесят восьмого года рождения, студентка педагогического университета, с заявлением о том, что в двадцать три двадцать у дома один по Мучному переулку случайный знакомый по имени Егор, применив физическую силу, под угрозой ножа открыто похитил у нее куртку кожаную стоимостью семь тысяч шестьсот рублей, радиотелефон «нокиа», сумку кожаную… и так далее. Возбуждена сто шестьдесят вторая. Что скажете, а?

Шигарев пожал плечами.

– Девчонка обратилась сразу, как добежала до отдела. Я сообщил всем нарядам, но…

– Ты издеваешься?! – Лицо шефа пошло лиловыми пятнами.

«Опохмелиться не успел», – подумал Максаков. Он прекрасно понимал о чем идет речь и только удивлялся, почему тормозит Шигарев.

– Откуда она шла? – Григоренко снова откинулся в кресле.

– Из клуба «Пирамида», – Шигарев оставался невозмутимым, – познакомилась с этим парнем, он пошел ее провожать, затем ударил, достал нож и ограбил.

– И что? Побои есть? Она нож разглядела? – Шеф поджал губы.

– Губа у нее разбита. Нож, говорит, с зазубренным…

– Она тебе еще не то расскажет! – Григоренко наконец перешел на крик. – Студентка! Обыкновенная б…! Куртку поменяли на наркотики! Сумку забыла в подъезде, где трахалась! Губу о «молнию» на ширинке поранила, когда… А вы мне сто шестьдесят вторую! Коллегия по разбоям на носу! Ты к первому на ковер, что ли, поедешь?! Это мне к нему задницей вперед входить! – Шеф кивнул на висящую на стене фотографию бульдожье-дебильного начальника главка. Интеллект бывшего замполита внутренних войск полностью соответствовал внешнему облику. – Министр обеспокоен положением с уличной преступностью в Санкт-Петербурге!

«А также положением с раскрытием умышленных убийств, угонов автотранспорта и нарушений правил техники безопасности при проведении горнодобывающих работ», – про себя закончил Максаков. Министерство всегда искало повод ущемить питерскую милицию. Ненависть двух столиц друг к другу проявлялась и здесь.

– А ты куда смотрел? – уже неожиданно спокойно повернулся Григоренко к Сковородко.

– У меня же обеспечение, Петр Васильевич! – вскинул тот брови, удивляясь, что его вообще о чем-то спросили. – Концерт же был в «Октябрьском». Первый приезжал, а с ним замгубернатора.

– Ну и как? – благовейным полушепотом поинтересовался шеф.

– Без замечаний.

– Молодец! – Лицо его просияло, даже мешки под глазами разгладились. – Готовь приказ на премию.

Максаков усмехнулся. Григоренко это заметил.

– Ты не усмехайся, – голос его снова пошел по нарастающей вверх. Ты ситуацию с этой, с позволения сказать, «студенткой», на контроль возьми. Пусть все проверят досконально. Если что, я сам к прокурору поеду и…

«…за стаканом все решу», – мысленно закончил Максаков. Новый прокурор района полностью шел у Григоренко на поводу, в отличие от прежнего, запомнившегося в первую очередь независимостью и умением брать на себя ответственность. Он был молод, энергичен, не терпел безделья и давления на себя и своих сотрудников, за что и был во внеочередном порядке съеден городской прокуратурой.

– А это еще что за кража барсетки из автомашины при замене колеса?! – снова взревел шеф. – Вы что, обзор ГУВД по борьбе с кражами не читали?! Не знаете, какое у нас положение?!

Небо за окном никак не хотело светлеть. Максакову безумно хотелось курить.

4

В приемной он сунул в рот сигарету и придержал за рукав Андронова.

– Скажи Паше, что я дежурю, пусть сходняк без меня проводит, только машину пока никому не дает – мне в прокуратуру надо.

Вокруг толпились начальники отделов и служб РУВД, прибывшие на ежедневное утреннее совещание. Секретарша Катя раздавала им почту.

– Привет! – Жилистый, сухощавый начальник ОУР Игорь Парадов протянул Максакову свою крепкую ладонь. – Как шеф? Вменяем?

– В кураже. Сейчас будет тебя за ночные грабежи и кражи плющить.

Парадов жестко усмехнулся,

– Не привыкать. Опять в ужасе на портрет Солдафона оглядывался?

– Не без того.

Из кабинета Григоренко выглянул мешкообразный начальник штаба Кротов.

– Ну шо ждете? Заходьте ужо.

В начале службы Максаков всегда поражался, как это подобные люди с интеллектом коров приезжают из жмеринок и шепетовок, устраиваются в милицию, дослуживаются до начальников, получают полковничьи звания, ордена, квартиры и уходят на пенсию, обеспечив себя и всех своих родственников до седьмого колена. Потом он понял, что только такие и дослуживаются. А такие, как он сам, или Парадов, или Андронов, – дергаются, нервничают, переживают, мучаются хроническим недосыпанием, зарабатывают инфаркт и язву, разводятся, ссорятся с близкими, нарываются на пулю, спиваются, швыряют ксиву и, лишенные этой работы, быстро умирают, так и не достигнув заоблачных высот, не получив заработанных наград и званий. Причем все это обычно на длинном пути от старлея до подполка перед пенсией.

На совещании все места были строго распределены. Люди в форме – служба МОБ[1]1
  Милиция Общественной Безопасности


[Закрыть]
, элита РУВД – располагались справа за овальным столом. Криминальная милиция, по какому-то вечному недоразумению форму не носящая и по мнению большинства руководителей вообще зря проедающая свой хлеб, – в углу слева. Перед столом Григоренко за приставным столиком сидели все его четыре заместителя: Кротов, вероятно уже похмеливший шефа и похмелившийся сам, начальник следствия Осленко, полностью оправдывающий свою фамилию (как-то на банкете, посвященном присвоению ему звания заслуженного юриста Российской Федерации, Парадов назвал его заслуженным ослом России), начальник КМ[2]2
  Криминальная илиция


[Закрыть]
Грач – хороший мужик, единственной проблемой которого было то, что при остальных руководителях он работал еще в качестве опера и теперь никак не мог перешагнуть определенную грань в отношениях, ну и конечно, начальник службы МОБ Арбузов – серый кардинал, держащий Григоренко на коротком поводке.

Сковородко кратко доложил оперативную обстановку за текущие сутки. Григоренко расслабленно кивал в такт его словам.

– Уже принял. – Парадов наклонился к уху Максакова. – Я на днях пришел на подпись, а он ручкой в лист бумаги попасть не может.

– Парадов! Хватит разговаривать! – Григоренко постучал по столу. – Ты что, грабежи все раскрыл? Георгий Викторович, – обратился он к Грачу, – опять грабежи и разбои на улицах! Вы будете делать что-нибудь?!

– Петр Васильевич, – Грач развел руки, – мы провели анализ. Выявлены наиболее опасные участки работы. Я предложил новую расстановку постов района с увеличением количества пеших патрулей. Уличная преступность есть прерогатива службы МОБ и…

Арбузов бросил быстрый взгляд на Григоренко, но того и не надо было подогревать.

– Пока еще я начальник РУВД! – фальцетом выкрикнул он свою любимую фразу. – Я сам решу, где чья пре… пре… линия работы! Вы бы сравнили показатели службы милиции общественной безопасности и криминальной милиции! Если ваши оперативники не могут раскрывать преступления, то пусть улицы патрулируют! Федор Аркадьевич! Подготовьте проект приказа!

Арбузов удовлетворенно кивнул. «Проект приказа» это была его давняя кличка. Максаков и Парадов синхронно усмехнулись. Оба прекрасно знали, как делаются статистические показатели службы МОБ. Фокус был в том, что если патрульно-постовая служба задерживала личность, целеустремленно тащившую по ночному городу телевизор и утверждавшую, что купила его десять минут назад возле метро «Чернышевская» у неизвестного, то ее просто доставляли в ближайший отдел милиции для разбирательства. Уголовный розыск бился иногда в течение суток, чтобы напомнить личности о том, что телевизор она украла в квартире своих случайных знакомых после совместного возлияния, а когда эти самые знакомые, протрезвленными вразумленные, писали заявление о краже, то выяснялось, что дело раскрыто ППС, так как именно они провели задержание. Что уж говорить о том, что происходило, когда задержанный постовыми с перочинным ножом малолетний урод после непрерывных десятичасовых разговоров вспоминал о девятнадцати уличных гоп-стопах. Кроме того, служба МОБ – кормилец и поилец. Кому платят все уличные торговые точки и хозяева сувенирных рядов у Спаса на Крови? Хватит на любой банкет, подарки руководству главка и себе останется. А ведь МОБ – это еще и отдел вневедомственной охраны, официально доящий коммерсантов. Попробуйте открыть магазин без кнопки тревожной сигнализации, пусть даже тревожная группа никогда не успевает вовремя. А контакты с администрацией района! Им же главное, чтобы люди в форме всегда были готовы действовать по их указанию.

– А что у нас с наркотиками? – Григоренко театрально всплеснул руками и, наклонив голову, посмотрел на начальника ОНОН Макса Шалимова (посмотрел, как ему, наверное, казалось, пронзительно): – Где задержания сбытчиков? Одни хранения.

– А когда зарплату нормальную платить будут? – прогудел тот в ответ. – Жрать уже нечего.

Максаков снова усмехнулся. «Голодающий» Шалимов носил вполне приличные костюмы, баксов по триста каждый, и ездил на свежем «пассате».

– Каких же он сбытчиков сажать будет, если они все от него работают? – едко прошептал Парадов.

Шалимов бросил на него сердитый взгляд, но промолчал. С прямым жестким Игорем связываться никто не любил.

– Вы эту-то зарплату заработайте! – Григоренко уже откричался на сегодня и теперь беззлобно ворчал: – Вот, помню, когда я работал в речном порту…

Максаков знал, что сейчас последует история про баржу с песком, которая плыла куда-то и плыла, пока ее не остановил Григоренко и не раскрыл на ней какое-то страшное преступление. Какое именно, Максаков так никогда и не мог понять.

За окнами слегка посветлело. Сквозь металлическую дымку уже можно было разглядеть очертания здания напротив. Потускнели уличные фонари. Небо постепенно принимало дневной темно-серый оттенок. Низкие плотные тучи почти не пропускали света. Воздух в кабинете оставался приторно-спертым. Пахло кожей и толпой. Особенно бил в ноздри густой парфюм Робертовны – начальницы паспортно-визовой службы. У Максакова, как всегда утром, кружилась голова, ему было трудно дышать. Он ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговку на рубашке. Мучительно хотелось на улицу – вдохнуть тяжелой декабрьской стылости, постоять расстегнутым на ледяном ветру, выпить кофе, выкурить первую сигарету и идти к ребятам думать, как ловить Сиплого. Он подумал, что если бы обыкновенные люди услышали, какие вопросы обсуждаются на совещании у начальника РУВД, то решили бы что это галлюцинация.

– Вопросы есть?

Пришло время возвращаться к действительности: совещание подходило к концу.

– Разрешите, Петр Васильевич.

– Пожалуйста, Федор Аркадьевич.

Уже поднявшиеся со своих мест руководители обреченно сели. Экзекуция продолжалась. Арбузов открыл кожаную папку и извлек из нее несколько листков бумаги.

– Это задания из ОРУУ в службу участковых инспекторов на проведения обходов жилмассивов по убийствам на Некрасова шестьдесят и Кавалергардской десять. Я, конечно, понимаю, что убийство – серьезное преступление, но, Петр Васильевич, вы знаете, что участковые перегружены профилактикой бытовых скандалов и подготовкой к выборам. Отдел убийств насчитывает у нас двадцать человек, и я думаю, что целесообразно, если они сами выполнят эту работу, не отвлекая участковых. Максаков мысленно выматерился. В нем неумолимо нарастала злость. Он встал, заранее предвидя результат.

– Петр Васильевич, это абсурд! У меня на шестнадцать живых оперов тридцать два «глухаря». Многие с перспективой на раскрытие и…

– Сядь! – махнул рукой Григоренко. – Федор Аркадьевич прав. Толку от вашей перспективы! Месяцами валандаетесь! В следующем году они нам в зачет не идут!

Максаков шумно выпустил воздух, стараясь не сорваться на крик.

– Четырнадцать огнестрелов! Восемь потеряшек! Такие дела за неделю не раскрываются…

– Все! – Григоренко хлопнул ладонью по столешнице. – Хватит спорить! Сами сделаете обходы. Я сказал – никаких споров! – повернулся он к попытавшемуся что-то возразить Грачу.

Максаков сел, раздраженно сдвинув стул. Разговор с глухим.

– И не надо мне тут характер показывать! Федор Аркадьевич, что-нибудь еще?

– Да. – Арбузов достал еще лист бумаги. – Вот письмо из администрации района. Глава озабочен участившимися кражами лифтовых катушек. Предлагаю с целью ликвидации мест их сбыта обязать криминальную милицию закрыть все пункты приемки цветных металлов на территории района.

У Грача вытянулось лицо, словно ему предложили станцевать сейчас на столе ламбаду.

– Я-то здесь… Как я их закрою? У них лицензии… И вообще, это служба МОБ должна…

– Хватит! – Григоренко обрел второе дыхание. – Дожили! Глава администрации района вынужден указывать нам на слабые места в работе! Закроете пункты – перестанут воровать – не куда будет сдавать краденое.

– Они же в соседний район понесут, – уже безнадежно выдавил Грач.

– Не понесут.

– Почему?

Григоренко устало вздохнул и секунду подумал.

– Катушки тяжелые – не дотащат.

Максаков прикрыл глаза.

«Господи, ну почему ты так не любишь милицию?!»


Страницы книги >> 1 2 3 4 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 5 Оценок: 1
Популярные книги за неделю


Рекомендации