» » » онлайн чтение - страница 2

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 22 ноября 2013, 17:31


Автор книги: Максим Кустов


Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Шрифт:
- 100% +

– Четверо, Данила Иванович. Двое из третьего взвода, по одному из четвертого и шестого.

– Сволочи… – И повернулся к Алейникову: – Мыло глотают некоторые умельцы перед боем. От этого прямая кишка выпадает – и месяц госпиталя. Судить подлецов!

– Да оформим, – сказал начальник санчасти вяло.

– Ладно, иди.

Лейтенант-медик ушел, Кошкин долго ковырялся в тарелке, потом бросил вилку.

– До чего только не додумаются! Вот, даже мыло едят… Смердят на земле, а жить тоже охота…»[18]18
  Иванов А. Вечный зов.


[Закрыть]

Очень доходчиво автор романа показал, что означало присутствие в штрафных ротах уголовников. Никакого романтического восторга «уважаемые воры» у него не вызывают. Скорее наоборот – вызывают они искреннее омерзение. Штрафник Зубов рассказывает: «Был тогда в роте штрафник Мишка Крайзер по кличке Горилла. И по виду горилла. В зоопарке я только видел таких в железных клетках. Страшный человек, во всем преступном мире известный. Я против него птичка-синичка. Он и был верховным в роте… Такие дела творил! И на людей в карты играл… Прошлой весной командира своего взвода проиграл и в тот же вечер шею финкой просадил. Нож он бросал, сволочь, на тридцать метров точно в яблочко. Назначили другого командира – он и того проиграл… Мы под Валуйками долго стояли, и Горилла со своими телохранителями – были у него такие – где-то трех женщин поймали в степи. Одна даже совсем девчонка, лет, может, пятнадцати-шестнадцати. Спрятали их в овраге, земляную дыру специально вырыли, охрану свою поставили… Ну, и, сами понимаете… Кошкин потом узнал. Не от меня только. От кого – не знаю. И всю обойму в Гориллу вылупил. Зверь это был, не человек. Кошкин стреляет, садит пули ему в спину, в затылок, в голову, а Горилла пытается с земли подняться. Хрипит, землю пальцами пашет и на колени встает, встает… Мы так и думали – встанет во весь рост и двинется на Кошкина. Нет, рухнул»[19]19
  Там же.


[Закрыть]
.

Прочитаешь этакое, и становится понятно: кто умел и хотел писать горькую правду о Великой Отечественной – тот это делал задолго до пришествия Михаила Горбачева с его перестройкой и новым мышлением. Анатолий Иванов умел и хотел. Ну почему ему советская цензура не мешала вот такое писать: «Кошкин усмехнулся:

– У нас ведь так: один бой – и я остаюсь без списочного состава. С остатками – кого пуля или осколок не тронули – отходим на доукомплектовку. Остаток бывает, как правило, чисто символический.

– Да это понятно, – сказал Алейников.

– Освобождаем иногда и таких, которые в бою и царапины не получили, но отличились, проявили отвагу и бесстрашие. Но трибуналы на это идут неохотно»[20]20
  Иванов А. Вечный зов.


[Закрыть]
.

В повести Кондратьева «Встречи на Сретенке» один из героев попадает в штрафной батальон.

Штрафникам было приказано взять деревню, которую обычные части безуспешно штурмовали два месяца, устилая землю трупами. И тогда один из штрафников предложил командиру штрафного батальона принципиально изменить схему атаки, сославшись на уже имеющийся у него опыт решения похожей задачи: «Мы… решились на такую операцию: к концу ночи вывести батальон на исходные позиции и, пока темно, проползти, сколько удастся, а потом в атаку, причем молча, без всяких „ура“ и без перебежек. С ходу пробежать остаток поля, несмотря ни на какой огонь…

– Получилось? – перебил комбат.

– Получилось. И потерь было мало. Немцы очнулись, когда мы были уже на полпути. Бежали быстро, они не успевали менять минометные прицелы. Все поле только бегом! Полагаю, раз такое могли обыкновенные солдаты, то мы – офицерский батальон (выделено мной, – Авт.) – тем более»[21]21
  Кондратьев В. Л. Встречи на Сретенке // Привет с фронта. Повести и рассказы. – М.: Художественная литература, 1995.


[Закрыть]
.

Как мы видим, у Кондратьева, так же как и в воспоминаниях Пыльцына, штрафбат – офицерский.

Идея полностью себя оправдала, офицерская атака оказалась чрезвычайно удачной: «Немцы выбегали полураздетые, отстреливались, но штрафников уже не остановить – минут через двадцать деревня, за которую положили столько жизней, была взята! Несколько десятков человек в запале боя бросились преследовать немцев уже за деревней, но их остановили. Подоспевший к тому времени станковый пулемет расстреливал бегущих в спину, пока не добежали они до небольшого леска и не скрылись в нем… Все было кончено. Была победа… Потерь в батальоне было немного…»[22]22
  Кондратьев В. Л. Встречи на Сретенке // Привет с фронта. Повести и рассказы. – М.: Художественная литература, 1995.


[Закрыть]
В отличие от авторов «перестроечной» и постперестроечной эпохи Кондратьев прекрасно знал, что в штрафных батальонах отбывали наказание офицеры, а вовсе не уголовники.

Когда читателю этой книги попадется на глаза очередное утверждение о том, что тема штрафбата «пятьдесят лет была под запретом», пусть он вспомнит перечисленные выше произведения советских писателей и поэтов, не знавших о существовании этого запрета.

Глава вторая
Как Варенников войну «просидел в штабе»

Манера упоминавшегося выше сценариста и писателя Эдуарда Володарского дискутировать со своими оппонентами и проявленная при этом военно-историческая «эрудиция» просто поражают. Горе тому, кто фильм «Штрафбат», созданный по его сценарию, не одобрит. Вот, например, несколько лет назад отрицательно отозвался о нем Герой Советского Союза генерал Валентин Иванович Варенников. Ну и получил «ответ» Володарского.

«Противники же фильма – это люди типа генерала Варенникова, всю войну просидевшего в штабе… Всю первую половину войны благодаря таким, как Варенников, простите за грубость, просрали» – заявил Эдуард Володарский в интервью журналистам Татьяне Бедягиной и Кириллу Орлову.

Ну неужели так сложно было Эдуарду Володарскому потратить пять минут и узнать, что родился Валентин Иванович Варенников в 1923 году и что обвинять его в неудачах первой половины войны просто нелепо. Он в 1941 году в военное училище поступил. Курсант в поражениях 1941–1942 годов виноват?

А что, если проверить утверждение Эдуарда Володарского о том, что Валентин Иванович Варенников всю войну просидел в штабе?

Вот как Валентин Варенников вспоминал о своем прибытии на фронт в 1942 году:

«По прибытии в полк со мной на ходу поговорил начальник артиллерии, привел в батарею 120-миллиметровых минометов, представил командиру батареи и ушел. Тот долго меня рассматривал, потом спросил:

– Воевал?

– Нет.

– Я тоже – нет.

Вид у него был болезненный, бросалась в глаза желтизна на щеках. Командир приказал ординарцу вызвать сержанта Агапова. Тот оказался полной противоположностью комбату – плотный, краснощекий, лет сорока – сорока пяти, сибиряк. Говорил Филимон Агапов медленно, весомо, ходил – не торопясь. Комбат сказал: «Это твой командир взвода… Сейчас он познакомится с личным составом, материальной частью, посмотрит коней, запасы, особенно мины. Нас [135] предупредили – получен боевой приказ». Потом, обращаясь уже ко мне, добавил: «Ты, это самое (у него „это самое“ повторялось почти в каждой фразе), приведи себя в полевой вид, а то как на параде»[23]23
  Варенников В. И. Парад Победы. – М.: Вагриус, 2005. С. 134–135.


[Закрыть]
.

А вот что с Варенниковым произошло потом: «Утром 16-го стало известно: дивизию передали из 64-й в 62-ю армию, и ночью мы должны переправиться на правый берег»[24]24
  Там же.


[Закрыть]
. Речь идет о 16 октября 1942 года. А 62-я армия Сталинградского фронта обороняла Сталинград.

Именно туда, со вкусом «отсиживаться в штабах», и отправился Варенников:

«В ночь с 16 на 17 октября на правый берег Волги, в район завода „Баррикады“, переправился головной полк. Вместе с ним передовой командный пункт дивизии. А в ночь на 18 октября – основные силы дивизии, в том числе наш 650-й стрелковый полк (командир – майор Печенюк). Первый батальон, с которым действовала моя батарея, переправлялся на нескольких катерах. Вода уже была студеная – один боец сорвался и упал в реку; пока мы его вытаскивали, сами вымокли. Левый берег периодически обстреливался. Катера без ходовых огней двинулись в ночную тьму, а тут – немецкие самолеты. Прожекторы шарили по небу, зенитки, перебивая друг друга, ухали; немцы сбрасывали бомбы в основном по левому берегу, над ним висели осветительные бомбы, „поставленные“ немецкими летчиками. Наши зенитки и пулеметы трассирующими очередями стремились сбить их, но это было сложно. Нам казалось, что мы – как на ладони.

Внутри все напряглось до предела. Вдруг мощный взрыв у соседнего катера – он шел левее, чуть ниже по реке. Когда водяной столб упал, мы увидели развороченную корму, беспорядочную беготню бойцов на палубе. Одни ослепительные бомбы гасли или сбивались, появлялись другие. Картина потрясающая – город в ночном зареве пожарищ стоял, ощетинившись своими руинами. Река, отражая городское зарево, превратилась в горящую кровавую массу. То, что двигалось по реке, бурлящей от взрывов, сохранялось лишь чудом. Многие, очень многие заканчивали свой путь в этой страшной пучине…»[25]25
  Варенников В. И. Парад Победы. – М.: Вагриус, 2005. С. 144


[Закрыть]
Назвать командира минометного взвода, в октябре 1942 года переправившегося через Волгу в Сталинград, к заводу «Баррикады», «отсиживавшимся в штабах» – это сильный, нестандартный ход Эдуарда Володарского. Воевал командир взвода Валентин Варенников в дивизии генерала Людникова. Немцы сумели отрезать дивизию, точнее ее остатки, от основных сил 62-й армии, и оставшиеся еще в живых бойцы и командиры сражались на окруженном клочке земли, который назвали «остров Людникова»…

Надо отметить, что в дальнейшем Валентин Иванович Варенников «отсиживался в штабах» все в том же сталинградском стиле. Участвовал в форсировании Днепра, сражался за освобождение Белоруссии и Польши, брал Берлин. Войну закончил с четырьмя орденами и тремя ранениями. В июне 1945 года участвовал в Параде Победы, встречал привезенное из Берлина Знамя Победы и сопровождал его в Генштаб.

Варенников – отнюдь не единственный критик «Штрафбата».

Вот, например, что по поводу этого кинотворения сказал другой, «всю войну просидевший в штабе», ветеран – Гольбрайх Ефим Абелевич:

«У этого сериала есть только одно достоинство – прекрасная игра актеров. Все остальное – полный бред, простите за резкое выражение. Остановимся на главном. Никогда офицеры, сохранившие по приговору трибунала свои воинские звания, не направлялись в штрафные роты – только в офицерские штрафные батальоны. Никогда уголовники не направлялись для отбытия наказания в офицерские штрафбаты – только в штрафные роты, как и рядовые и сержанты… Никогда политические заключенные не направлялись в штрафные части, хотя многие из них, истинные патриоты, рвались на фронт, защищать Родину. Их уделом оставался лесоповал… Никогда штрафные роты не располагались в населенных пунктах. И вне боевой обстановки они оставались в поле, в траншеях и землянках. Контакт этого непростого контингента с гражданским населением чреват непредсказуемыми последствиями. Никогда, даже после незначительного ранения и независимо от времени нахождения в штрафном подразделении, никто не направлялся в штрафники повторно. Никогда никто из штрафников не обращался к начальству со словом „гражданин“, только – „товарищ“. И солдатом не тыкали – „штрафник“, все были „товарищи“, на штрафные части распространялся устав Красной армии. Никогда командирами штрафных подразделений не назначались штрафники! Это уже не блеф, а безответственное вранье. Командир штрафного батальона, как правило, подполковник, и командиры его пяти рот – трех стрелковых, пулеметной и минометной – кадровые офицеры, а не штрафники. Из офицеров-штрафников назначаются только командиры взводов. Благословление штрафников перед боем – чушь собачья, издевательство над правдой и недостойное заигрывание перед Церковью. В Красной армии этого не было и быть не могло. Я понимаю, что художник или режиссер имеют право на творческую фантазию, но снять сериал о войне, в котором исторической правды нет ни на грош!..»[26]26
  Internet-сайт «Я помню».


[Закрыть]

«Отсиживался» Ефим Гольбрайх заместителем командира отдельной армейской штрафной роты 51-й Армии в 1944–1945 годах (постоянный состав). До того воевал в пехоте.

Герой Советского Союза Владимир Васильевич Карпов тоже «отсиживался в штабах». То есть отбывал наказание в штрафной роте (переменный состав), затем воевал в разведке. Там и Золотую Звезду за «отсиживание» заслужил.

Вот что он по поводу «Штрафбата» сказал: «Создатели фильма, к сожалению, не познакомились с документами, определявшими организацию штрафных подразделений в годы войны. И, похоже, не проконсультировались у специалистов. То, что они показывают в этом сериале, в основе своей, к сожалению, не соответствует фронтовой действительности. В приказе о создании подобных подразделений сказано, что штрафные батальоны комплектуются только из осужденных и разжалованных офицеров. Командиры назначаются из кадровых офицеров. В фильме же показан штрафной батальон, в котором собраны уголовники, политические, проштрафившиеся рядовые. Такого не было и быть не могло…

Проштрафившиеся рядовые, а также уголовники, политзаключенные, изъявившие желание воевать, направлялись в отдельные штрафные роты. Такие роты в штрафбат не входили, а придавались стрелковым полкам. Я, например, воевал в 45-й отдельной штрафной роте на Калининском фронте. Она была сформирована в ноябре 1942 года в Тавдинлаге из заключенных, которых освободили по добровольному желанию идти на фронт. В лагере я отбывал срок по печально знаменитой 58-й статье – за антисоветскую пропаганду…

Во главе этого придуманного штрафбата, а также командирами рот поставлены уголовники. Опять же такого просто быть не могло. В соответствии с организационными документами командирами штрафных подразделений назначались только строевые офицеры, причем наиболее опытные и перспективные. Нарушивший этот приказ тут же сам оказался бы в штрафбате. Более того, назначение на штрафную роту или штрафной батальон для офицера считалось удачным, потому что там воинское звание присваивалось на одну ступень выше.

Так что показанный в фильме абсолютно безграмотный в военном отношении генерал-майор непонятно почему сетует на то, что у него не хватает кадров для командных должностей в штрафбате. К тому же штрафбат данному генералу не мог подчиняться, ибо это – формирование фронта. Показанному же генерал-майору, если даже он был командиром дивизии или корпуса (из фильма не понять), штрафной батальон мог быть лишь придан.

Другой эпизод. Посылают за «языком» группу в семь человек. Их «напутствует» начальник особого отдела – жестокий садист, не доверяющий никому. И вдруг он разрешает штрафникам идти в тыл противника. Штрафникам такое не доверяли, боялись, что кто-то останется у немцев. Не вернутся штрафники, сам пойдешь на их место. Есть в фильме и прямое оскорбление в адрес фронтовиков. Речь идет об эпизоде, когда раненного в разведке бойца сослуживцы добивают, чтобы не обременять себя при возвращении. Такого категорически не бывало. Я уж не говорю о феномене фронтового братства. Но и чисто по дисциплинарным причинам. Если в разведку ушли пятеро, то столько же должны вернуться. Вытаскивали даже убитых, а раненых уж тем более…

Нас действительно посылали на самые тяжелые направления. Но у нас не было никаких заградотрядов, как показано в фильме. Думаю, если бы такой заградотряд у нас за спиной появился, мы тут же постреляли бы его к чертовой матери.

Были совсем иные заградотряды из войск НКВД и пограничников. Но это в тылу на глубине 60–80 километров от передовой. Они вылавливали шпионов и дезертиров, несли комендантскую службу, стояли на дорогах, останавливали машины, людей, проверяли документы…

В фильме штрафники все время ведут политические разговоры, понятное дело, антисоветского характера. В реальной жизни такого тоже не было – попросту боялись, даже если и думали так… Очень понравилась игра актеров, людей явно талантливых и симпатичных. Но из-за слабого сценария и режиссуры на выходе получилось то, что получилось, – дегероизация Красной армии, компрометация самой Победы»[27]27
  Турченко С. Писатель, Герой Советского Союза, бывший штрафник Владимир Карпов: батальон, которого быть не могло // Труд 7. № 195. 14 октября. 2004.


[Закрыть]
.

Любопытно, что и Гольбрайх, и Карпов при крайне неодобрительном отношении к сериалу игру актеров отметили. А вот сам сериал…

Да ведь мало Эдуарду Володарскому сериала было. Он еще и роман «Штрафбат» написал. Роман потрясающий.

Вот что, например, мы можем прочитать уже в первой главе:

«Началась эта история тяжким летом 42-го. Катастрофа случилась пострашнее прорыва немцев к Москве осенью 41-го. Летом вся центральная и южная части тысячекилометрового фронта рухнули, и немецкие танковые колонны устремились к Волге и на юг – к Кавказу. Почти вся западная группа войск была или уничтожена, или попала в плен, или прорывалась из многочисленных „котлов“, которые немцы устраивали нам с легкостью шахматных партий. Из резервов Ставки главнокомандующего, из остатков сибирских дивизий, из тех ошметков, что остались от армий фронта, спешно сколачивали защитные рубежи перед Волгой. Главным направлением для танков Гудериана и 6-й армии Паулюса был Сталинград. Армия Манштейна рвалась на Кавказ»[28]28
  Володарский Э. Штрафбат. – СПб.: Амфора, 2010.


[Закрыть]
.

Катастрофа летом 1942 года действительно произошла. Но попробуйте понять, какая это «западная» группа войск была «или уничтожена, или попала в плен, или прорывалась из многочисленных „котлов“. Может быть, речь идет о катастрофе под Харьковом Юго-Западного фронта в мае 1942 года?

Еще более интригующе звучит утверждение об армии Манштейна, которая летом 1942 года якобы «рвалась на Кавказ». До того как Володарский совершил свое сногсшибательное открытие, как-то считалось, что на Кавказ двигалась группа армий «А», которой командовал Эвальд фон Клейст.

Неужели так трудно было Эдуарду Володарскому потратить буквально 5 минут и узнать, куда летом 1942 года на самом деле «рвалась» 11-я армия, которой командовал Эрих фон Манштейн? Ведь она же Севастополь штурмовала до начала июля 1942 года. Что же теперь, согласно Володарскому, следует считать, что Севастополь на Кавказе находится?

А после захвата Севастополя что с Манштейном и его 11-й армией сталось? Под Моздок отправились, начитавшись Володарского? Нет, под Ленинград.

После захвата Севастополя Манштейн поехал в отпуск, который провел в Румынии. В мемуарах он пишет: «Когда я 12 августа возвратился в Крым, то нашел здесь, к моему сожалению, новые указания Главного командования. План форсирования армией Керченского пролива отпадал. Выполнение этой операции возлагалось лишь на штаб 42 корпуса и 42 дивизию совместно с румынами. 11 же армия предназначалась для захвата Ленинграда, куда уже была отправлена действовавшая под Севастополем артиллерия»[29]29
  Манштейн Э. Утерянные победы. – М.: ACT; СПб.: Terra Fantastica. 1999.


[Закрыть]
.

А вот что дальше было с Манштейном и 11 армией: «27 августа штаб 11 армии прибыл на Ленинградский фронт, чтобы здесь, в полосе 18 армии, выяснить возможности для нанесения удара и составить план наступления на Ленинград. Было условлено, что затем штаб 11 армии займет часть фронта 18 армии, обращенную на север, в то время как за 18 армией оставалась восточная часть фронта, по Волхову. Отведенный 11 армии северный участок фронта состоял из полосы по берегу Невы – от Ладожского озера до пункта юго-восточнее Ленинграда, из полосы, в которой должно было развернуться наступление, – южнее Ленинграда – и из полосы, которая охватывала длинный участок земли по южному берегу Финского залива, еще удерживавшийся Советами в районе Ораниенбаума.

Штабу 11 армии, кроме мощной артиллерии, предназначенной для поддержки наступления, отчасти доставленной сюда из района Севастополя, были подчинены 12 дивизий, в том числе испанская «Голубая дивизия», одна танковая и одна горнострелковая дивизии, а также бригада СС. Из этих сил 2 дивизии действовали на Невском фронте и 2 – на Ораниенбаумском, так что для наступления на Ленинград оставалось девять с половиной дивизий»[30]30
  Манштейн Э. Утерянные победы. – М.: ACT; СПб.: Terra Fantastica. 1999. С. 297–298.


[Закрыть]
.

Можно, конечно, утверждать, что Ленинград, Волхов, Ладожское озеро, Финский залив и Ораниенбаум находятся на Кавказе. Согласно представлениям Эдуарда Володарского об истории Великой Отечественной войны и географии СССР.

С Гудерианом все та же история. Если Эдуард Володарский пишет: «Главным направлением для танков Гудериана… был Сталинград», значит, на самом деле Гудериан на Сталинград вовсе не наступал. Володарский обязательно что-нибудь перепутает. Что же делал летом 1942 года самый прославленный немецкий танковый генерал?

Посмотрим, что на этот счет сказано в мемуарах самого Гейнца Гудериана: «26 декабря (1941 года. – Прим. автор) утром я получил распоряжение Гитлера о переводе меня в резерв главного командования сухопутных войск. Моим преемником был командующий 2-й армией генерал Рудольф Шмидт.

26 декабря я простился со своим штабом и отдал небольшой приказ войскам. 27 декабря я оставил фронт и переночевал в Рославле; ночь на 29 я провел в Минске, ночь на 30 – в Варшаве, ночь на 31 – в Познани, а 31 прибыл в Берлин.

По вопросу о моем прощальном приказе своим солдатам снова возник спор между фельдмаршалом фон Клюге и моим штабом. Командование группы армий хотело воспрепятствовать отдаче такого приказа, так как фельдмаршал фон Клюге опасался, что приказ будет содержать в себе критику командования.

Приказ, разумеется, был безукоризненный; Либенштейн позаботился о том, чтобы мои войска, по крайней мере, получили мой прощальный привет.

Привожу текст этого приказа:

Командующий 2-й танковой армией

Штаб армии.

26.12.1941 г.

Приказ по армии

Солдаты 2-й танковой армии!

Фюрер и верховный главнокомандующий вооруженными силами освободил меня с сегодняшнего дня от командования.

Прощаясь с вами, я продолжаю помнить о шести месяцах нашей совместной борьбы за величие нашей страны и победу нашего оружия и с глубоким уважением помню обо всех тех, кто отдал свою кровь и свою жизнь за Германию. Вас, мои дорогие боевые друзья, я от глубины души благодарю за все ваше доверие, преданность и чувство настоящего товарищества, которое вы неоднократно проявляли в течение этого продолжительного периода. Мы были с вами тесно связаны как в дни горя, так и в дни радости, и для меня было самой большой радостью заботиться о вас и за вас заступаться.

Счастливо оставаться!

Я уверен в том, что вы, так же как и до сих пор, будете храбро сражаться и победите, несмотря на трудности зимы и превосходство противника. Я мысленно буду с вами на вашем трудном пути.

Вы идете по этому пути за Германию!

Хайль Гитлер!

Гудериан»[31]31
  Гудериан Г. Воспоминания солдата. – Смоленск: Русич, 1999. С. 368–369.


[Закрыть]
.

В отличие от Эдуарда Володарского сам-то Гудериан прекрасно знал, что в 1942 году его танки не имели Сталинград главным направлением. У них вообще не было никакого направления. И танков у него тоже не было. Поскольку убыл он с Восточного фронта в резерв. С бывшими своими солдатами он был уже мысленно вместе.

Но, может быть, затем, в 1942 году, получил Гудериан новое назначение и его танки все-таки помчались на Сталинград?

«Я остался в Берлине без дела, в то время как мои солдаты продолжали свой тяжелый путь. Я знал, что за каждым моим шагом и за каждым высказыванием будут следить. Поэтому я держал себя в течение первых месяцев очень осторожно и почти не выходил из дому. Я принимал только очень немногих посетителей. Одним из первых ко мне явился командир полка лейб-штандарт СС Зепп Дитрих, который предварительно позвонил мне из рейхсканцелярии. Свой визит ко мне он объяснил тем, что хотел дать понять „лицам, находящимся наверху“, что со мной обошлись несправедливо и что он лично не причастен к этому. Дитрих не скрывал своего мнения и от Гитлера.

Изменения в руководстве армии не прекратились с отстранением фельдмаршала фон Рундштедта и меня от занимаемых нами должностей. Были также отстранены многие другие генералы, пользовавшиеся до того времени доверием, в том числе генералы Гейер, Ферстер и Гепнер. Фельдмаршал фон Лееб и генерал Кюблер подали в отставку по собственному желанию. Генерал-полковник Штраус объявил себя больным.

Эта «чистка» не обошлась без резких протестов. Особенно серьезные последствия имел случай с генерал-полковником Гепнером, которого Гитлер лишил при отставке права на ношение мундира и орденов, а также права на пенсию и на служебную квартиру. Гепнер отказался признать этот противозаконный приказ, а у юристов из главного командования сухопутных войск и верховного командования вооруженных сил хватило мужества доложить Гитлеру, что он не имеет права выносить подобные решения. Такие меры по отношению к Гепнеру могут быть применены лишь в том случае, если против него будет возбуждено дисциплинарное дело, но оно, по мнению юристов, несомненно, должно закончиться в пользу Гепнера.

Разговаривая по телефону со своим непосредственным начальником фельдмаршалом фон Клюге, Гепнер с негодованием отозвался о «дилетантском военном руководстве». Фон Клюге сообщил об этом разговоре Гитлеру, который пришел в ярость. В результате этих событий рейхстаг утвердил 26 апреля 1942 г. закон, окончательно ликвидировавший последние ограничения Гитлера в области законодательной и исполнительной власти, а также правосудия. Этот закон явился завершением злополучного закона от 23 марта 1933 г. о предоставлении Гитлеру чрезвычайных полномочий и узаконивал любого вида произвол со стороны диктатора Германии. Тем самым Германия перестала быть современной страной, где существуют общепринятые права и законы. К составлению этих двух законов военные специалисты не привлекались; им лишь пришлось испытать на себе их гибельные последствия.

Переживания последних месяцев усилили начавшуюся у меня болезнь сердца. По совету врача я решил отправиться с женой в конце марта 1942 г. на четыре недели на курорт. После всех моих переживаний в России мирный и прелестный весенний ландшафт, а также принятые мною на курорте ванны весьма благотворно подействовали на состояние моего сердца и на общее душевное состояние. Однако по возвращении в Берлин мне пришлось много пережить из-за болезни моей любимой жены, которая получила заражение крови и в течение нескольких месяцев не вставала с постели. Помимо всего этого, из-за многочисленных посетителей и их назойливых расспросов дальнейшее мое пребывание в Берлине стало настолько безрадостным, что мы решили продать свое небольшое наследство и вместо него купить небольшой домик на Боденском озере или в Зальцкамергуте с тем, чтобы удалиться от атмосферы, господствовавшей в столице. В конце сентября я обратился к командующему армией резерва генералу Фромму с просьбой о предоставлении мне отпуска. Фромм попросил меня зайти к нему. За несколько дней до этого я получил из Африки телеграмму от Роммеля, в которой он сообщал, что заболел и вынужден возвратиться в Германию и что он предложил Гитлеру назначить вместо него меня. Однако Гитлер отклонил это предложение. Фромм задал мне только один вопрос, не предполагаю ли я снова возвратиться на службу в армию. Я ответил отрицательно.

На следующий день после моего возвращения из Зальцкамергута Фромм снова мне позвонил и попросил зайти к нему. Он передал мне, что днем раньше он беседовал со Шмундтом, который сообщил ему, что о моем возвращении на службу в армию не может быть и речи. Фюрер, однако, слышал, что я хочу приобрести дом на юге Германии. Он знает, что я происхожу из области Варта или из Западной Пруссии, и хочет поэтому, чтобы я поселился там, а не на юге Германии. Он намерен всем тем, кто получил дубовые листья к рыцарскому железному кресту, предоставить государственную дотацию и прежде всего имение. Мне следует подыскать себе что-нибудь подходящее на своей родине.

После такого сообщения мне, во всяком случае, можно было убрать свой военный мундир подальше и полностью перейти на положение гражданского человека. Однако дело до этого не дошло.

Осенью 1942 г. у меня обострилась болезнь сердца. В конце ноября последовал сердечный приступ, в результате которого я в течение нескольких дней оставался без сознания и ничего не ел. Я поправлялся очень медленно и то лишь благодаря стараниям опытного профессора фон Домаруса, одного из лучших берлинских специалистов. К рождеству я уже в состоянии был подняться на несколько часов с постели, а в январе начал понемногу ходить и даже намеревался в конце февраля отправиться в область Варта, чтобы выбрать себе имение и стать помещиком. Однако и на сей раз дело не дошло до этого.

В 1942 г. немецкие войска на Восточном фронте еще раз предприняли наступление, продолжавшееся с 28 июня по конец августа, в результате которого южный фланг немецкой армии (Клейста) достиг Кавказского хребта, а действовавшая севернее 6-я армия (Паулюса) дошла до Сталинграда… Овладение нефтяными месторождениями, расположенными в районе Каспийского моря, нарушение судоходства по Волге и парализация сталинградской промышленности – вот те цели, которые послужили основанием для принятия этих, не понятных с военной точки зрения, решений в выборе операционных направлений.

Я имел возможность следить за всеми этими событиями только по материалам печати и радиопередачам, а также по случайным сообщениям своих друзей»[32]32
  Гудериан Г. Воспоминания солдата. – Смоленск: Русич, 1999. С. 370–376.


[Закрыть]
.

Вот ведь как. Поправлял отстраненный от командования Гейнц Гудериан подорванное в России здоровье, домик присматривал, потихоньку интриговал и роптал на нарушения Гитлером национал-социалистической законности, а Володарский ему бог знает что приписывает. Какие-то танки и Сталинград.

Но не надо думать, что Эдуард Володарский только немецким полководцам приписывает то, чего они вовсе не делали.

От него и советским маршалам досталось, и Дуайту Эйзенхауэру. Даже Льва Толстого Володарский для своего оправдания попытался использовать, конечно же, все перепутав.

Произошло это, когда Эдуард Володарский «ответил» на критику, дав газете «МК» интервью под названием «Прорыв „Штрафбата“. Солдаты называли Жукова „мясником“. Данное интервью было опубликовано 26 ноября 2004 года.

Этот «Прорыв „Штрафбата“ – не менее потрясающее произведение, чем сериал и роман „Штрафбат“. Его следует использовать для проверки знаний по истории и литературе. Учащийся должен определить, что именно перепутал автор.

Как сказано во вводке корреспондента «МК» к интервью: «Реакция на „Штрафбат“ неоднозначна: от восторгов до откровенно хамской ругани. Ею всегда отличались и отличаются всевозможные маргиналы. Несмотря на некоторые внешние различия, нынче эти товарищи объединились в своей ненависти к фильму…»

О том, что за «люмпены» и «маргиналы» критиковали фильм, смотри выше – Варенников, Карпов, Гольбрайх.

Не страдающий от ложной скромности сценарист Володарский, чтобы опровергнуть оппонентов, сослался… на Льва Толстого: «Все это мне напоминает историю „Войны и мира“. Когда роман вышел, еще были живы участники Бородинского сражения. Кое-кто из них (а к ним присоединились и некоторые критики) обвинял Толстого в неправде. Дескать, как это так: Пьер Безухов в цилиндре и белом сюртуке ходит посреди сражения, а вокруг него бомбы рвутся. Не могло такого быть! И батарея Тушина не могла продержаться столько времени, и вообще – не было в том месте, которое описывает Толстой, никакой батареи…»

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации