Текст книги "Плач серого неба"
![](/books_files/covers/thumbs_240/plach-serogoneba-256975.jpg)
Автор книги: Максим Михайлов
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
С благодарностью за понимание,
Городской совет.
P.S. Если вы или ваши близкие обладаете любой информацией о похищении или похитителях, просьба незамедлительно сообщить оные сведения в полицейский участок по месту жительства. Помните, что укрывательство преступников и пособничество им караются неизбежно и сурово».
Вероятно, перед уходом я не забыл извиниться перед полицейским. По крайней мере, я действительно подумал об этом и даже открыл рот, когда, ошеломленный, вытолкался из толпы и пошел к Хидейку. Тот уже не улыбался. Ждал.
– Хорошо. Чего вы от меня хотите? – я уже понял, что альв был прав – покинуть город в обозримом будущем мне не светило. Конечно, я всеми силами убеждал себя, что это не повод браться за работу, но в душе подняла голову и застыла в напряжении змея близкой к любопытству любознательности.
– Скажу откровенно, мастер Брокк, – он продолжал не улыбаться, – я хочу, чтобы вы помогли мне как можно скорее оказаться в Эскападе. Впереди защита диссертации, и я не намерен оставаться простым аспирантом только потому, что каким-то идиотам взбрело в голову похитить расфуфыренного карлика.
– И? – четко, и от того с диким ужасом понимая, что сейчас будет сказано, я все-таки же задал краткий и ненужный вопрос.
– Я хочу, чтобы цвергольд нашелся как можно быстрее! И, Хаос забери, мне не жалко нанять для этого лучшего сыщика из всех рекомендованных. Это, как нетрудно догадаться, вы, мастер Брокк.
Уточнение едва не выбило последнее бревно из опор плотины, которая пока что сдерживала рвавшийся из меня истерический смех. Я мутно уставился на самого необычного потенциального клиента в своей жизни и понял, что надежды были тщетны. Он не шутил.
ГЛАВА 2
в которой я все-таки обретаю покой
– Хидейк, это никак невозможно. Слышите вы? Никак!
– Но позвольте, почему?
– Я больше не работаю. В этом городе. В этом – не работаю.
– Ну и что? Вам же все равно нечем будет заняться в ближайшие дни.
Поймал. Я и сам не понимал, почему всем нутром ощетинился на предложенное дело. С одной стороны, конечно, все было ясно. Я попытался одним махом порвать нити, связывавшие меня с Вимсбергом, но среди них внезапно оказалась прочная цепь. Тратить на нее собственные силы не было никакого желания. К тому же я понимал, что сейчас за нее возьмется целая орава кузнецов. С другой стороны, а что еще мне оставалось делать? Тратить оставшиеся гроши на борьбу с унынием? Ехидный юноша с замашками светского щеголя говорил правду: вариантов было только два. Удовлетворить блажь богатого дворянина и принять заказ, или… или отправляться на поиски места для ночлега. Потому что…
– Нет, – сказал я, глядя альву прямо в глаза, – все-таки, ничего у нас с вами не выйдет.
– Вы, мастер Брокк, все повторяете и повторяете одно и то же. Право слово, может, назовете уже истинную причину такого упорства? Или хотя бы придумаете ее? У вас неприязнь лично ко мне? Вряд ли, ибо наверняка я не самый мерзкий клиент за вашу богатую профессиональную историю. Тогда что же? Что заставляет вас сомневаться?
– Дело не в сомнениях. – Самоуверенности и упоения собственной логикой в его речи было чуть ли не больше, чем слов, и это страшно раздражало бы меня, не будь он прав. А правота собеседника, как водится, раздражала вдвое сильнее. – Мне просто негде работать. Офис закрыт со вчерашнего вечера.
– Не понимаю?
– Я же уезжаю, Хидейк. То есть, собирался уезжать. А это подразумевает, что все концы обрублены – я прервал аренду и сдал ключи хозяйке. Где прикажете вести дело? В гостиничном номере? Не уверен, что смогу заниматься делом и одновременно отмахиваться от клопов. Понимаю, как смешно это звучит… – заворчал я, заметив, что альв ухмыльнулся, но он нетерпеливо махнул рукой.
– Всего то? Право слово, мастер Брокк, я ожидал проблемы посерьезнее. Но это же пустяк! Давайте в дополнение к гонорару – заметьте, речь не о включении в общую сумму, а о некоторой, так сказать, премии, – так вот, сверх гонорара я включу в договор со своей стороны, скажем, двухнедельное (на худший случай) проживание в гостевом крыле моего особняка? Не хочу хвастаться, но уверен, вам там понравится. Гарантирую личный кабинет, отдельную спальню и ежедневное двухразовое питание, иногда, вполне возможно, в шумной компании урожденных аристократов?
– Что-то я как-то не очень понимаю, – мысли сплелись в липкий, аморфный и колючий клубок.
– Так позволите мне все объяснить в теплой гостиной за чашкой хорошего кофе! Вы ведь не пьете, насколько я знаю?
А он хорошо подготовился.
– Нет-нет. – Я взял себя в руки, – Погодите. Не будем вот так, с разбегу, бросаться в незнакомый омут. Поступим по-другому: я возьму повозку, и поеду… домой, – я очень надеялся, что домоправительница все же даст добро на последнюю ночевку, благо, помещение числилось за мной еще целую ночь, а договор я, по выстраданной годами привычке, не выбросил. – А завтра, скажем, в полдень мы встретимся в этом самом трактире, – я кивнул на уныло обмякшую под дождем вывеску «Любимицы судеб». Каждый порыв ветра сгонял с металлических букв пухлые, обрюзгшие капли воды. Внезапно я почувствовал страшную усталость. Торопливые сборы, пешая ходка до вокзала, вся эта нервотрепка… – Поговорим там. По крайней мере, я высплюсь и смогу нормально соображать.
– Мы еще не начали работать, а я уже уважаю вас за откровенность! Договорились, – осклабился Хидейк, с довольным видом сотрясая мою руку, – ровно в полдень жду вас здесь. До скорой встречи, мастер. Отдыхайте как следует.
Я проводил альва взглядом, только сейчас оценив удивительный дизайн его головного убора – поля высокого цилиндра шли веселыми волнами, от чего сзади казались залихватски изогнутыми. Новый стиль, который, как множество других красивых и бесполезных идей, шальной ветер принес с родины этих вечных модников, Мирриона. Моя мятая фетровая шляпа с обвисшими полями и провалившимся верхом казалась в сравнении чем-то невыносимо непристойным.
Ветер ухватил несколько капель похолоднее и швырнул мне прямо в лицо. Пока я протирал глаза, Хидейк успел открыть зонт и обзавестись попутчиком. Рядом с ним плавно ступал некто высокий и стройный в длинном плаще невнятного темного цвета. Я напряг глаза, но коварный дождь припустил еще яростнее и превратил подобные теням силуэты в размытые пятна. Передернувшись от холода, я отвернулся от загадочной парочки и принялся ловить свободную повозку. Искать пришлось долго – была ли тому виной погода, или недавняя толпа расхватала транспорт, но лишь три-четыре сегмента спустя я выцепил из вечернего мрака сумрачного, простуженного извозчика. Хмуро харкнув на тускло блестевшие булыжники мостовой, сутулый дядька в буром сюртуке придирчиво осмотрел протянутые медяки, кивнул, болезненно скривив лицо, и, кряхтя, полез из-под навеса открывать дверцу, но я жестом остановил его и открыл сам. Вот еще, важничать.
– Куда? – проперхали с козел.
– На Крысиную, – я откинулся на мягкую спинку сиденья, слушая частую дробь капель по крыше, и изо всех сил напряг глаза, чтобы не провалиться в забытье. Прохладное и тихое нутро повозки отдавало легким запахом сырости и бутербродами с копченой колбасой, и от этого мне стало настолько уютно, что прошедший день счел момент наиболее удачным, чтобы навалиться на мои веки.
Ленивая дробь копыт стала реже – повозка замедлилась. Плавным нырком я покинул дремотный омут и сонно сощурился в окно. Ночь, словно сова на кролика, стремительно падала на Вимсберг. Обычно она не церемонилась с городом: грубо сдирая с улиц маску порядочности и вялого дружелюбия, являла миру истинное, безумно-веселое и окровавленное лицо Морской столицы, как Хаос некогда ворвался в наш Мир, смял его и вывернул наизнанку. Наивные маги думали, что закрылись от него навсегда. Экая ерунда. Вот же оно, сосредоточение самого что ни на есть первозданного Хаоса, кляксой легшее на побережье Материка и назвавшееся крупнейшим портом Архипелага. Взгляните, оно даже не скрывается. Я судорожно вздохнул, со свистом выпустил через нос воздух, а с ним и последние клочья сонного бреда. Конечно же, я не превращал недовольство городом в идеологию. К чему? Это вредно для репутации, без которой никуда. А если бросаться к каждому встречному с криками о Хаосе, так недолго и пополнить ряды городских дурачков типа давешнего пьяницы возле «Любимицы судеб». Какая-то смутная мысль промелькнула было в голове, но ее унесло вдаль случайным тоскливым вздохом. Нет. Мы с городом просто стали друг другу чужими. Я уезжаю, он остается. Правда, сколько придется ждать долгожданной разлуки? Может, и впрямь взяться за работу? Даже если дело распутают раньше меня магполы или черные взяточники – флаг им в руки, зато я буду безбедно жить и питаться за чужой счет. Что там Хидейк говорил про богатый особняк?
Наконец-то проморгавшись, я протер запотевшее от вздохов стекло и вгляделся в полумрак. Вопреки обыкновению, улица была пустынна и тиха – жестокий ливень разогнал всех, заставив даже самых бесшабашных усомниться в ценности прогулки под открытым небом. Стихия делала то, что не под силу было правопорядку: смывала грязь и посторонние звуки, оставляла лишь исполненный неземной чистоты и таинственности многоголосый звон капель по булыжнику и деловитый шелест ручейков, бежавших по мостовой в сточные канавы.
– Эй! Добрая душа! Останови-ка здесь, – крикнул я в окошко.
– Так что ж останавливать, почти приехали, – донесся приглушенный стенами повозки и дождя голос извозчика, – Крысиную уже видно!
– Сам знаю, милейший, да только ты все равно останови. Прогуляться хочу в столь чудную ночку.
Цокот копыт окончательно утих. Извозчик сердито закашлял, но моментально успокоился, едва я объявил, что перерасчетов не требуется. Повозка полсегмента постояла на том же месте, а потом защелкал кнут, раздался хриплый вопль и исчезающий перестук. Я не обернулся, медленно шагая под плотным холодным покрывалом.
Фонарщик квартала, который я привык называть своим, тоже жил на Крысиной. Видимо, поэтому даже в такую ночь фонари на улице горели, пускай не все и только с одной стороны. Блеклого газового света хватало, чтобы отпустить разум на волю и просто идти под дождем, отдав ему на откуп тело, чувствуя, как стекают и растворяются в лужах все хлопоты ушедшего дня. Я вдруг подумал, что с отменой поездки пропала и необходимость в сопутствующих переживаниях. Новый офис, секретарша, бюрократия, реклама, новая репутация… все осталось на клочке мостовой, над которым уныло трепыхалось объявление о похищении карлика. Опустошенный и спокойный, я шагал по мокрой мостовой и не думал ни-о-чем. Это было прекрасно…
…Вот только бездумное блаженство рассеялось через пару десятков шагов, сменившись всепоглощающей жаждой тепла внутри и снаружи. Допускаю, что стук в дверь разбудил обитателей не только «Квартир Варги», но и окрестных домов. К счастью, это был не тот район, где выглядывали на, без лишней скромности заявлю, страшный шум.
Обычно строгий пучок каштановых волос пожилой рольвэ сейчас лежал на плечах ленивыми прядями, а чуть загнутые клыки обнажились в недовольной гримасе – домоправительница или собиралась спать, или уже легла
– Уилбурр? Мне кажется, или это вы? – полуорчанка подслеповато щурилась на мой силуэт в ярком голубом ореоле, – а почему вы не в дороге на Эскапад?
– В-видите ли, мистрисса, по ужасному недоразумению рейс перенесли. Простите за в-вторжение, но я под-думал… может, вы великодушно разрешите мне остаться, скажем, до завтрашнего полудня? Обещаю исчезнуть, прежде чем хронометр пробьет двенадцать, – я изо всех сил напитал голос всей мольбой и раскаянием, на какие только был способен. Со шляпы текло. Из носа – тоже. Руки, честно дрожа, добыли из-под плаща носовой платок, я деликатно отвернулся и высморкался со всей искренностью хорошо выдержанного под проливным дождем одушевленного. Видимо, это и поставило точку в размышлениях Варги.
– Квартира оплачена до завтрашнего полудня, – бесстрастнейшим из голосов она возвестила о добрейшем из деяний, – а я не имею привычки сдавать оплаченные номера, даже если они не заселены. Ключ получите у Арнольда. Если он при этом еще и проснется – можете рассчитывать на горячую ванну. И постарайтесь не шуметь.
– Спасибо, мистрисса Варга, – признательно каркнул я, – вы – замечательная женщина…
Но она уже ушла.
Арнольдом звали исключительно хмурого карлика с окладистой бородой и зеркально-лысой макушкой, который говорить умел, но испытывал к словам подлинное отвращение. В столь поздний час он, к моей вящей радости, оказался достаточно вменяемым, чтобы согреть воды, и богатый на впечатления день достойно завершился полным омовением промерзшего до мозга костей тела Вашего Покорного Слуги. Пока я остервенело растирался махровым полотенцем, Арнольд притащил толстый шерстяной плед, и спустя пол-оборота я спал, как убитый.
ГЛАВА 3
в которой я вижу «Царскую улыбку», но не улыбаюсь в ответ
Утро встречает всех по-разному. Кого-то застает в приподнятом настроении, кого-то – душой ниже фундамента, кого-то не застает вообще. Некоторые предпочитают встречать утро сами. Я из последних, но в тот день решил сделать исключение и как следует выспаться. Позавтракав стряпней молчаливого, но вездесущего Арнольда и окончательно сдав ключи, ваш покорный слуга направился на встречу с потенциальным нанимателем, всем нутром предвкушая очередной поворот судьбы и пытаясь угадать, что ждет за углом.
Когда хронометр старой Варги, встречавшей новых жильцов комнаты №8, пробил полдень, я уже был далеко от дома, который оборот назад называл своим. Руку оттягивал чемоданчик – перед походом в «Любимицу судеб» я завернул на вокзал, в камеру хранения. Кое-что из оставленных там вещей могло пригодиться.
Хидейка я заметил, едва миновав дверь трактира, хотя узнать его было непросто. Альв был облачен в белую сорочку с бесстыдным вырезом до пупа, узкие черные брюки и на удивление скромные подтяжки. Угольного цвета плащ, фрак с длинными фалдами и шляпа стыдливо обмякли на вешалке возле столика и теперь закрывали Хидейка от по-утреннему ленивых солнечных лучей, случайно выпавших из колыбели туч. Метаморфозам подверглась и внешность альва: бородка превратилась в едва заметный клинышек, а зачесанные на прямой пробор волосы были густо напомажены и нервически брошены на левый висок. Не изменился лишь посох, прислоненный к столу, да собственнический взгляд на мироустройство: сидя в центре зала в разгар дня, Хидейк безмятежно спал, уверенно откинувшись на спинку стула. Свежий выпуск «Вечерних Известий» на столе тщетно пытался поведать ему о новостях криминального мира. Бумага медленно, но верно намокала – поверх стояла здоровенная потная кружка, налитая или выпитая до половины. Немного поколебавшись, я присел напротив – альв не проснулся. Под белым шелком ровно вздымалась грудь, плотно сжатые веки легонько подергивались. Шепотом заказав кофе у вывинтившегося из воздуха официанта, я аккуратно убрал кружку и развернул газету к себе. Чтобы понять, с чего вдруг моего потенциального нанимателя охватила плотная сонливость, хватило полутора колонок: в городе, где закон и преступность отличаются так мало, читать криминальную хронику очень скучно. Ничего оригинального. Однако, среди кучи бесполезных заметок об очередном выступлении Наместника с воззванием к добрым чувствам одушевленных и монотонного перечисления дерзких краж в богатых домах, выделялась одна, вручную обведенная жирной черной рамкой, статья, гласившая:
«Срочно в номер. Дорогой читатель! Этот выпуск уже готов был отправиться в печать, когда в редакцию поступила сенсационная новость! Как удалось выяснить нашим корреспондентам, неизвестная группа лиц под покровом ночи совершила непревзойденное до сей поры по дерзости похищение одушевленного. Жертвой, как с прискорбием сообщает мирская полиция, оказался не кто иной, как посол острова Боргнафельд, принц Тродд Крокхейм. Департамент полиции и управление МагПола делают все возможное, однако, насколько нам известно, до сих пор ни похитители, ни жертва на связь не выходили, и судить о мотивах преступления еще рано. Особым указом свыше нашим репортерам запрещено проводить собственное расследование, но учитывая, с каким рвением взялись за дело наши защитники, о судьбе несчастного принца можно не переживать. Наши источники в Ратуше сообщают, что со дня на день в порт Вимсберга прибудет корабль с гербом царства Боргнафельд и полным бортом монарших посланников. Пока невозможно утверждать, будто…»
– Доброе утро, мастер Брокк, – хриплый спросонья голос альва разорвал предложение пополам. Мутный взор Хидейка расплескался по шляпе, снять которую я позабыл, и стек на газету. – Решили позавтракать свежей нудятиной?
– Если вы о манере изложения, то метко, ничего не скажешь. Однако к содержанию можно присмотреться.
– Вы, вижу, приступили к расследованию? – Хидейк на глазах возвращался в реальность, – но мы еще не обговорили детали…
– Так что, – перехватил я, – вы передумали меня нанимать?
– Почти. Вчера я долго думал… Один момент, дражайший мастер Брокк, – альв поманил официантку. – Принеси нам, красавица, белого вина, соли и сока Ромли. Да не стой столбом, милая, я жажду острых ощущений.
– Осмелюсь напомнить господину, – служанка потупила взор, но говорила с мягкой непреклонностью, – что мы не работаем в кредит…
– Не бойся, дорогая моя, деньги есть.
– Господин, при всем уважении…
– Ну хорошо, хорошо же, – Хидейк, поморщившись, пошарил в кармане плаща, от чего вешалка угрожающе качнулась, и достал объемистый мешочек, – вот, пожалуйста, – две крупных серебряных монеты легли в ладошку служанки. Та вспыхнула улыбкой, старательно колыхнула в реверансе переполненным декольте и стремительно удалилась.
– Однако, честно, – проворчал альв, убирая кошелек, – а ведь могли бы дождаться, когда я потребую счет, не получить ни медяка, позвать вон того здоровяка, – бородка завертелась флюгером и показала в угол, где в профессиональном одиночестве страшно скучал угрюмый мужик зверской наружности, – и сравнить количество моих костей с потерянной выручкой. Вместо того они хотят сразу удостовериться, что насилия не будет. Прелестное заведение.
Я даже думать не стал, что он хотел выразить этим ворчанием – иронию или одобрение. Меня зацепило нечто иное:
– Сок Ромли?
– А, – альв издал еще менее понятный звук, – давайте лучше о деле. Итак, вчера я вернулся домой, залез в ванну и там очень долго и усердно размышлял о своем предложении. Взвесил все «за», сравнил с возражениями и получил результат – кажется, я, погорячился. Неразумно, право слово, нанимать частного детектива, да еще и среднего, уж извините за прямоту, сословия для поисков высокопоставленной – в каком-то смысле даже монаршей – особы, к тому же – иностранца. А если вспомнить к тому же, что его след вот-вот облепят ищейки даже из МагПола, не говоря о насквозь прогнившей мирской полиции, а позже на пир слетятся следователи с самого Боргнафельда, поручить дело вам было бы, верно, бессмысленной тратой денег. Кстати, ваша лицензия еще действительна в Вимсберге, мастер?
– Действительна, – я удержал спокойствие не только на лице – в душе тоже не колыхнулось ничего крепче досады. Слава Порядку, я до сих пор не решился окончательно. Если так посмотреть, хорошо, когда что-то заканчивается, не начавшись – меньше разочарований…
– Это хорошо, – Хидейк улыбнулся, словно кот, рассуждающий о пользе молока, – потому что в промежутке между теплыми объятиями воды и нежным прикосновением простыней, прежде чем погрузиться в сон, я вдруг вернулся мысленно к началу рассуждений и понял: есть ли разница, какого вы рода, если ваши рекомендации почти безупречны? И если так, то кому станет хуже от участия в расследовании истинного профессионала? Ведь польза от него очевидна, а вред не доказан. Вот почему окончательное решения было таким: я все-таки хочу вас нанять и, если моя велеречивость не разрушила ваше восприятие реальности, немедленно составить контракт. Спасибо, красавица, – улыбка альва перепрыгнула с меня на официантку, которая благоговейно переправляла с подноса на наш столик бутылку «Миртали», солонку и потный графин чего-то мутно-коричневого, густого и неоднородного. Два очень чистых бокала сиротливо прижались друг к другу у края стола.
– К сожалению, Ромли заказывают так редко, что он начал сворачиваться, – виновато улыбаясь, поведала девушка, – но срок хранения истекает лишь через месяц. Я бы посоветовала…
– Солнышко, говори со мной день и ночь, но молю, оставь поучения в стороне. Я прекрасно знаю, как обращаться с соком Ромли, так что соверши маленькое чудо – исчезни бесследно.
Ни капли не обидевшись, служанка блеснула зубками в ответ на добрую и открытую улыбку Хидейка, повторила давешний реверанс и упорхнула в сторону кухни. Хидейк же вооружился чайной ложечкой и принялся за странные манипуляции с ингредиентами. Сначала он ухватил графин двумя руками и принялся безжалостно трясти, пока темные комки не исчезли. Затем альв зачерпнул ложку соли, ножом подравнял горку вровень с краями и высыпал соль в графин. Жидкость стала ядовито-голубой и пошла пузырьками. Хидейк сжимал крышку обеими руками.
– Что вы делаете? – я с неподдельным интересом следил за его манипуляциями. Единственным коктейлем, который изредка себе позволял, был кофе с ромом, и его приготовление не было даже пародией на творившееся передо мной таинство.
– «Царскую улыбку». Между прочим, ее изобрели еще до Раскола, вскоре после того, как глубоко в пещерах Боргнафельда королей сменили цари. Но по-настоящему этот коктейль оценили только у нас, на Миррионе, а создатели обозвали напиток «Королевским запором» и не потребляют вовсе. Почему – я вам позже расскажу.
– Сдается мне, им просто надоедало ждать, пока закончатся странные движения и начнется непосредственно процесс пития, – я с некоторой опаской следил за руками Хидейка. Тот отставил в сторону графин, за толстыми стенками которого воцарились тишь да гладь, и теперь старательно, чайными же ложками, переливал вино из бутылки в бокал.
– Как я уже говорил, не могу знать. Меня тогда и в проекте не было. Но самый опасный момент позади, можно возвращаться к делу. Итак, я все-таки хочу вас нанять. Согласны?
– Хидейк, вы, простите, всегда… такой?
– Какой? – он на мгновение оторвался от наполовину пустого бокала.
– Переменчивый. – Я посмотрел альву прямо в глаза. – Вчера вы уговаривали меня принять заказ, сегодня успели передумать, причем дважды. Как прикажете работать с клиентом, который того и гляди решит, что ему все наскучило?
– Гм. – Он неторопливо отвел взгляд, приоткрыл крышку графина и принялся тонкой струйкой переливать плескавшуюся там голубизну в бокал с вином. Из бокала сперва робко, но с каждым мгновением все смелее и смелее пошел пар. – Я рассказал о своих метаниях, мастер, с одной лишь целью: хотел быть откровенным с самого начала. Понимаете? Ведь если вы согласитесь, откровенность станет для нас одним из главных условий, не так ли? – альв поровну разделил внимание между мной и бокалом, от чего его речь стала сухой и приглушенной. – Все, что я наговорил, суть попытка в красках показать поток мыслей, что бурлил вчера у меня в голове, и выразить неимоверную серьезность, с которой я подхожу к делу, несмотря на то, что оно, по сути своей, – обычная блажь богатого студента. Не удивляйтесь, дражайший мастер Брокк, я и впрямь понимаю кажущуюся нелепость своей затеи. Однако, зовите это интуицией или безумием, мне кажется, что в поисках бедолаги Тродда каждая скрипка сыграет свою партию. А теперь прошу меня простить…
Он вплотную занялся коктейлем. Поверх видоизменившегося сока Ромли, который густо покрыл дно бокала, с помощью все той же чайной ложки было налито еще немного вина, и, наконец, тонким слоем рассыпана соль.
– Готово, – Хидейк, наконец, встретился со мной взглядом в полной мере. – Теперь ему необходимо стоять ровно два сегмента. – Из кармана он достал изящный серебряный хронометр, отстегнул цепочку и положил прибор перед собой. – Так что скажете, мастер?
– Что ж, – протянул я. – Раз все обстоит именно так, позволю себе ответную откровенность, Хидейк. Что-то, вполне возможно та же самая интуиция, советует мне отказаться от вашего предложения прямо сейчас. Пойти, снять номер в дешевой гостинице…
– Предложение насчет усадьбы в силе, – отстраненно вставил альв.
– …Дождаться, когда какая-нибудь полиция отыщет этого карлика, и уехать из этого Хаосом меченого города. Но что-то другое, – уж не безумие ли? – дает прямо противоположный совет. Вы готовы подписать контракт?
– Естественно. – Альв пошарил в пиджаке и извлек из его недр одну из тех новомодных ручек, что по сей день доступны только аристократам. Не знаю, кто придумал крепить перо к деревянной рукояти и соединять с хитро устроенным баллоном чернил, но штука была, по слухам, жутко удобной. – Бумаги у вас с собой?
– Да, – я достал из-под стола чемоданчик, внутри которого лежала одна лишь тонкая папка. Отпечатанный на машинке, договор занимал всего три листа бумаги. Хидейк бегло проглядел текст, проставил сумму гонорара, вписал в графу «Примечания» право на временное проживание в усадьбе Тимиэль на бульваре Поющих Игл, поставил широкую подпись под обеими копиями и медленно, почти ласково, подул на чернила. Я глянул на цифры. Сумма впечатляла. А сколько, пусть даже в теории, могло стоить проживание в Поющих Иглах – даже думать было неуютно. Позаимствовав ручку, я дважды поставил свою подпись. Писать было и впрямь удобно. Последний росчерк лег на бумагу одновременно со щелчком крышки хронометра.
– «Царская улыбка» готова, мастер Брокк. Не желаете попробовать первым? – альв осклабился.
– Нет, спасибо, – я покачал головой, – не люблю… экзотику.
– Зря, зря. Вещь редкая. – С этими словами Хидейк черенком ложки резко завинтил содержимое бокала в тягучую спираль, быстрым залпом высосал ее до дна, выпучил глаза, захрипел и упал на лицом прямо на новомодную ручку. Чернила густо брызнули на пробегавшую официантку, и та, обернувшись, истошно завизжала.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?