Текст книги "Двенадцатый день Рождества"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dvenadcatyy-den-rozhdestva-1814.jpg)
Автор книги: Маргарет Мур
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
ГЛАВА ВТОРАЯ
Спустившись в огромный зал, чтобы принять участие в праздничной трапезе, Майлс внимательно оглядел помещение и отметил его великолепные пропорции и обстановку. Стены украшало множество гобеленов с изображением охотничьих и батальных сцен; тонкую ручную работу позволяли рассмотреть факелы и свечи, расставленные повсюду и создающие эффект расширяющегося пространства.
Широкие дубовые столы были застланы хрустящими полотняными скатертями, хвойные лапы и ветви падуба и омелы,[2]2
Традиционное украшение дома на Рождество в Англии.
[Закрыть] закапанные свечным воском, струили тонкий аромат, который смешивался со смолистым духом пылающих факелов и пряными запахами душистых трав, щедрой рукой разбросанных по камышовым циновкам. Пушистые хвойные лапы вперемешку с вьющимся плющом свисали с многочисленных крюков, вбитых в стены, украшали подоконники высоких узких окон с плотными занавесями, защищающими гостей от пронизывающего зимнего ветра.
В главном дворцовом зале сэра Уилфрида имелось небольшое возвышение – своеобразные подмостки, предназначенные для менестрелей и огороженные невысокими перилами, и Майлс заметил, что музыканты уже рассаживаются и начинают настраивать свои инструменты. Всего их было четверо: один – арфист – тихонько трогал струны, второй пристраивал на коленях маленький барабан для отбивания ритма, третий уже занес смычок над альтом, последний держал в руках тростниковую свирель.
Майлс не был первым, кто спустился в трапезный зал. Кое-кто из приглашенных уже неспешно передвигался вокруг столов – негромко переговариваясь, гости терпеливо ожидали появления сеньора. В дальнем конце зала Майлс увидел группу оживленно беседующих молодых вельмож; чуть ближе, приветливо улыбаясь ему, стояли леди Алиция Дерозье и леди Елизавета Коутон.
Но где же леди Жизель? Не мешало бы ей посмотреть, как реагируют на него красивые молодые дворянки, как одаривают его своим благосклонным вниманием. Жаль также, что его отца и братьев здесь нет – может, перестали бы наконец относиться к нему с пренебрежением и оценили бы его по заслугам.
Впрочем, теперь это уже не имеет значения. Совсем скоро, когда он породнится с сэром Уилфридом, взяв в жены его единственную племянницу, они будут вынуждены признать, что он – достойный член их семьи.
Майлс подумал о двенадцати подарках, которые привез для своей суженой, – по одному на каждый день торжественных празднеств, от Рождества до Крещения. Если принять во внимание ценность подарков, девица наверняка примет их с радостью и отдаст должное благородству и щедрости будущего супруга, что заставит юную леди попридержать свой острый язычок, склонный к язвительным замечаниям.
Удовлетворенный собственными умозаключениями, Майлс стал медленным шагом прогуливаться по залу, втягивая носом ароматы, плывшие из коридора, который вел в кухню. Сэру Уилфриду повезло, что у него такой исполнительный сенешаль: ему удалось ничего не упустить из виду и отлично подготовить все к торжествам. А может, в жизни сэра Уилфрида появилась некая дама, проследившая и за сенешалем, и за слугами со свойственными женщинам тонкостью и интуицией? – подумал Майлс.
А если и так, что в том дурного? Жены у сэра Уилфрида нет, а что за жизнь без женской ласки? Скучная и одинокая…
Великий Боже! Что навело его на подобные мысли? Сам Майлс никогда не ощущал недостатка в женском внимании и, помани только пальцем, имел бы возле себя самых прекрасных представительниц слабого пола. И ни за что не стал бы связывать себя брачными узами, если бы не власть и деньги – и то, и другое давал союз с племянницей сэра Уилфрида.
Припомнив гибкую фигурку Жизель, Майлс с довольным видом улыбнулся: пожалуй, в будущем супружестве ему предстоит насладиться и кое-чем другим.
* * *
А тем временем Жизель сидела в своих уютных покоях, расположенных в одной из башен, и предавалась куда менее благостным мыслям. Девушку занимало, получится ли говядина с аппетитной корочкой, но вместе с тем сочной, не пережарят ли куски свинины, будет ли рыба достаточно нежной, удастся ли Жюстину приготовить несколько видов сложных соусов и подать их к столу должным образом, хватит ли у них хлеба и соли и что делать, если запасы провизии начнут истощаться. И лишь в самую последнюю очередь Жизель подумала о том, достаточно ли привлекательно она выглядит, и бросила взгляд на свое отражение.
Впрочем, для нее действительно важнее всего была сегодняшняя трапеза – ведь от того, как пройдет святочный ужин и будут ли удовлетворены многочисленные гости, зависит ее будущее. А внешность – только необходимое приложение ко всему остальному и должна соответствовать торжеству.
Так размышляла Жизель, уверяя себя, что комплименты сэра Майлса и его восторженные взгляды были не совсем искренними. – Мэри, как ты находишь мою прическу? – нахмурившись, спросила она свою горничную.
От неожиданности та опешила. Еще ни разу со дня возвращения ранней осенью госпожа не интересовалась ее мнением о своих нарядах, украшениях – да и вообще ни о чем таком!
– О, по-моему, прическа очень вам к лицу, миледи! – воскликнула девушка.
Задумчиво закусив губу, Жизель скептически осмотрела изысканный головной убор пурпурного бархата, насыщенным цветом напоминающий ягоды падуба и расшитый зелеными и золотыми нитями.
– А как ты считаешь, это мне идет? – допытывалась она, примеряя убор и всматриваясь в свое отражение; длинные волосы ее были заплетены в две толстых косы, перехваченные темно-красными лентами в тон убору.
– Конечно, миледи, он очень красив и прекрасно смотрится с вашим нарядом, – заверила ее горничная.
Это соответствовало истине: пурпурного цвета платье, напоминавшее римскую тогу, было тоже сшито из дорогого бархата, а сквозь низко вырезанный лиф виднелась тончайшая золотистая сорочка.
– Скажи, Мэри, не смотрится ли мой убор слишком вызывающе? Я вовсе не хочу, чтобы гости пялили на меня глаза.
– О нет, миледи, едва ли они станут приглядываться к вашему наряду, – отозвалась прислуга.
Жизель ожидала услышать несколько иной ответ.
– Вот что, – решительно заявила она наконец, – надену-ка я шаль, так будет гораздо лучше. – Сняв убор, она накинула на голову шелковую золотистую шаль, почти полностью скрывшую косы, а сверху водрузила пурпурный убор. – Что ж, вот так совсем неплохо.
– Не имеет значения, во что вы облачитесь, миледи. Что бы ни надели, вы все равно будете самой прекрасной дамой на празднике, – заметила горничная и озорно подмигнула. – Я уверена, что сэр Майлс не спустит с вас глаз!
– Оставим это, – резко оборвала ее Жизель и направилась к двери, стараясь не думать, кто там не будет спускать с нее глаз. – Схожу-ка я посмотрю, все ли готово для трапезы. Жюстин сегодня волновался, достаточно ли наш поставщик прислал соли. Если недостаточно, мне придется выйти за него замуж.
Жизель торопливо вышла из комнаты, оставив служанку в полном недоумении.
– Она должна выйти за поставщика соли? – пробормотала служанка вслух, рассеянно поднимая с полу отвергнутые госпожой ленты, шали и головные уборы, которые Жизель разбросала, выбирая наряд по душе. – А мне казалось, что она обручена с сэром Майлсом…
Мысленно представив себе дряхлого морщинистого старичка, поставлявшего соль ко двору Уотертонов, Мэри прыснула со смеху. Хвала Всевышнему, подумала она, приступая к уборке комнаты, я не знатная госпожа и на моих плечах не лежит столько забот, особенно на Рождество!
* * *
Жизель смутно сознавала, что сэр Майлс, сидящий подле нее, говорит о чем-то забавном, поскольку в ответ на его добродушные шутки то и дело раздавался смех ее дяди. Однако внимание девушки отвлекали менестрели на подмостках. К великому ее огорчению, альтист слишком невоздержанно воздавал должное вину, и теперь его смычок то и дело выпадал из непослушных пальцев. Да и сам музыкант, как заметила Жизель, опасно кренится вперед и вот-вот рухнет через оградительные перила.
Жизель нахмурилась. Может, дать знак сенешалю, что пора заменить напившегося альтиста? – подумала она. Только как сделать это, не вызвав всеобщего внимания?
Следовало заняться менестрелями раньше, отругала она себя. Так бы и произошло, не увлекись она смешным зрелищем – как леди Алиция строит глазки сэру Майлсу. Леди Елизавета тоже с подозрительной частотой обращала свой взор в сторону стоящего на возвышении стола.
Не то чтобы Жизель волновал повышенный интерес, проявляемый женщинами к сэру Майлсу Бакстону, конечно же, нет. Вон те юноши из зажиточных дворян, слева от ее стола, весь вечер смотрят, например, на нее саму – ну и что? Во-первых, она не какая-нибудь легкомысленная особа, а во-вторых, у нее и без того забот хватает.
Беспокоило другое: со все нарастающей досадой она замечала, как ее дядюшка, сидевший по другую сторону от сэра Майлса, хитро и загадочно поглядывает на них обоих…
Широкая мужская ладонь прикрыла вдруг ее руку.
Брови девушки вопросительно поднялись.
– Да, сэр Майлс, вы что-то хотите сказать? – спросила она, принужденно улыбаясь.
– Вы меня совсем не слушаете, – ровным тоном произнес тот.
Жизель вытащила руку и опустила ее на свои колени.
– Вы правы, не слушаю.
На мгновение в его темных глазах вспыхнула искорка досады и раздражения, и Жизель ядовито подумала: «Вот она, истинная сущность этого красивого гордеца!»
– Извините, меня отвлекали обязанности хозяйки дома, и потому…
– Так вы здесь всем заправляете? – искренне удивился Майлс. – О, я приятно поражен, миледи!
От похвалы Жизель невольно зарделась. Только сейчас она осознала, как интригующе глубок его бархатный голос, как богат интонациями. Интересно, а как он звучит, когда его обладатель нашептывает ласковые слова? Так же привлекательно? – закралась вдруг непрошеная мысль.
Нет, она, конечно, не рассчитывала когда-либо убедиться в правильности своего предположения. Ну, по крайней мере не сейчас и не в скором будущем…
Какая жалость, что сэр Майлс оказался так красив и что… ее пальцы до сих пор чуть горят от прикосновения его ладони…
С отчаянием Жизель взглянула на своего дядю, но тот, к вящему ее разочарованию, увлеченно беседовал с соседом по столу, галантным и щегольски одетым сэром Джорджем де Грамерси, и не обращал на них никакого внимания.
Что ж, придется, видимо, держать оборону в одиночку:
– Полагаю, в моем доме вы тоже станете полновластной хозяйкой и возьмете все в свои руки, – безмятежно проговорил сэр Майлс. – Однако должен признать, что зал в моем замке несколько просторнее, да и гостей на рождественские праздники приезжать будет больше. Боюсь, хозяйственные заботы оставят вам совсем немного времени для забав и развлечений.
И для визитов к дядюшке, или к леди Катарине, или к моим подругам! – мысленно закончила за него Жизель; гнев и тревога стали подниматься в ее душе.
Перспектива, ожидавшая ее в супружестве, казалась ей настолько мрачной, что на лице девушки застыла маска полнейшего уныния.
Ни красота жениха, ни его расчудесный голос не имели теперь для нее ровным счетом никакого значения. Он хвастун! Самонадеянный и чопорный хвастун!
Не замечая в собеседнице смену настроения, Майлс продолжал:
– Простите, что вторгаюсь в ваши дела, но мне кажется, один из музыкантов, там, на подмостках, не сможет играть во время танцев.
– Да, я заметила, – уже не заботясь о вежливости, подобающей гостеприимной хозяйке, хмуро сказала Жизель. – Я сейчас…
– Разрешите мне – я займусь этим сам, – заявил сэр Майлс и, прежде чем она успела его остановить, поднялся из-за стола. Затем неторопливо пошел по залу, приветственно раскланиваясь с некоторыми рыцарями и их дамами, остановился возле леди Елизаветы и леди Алиции, перекинулся с каждой шутками. Словом, вел себя так, будто находился не в гостях, а в собственном замке.
Если он будет передвигаться такими темпами, менестрель заснет раньше, чем он доберется до подмостков, раздраженно подумала Жизель. Сведя брови на переносице, она решила, что гораздо разумнее самой пойти и все уладить, однако тут к ней повернулся сэр Уилфрид. Он всем телом налег на ручку ее кресла и заплетающимся от выпитого вина голосом проговорил:
– Ну, моя дорогая, что ты думаешь о сэре Майлсе? Не правда ли, красивый малый?
– И к тому же прекрасно знает о всех достоинствах своей неотразимой внешности, – скептически усмехнулась Жизель.
Дядюшка еще ниже склонился к ней, и девушка испугалась, что он может упасть с кресла.
– Знаешь, – громко зашептал сэр Уилфрид, – я так и не отважился поведать ему о нашем уговоре. Доблестный Бакстон решительно настроен жениться на тебе. Говорит, что укрепился в своем желании, едва увидел тебя во дворе нынче утром.
Рвение сэра Майлса наверняка подстегнула не их непредвиденная встреча, а прекрасный замок ее дяди и огромное приданое, мрачно подумала Жизель. Опустив длинные ресницы, она спросила:
– Вот как? И что же он обо мне сказал?
Сэр Уилфрид улыбнулся и медленно покачал перед ее носом толстым пальцем.
– Не напрашивайся на комплименты, девочка моя! – Немного помолчав, дядюшка снова отхлебнул вина и добавил: – А вообще должен отметить, что он проницательный человек. Очень проницательный!
Щеки Жизель вспыхнули; она хотела было высказать дядюшке все, что думает об этом молодом вельможе, но осторожность взяла верх. Пока что мудрее промолчать, решила девушка.
Внезапно ее внимание привлекла суматоха, возникшая на подмостках для менестрелей. Она увидела, как сэр Майлс твердой рукой подхватил под локоть кренящегося во все стороны альтиста и, прикрывая его своим могучим телом, повел к выходу. Все произошло так быстро, что никто из гостей ничего не заметил, и Жизель была вынуждена признать, что сама не справилась бы лучше.
Более того, едва они скрылись из виду, как оставшиеся музыканты с удвоенным рвением взялись за дело и заиграли так, что девушка удивленно покачала головой.
Пока слуги проворно оттаскивали к стенам столы, чтобы расчистить для танцев центр зала, Жизель размышляла, не стоит ли полюбезнее вести себя с сэром Майлсом.
А посему, когда он вернулся и снова сел рядом, с благодарной улыбкой сказала:
– Я очень признательна вам за помощь, сэр Майлс. Могу ли узнать, каким тайным приемом вы заставили их играть так усердно?
Сэр Майлс тоже улыбнулся, однако испортил все дело, когда ответил с пренебрежительной снисходительностью, не укрывшейся от Жизель:
– Никаких тайн, миледи, все на удивление просто: я сказал, что если они хотят играть на нашей свадьбе, то должны приложить максимум усилий, чтобы убедить меня в своем мастерстве.
До чего же он уверен в себе! Жизель открыла было рот для ответа, но тут заметила, что на нее в упор смотрит сэр Джордж де Грамерси. Этот рыцарь происходил из очень достойного и зажиточного рода, был учтив и привлекателен, но не мог сравниться красотой с высоким темноволосым Майлсом. Сэр Джордж привстал и кивнул девушке, и она приветливо улыбнулась в ответ.
– Я вижу, вы одариваете сэра Джорджа благосклонностью, – отметил Майлс.
– Он старинный друг нашей семьи.
– Да? Старинный?
– Вот именно. Однако это определение не относится к его возрасту. Как видите, он еще достаточно молод. Одно время я даже думала…
– О чем? – Вопрос прозвучал тихо, но достаточно требовательно.
Брачный договор еще не подписан, а Бакстон уже предъявляет на нее права! Жизель посмотрела на него с презрительной насмешкой, которую даже не потрудилась скрыть.
– Прошу прощения, сэр Майлс, меня ждут кое-какие дела. – С этими словами она встала, резко отодвинув кресло.
Майлс поднялся так же стремительно.
– Но я надеялся пригласить вас на танец, миледи.
– Не сейчас, – ответила она. Не обращая внимания на его протестующий жест, она повернулась к сэру Уилфриду: – Мне нужно позаботиться о раздаче милостыни подданным, дядюшка. Извините меня.
– Конечно, дорогая, конечно! – хрипло пробурчал сеньор, одобрительно кивая головой.
Майлс снова опустился в кресло и отхлебнул огромный глоток вина из своего кубка. Не нужно обладать сверхъестественной проницательностью, думал он, чтобы понять: что-то во всем происходящем не так. Дело не только в леди Жизель. Брачный контракт предполагалось подписать сегодня в полдень. Однако, когда они с сэром Уилфридом встретились в солярии, хозяин замка начал говорить о всяких пустяках, не давая ему вставить слово, и болтал до тех пор, пока не настало время идти переодеваться к праздничному ужину.
Впрочем, с самой первой минуты его пребывания в замке все шло не так, как планировал Майлс. Он предполагал, что сразу по прибытии подпишет контракт и без всякого труда очарует племянницу сэра Уилфрида. Но надежды его потерпели крах – Жизель относилась к нему явно враждебно, а сэр Уилфрид намеренно уклонялся от прямых разговоров.
Видимо, я вел себя несколько самонадеянно, мысленно признал Майлс. Наверное, слишком расхвастался. Но почему бы и нет? Достойнее и привлекательнее меня нет никого в этом зале. Сэр Джордж де Грамерси и в подметки мне не годится.
Взгляд Майлса упал на красные ягоды и зеленые заостренные листья падуба, которые были щедро рассыпаны на скатерти, и тут же представил себе Жизель – в одеянии такого же пурпурного цвета и с полными красными губами, манящими к поцелую. Но как листья падуба окружали колючки, так и сладость губ Жизель охранял колючий, острый язычок.
На ум пришло воспоминание о последнем средстве, к каковому он прибег, чтобы привлечь к себе ее внимание, – об упоминании о собственном достатке. Но она сама вынудила его к хвастовству, заставив почувствовать себя неуверенно, как когда-то в далеком детстве. Всякий раз, когда она бросала на него суровый осуждающий взгляд, он снова становился тем маленьким мальчиком, которому отец постоянно внушал, что ему не стать равным его братьям и ни за что не наступит момент, когда он достигнет в жизни хоть каких-нибудь высот.
Зато сэр Уилфрид считает, что он уже достиг многого: на это указывает согласие высокородного сеньора связать с ним, Майлсом, узами брака свою единственную племянницу.
А вот Жизель, видимо, не разделяет мнения дядюшки. Она умная, деятельная, самостоятельная, одаренная – и он, Майлс, к сожалению, не нравится ей. Почему? Ведь любой здравомыслящий человек наверняка признает, что он для нее – самая лучшая партия. Может, она видит в нем какие-то недостатки, о которых он сам не подозревает?
Лицо Майлса потемнело. Нет, подумал он, Жизель еще не успела его узнать. Значит, ее сердце отдано другому? Не сэру Джорджу, конечно, но кому? Видимо, она познакомилась с кем-то, когда жила у воспитательницы… Надо бы порасспрашивать ее дядюшку.
Майлс повернулся к сэру Уилфриду.
– Ваша племянница великолепно справляется с обязанностями хозяйки, – улыбаясь, сказал он. – Блюда приготовлены чудесно, сервировка столов превосходна, поведение слуг безупречно. Меня и моих воинов она распорядилась разместить в лучших покоях, хотя моя свита велика. Словом, ваша племянница выше всяческих похвал. Вы, должно быть, очень гордитесь ею.
– О да, сэр Майлс, я действительно ею очень горжусь! – воскликнул сэр Уилфрид заплетающимся языком. – Она прелестная девочка и к тому же не лишена разума, а такое сочетание, согласитесь, случается в жизни довольно редко.
– Смею предположить, у нее были хорошие учителя.
– Последние десять лет Жизель воспитывалась у леди Катарины Дюмон. Леди Катарина вдова и совершенно исключительная женщина! – Сэр Уилфрид причмокнул губами и поднял чашу с вином, выплеснув на скатерть несколько капель. – Строгая, конечно, нет слов, очень строгая, однако требовательность сей дамы не выходит за рамки необходимого и совсем не навредила Жизель. Даже наоборот. Как гласит пословица, «розги пожалеешь – ребенка испортишь». Вы согласны, сэр Майлс?
– О себе не скажу, но отец мой согласится полностью, – кивнув, ответил Майлс; голос его дрогнул, но это ускользнуло от вкушающего вино хозяина замка. – Есть ли семья у леди Катарины?
– Нет, бедняжка живет совсем одна.
– Значит, и сыновей у нее нет?
– К великому сожалению, нет и сыновей. – Помолчав, сэр Уилфрид хихикнул: – О, из них вышли бы отличные рыцари. Ха-ха! Представьте, она бы приучала их к строжайшей дисциплине еще в колыбели! – Он, как знаменем, помахал в воздухе своей чашей. – Да что там в колыбели – в утробе! – Он громоподобно захохотал.
Не удержавшись, Майлс тоже рассмеялся, оставив на время мысли о суровых наказаниях отца и догадки, где Жизель могла познакомиться с предполагаемым возлюбленным. А через минуту, увидев Жизель, которая с достоинством шла в сторону кухни, решил, что не стоит забивать себе голову досужими подозрениями. Ему нужно солидное приданое, нужен родственный союз с сэром Уилфридом и нужна умная и красивая женщина, с которой он делил бы свое ложе и которая родила бы ему здоровых детей. Леди Жизель имела все достоинства, чтобы стать ему идеальной женой.
А если сердце ее уже завоевано кем-то другим, Майлс постарается сделать все, чтобы она и думать о нем забыла.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?