Текст книги "Англосаксонская мировая империя"
![](/books_files/covers/thumbs_240/anglosaksonskaya-mirovaya-imperiya-80261.jpg)
Автор книги: Маргарет Тэтчер
Жанр: Зарубежная публицистика, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
(Вашингтон, 5 февраля 1981 года)
Сегодня я хотел бы рассказать вам о положении в нашей экономике. К сожалению, вынужден констатировать, что экономическая ситуация хуже, чем за все годы после Великой депрессии.
Несколько дней назад по моей просьбе мне представили доклад, всеобъемлющую ревизию, если можно так выразиться, нашего экономического положения. Вам бы она не понравилась. Мне тоже не понравилась. Но мы должны взглянуть правде в лицо и приняться за работу, чтобы изменить положение. И не сомневайтесь, мы можем все повернуть к лучшему.
Я не собираюсь жонглировать перед вами схемами, цифрами и употреблять экономический жаргон, чем набит этот отчет. Я постараюсь объяснить, где мы находимся, как мы в это положение попали и, как мы можем выбраться из него. Вначале, однако, позвольте мне привести несколько фактов, чтобы привлечь ваше внимание.
Федеральный бюджет вышел из-под контроля, и в этом бюджетном году, который заканчивается 30 сентября, мы имеем дефицит почти в 80 миллиардов долларов. Надо сказать, что 80 миллиардов долларов мы выплатим в этом году только в виде процентов по национальному долгу, что превышает весь федеральный бюджет 1957 года.
20 лет назад, в 1960 году, на оплату федерального правительства ушло 13 миллиардов. Сегодня на эти цели расходуется 75 миллиардов. За эти 20 лет население нашей страны увеличилось всего на 23,3 %, а федеральный бюджет подскочил на 528 %.
![](i_006.jpg)
Инфляция – это не просто рост цен, это снижение стоимости денег
Уже два года, как рост инфляции выражается двузначными числами – 13,3 % в 1979 году и 12,4 % – в прошлом. В последний раз такое было в годы Первой мировой войны.
В 1960 году по закладным брали в среднем 6 %. Сейчас – в два с половиной раза больше – 15,4 %.
По сравнению с 1960 годом почти удвоилась доля вашего заработка, которую федеральное правительство присваивает в виде налогов.
И наконец, семь миллионов американцев переживают унижение и трагедию безработицы. Если они встанут в очередь, по человеку на каждые три фута, то цепочка эта протянется от берегов штата Мэн до Калифорнийского побережья.
Отложим в сторону отчет. Теперь позвольте попытаться изложить все это с помощью более понятных каждому фактов. Есть доллар, каким вы его заработали, истратили или отложили в 1960 году. И вот теперь он стоит 36 центов. А если мировая инфляция будет продолжаться сегодняшними темпами еще три года, то сегодняшний доллар будет стоить по ценам 1960 года всего 25 центов. Какой смысл делать сбережения? А если их не делать, откуда у торговли и промышленности возьмется источник капитальных вложений на расширение производства? Рабочие в Японии и Западной Германии откладывают в несколько раз большую часть своих доходов, чем американцы.
Что случилось с мечтой каждого американца иметь собственный дом? Всего 10 лет назад американская семья могла купить дом, и ежемесячная плата составляла чуть больше 27 центов – с доллара дохода. Сегодня на оплату дома уходит 42 цента с каждого заработанного доллара. Таким образом, купить новый дом может себе позволить меньше чем каждая одиннадцатая семья.
В результате введения в действие инструкций, принятых правительством из лучших побуждений, цена автомобиля поднялась на 666 долларов. Если подсчитать последствия принятия всех инструкций в отношении владельцев магазинов, фермеров и ведущих отраслей промышленности, то в результате стоимость товаров и услуг поднялась более чем на 100 миллиардов долларов. А еще 20 миллиардов правительство расходует на обработку бумаг, порожденных этими инструкциями.
Я уверен, вы понимаете, полученный мною отчет ясно показывает, что причиной наших экономических несчастий является политика, проводимая правительством в течение последних десятилетий. Мы забыли или просто просмотрели, что правительство, любое правительство, имеет тенденцию к численному увеличению. Больше того, мы все ждали от правительства благодеяний, как будто у правительства есть иные источники поступлений, кроме наших доходов. По большей части предложения, о которых думали мы, или которые выдвигались правительством, казались привлекательными.
В послевоенные годы, по крайней мере, в течение некоторого времени, можно было позволить себе не замечать, что стоит на ценниках. Наши доходы более чем удвоились за 25 послевоенных лет. За эти годы наш чистый заработок увеличился больше, чем за все 150 лет, вместе взятые. Инфляция, конечно, была – один или полтора процента в год. Нас это не трогало. Но если мы оглянемся сейчас назад, то вспомним, что даже и в те золотые годы были люди, предупреждавшие, что инфляция, как радиоактивность, имеет свойство накапливаться и, начавшись однажды, может выйти из-под контроля.
Некоторые правительственные программы казались нам настолько важными, что мы не задумывались, когда брали под них займы. К 1960 году национальный долг составлял 284 миллиарда долларов. В 1971 году конгресс решил установить 400-миллиардный потолок на сумму задолженности. Сейчас долг составляет 934 миллиарда. Так называемые временные повышения этого потолка производились за последние 10 лет 21 раз, и сейчас я был вынужден вновь попросить поднять потолок, поскольку в противном случае правительство после середины февраля работать не сможет, а я здесь всего 16 дней. Прежде чем настанет день, когда мы сумеем снизить долговой потолок, национальный долг может, несмотря на все наши усилия, превысить триллион долларов. Это такая сумма, которую даже представить невозможно.
Теперь мы знаем, что рост дефицита привел к инфляции. У правительства есть всего два способа получить деньги, не считая увеличения налогов. Оно может выйти на рынок и занять деньги, как оно и поступило, конкурируя со своими собственными гражданами и увеличивая тем самым процентные ставки, или правительство может печатать деньги, что также было сделано. Оба пути ведут к инфляции.
Мы – жертвы языка. Само слово «инфляция» мы понимаем просто как повышение цен. Потом мы, конечно, возмущаемся теми, кто наклеивает новые ценники, забывая, что они сами тоже жертвы инфляции. Инфляция – это не просто рост цен, это снижение стоимости наших денег. Когда количество денег увеличивается, а количество предлагаемых товаров и услуг не растет, у нас образуется слишком много денег, гоняющихся за слишком малым количеством товара. Обычно войны сопровождаются инфляцией. Все либо сражаются, либо работают, но производят оружие и боеприпасы вместо товаров, которые можно купить для собственного потребления.
Так вот, одним из выходов является увеличение налогов, чтобы правительство не было вынуждено занимать или печатать деньги. Но за все эти годы численного увеличения правительства мы достигли, даже перешли ту грань, где кончается терпение людей и их способность мириться с усилением налогового гнета. Перед Второй мировой войной налоги были такими, что нам приходилось работать чуть больше месяца в год, чтобы оплатить все налоги, взимаемые федеральным правительством, правительствами штатов и местными органами власти. Сегодня мы должны работать на это четыре месяца.
Некоторые предлагают переложить налоговый гнет на плечи предпринимателей и промышленности. Но фактически предприниматели не платят налогов. Поймите меня правильно. С предпринимателей действительно налоги берут, причем столько, что нас начинают выживать с мирового рынка. Но предприниматели переносят стоимость своих услуг – а сюда входят и налоги – на цену товара, который приобретает потребитель. Только народ платит налоги, все налоги. Правительство просто использует предпринимательство в качестве хитрого способа собрать эти налоги. Они запрятаны в цены, мы даже не подозреваем, сколько мы на самом деле платим в качестве налога.
Сегодня у нашего с вами некогда великого промышленного гиганта самые низкие темпы роста производительности труда среди практически всех развитых промышленных стран, с которыми мы конкурируем на мировом рынке. Мы даже не можем отстоять свой собственный внутренний рынок от потока иностранных автомобилей, стали и некоторых других товаров. В Японии производится автомобилей в расчете на одного работающего почти в два раза больше, чем в Америке. Японские металлурги производят стали почти на 25 % больше своих американских коллег.
Конечно, это происходит не потому, что они лучше работают. Никто в мире, по-моему, не сравнится с американскими рабочими. Но мы должны обеспечить их теми инструментами и оборудованием, которые имеют рабочие в других развитых странах.
Мы изобрели сборочный конвейер и массовое производство, но грабительская налоговая политика и многочисленные бесполезные инструкции вкупе с правительственными займами ограничили нашу способность совершенствовать производство и оборудование. Очень часто капитальные вложения расходуются на непроизводственные доработки, которые предписываются различными правительственными инструкциями. Чрезмерное индивидуальное налогообложение лишило нас инициативы и сделало сверхурочные невыгодными.
Когда-то мы производили 40 % мировой стали. Сейчас наша доля составляет 19 %. Когда-то мы были крупнейшими производителями автомобилей и выпускали их больше, чем все остальные страны мира, вместе взятые. Теперь это в прошлом, более того, «большая тройка», ведущие наши автомобильные компании, понесла в прошлом году колоссальные убытки и была вынуждена уволить тысячи рабочих.
Все, кто работает, знают, что даже с доплатами на рост цен угнаться за инфляцией невозможно. При нашей прогрессивной налоговой системе по мере увеличения количества заработанных долларов вы перемещаетесь вверх в налоговой таблице и платите все больший налог, просто пытаясь получить свое. Результат? Падает уровень жизни.
На протяжении последних десятилетий мы говорили об ограничении правительственных расходов, чтобы затем облегчить налоговый гнет. Иногда мы вплотную подходили к этому, но всегда находился кто-нибудь, кто говорил, что нельзя снизить налоги, не сократив расходы. Мы можем до хрипоты рассказывать детям о вреде излишеств. Но мы можем излечить их от стремления к излишествам, только давая меньше на карманные расходы.
Пора признать, что мы подошли к поворотному рубежу. Нам угрожает экономическая катастрофа огромного масштаба, и обычными методами нам ее не избежать. Мы должны вместе выработать иной курс.
Мы должны увеличить производительность труда. Это означает дать промышленности возможность модернизировать производство, воспользовавшись технологическими новинками, которые мы сами же изобрели. Это означает вернуть американцам рабочие места. А это, в свою очередь, прежде всего, означает привести правительственные расходы в соответствие с правительственными поступлениями. Это единственный способ, вместе с ростом производительности, который позволит нам сократить и, да, да, остановить инфляцию.
В прошлом мы пытались в течение одного года бороться с инфляцией, а на следующий год, по мере роста безработицы, начинали бороться с безработицей, и эта борьба вследствие увеличения дотаций вела к росту дефицита. Теперь опять вверх пошла инфляция. Не сработало. Мы не должны выбирать между инфляцией и безработицей – они идут рука об руку. Настало время попробовать что-нибудь другое, и именно этим мы собираемся заняться.
Я уже заморозил ставки, образовавшиеся после ухода на пенсию и увольнения государственных служащих. Я распорядился уменьшить количество командировок государственных служащих и число консультантов правительства, а также сократить закупки канцелярского оборудования и другие статьи расхода. Я заморозил рассмотрение новых инструкций и создал группу экспертов, которая под руководством вице-президента Буша должна будет проанализировать все эти инструкции и избавиться от возможно большего их числа. Я снял контроль с нефтедобычи, что должно привести к росту ее добычи у нас в стране и к снижению нашей зависимости от импорта. И этот неэффективный Совет заработной платы и стабильности цен будет ликвидирован.
Но задача стоит шире, значительно шире. Мы должны сознавать, что быстрого излечения не будет. В то же время мы не можем откладывать осуществление экономической программы, нацеленной, с одной стороны, на снижение налоговых ставок и стимулирование роста производительности, а с другой – на приостановку роста правительственных расходов и на снижение безработицы и инфляции.
18 февраля я представлю конгрессу детальную экономическую программу, в которой будет отражено все, о чем я сейчас говорил. В ней предлагается сокращение бюджетов практически всех правительственных учреждений. Я считаю, что это сокращение бюджета будет только частью экономии. Когда наши министры придут в свои учреждения, они попытаются определить участки, где есть утечка средств, наличие излишеств, дорогостоящих накладных расходов, и это позволит провести дополнительное существенное сокращение бюджета.
Но, реализуя эту программу, мы должны продолжать работу и по программе снижения налогов. Я буду просить о 10-процентном сокращении всех индивидуальных налогов на каждый из последующих трех лет. Будут также представлены предложения об увеличении инвестиционных налоговых скидок предпринимателям, чтобы обеспечить накопление необходимого капитала для создания новых рабочих мест.
![](i_007.jpg)
Что случилось с мечтой каждого американца иметь собственный дом?
Вот я говорю это и чувствую, что язык, как я уже раньше сказал, может помешать точному пониманию того, на что нацелена наша программа. Сокращение бюджета может быть понято, как наше намерение снизить общую сумму правительственных расходов до более низкого, чем в прошлом году, уровня. Но это не так. Бюджет будет расти с ростом населения, и каждый год расходы будут увеличиваться в соответствии с увеличением населения. Поступления в государственную казну будут расти по мере развития экономики, но каждый отдельный гражданин будет платить меньше, поскольку экономическая база расширится за счет снижения ставок…
Сокращение расходов мы произведем не за счет тех, кто действительно нуждается. Напротив, мы стремимся к лишению привилегий тех, кто ими пользуется без достаточных на то оснований.
В целом наша система отличается стабильностью. Мы можем проявить сострадание и выполнить наши обязательства перед теми, кто не по своей вине нуждается в помощи. Мы можем в полном объеме обеспечить выполнение и других оправданных обязательств правительства. Мы не можем далее продолжать расточительную политику за счет трудящихся нашей страны и наших детей.
С 1960 года наше правительство израсходовало 5,1 триллиона долларов. Наш долг вырос на 648 миллиардов. Цены подскочили на 178 %. Стали ли мы богаче? Нет, все мы знаем, что стали беднее.
Если мы подсчитаем сейчас, насколько сильно эти годы инфляции, низкой производительности труда и неконтролируемого разбухания правительственного аппарата отразились на нашей жизни, мы поймем, что пора действовать, и действовать сейчас. Мы не должны робеть. Мы восстановим право всех людей на свободное развитие и творчество. Мы освободим энергию и гений американского народа, качества, которые нас никогда не подводили.
Я прошу своих коллег в исполнительных органах правительства и всех государственных служащих работать в духе служения народу.
Я призываю предпринимателей и рабочих, которыми Америка по праву гордится, руководствоваться интересами страны, и, уверен, они откликнутся на мой призыв. Мы служим в интересах всего народа, и только в интересах народа.
Мы можем создать стимулы для более полного использования преимуществ нашей замечательной экономической системы, системы, о которой Уолтер Липпман более 40 лет назад сказал, что она впервые в истории дала человеку «возможность создать такое благополучие, при котором благосостояние других приумножает благосостояние каждого».
Наша цель – увеличить благосостояние страны, с тем, чтобы все больше получили, а не перераспределяли уже имеющееся, что стало бы просто дележом дефицита. Заставив правительство жить по средствам, мы сможем вознаградить упорный труд и риск граждан.
За многие годы мы позволили вредному экономическому влиянию выйти из-под контроля. Мы отсрочили судный день, но больше нам это не удастся. У нас просто нет времени.
Я обращаюсь к вам, сограждане. Давайте объединимся в новом стремлении перестроить основы нашего общества, давайте работать вместе и проявлять ответственность. Давайте подойдем с чувством глубокого уважения к тому, что должно быть сохранено, и с пониманием и сочувствием к тем, кто нуждается в защите.
Мы можем оставить нашим детям разрушенную экономику и огромные долги, которые они не смогут погасить, или же мы можем сохранить для них свободу на Земле, где каждый имеет возможность достичь то, что предначертал ему Господь. Все, что нужно для этого – немного здравого смысла и осознания своих возможностей. Вместе мы можем дать Америке новую жизнь.
Кто имеет право на забастовку(Заявление Р. Рейгана в связи с забастовкой авиационных диспетчеров. Вашингтон, 3 августа 1981 года)
Сегодня в семь утра профессиональный союз тех, кто работает в авиадиспетчерской службе Америки, объявил забастовку. Настал кульминационный момент семимесячных переговоров между Федеральным управлением авиации и профессиональным союзом. В ходе этих переговоров было достигнуто соглашение и подписан договор о повышении фонда заработной платы и поощрений на 40 миллионов долларов. Это вдвое больше того, на что могут рассчитывать другие государственные служащие. Это было сделано, исходя из понимания всех трудностей, с которыми связана работа этих людей. Теперь, однако, союз требует в 17 раз больше того, о чем договорились ранее, – 681 миллион. Удовлетворение этого требования привело бы к совершенно неприемлемому увеличению бремени налогов, взимаемых с их сограждан.
Я хотел бы высказать слова благодарности тем инспекторам и диспетчерам, которые вышли сегодня на работу и обеспечивают безаварийную работу воздушного транспорта страны. В зоне Нью-Йорка, например, планировался выход на работу четырех инспекторов, а 17 других вышли на работу добровольно. В Национальном аэропорту один диспетчер сказал корреспонденту, что он вышел из профсоюза и приступил к работе, потому что «как я могу требовать соблюдения закона от своих детей, если не соблюдаю его сам». Это – пример честного служения Америке.
Позвольте мне разъяснить один момент. Я признаю право на забастовку рабочих частного сектора. В конце концов, я, будучи президентом профсоюза, сам возглавлял первую в истории забастовку своего союза. Наверное, я первый из занимавших мой нынешний пост, кто всю жизнь был членом профсоюза АФТ-КПП. Но мы не можем сравнивать трудовые отношения между профсоюзами и администрацией в частном секторе и в государственных учреждениях. Правительство не может остановить сборочный конвейер. Оно должно непрерывно выполнять свои функции, обеспечивающие жизнедеятельность, для чего, собственно, и существует правительство.
Именно исходя из этого, конгресс принял закон, запрещающий забастовки правительственных служащих, угрожающие безопасности людей. Позвольте мне зачитать торжественное обещание, которое дал каждый из этих служащих, присягу, которую каждый из них принял и подписал при поступлении на работу: «Я не участвую и обязуюсь не участвовать ни в каких забастовках против правительства Соединенных Штатов или любого его учреждения, пока нахожусь на службе правительства Соединенных Штатов или его учреждений». Именно поэтому я должен заявить всем, кто не вышел сегодня на работу, что они нарушили закон, и что если они не явятся на работу в течение 48 часов, то будут уволены.
О нашем величии(Из выступления Р. Рейгана на конференции консервативного комитета политического действия. Вашингтон, 20 марта 1981 года)
…Говорят, человек, стремящийся добиться успеха и величия, должен вначале забыть и о том, и о другом и лишь стремиться постичь истину. Остальное приложится. Что же, коллеги правдоискатели, никто из нас, собравшихся здесь, созерцающих эмблему на этой трибуне и раздумывающих о сбалансированном бюджете 1981 года, не станет возражать, что это вполне логично. Потому что, несмотря на то, как наше дело будет оценено историей, было бы только справедливо сказать: «Сплотившись, консервативное движение Америки XX века прошло через годы трудностей, отстаивая свое видение истины». История должна также признать, что наша победа была не столько политической победой, сколько победой идеи, она была не столько победой одного человека или партии, сколько победой определенных принципов, которые были сохранены несколькими бескорыстными американцами.
Вы как раз и есть те самые американцы. Я хотел прийти сюда не только для того, чтобы поблагодарить вас за то, что вы сделали для меня, не только для того, чтобы напомнить, что победа, одержанная в ноябре прошлого года, принадлежит исключительно вам, и не только для того, чтобы сказать, что приход в Вашингтон новой администрации является свидетельством вашего упорства и верности нашим принципам. Я пришел сюда, чтобы просто сказать вам «спасибо» и сказать это не как президент и даже не как консерватор, а как простой американец. Я говорю это, прекрасно зная, что в зале есть множество людей, чей талант позволяет при желании жить в роскоши, но кто, руководствуясь высшим сознанием долга перед страной, избрал другой путь. Я знаю также, что ни «Тайм», ни «Ньюсуик» не напишут об их бескорыстии, не останется их имен и в учебниках истории.
Знаете, такие события, как сегодняшнее, заставляют оглянуться назад, вспомнить прошлое, чтобы понять, как далеко мы ушли. В португальском языке есть специальное слово для таких воспоминаний – saudade – это поэтический образ, означающий «погруженный в мечты о прошлом». И наше прошлое наполнено светлыми мечтами, и в нем были поля боя, усеянные сломанными копьями.
Как можно забыть ту июльскую ночь в Сан-Франциско, когда Барри Голдуотер сказал нам, что мы должны снова повернуть поток в русло свободы «… и следить за ним до тех пор, пока не победит наше дело, которое станет примером для всего мира и укажет путь в завтра, достойное своего прошлого». И если бы не Барри Голдуотер, согласившийся в одиночку предпринять этот поход, мы не собрались бы здесь сегодня на это празднование.
Но в памяти нашей хранятся не только политические события. Помню, как небольшой, со вкусом оформленный журнал «Нэшнл ревью», основанный в 1955 году, стал объектом шуток со стороны интеллектуальной элиты за редакционную статью, в которой говорилось, что журнал встанет на пути истории с криком «Стой!». А был еще лихой вашингтонский еженедельник под названием «Хьюман ивентс», о котором многие говорили, что его нельзя принимать всерьез. Однако он вскоре стал необычайно популярным не только на Капитолийском холме, но и во всех других местах, причастных к общественной жизни.
Сколько раз, возвращаясь домой с собраний, подобных сегодняшнему, мы отбрасывали от себя мысли о том, что все делается зря, размышляя в ночной тиши, должна ли наша любимая страна пойти по пути других стран, которые утратили чувство своего высокого предназначения и стремление к свободе?
На память приходит так много людей и организаций, причастных к успеху, который мы сегодня отмечаем. Интеллектуальные лидеры, такие, как Рассел Кирк, Фридрих фон Хайек, Генри Хэзлит, Мильтон Фридман, Джеймс Бернхэм, Людвиг фон Мизес. Они во многом сформировали наше мышление.
И особенно трудно поверить, что всего 10 лет назад, холодным апрельским днем на небольшом холме на севере штата Нью-Йорк был похоронен еще один из этих великих мыслителей – Фрэнк Майер. Он проделал тот же ужасный путь, что и многие другие. Он вырвал себя из рук «Господа, потерпевшего неудачу», а затем сформулировал новую идею, представляющую собой синтез традиционного подхода и свободомыслия, синтез, который многие сейчас называют современным консерватизмом.
Именно Фрэнк Майер напомнил нам, что здоровый американский индивидуализм был частью подводного течения западной науки и культуры. Он подчеркнул необходимость уважения закона и традиций, а также социального консенсуса, который обеспечивает стабильность наших общественных и частных устоев. Он отметил, что эти цивилизованные идеи все еще движут нами даже тогда, когда мы стремимся к новому экономическому процветанию, основанному на сокращении вмешательства правительства в дела рынка.
![](i_008.jpg)
Студенты – члены комитета за демократическую Центральную Америку – устроили марш солидарности в память об убийстве архиепископа Сан-Сальвадорского Оскара Ромеро. Фото 1984 г.
Наши цели дополняют друг друга. Мы сокращаем бюджет не просто ради совершенствования управления финансами. Это лишь первый шаг на пути возвращения власти штатам и районам, только первый шаг на пути перестройки отношений между гражданином и правительством. Мы можем заставить правительство вновь нести ответственность перед народом, сокращая его аппарат и ограничивая сферы деятельности, добиваясь, чтобы оно эффективно и честно выполняло определенные ему законом функции.
Поскольку мы имеем последовательную теорию того, как правительство должно работать, мы можем очень ясно все изложить: у нас нет отдельной социальной, отдельной экономической и отдельной внешнеполитической программы. У нас есть одна программа. Мы стремимся как к наведению порядка в нашем финансовом доме и к перестройке национальной обороны, так и к защите будущих поколений, к прекращению одурачивания школьников плановиками-утопистами. Мы призываем разрешить религиозное обучение в школьных классах так же, как мы разрешили это во всех других местах.
Мы, конечно же, не сможем осуществить все это одновременно. Американский народ терпелив. Я уверен, что он понимает, что ошибки, которые делались на протяжении десятилетий, нельзя исправить в одночасье. Вы знаете, когда я еще был губернатором, то имел удовольствие выступать перед сенатской комиссией. Меня вызвали всего через несколько месяцев после того, как президент-республиканец въехал в Белый дом. Меня спросили, почему мы не успели исправить все, что к тому времени натворили другие. Единственное, что пришло мне тогда в голову, это рассказать одну историю. Много лет назад мы с Нэнси купили ранчо. Там был хлев, в котором предыдущие хозяева держали восемь коров. Мы же хотели держать лошадей. Целыми днями я ломом и лопатой вычищал пол в стойлах от многолетних напластований. (Смех.) И я объяснил сенатору, задавшему мне вопрос, что я выяснил в результате этой работы – нельзя за несколько недель или месяцев переделать то, что накопилось за 15 лет.
Мне также кажется, что если мы, консерваторы, собираемся продолжать управлять страной, то должны понять, что нам не всегда удастся так просто свалить на прошлое вину за трудности в стране… Суть дела в том, что мы должны руководить страной, а это означает не только критиковать прошлое. Вспомните, что говорил Т. С. Элиот: «Только приняв прошлое, можно изменить его значение».
Так вот, по ходу нашей политической борьбы мы пережили безразличие и часто нетерпимость, и именно поэтому я надеюсь, что нашу политическую победу запомнят за великодушие, а наше пребывание у власти – за терпимость, которую мы проявили к тем, с кем были не согласны.
Но помимо этого мы должны предложить Америке и всему миру более широкое видение. Мы должны предотвратить удушающие действия правительства в тех областях, где наносится вред. Мы должны стремиться к возрождению тех функций правительства, которые приносят пользу. Мы делаем это для того, чтобы вновь высвободить энергию и изобретательность народа Америки. Мы делаем это для того, чтобы вдохнуть новую жизнь в те общественные и экономические институты, которые служат амортизатором и мостом в отношениях между личностью и государством и которые остаются реальным источником нашего прогресса как нации.
И мы должны сохранить этот образ правопослушного, милосердного, плюралистического общества, состоящего из процветающих граждан и всевозможных общественных институтов, в котором свободные и энергичные люди смогут сами с Божьей помощью определить свою судьбу.
Я понимаю, что некоторые думают сейчас о полном опасностей мире, в котором мы живем, о трудном десятилетии, в которое мы вступили, и задаются вопросом о практической ценности консервативного взгляда на мир. Во время недавнего визита премьер-министра Тэтчер мы оба говорили о неожиданных глубоких переменах, произошедших в политике наших стран.
На нашей последней официальной встрече я сказал премьер-министру, что, какую точку мира мы ни возьмем, везде культ государства умирает. И я храню в сердце надежду, что пройдет немного времени, и наши противники, проповедующие верховенство государства, останутся в памяти лишь в связи со своей печальной и несколько курьезной ролью в истории. Крупнейшая в мире страна плановой экономики вынуждена закупать за рубежом продовольствие, чтобы ее граждане не голодали.
За это столетие мы слишком часто слышали жалобные стоны тех, кто живет под гнетом тоталитарных режимов. Мы видели слишком много памятников, сооруженных не из мрамора и гранита, а из колючей проволоки и ужаса. До нас добирались люди, сумевшие выжить в этих жутких условиях, люди, своими глазами видевшие торжество человеческого духа над неприступной государственной властью, заключенные, чьи духовные ценности позволили им одержать верх над их стражами. Они принесли нам «тайну лагерей», урок для нашего времени, да и для любого другого: зло бессильно, если добро бесстрашно.
Поэтому марксистское видение человека без Бога должно рассматриваться как пустая и фальшивая вера – вторая из древнейших на Земле – после первой, которой соблазнили человека в райском саду: «И будете вы, как боги». Кризис поразил западный мир лишь настолько, насколько этот мир равнодушен к Богу – напоминает нам Уиттакер Чэбмерс. «Западный мир не знает, что у него уже готово решение этой проблемы, – говорил он о нашей борьбе, – но лишь при условии, что его вера в Бога и свободу, которую Он предписывает, столь же велика, как вера коммунизма в человека».
В этом и заключается наша задача – подтвердить приверженность нашей страны закону более высокому, чем наш собственный, возродить нашу духовную силу. Только построив стену из такой духовной решимости, мы как народ обретем надежду защитить свое наследие и сделать его в будущем неотъемлемым правом всех людей.
Есть в Америке и величие, и огромное наследие идеализма, которое питает нашу силу, и добродетель. Все это – наше. Нам остается только этим воспользоваться. А поскольку у нас есть величие, сегодняшняя Америка нуждается в подтверждении нашей добродетели и в преобразовании нашего величия.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?