Читать книгу "Этерис. Печать стихий"

Маргарита Блинова
Этерис. Печать стихий

Я ввалилась в съемную квартирку, хлопнула дверью и привалилась спиной к ближайшей стеночке. Подавила жгучее желание сползти на пол, после чего протяжно выдохнула:

– Ы-ы…

Звук, получившийся в процессе, куда больше подошел бы голодному зомби, чем миниатюрной блондинке. Хоть сейчас записывай и отправляй на кастинг зловещих спецэффектов – главный приз гарантирован.

Сама себя убоявшись, я собралась с духом и начала поспешно стягивать черный пуховик.

“Давай, Этери, – пыталась оставаться оптимистом светлая сторона моей личности. – Сейчас для душевного спокойствия включишь “Отчаянных домохозяек”, поставишь чайник, достанешь припрятанную пачку печенья и…”

“И нам отрубят интернет”, – мрачно предрекла депрессивная.

Призывно звякнул телефон.

Наташенька: Как все прошло?

Я попыталась одной рукой развязать шарф, а другой набрать ответ, но вместо фразы “Узри силу моего гнева” и яростно матерящегося смайла, телефон заботливо исправил “узри” на “умри” и, не дожидаясь окончания мысли, отправил как есть.

Коллега на том конце знатно так офигела.

Наташенька: Неужели все НАСТОЛЬКО плохо?

Еще один мой шумный зомби-выдох.

И вот как ей сказать?

Нет, Наташ, я, конечно, и раньше знала, что работа воспитателя полна истерик и форс-мажоров, к которым со временем привыкаешь и перестаешь бояться, но к такому повороту событий никто мою нервную систему не подготовил.

Начнем с того, что рано-рано утром в группу ворвалась запыхавшаяся и крайне взбудораженная заведующая с новостью “Наташа Журавлева сломала ногу по пути на работу”. Как моя напарница умудрилась упасть на пешеходном переходе и поехать в травму за свеженьким гипсом, история скромно умалчивала. А вот чего истории утаить не удалось, так это удивительного совпадения: новоиспеченный муж Наташеньки оказался на том же самом переходе и работал все в той же самой травме, куда бедняжку повезли на осмотр и рентген.

Я припомнила, как накануне Журавлева жаловалась, что не смогла выбить у заведующей отпуск, поэтому медовый месяц парочке придется отложить на когда-то потом. “А билеты-то куплены. Эх!” – горевала подруга.

И вот так совпадение…

Сложив два плюс два, я выскочила в коридор и тут же набрала подругу.

– Ты издеваешься?! – разгневанной змеей прошипела я в трубку. – У нас вечером новогодний утренник.

– Ну, прости-прости-прости, – зачастила та. – Это был чистой воды экспромт! Но ты не волнуйся, я уже созвонилась с Ириной Максимовной, она согласилась помочь. Подарки в мешке Деда Мороза, сам Мороз обещал приехать ровно в шесть. Все будет пучком!

Я ничего не имела против пожилой и опытной воспитательницы, которая обожала возиться с малышами, и Жени, который всегда выручал нас на праздниках, но смолчать показалось не спортивно.

– Наташа! – рявкнула я, намекая, что никакая Ирина Максимовна ситуацию не спасет.

Журавлева по моему тону догадалась, что перспектива заполучить настоящий гипс как никогда к ней близка. С чувством выпалила:

– Я привезу тебе магнитик, – и отключилась, дабы не накалять обстановку.

“Засунь свой магнитик…” – зло подумала я, а дальше у Антоши началась истерика из-за комочков в пюрешке, и стало откровенно не до того.

После обеда ударили морозы. Температура на улице стремительно падала, давление Ирины Максимовны пропорционально росло. В конце концов пожилой женщине стало так плохо, что нам пришлось экстренно вызванивать внука, который забрал ее на машине домой.

“Без паники! – подумала оптимистка внутри меня. – Справлюсь. Попрошу охранника исполнить роль Бармалея. Мороз приедет в шесть. Музработник подстрахует по сценарию… Вместе мы точно справимся!”

“Ну раз ты настаиваешь…” – загадочно усмехнулась вселенная, и музработника срочно выдернули в управление культуры на торжественное вручение благодарственной грамоты. Бармалея обуял внезапный страх публичных выступлений, а Дед Мороз наглухо встал в пробке и не успел к празднику.

И вот так я осталась одна.

Телефон издал мелодичное треньканье, намекая, что мое “умри” с многозначительным молчанием после только подстегнули Наташкино любопытство, и теперь бессовестная подруга требовала жарких подробностей.

– Рассказывай! – нетерпеливо выдохнула она, едва дождавшись моего недоброго “да” в трубке.

Закинув шапку с шарфом на полку, я пригладила наэлектризовавшиеся волосы и уточнила:

– Тебе короткую или длинную версию событий?

– Я уже в самолете, так что… давай нечто среднее!

– Ну тогда представь, – начала я, наклоняясь и убирая облепленные снегом ботинки с коврика. – Полный зал родителей, все с включенными телефонами, дети сидят на стульчиках у стены. Я шепчу: “Дети, давайте позовем Снегурочку!” и сама выхожу в центр зала в блестящем кокошнике на голове. Ногой пинаю забарахлившую колонку, пою какой-то бред про метель, параллельно делаю страшные глаза Валерке, который залез под стул и начал хрюкать. Все смеются.

– Же-е-есть! – впечатлилась Наташа.

– Это еще ничего, – отмахнулась я, заходя на кухню и включая чайник. – Потом начались стихи и танцы, я побежала на ту сторону, где зрительный зал, чтобы подсказывать детям движения. Чувствую, кто-то дергает за платье. Оборачиваюсь, а там какая-то невменяемая мамашка в первом ряду. Смотрит на меня и громко так, на весь зал, шепчет: “Почему моя Катюша опять не в центре?”

– А ты что?

– А я что? Я улыбнулась и пошла проводить конкурс по метанию шишек в мешки.

Привстав на носочки, я вытащила из ящичка над мойкой любимую голубую кружку и жалобно проскулила:

– Наташ, очень тебя прошу, в следующий раз, когда надумаешь “сломать ногу” перед праздниками, чтобы полететь в отпуск с любимым, предупреди меня за двадцать четыре часа.

– Ты тоже притворишься больной? – хихикнула подруга.

– Нет, – заявила я, решительно плюхая в кружку пакетик ромашкового чая. – Уеду в дурку! Там хотя бы кормят и дают таблеточки.

Входной звонок разразился долгой заливистой трелью, но даже этого вечернему гостю показалось недостаточно, и он принялся с настойчивостью дятла долбиться в дверь.

– Наташ, кто-то пришел, – предупредила я, оставляя чай и возвращаясь в прихожую. – Потом договорим.

– Ага. Хорошо. Ты там это… держись, ладно?

– За кого? – мрачно уточнила я и убрала трубку.

За дверью обнаружился розовощекий курьер в не по погоде тоненькой куртке и черной кепке с белыми крылышками. Я даже понять ничего не успела, как у меня в руках оказался желтый бумажный конверт формата А4, а посыльный (не иначе как по примеру моего бывшего) молча сбежал с лестничной клетки.

– Да я ведь ничего не заказывала… – растерянно сообщила я захлопнувшимся дверцам, но кряхтящий моторчиком лифт уже нес курьера на первый этаж.

Заперев дверь, я покрутила подозрительный пакет и так, и эдак, после чего хорошенько прощупала: мало ли кто и зачем прислал мне это, и что таит в себе его содержимое. В процессе осторожной пальпация не обнаружилось ничего занятного. Внутри лежали только две небольшие вещицы: что-то твердое, размером с фалангу пальца, и обычный игральный кубик.

Полностью утвердившись в мысли, что замерзший курьер просто-напросто перепутал адрес и в предновогоднем аврале доставил мне чью-то чужую посылку, я вскрыла конверт. На раскрытую ладонь выпал черный кубик с синими цифрами и… деревянная фигурка человечка.

Я потянулась к ней и перевернула на лицевую сторону. Зря.

– Привет! Я мипл! – радостно завопил человечек, подмигивая мне левым глазом. – Твой голосовой помощник в приключениях на Великом дайсе.

Раньше со мной никогда не говорили предметы. Даже умная колонка высокомерно хранила молчание, отказываясь распознавать мою речь. Запаниковав, я выронила оба предмета и отскочила назад.

Мипл с тихим укоризненным “бум” стукнулся о плитку в коридоре, а вот кубик повел себя куда более загадочно. Презрев законы физики, он завис в воздухе и со страстью игрушечного волчка принялся раскручиваться.

«Вжик… Вжик-вжик!» – пропел воздух, и кубик в точности повторил фразу “да гори оно все синим пламенем”.

– Ой-ей, – услышала я звонкий голосок мипла откуда-то снизу и энергично сдала назад, чтобы спрятаться от странного явления на кухне.

“Куда пошла?” – возмущенно полыхнул кубик, и протестующе-вопящую меня затянуло в темно-синее марево неизвестности.

***

Не понимаю тех, кто бежит на горки в парках развлечений. Как по мне, так в жизни достаточно адреналина и без крутых виражей в летящей на спуске вагонетке. Но загадочный кубик забыл поинтересоваться моим мнением на счет незапланированного экстрима. Всосал в темную бездну и брезгливо выплюнул спустя пару незабываемых секунд полета.

Больно приложившись копчиком о землю, я с быстро бьющимся сердцем подскочила и принялась вертеть головой, лихорадочно оглядывая все и сразу.

– Ну дела… – пробормотала я. – Неужели продолжение “Холопа” снимают?

А что еще можно подумать, обнаружив себя в странного вида рубахе и домашних тапках с голубым помпоном в центре пыльной колеи, по которой неспешно катит вдаль груженная мешками телега? Десяток кривых домишек, построенных по принципу “кто во что горазд”, вдоль дороги, отчетливые вопли кур из-за заборов только укрепили меня в этом мнении.

Окончательно уверовав в душеспасительную мысль о декорациях, я побрела по дороге, рассчитывая обнаружить съемочную группу, но не успела пройти и пары метров, как сзади послышалось зычное:

– Побереги-ись!

Сделав, как велели, я дисциплинированно отошла от колеи и обернулась, рассчитывая увидеть за спиной еще одну телегу, но, вопреки ожиданиям, телега там и близко не скрипела.

С неизбежностью снежной лавины на деревню с холма спускалось стадо баранов-переростков. Их огромные двухметровые тела, покрытые густой шерстью, заполняли собой все пространство. Витые рога внушали ужас, а мощные копыта вбивали в землю траву и немногочисленные кустарники.

Заметив меня, во взглядах баранов зажегся нехороший блеск, а на жутких мордах вспыхнуло отчетливое желание забодать за каждый кусок, нет, даже за саму мысль о шашлыках на майских.

– Ааа! – завопила я, в панике кидаясь то в одну, то в другую сторону и нигде не находя спасения.

К счастью, страх изолировал сознание, подстегнул инстинкт самосохранения и врубил кнопку автопилота. Вместо того, чтобы бездумно метаться туда-сюда, ноги понесли меня к ближайшему забору, а руки вспомнили, что нужны не только для того, чтобы телефон в них держать. Продолжая вопить (для поддержания морального духа, а вы что подумали?), я проворной белочкой вскарабкалась наверх, возблагодарила жильцов за постройку такой высоченной ограды и повисла на руках, дрожа аки лист на ветру.

– Бе-е! – противно проорали снизу, и забор сотрясся от ударов.

Сперва я испугалась, что бараны пошли в лобовую атаку, но стоило скосить глаза, как стало очевидным: я тут вовсе не при чем. Парнокопытные банально не вписывались в ширину улицы и задевали мощными боками заборы.

– Бе-бе! – сказали бараны, и стадо, подстрекаемое громкий собачьим лаем, пронеслось мимо, оставив нас с забором в покое.

Не успела я перевести дух и пожелать мохнатым задницам всего наихудшего, как почувствовала, что кто-то схватил меня за шиворот и с легкостью оторвал от забора.

– Кто тут у нас? – пробасил усатый мужик, крутанул меня, как елочную игрушку за хвостик, и неожиданно его суровое лицо разгладилось. – О, да это же шумелка!

– Э-э-э… – выдала я на редкость высокоинтеллектуальный ответ.

Просто не каждый день тебя на вытянутой руке держит великан, а ты испуганно поджимаешь ножки в домашних тапочках с голубыми помпонами и думаешь только о том, как бы прилюдно не оконфузиться.

– Эй, мужики! – гигант оглянулся и тряхнул рукой с зажатой в ней мною. – Здесь тролололь.

На меня без всякого интереса посмотрели двое пастухов, если и уступавших размерами первому великану, то не сильно. Все они были в чем-то наподобие бурки, только короткой и гладкой. В руках каждый держал скрученный кнут и странного вида свистульку.

– Неси в клетку к тому другому, – велел один из них, проходя мимо.

– Ага, – пробасили сверху, после чего перехватили меня поперек живота и куда-то понесли.

Я категорически не желала в клетку, поэтому брыкалась, вырывалась и била по нему кулачками, а когда и это не сработало, начала требовать адвоката и цитировать конвенцию о защите прав человека.

– Так ты и не человек, – хохотнул великан на пункте о личной неприкосновенности.

– В смысле? – обиделась я.

Дожила, как говорится. Меня уже и за человека не считают.

– А кто я?

– Ты несмолкаемая, назойливая шу-мел-ка, – назидательно произнес пастух, отворяя скрипучую калитку и занося меня внутрь подворья.

– Это возмутительно! – я набрала в грудь побольше воздуха, желая вербализировать собственное возмущение, но вместо пассивно-агрессивного “Уважаемый, у вас с кукушечкой все в порядке?” изо рта вырвалось мягкое и нежное:

– Полевых цветов веночек, в утренней росе цветок, – сама себе поражаясь, пропела я.

Попыталась замолчать, но обнаружила, что настойчивое желание петь никуда не делось.

– Соловья запев свисточек, сок березовый глоток, – затянула я вторую строчку и в ужасе зажала рот руками. – Ммм мм ммм, ммм ммм мм мм м…

Не в силах больше совладать с собой, я развела руками и грянула на всю округу:

– Ма-атушка-земля, белая березонька!

Для меня – Святая Русь, для других – занозонька!

– Что и требовалось доказать, – ухмыльнулся пастух и ускорился.

***

– Отпирай, – крикнул пастух, кулаком дубася в толстую деревянную створку.

– Ма-атушка-земля, белая березонька! – надрывалась я, входя в раж и сама себе отбивая ритм ладонями.

Дверь приоткрылась на узенькую щелку, из которой выглянул сгорбленный, но все еще огромный по здешним меркам старик (интересно, чем их всех в детстве мама кормила?).

– Ты глянь! Еще один, – радостно-удивленно воскликнул он, спрятался обратно, а следом раздалось бряканье и надсадный скрежет отпираемых засовов. Пастух со мной в руке зашел внутрь темного помещения, после чего могучим движением отправил меня в непродолжительный полет, закончившийся на тюке из сена.

Ключ со скрежетом провернулся в замочной скважине.

– …для других – занозонька, – распевно закончила я и наконец-то почувствовала, что песенное помутнение сознания подошло к концу.

Села. Сердито огляделась. Задумалась.

Вопреки наихудшим опасениям заперли меня не в птичьей клетке, а в узкой комнатенке с крохотным окном под потолком, забранным решеткой. В противоположном углу стояло ведро с меня ростом, чуть в стороне валялся трехногий табурет, а завершала тюремную картинку кружевная паутина под потолком.

Невыносимое амбре, заполнявшее комнату, пикантно разбавлялось запахом дыма, вползавшего между прутьями решетки. Отказываясь верить в увиденное, я легла на колючий и слегка влажный тюк сена, служивший постелью, и старательно зажмурилась.

“Все хорошо, Этери, – уговаривала я себя. – Вариантов объяснений случившемуся всего два: или ты отключилась на кухне от усталости, а все это тебе только снится, или в том загадочном пакете был не мипл с кубиком-порталом, а какой-то забористый газ. Сейчас немного полежишь, мультики посмотришь, и тебя сто процентов отпустит”.

“А я говорил, что так и будет!” – злорадно торжествовал пессимизм.

“Ты говорил про отвалившийся интернет”, – возмущался оптимизм.

“И где я не прав?” – нахально упорствовал пессимизм, намекая на то, что куда бы нас не занесла судьба, здесь сезон “Отчаянных домохозяек” за ужином не покажут.

– Это не может быть правдой, – вслух сказала я, чтобы хоть как-то заглушить растущий уровень паники. – Всему должно быть какое-то логичное и очень простое объяснение. Авария… срочная операция… наркоз!

– Этери, – удивленным шепотом позвали откуда-то сверху. – Это ты?

Я тут же распахнула глаза, вскочила на ноги и задрала голову. В полумраке темницы я не сразу распознала еще одно забранное решеткой отверстие, которое вело в соседнюю комнату. И вот к этой самой решетке прижималась чья-то возмутительно знакомая, но хоть убей не могу вспомнить почему, морда.

У морды была зеленая кожа, темные брови, большой нос и уродливая нижняя челюсть, в которой с невероятным трудом умещались здоровенные клыки.

– Ты еще кто такой? – потрясенно уставилась я на второго заключенного.

– Энтарион, – голосом брата ответила морда.

Мама дорогая! Нет, братец и раньше больше походил на древнюю обезьяну, чем на человека, но только манерами, а не внешностью.

Каюсь, у меня всегда была говорящая мимика, но, видимо, сейчас она стала настолько красноречива, что зеленокожий сосед не выдержал и обиженно выпалил:

– Ой, да ладно! Неужели ты думаешь, что найдется еще хоть один псих, готовый признать родство с тобой?

Вот теперь в голосе незнакомца прорезались с детства знакомые ехидные интонации дорогого братца. Однако я все еще отказывалась верить в случившееся преображение.

– Но ты большой… зеленый…

– Ага, орк. Я в курсе, – Энтарион скривил рот в клыкастой усмешке и кивнул в мою сторону. – На себя-то посмотри.

Ошарашенно моргнув, я опустила взгляд и взглянула на собственные руки. Руки как руки. Самые обычные. Ноги? Все в порядке. Может, хвост? Нет, боги миловали!

– А что со мной? – я в ужасе схватилась за голову, на всякий случай ощупывая ту на наличие рогов, антенн или чего похуже.

– Ты ростом с лилипута.

– Что?! – я аж подскочила и принялась метаться по импровизированному ложу, не в силах смириться с этой мыслью.

С одной стороны, это многое объясняло. Например, теперь стало ясно, что бараны и пастухи вовсе не страдали от гигантизма, это просто я откатилась в физическом развитии назад и стала ростом с трехлетку. С другой, это же возмутительно! Почему, я вас спрашиваю, почему брату достался облик могучего орка, а мне – какая-то мелкая оболочка с тягой к неудержимому пению? Справедливость, ау! Ты там вообще бдишь?!

– Пу-пу-пу… – шумно выдохнула я, притормаживая и вновь запрокидывая голову назад, чтобы поговорить с братом. – Ты-то как сюда попал?

Орк пожал плечами.

– Вечером пришел посыльный с желтым конвертом. Внутри лежал двенадцатигранник. Ну я и подумал, что это кто-то из друзей решил вот так оригинально позвать меня на ночь настолок. Подкинул, а он возьми и начни светиться. Очнулся я уже здесь, в деревне. Башка трещит, в ушах гул, как после контузии, во рту кошки на…

Я метнула в Энтариона взгляд опытной воспитательницы, и тот решил не договаривать сочное сравнение.

– Неприятно, короче. Пошел я к колодцу воды попить, узнать, что да как, а там бабы с коромыслами. Долбанули по мне пару раз, ну я и отключился. Пришел в себя в камере. Слышу, как ты за стенкой бубнишь. Ну и…

– Понятно, что ничего не понятно, – подытожила я, скрещивая руки на груди и в очередной раз оглядываясь. – Есть мысли куда и как нас занесло?

Если братец и имел на сей счет какие-то свои соображения, то попусту не успел их озвучить. Голубой помпон на моей правой тапке пришел в движение и радостно завопил:

– Друзья мои! Позвольте же мне ответить на этот вопрос!

На камеру обрушилась потрясенная тишина.

“Говорящие тапки?” – хлопнулся в обморок здравый смысл.

“Поверьте моему слову, – вклинился с очередным предсказанием пессимизм, – дальше только хуже”.

– Чего это там у тебя? – вытянул шею заинтригованный братец.

Ах, если бы я еще сама знала!

Присев на корточки, я начала рассматривать тапки, чудом уцелевшие после перехода, и обнаружила мипла. Деревянная фигурка человечка по пояс выглядывала из пушистых ниточек голубого помпона, радостно улыбалась и энергично размахивала рукой, привлекая внимание.

– Мне! Мне-то покажи! – раздалось крайне нетерпеливое сверху.

Пользуясь тем, что большой брат не мог меня видеть, я демонстративно закатила глаза, двумя пальцами подцепила весело пищащую фигурку, встала и подняла ее повыше, демонстрируя находку Энтариону.

– У нас есть мипл, – невесть чему обрадовался тот. – Это же меняет дело.

– Уверен?

– Да, смотри.

Энтарион просунул руку между прутьями решетки, пытаясь дотянуться до моей крохотной ладошки, но могучий бицепс намертво застрял в немаленькой ячейке, так и не достигнув цели. К счастью, мипл быстро сообразил, что от него требуется. Присел и одним ловким прыжком перескочил с моей руки на указательный палец брата.

– Мипл! – командным тоном позвал Энтарион, поднося деревяшку к лицу.

– Да? – с готовностью откликнулся голосовой помощник.

– Определи наше точное местоположение и перечисли возможные способы попадания в данную географическую точку, а также дай полное описание и игровые характеристики наших новых тел.

– Ваш запрос принят! – важно кивнул человечек и принялся быстро-быстро тараторить: – Ваше текущее местоположение – деревушка пастухов в горах Вечнопиков. Попасть в нее возможно только одним из имеющихся способов: переместиться на двенадцатую грань Великого дайса, где каждого ждет большое приключение, которое навсегда изменит ваши жизни.

Великий дайс? Большое приключение?

Я так полагаю, уже поздно кричать: «Спасите-помогите, я домой хочу»?