Текст книги "Потерянная"

Я не унималась:

– А все-таки.

Варда вздохнул.

– Вообще, о вороне ходят разные легенды, – проговорил он. – Но все сводятся к тому, что он помогает путникам.

– Зачем им помогать? – не поняла я.

Рыжий странно посмотрел на меня:

– Все путники мечтают о покровителе. Поскитайся пару сотен лет, поймешь.

– Значит, птица охраняет тех, кто в дороге… – произнесла я задумчиво.

– По одной из легенд, – нехотя начал Варда, – когда-то существовали древние эльфы. Обладали сильной магией, тайными знаниями, все как полается. Между кланами вспыхнула война. Из-за своей неуемной силы перебили друг друга. Но один эльф не участвовал в сражении. Он считал, что спастись можно в новых землях. В общем, обернулся вороном и с тех пор помогает странникам. Вроде хранителя движения.

Я заслушалась, воображение моментально нарисовало долины, всемогущих эльфов с дворцами и яствами, у всех по гаюину, обязательно белому и по два… нет, по три единорога.

Варда продолжил:

– Это легенда Чумнолесья. У эльфов разлома – своя легенда.

– О чем? – встрепенулась я.

Варда пожал плечами:

– Не знаю. Темных уже пять тысяч лет не видели.

– А у солнечных? – спросила я, косясь на Лисгарда.

Варда ответил:

– Они, кажется, вообще о ней не слышали. Хотя лучше спроси сама.

Рыжий перевернул вертело с тушками, от которых уже пошел одуряющий запах, я потянула носом и облизнулась. Рыжий кинул быстрый взгляд на меня и хмыкнул.

– В общем, подумай, надо ли тебе бежать на край земли, – посоветовал он. – Все-таки Золотой Талисман – легенда.

В затылке появилось знакомое тепло, уши угрожающе поднялись, в кончиках быстро запульсировало, как после бега. Я вцепилась в край плаща, который нацеплял мелких травинок с земли.

– У каждого должно быть то, за что готов умереть, – огрызнулась я.

Варда хмыкнул:

– Смелая, что ли?

– Может, и не смелая, – ответила я. – Но если не верну память, буду мертвая. Умение ходить и разговаривать не подразумевает жизнь. Вон смарги тоже шевелятся, воняют, как трупы, но шевелятся.

Варда улыбнулся уголком рта, глянул куда-то вверх, словно извиняясь за то, что такой замечательный и великолепный.

– Язык у тебя острый, а с виду и не скажешь, – проговорил он.

Я вперила в него раздраженный взгляд, в надежде, что испугается, он лишь усмехнулся и принялся вытирать нож, которым разделывал зайцев.

– Слушай, если ты все забыла, могу рассказать, как мир устроен, – предложил рыжий.

Я прошипела:

– Мне Лисгард рассказывает и вполне справляется.

– Да, вижу, – хохотнул Варда. – Наверно, когда я вытаскивал вас из каменных лап, он именно этим занимался. На практике показывал.

– Что ты вообще к нему привязался! – вспылила я. – Он солнечный эльф, откуда ему знать, что творится за пределами Светлолесья?

– Вот именно, – согласился рыжий. – Именно.

Из травы высунулась любопытная мордочка ласки, блестящий нос задергался, отсеивая запахи. Зверек испуганно посмотрел на рыжего, затем шевельнув усами, перевел взгляд на меня.

Я протянула ладонь и поманила малявку пальцами. Ласка осторожно подняла одну лапку, проверяя – не обманываю ли, затем покрутила головой, сжалась и в два прыжка оказалась на ладони.

Горячие лапки с острыми, как иголки, коготками защекотали кожу. Зверек поерзал в руках, пытаясь уместиться. Я засмеялась, когда он стал тыкаться мокрым носом в пальцы, затем каким-то чудесным образом скрутился калачиком; укрыв морду хвостом, он уставился на меня левым глазом.

– Ну что ты, маленький, набегался? – проворковала я. – Отдыхай. Не бойся этого злого Варды. Серая эльфийка не даст тебя в обиду.

Эльф поднялся, снял с костра готовые тушки, ловко разделал коротким ножом и протянул мне кусок со словами:

– Не трону я твою зверушку. У нее мясо сухое.

Я возмущенно посмотрела на него. Прижав к груди пушистый комочек, взяла дымящийся ломоть. Пальцы обожгло, я сердито уставилась на Варду, но смолчала. Боль от жара свежеприготовленной еды – самая лучшая боль.

Вдыхая одуряющий аромат, я облизнулась и откусила от ломтя. Язык опалило, но мир стал ярче, воздух чище, а эльфы добрее.

Не заметила, как расправилась со своей порцией. Думала, захочу еще, но заяц оказался на удивление жирным и сытным.

Ласка мирно посапывает на руке, я смакую мелкие косточки и облизываю руки – сладкий жир стекает почти до локтя.

Варда отложил одну порцию на кусок бересты, другую принялся жевать, глотая большими кусками, словно хищник. Затем повернулся ко мне, внимательный взгляд несколько секунд сверлил лоб, затем вытер жирные губы и что-то пробормотал.

Я сдвинула брови и спросила сурово:

– Что?

Он выставил ладонь перед собой и отклонился.

– Да нет. Ничего.

– Говори.

Рыжий быстро доел кусок и вытер пальцы о бедра.

– Вообще, ласки не очень даются в руки, – сказал он. – Даже лесным эльфам.

Я погладила зверька по пушистой шерстке, тот приподнял голову и вопросительно посмотрел мне в глаза, мол, зачем разбудила? Я сплю, никому не мешаю. Когда почесала ему подбородок, малявка задрал голову и блаженно закрыл глаза.

– Отдыхай, пушистик. Ты в безопасности, – произнесла я и подняла глаза на Варду. – Может, я ему нравлюсь.

Он кивнул:

– Точно. Нравишься.

Попыталась найти в словах рыжего скрытый смысл, но если он и был, то незаметный для моей опустевшей памяти. Пришлось смириться с его искренностью, хотя странное ощущение осталось.

Чтобы не думать о тяжелом, я повертела головой в поисках отвлечения. Лисгард замер под березой, глаза закрыты, похоже, отключился после ночной гонки.

Я осторожно переложила ласку на траву под корягой. Зверек недовольно засопел, но глаза не открыл. Разнежился в тепле и спит без задних ног, даже ухом не ведет. В опасной близости с троллями здоровый сон особо ценный – никогда не знаешь, когда из скалы вылезет каменная рука и раздавит, только красное пятнышко останется.

Взяв порцию мяса, я подошла к высокородному и аккуратно толкнула в плечо.

– Поешь, нам далеко идти, – проговорила я. – Не хочу слышать за спиной голодные стоны.

Лисгард поднял веки, секунду смотрел на меня, будто впервые видит, затем спохватился и выпрямил спину.

– Долго я так просидел? – спросил он хрипло.

Варда буркнул, отворачиваясь:

– Достаточно, чтобы рисковать остаться без еды. Серая косилась на твоего зайца.

Я протянула мясо Лисгарду, тот молча принял, с недоверием ковырнул подрумяненный бок.

Несколько секунд косился на кусок; когда желудок призывно квакнул, все же взял и стал методично жевать. На лице появилась глубокая задумчивость, будто пытается понять – что бедный заяц ел на завтрак и сколько потомства успел оставить.

Белокожий долго оценивал пригодность блюда, потом, словно признав его сносным, пожал плечами и перехватил кусок поудобней.

– Итак, Варда, – проговорил он, поглощая ломоть за ломтем. – Пришло время вам рассказать, кто вы и откуда?

Я сделала шаг в сторону и села на траву рядом с белокожим. Ловкач развернулся полубоком, словно подставляет нам лучшую свою часть. Солнечный луч упал на рыжую шевелюру и окрасил огненным сиянием.

Варда пошерудил палкой в костре, снопы крошечных искр взлетели в воздух. После этого он поднялся и закидал огонь песком.

– Я странник, – просто сказал рыжий.

Лисгард чуть не поперхнулся, дожевывая остатки зайца.

– Из Чумнолесья? – не поверил высокородный.

– Догадливый.

Варда повернул ко мне голову и проговорил:

– Понимаешь, почему не верю в ворона? Сколько путешествую – никогда не видел.

Белокожий вперил на Варду изумленный взгляд и долго смотрел на него, будто сравнивал рисунки из манускриптов с реальным эльфом Чумнолесья. Затем манерно вытер пальцы о платок, который, как оказалось, не выбросил после того, как почистил ноги.

Отложив бересту в сторону, Лисгард отклонился назад.

– Я считал, странники осели в зараженном лесу, – сказал он.

Рыжий, извиняясь, развел руками:

– На то мы и странники, чтобы нигде не оседать. Забыл? Когда Безумный маг проклял лес, народ лесных эльфов раскололся. Некоторые до сих пор пытаются найти контакт с отравленными деревьями и очумевшим зверьем.

– И правильно делают, – отозвался высокородный.

Варда фыркнул:

– Да? Видел, как какой-нибудь наивный дурень пытается приручить клыкастого лося? Зверь смотрит на него внимательно, а потом трубит атаку и разрывает на части.

Белокожий угрюмо промолчал, рыжий продолжил:

– В общем, их попытки – пустая затея.

Лисгард встал, поправляя доспехи и оружие, затем поднял гаюиновые глаза на Варду.

– Зато они не предали родину, – проговорил он с нажимом.

Варда подтянул пояс и оскалился:

– Ха! Родину. Если родина превратилась в монстра, который пожирает все подряд, – зачем оставаться? Лучше отправиться туда, где можно жить, а не выживать. Ну, я так думаю. Хотя в вопросах выживания я поднаторел, поднаторел.

Я робко встряла в разговор:

– Может, мы продолжим путь?

Варда кивнул и подал мне руку:

– Именно. Я иду с вами.

Лисгард скрипнул зубами, на лбу вздулась и запульсировала вена, пальцы сжались и стали белее обычного.

Он прочистил горло и сказал, с трудом сдерживая напряжение:

– Чем обязаны?

Я схватилась за грубую ладонь Варды, тот резко рванул на себя, приводя меня в вертикальное положение. Взгляд рыжего скользнул в вырез.

– Вам не добраться до Забытой горы самим, – проговорил он невозмутимо. – Желтоглазую не отговорить. Упертая. Но дорога идет через Чумнолесье, одна она не пройдет.

Идеальное лицо высокородного помрачнело. Буквально кожей ощутила, как он закипает, и только богам известно, почему до сих пор не набросился на рыжего и не разорвал на куски.

Жвалки на белом лице играют, зубы плотно сжаты. По какой-то неведомой причине соблюдает выдержку и уравновешенность, хотя взглядом способен прожечь гору.

– У миледи Каонэль уже есть защитник, – угрюмо проговорил высокородный.

Со стороны Ущелья потянуло сухим воздухом и глиной, солнце поднялось выше, нагревая утренний воздух. В памяти всплыли недавние события, когда очнулась на песке под нещадными лучами. Внутри все невольно сжалось.

Варда бросил короткий взгляд на теснину, затем покосился на белокожего. По лицу вижу – с языка рыжего вот-вот сорвется то, из-за чего придется разнимать двух огромных эльфов.

Странник сделал вдох, чтобы отпустить очередную остроˊту, но в последний момент махнул рукой.

– Один хорошо, а два лучше, – бросил он беспечно.

Рыжий глянул на потухший костер, затем прошелся везде, где трава оказалась примята, взбил, чтоб следы дневки быстрей исчезли.

Остановившись возле мирно спящего зверька, он наклонился и прошептал в пушистое ухо:

– Беги давай отсюда.

Ласка подняла встревоженную мордочку, глазки-пуговки зыркнули на рыжего. Она перевела на меня осуждающий взгляд. Смотрит внимательно, разве что не говорит – эх ты, защитница, как гладить, так первая. А как пришел большой рыжий зверь и гонит в шею, так молчишь.

Я подошла к зверьку и виновато опустилась рядом.

– Он прав, малыш, мы уходим. Никому не говори, что нас видел.

Пушистый комочек будто понял меня. Ласка поднялась и вытянула лапы, гибкий позвоночник растянулся, как у кошки. Она ткнулась мокрым носом в ладонь и в один прыжок скрылась в траве.

Из-за спины раздался удивленный голос Варды:

– Мда. И правда необычно.

Лисгард все еще стоит под березой и бросает гневные взгляды на рыжего. Я подошла к нему и постаралась говорить тихо, чтобы странник, сосредоточенный на затягивании ремней колчана, не услышал:

– Слушай, Лис, думаю, придется потерпеть. Он ведь действительно знает дорогу. Если ты и правда взялся меня защищать, лучше будет взять Варду с собой.

Белокожий странно покосился на меня, глаза все еще полыхают, но за языками синего пламени проступило сознание.

Он нервно повел ушами и проговорил с раздражением:

– Что еще за Лис? У Варды нахватались?

– Ничего подобного, – фыркнула я. – Просто так удобнее.

Высокородный многозначительно промычал что-то под нос и смиренно опустил руки.

– Пускай идет, – произнес он. – Кто ему запретит.

Глава 16

После коротких сборов мы двинулись дальше. Лисгард шагает молча, доспехи тихо позвякивают, прям как колокольчики. Лицо недовольное, словно голого гнома увидел. Изредка бросает подозрительные взгляды на рыжего. Синий камень в обруче на лбу блестит в утренних лучах, словно еще один глаз.

В просветах между листьями ласковая и добродушная синева, но я знаю, как обманчиво небо. Это белокожим хорошо нежиться в солнечных лучах. Я не сахарная – от нескольких мгновений на жаре не растаю, но радости особой нет.

Воздух стал теплее, пчелы с жужжанием отправились на ежедневный облет, утро на удивление спокойное: если бы не спешила, могла бы насладиться.

Варда чуть сзади шагает почти бесшумно – долгая жизнь среди опасностей приучила к незаметности и осторожности. Кожей чувствую, как изредка на меня поглядывает.

Через пару перелетов стрелы деревья стали реже, зато кусты калины и падуба пошли плотными рядами, царапая руки.

Из-за огромного валуна в конце рощи донеслись хриплые голоса. Я потянула воздух, в носу защекотало от запаха крепкого пота и нестираной одежды.

– Там кто-то есть, – сказала я тихо и притормозила.

Рыжий остановился, повернув голову боком, он замер на несколько секунд. Уши зашевелились, как у зайца, в унисон голосам, затем понюхал воздух и вытер нос рукавом.

– У тебя хороший слух, – проговорил Варда.

Я довольно хмыкнула и заправила за ухо локон. Тон рыжего все такой же насмешливый, но в груди странно потеплело. Чтобы не выдавать смятения, я воинственно подняла подбородок и бросила:

– Я еще не то умею.

Варда заинтересованно приподнял бровь:

– А что еще?

– Не знаю, – сказала я, пожимая плечами. – У меня ж потеря памяти.

Рыжий обнажил белоснежные клыки и тихо засмеялся, затем наклонился и стал поправлять шнуровку на сапоге. Он поплевал на пальцы, скручивая лохматый шнурок, и произнес:

– Мы вошли в Межземье.

– Ну и что? – спросила я.

– Здесь правят меч и брага, – пояснил Варда. – Любой может всадить вам клинок в спину или пустить стрелу меж глаз. Держитесь рядом, вперед не лезьте. Ничему не удивляйтесь – тут можно встретить кого угодно.

Он справился с правым сапогом и перешел к левому, деловито перетягивая тугие узлы, чтобы ткань облегала плотнее. Я понимающе кивнула – в дороге сапоги должны быть как вторая кожа, чтобы никакой камешек не попал.

Рыжий продолжил:

– За валуном начинается дорога на восток, но там отдыхают разбойники. Лучше обойти.

Лисгард молчал, оперевшись плечом на ствол березы. Он придирчиво разглядывал грязь под ногтями. Последние слова Варды заставили его оторваться от щепетильного занятия и поднять голову.

– Человеческие разбойники? – спросил высокородный небрежно.

Варда откинул рыжую копну с лица и посмотрел на белокожего, как на умалишенного.

– А какие они еще бывают? – огрызнулся он. – Гномьи, что ли? Или, может, солнечные эльфы решили сменить ремесло?

Он сокрушенно покачал головой и вернулся к перетягиванию шнуровки.

Лисгард провел ладонью по белоснежной гриве, затем поправил обруч с гаюином на лбу, пальцы сжались на мече. Через секунду он уже мчался к валуну, как бешеный олень.

Я схватилась за голову и крикнула:

– Куда ты!

Белокожий достиг камня и начал огибать справа. Солнце блеснуло в адамантиновых доспехах, пуская солнечных зайчиков в разные стороны. Металл хоть и легкий, но гремит, как настоящая сталь.

– Оказывается, странники трусы, – бросил он на бегу. – Это всего лишь люди!

Варда поднял голову, в глазах блеснули молнии. Он тихо выругался под нос и выхватил лук из-за спины.

– Болван! – рявкнул рыжий. – Это не те люди!

За камнем раздался хор побеспокоенных разбойников, дружный рык, лязг металла и изумленный возглас белокожего.

Варда зыркнул на меня и спросил быстро:

– Оружие есть?

Я отодвинула в сторону плащ, на поясе сверкнул коротенький керис.

Он поморщился и проговорил раздраженно:

– Без толку.

В несколько прыжков странник преодолел расстояние до валуна и, как на веревочках, взлетел на камень. Его руки быстро замелькали, выхватывая стрелы из колчана. Свистящий звук заполнил воздух, словно они не ждут спуска, а сами срываются с тетивы.

Затылок потеплел. Едва успела моргнуть, как поняла, что бегу в гущу сражения. Лезвие кериса блестит в ладони, как плавленое серебро, в ушах свист ветра, сердце молотит, будто собирается пробить грудную клетку.

Когда обогнула валун, увидела, как на поляне Лисгард рубится во все стороны. Вокруг него плотным кольцом два десятка разбойников машут саблями и топорами. В траве несколько трупов, у одних в голове стрелы, другие просто разрублены до груди.

– Их много! – выдохнула я.

– Не мало, – крикнул Варда, не оглядываясь.

Люди дерутся умело и сосредоточенно, лица перекошены яростью и праведным гневом. Огромный бородач с дубиной пытается подобраться к белокожему сзади, но тот вертится, как мангуст. Бородач отскакивает, боясь идти в лобовую атаку.

Доспехи высокородного побагровели, по лбу течет красная струйка, движения прерывисты и сдержанны. Старается беречь силы. Я пригляделась и облегченно выдохнула – высокородный не ранен, а кровь на броне чужая. Варда пускает стрелы, методично убирая разбойников одного за другим.

Когда запас кончился, он выхватил из ножен изогнутый меч. С яростным криком рухнул на голову разбойнику, который оказался под камнем. Вдвоем они упали в траву, Варда моментально вскочил и с размаху всадил клинок в затылок.

Удары Лисгарда стали слабее, но разбойников еще много. Варда с ревом бросился в самую гущу, рассекая врага прямо в прыжке.

Я замерла, глядя на кровавую баню.

Сзади хрустнуло.

Когда развернулась, в голове пронеслись все проклятия, какие смогла вспомнить. Трое громил зашли с подветренной стороны и покачивают кривыми саблями. Тела закованы в железо, в бородах остатки еды вперемешку с травой.

Один плюнул под ноги, они с глумливыми улыбками двинулись на меня.

Я покосилась на эльфов, те заняты остальной бандой, в мою сторону даже не смотрят. Пришлось отступить на пару шагов, давая себе хоть немного времени. Потом в груди что-то вспыхнуло, ум очистился, словно окатили ледниковой водой. Я откинула плащ и крепче сжала керис.

Тот, что посередине, проговорил пропитым голосом:

– Серую еще не убивал.

Затылок раскалился, будто в него налили раскаленного железа, в складках корсета появилось покалывание. Чем ближе подходили разбойники, тем сильнее кололо, только когда стало совсем противно, поняла – белый гаюин действует.

Разбойники окружили меня и с ревом бросились в атаку.

Я подпрыгнула на месте и зависла в воздухе. Пока они ошарашенно таращились, извернулась в полете и приземлилась на плечи одному. Пока тот тупо хлопал ресницами, соскользнула за спину и с лету вонзила керис в середину черепа.

По рукам прошла волна, в голове зазвенело, будто ударила молотом в каменные ворота. Человек застыл с изумленными глазами, пальцы сжались, словно мертвое тело собирается ударить в ответ. Затем колени разбойника подкосились, он рухнул в траву, как мешок с песком.

Я отпрыгнула в сторону, укрываясь плащом, как щитом. Раздался треск ткани, прямо перед носом вылезло сверкающее лезвие.

– Чтоб вас лешие сожрали! – отчаянно прокричала я.

Над ухом пролетела дубина, пришлось упасть на колено, чтоб уберечь голову.

Тут же с руганью вскочила на ноги и снова оттолкнулась от земли. Перелетев одного из разбойников в затяжном прыжке, оказалась прямо между ними. Тело работает быстрее ума, я резко пропустила керис под рукой и надавила. Из-за спины раздался вопль боли, я чуть прокрутила лезвие и дернула на себя, вопль повторился, сзади грохнулось.

Лицо третьего разбойника перекосило от ярости, на губах выступила желтая пена, глаза покраснели. Он вскинул меч и бросился на меня.

Пришлось резко отклониться назад, зависнув параллельно земле, чтобы спастись от широкого замах, он едва не снес пол-лица. Разбойник снова замахнулся, я кувыркнулась в сторону, уворачиваясь от лезвия.

Когда вскочила, решила прыгнуть со спины, но разбойник быстро развернулся и снова пошел на меня.

– Да что тебе надо! – не выдержала я.

– Отрезать уши! – проревел разбойник.

Я закричала:

– Лучше я тебе!

Он впал в безумие, стал крушить направо и налево. Только успеваю уклоняться от смертоносных ударов.

Я выбросила вперед керис в надежде попасть разбойнику в лицо, но тот отмахнулся от клинка, как от назойливой мухи. Мое единственное оружие с шелестом упало в траву.

От очередного замаха пришлось поспешно отпрыгивать, спина уперлась в шершавую кору березы. В ту же секунду перед глазами сверкнуло лезвие.

Дыхание застряло в горле, я приготовилась умереть.

В воздухе просвистело, блеснул металл. Разбойник сделал неуверенный шаг и застыл с открытым ртом. Отходя от шока, я быстро заморгала, все еще не понимая, что случилось.

Из глаза разбойника торчит окровавленное острие, на самом кончике собралась багровая капля. Поверхность натянулась, капля оторвалась и, как в замедленном действии, полетела вниз.

По искривленному лицу потекли багровые струи. Пальцы негодяя медленно разжались, меч с глухим стуком упал в траву. Он стоял так еще секунду, не сводя с меня целого глаза, затем взгляд померк, и мужик рухнул, широко раскинув ноги.

Я медленно повернула голову и захлопала ресницами.

Среди груды изрубленных тел стоит Варда в позе метателя, грудь ходуном, на лице кровавые капли вперемешку с потом. Глаза бешеные, сверкают, как адамантиновые доспехи.

Чуть в стороне на колене Лисгард, ладонь опирается на рукоять. Лезвие наполовину утоплено в теле разбойника, наверное, прошло насквозь.

Я очнулась от оцепенения, медленно подошла к ним. Только сейчас поняла, как испугалась – руки холодные, уши торчат. Меня начала бить крупная дрожь.

Варда запахнул мне плащ и проговорил хрипло:

– Ну-ну. Все хорошо. Отбились.

Зубы застучали, я сунула руки под мышки, пытаясь найти подходящее положение, но легче не стало.

– Спасибо, – проговорила я сквозь тряску.

Варда отвернулся и глянул на белокожего.

– То ли еще будет, – выдохнул он.

Рыжий вновь повернулся и внимательно всмотрелся в лицо. Широкая ладонь легла на затылок, как если бы была маленьким эльфенком, а он – большим и сильным. Его лицо оказалось так близко, что смогла разглядеть прожилки в глазах.

Палец скользнул по щеке.

– Забрызгалась, серая, – произнес Варда тихо.

Я смущенно отстранилась. Мазнув ладонью по подбородку, посмотрела на пальцы: на серой коже остались красные пятна. Потом быстро оглядела себя, делая вид, что сейчас это ну очень важно.

Сапоги заляпаны почти до колен, в плаще небольшая дыра, на локте красное пятно, но через некоторое время посинеет, затем станет желтым, а потом вовсе сойдет.

Вокруг трупы в неестественных позах, под ними небольшие багровые лужицы, головы запрокинуты. В голове запульсировала мысль – я убила людей, по-настоящему убила. Когда уйдем, стаи ворон и стервятников растащат останки.

В желудке заворочалось и поползло вверх, перед глазами поплыли цветные мухи, уши заложило, будто на них надели деревянные колпаки. Приступ тошноты накатил неожиданно и быстро. Меня согнуло пополам, пришлось сцепить зубы, чтобы удержать в себе утреннего зайца.

Захотелось пить, затылок все еще пульсирует, но уже остыл. Варда с пониманием посмотрел на меня, снял с пояса небольшой бурдюк с водой и протянул мне:

– Глотни.

Я схватила бурдюк и стала жадно пить, стараясь насытиться про запас. Прохладная влага приятно льется в горло, бодрит и растворяет жуткие мысли.

Рыжий подцепил пальцами край емкости и дернул на себя.

– Хватит, – остановил он. – Не пей много, в животе будет булькать.

От рывка вода расплескалась и облила мне лицо, я вытерлась краем плаща и шумно выдохнула.

Лисгард все еще неподвижно сидит рядом с кучкой трупов и тяжело дышит. Рыжий провел ладонью по лбу, на коже осталась чужая кровь. Он подошел к белокожему.

– Воды? – предложил странник.

Лисгард, не поворачиваясь, взял бурдюк, сделал несколько больших глотков и вернул емкость.

Меня все еще потряхивает. Не придумала ничего лучше, чем еще раз оглядеть поле. Трупы все еще здесь и растворяться, как дурной сон, не собираются, одежда в крови, пальцы сжимают рукояти.

Только рыжий выглядит спокойно, словно каждый день в такие передряги попадает. Уши все еще воинственно торчат, но взгляд деловитый, как у хозяина фермы.

Белокожий оперся на меч, как на посох, и со стариковским кряхтением выпрямился.

– Не понимаю, – проговорил он неверяще. – Это были люди, обычные люди. Кто научил их владеть мечом?

Варда ходит между трупами, вытаскивая из тел стрелы. Перед тем как убрать в колчан, критически осматривает и протирает куском шкуры.

– Ты рванул, как ненормальный, – сказал он.

– Это были люди, – повторил белоухий уперто.

Рыжий уперся ногой в тело и резко дернул, послышался тихий хлюп.

– Предупреждал же, это Межземье, – пояснил он. – Может, в Светлолесье люди рабы, но здесь даже ребенок владеет оружием.

Лисгард сокрушенно покачал головой – все еще не верит глазам и ушам. Потом его глаза вспыхнули, словно о чем-то вспомнил. Высокородный обеспокоенно повертел головой, взгляд остановился на крупном мужике у муравьиной кучи. Из груди разбойника торчит рукоять эльфийского меча.

Он медленно подошел, ухватился за расписной край и рванул на себя. Послышался чмокающий звук, клинок сверкнул на солнце красноватыми бликами.

Белокожий вытащил замусоленный платок Генэль и стал тщательно вытирать. Ткань моментально побагровела, на металле остались мутные разводы – паучий шелк плохо впитывает кровь. После нескольких безуспешных попыток сын казначея смял платок и отшвырнул в траву.

Варда наконец собрал стрелы, он подошел ко мне и протянул керис.

– Твое? – спросил рыжий. – В траве нашел.

Я дрожащими пальцами взяла клинок и сунула в ножны.

– Спасибо.

– Ты где сражаться научилась? – спросил он.

– Не знаю. Оно само.

Рыжий удивленно вскинул брови.

– Полезное умение, – проговорил он, затем подошел к громиле и выдернул из черепа кинжал. – Если бы у меня все получалось само, сразу бы прыгнул в короли. Нет, даже в императоры.

Чтобы отвлечься от навязчивых мыслей об убиенных, я подняла голову к небу. Глаза моментально заслезились от избытка света, по щеке скользнула мокрая дорожка. Я поспешно вытерла ее краем плаща, чтобы не увидели. Затем облизала губы, во рту остался металлический привкус человеческой крови.

– Зачем тебе в императоры? – спросила я безразлично.

Варда посмотрела на меня, как на глупую гусыню.

– Ну как, – начал объяснять он. – Во-первых, для личного удовольствия. Представь, я на вершине мира, больше не надо бороться, все достигнуто и солнечные эльфийки подносят медовую пыльцу на серебряном блюде.

– А во-вторых?

– Во-вторых… – Рыжий задумчиво посмотрел в сторону. – Во-вторых, еще не придумал.

Я фыркнула:

– Чего и следовало ожидать.

Привычное язвительное состояние постепенно возвращалось ко мне. Варда пожал плечами, на ходу запихивая в карман монеты, что вытащил у покойников.

– Я просто живу, – сказал он. – Странники, знаешь ли, стараются ничем не обременяться.

Он закончил обход и остановился передо мной, скрестив на груди руки, концы волос слиплись от крови, на плече повис кусок чьей-то кожи.

Я брезгливо поморщилась и ткнула пальцем на ошметок.

Варда повернул голову, шея сморщилась, он глянул на плечо, затем невозмутимо взял лоскут двумя пальцами и отбросил в сторону.

– Говоришь, не знаешь, где научилась биться? – спросил он с сомнением и поскреб лезвием подбородок.

– Именно, – ответила я.

– У тебя необычный стиль, – не отставал Варда. – Такому нигде не обучают. Зависание в воздухе – сложная техника, не представляю, кто может ее передать. Даже лесные не умеют.

Он убрал кинжал за пояс и недоверчиво покосился на меня.

– Да что ты пристал со своим стилем! – выпалила я. – Не знаю я ничего. Подбежали разбойники, начали наступать. Дальше как во сне. Тело само завертелось, стало скакать, думать не успевала.

Варда подозрительно прищурил глаза и скривил губы. Я зашипела и отвернулась. Из-за спины послышались смешки и шорох. По звукам поняла – рыжий проверяет меч, укладывает его поудобней в ножнах.

В пальцах странно закололо, тело похолодело, я испуганно оглянулась в поисках источника наваждения, но вокруг лишь эльфы и куча трупов.

Холод стал сильнее, но под кожей будто бегают огненные муравьи и больно кусают. Затылок онемел, в глазах потемнело, я со стоном упала на колени и скрутилась калачиком.

Варда кинулся ко мне.

– Что с тобой? – растерянно спросил рыжий.

Одолевающая слабость растеклась по телу, во рту пересохло, в спутанном сознании ленивой черепахой проползла мысль – сейчас бы фруктов. Тех, что спасли меня от обезвоживания на краю пустыни.

Мир сжался в одну точку, где видно только перепуганное лицо рыжего. Затем появилась белая физиономия с гаюновыми глазами.

Звуки разлетаются эхом, как весенний гром, в ушах бухает. Попыталась встать, но ноги не слушаются, мышцы ватные, позвоночник будто превратился в тряпку.

– Это откат от гаюина, – прозвучал обеспокоенный голос Лисгарда.

– Белого, что ли?

Слова Варды зазвенели сотнями колоколов в голове. Мир стал растворяться в молочной дымке, пронизывающий холод сковал тело, ощущения конечностей стали пропадать.

Над самым ухом прогремел раскат, с запозданием дошло – орет Варда.

– Где! Где камень?

Хотела ткнуть на декольте, но руки не поднимаются, в груди растекается ледяное марево. Голос Лисгарда прозвучал, как мышиный писк:

– Надо найти его прежде, чем отключится. У нас нет ледяного молока, чтобы отпаивать.

Замороженная кожа едва ощутила хлопки по телу – ищут. В голове слабо трепыхнулась мысль: ой, что будет, когда найдут.

Словно сквозь густой кисель донеслось:

– Нашел!

Раздался возмущенный вздох Лисгарда.

– Вы же не полезете туда руками! – выпалил он.

– Ждать, пока умрет?

Возню в районе груди ощутила слабо, оледеневшее тело быстро теряет чувствительность. Мысли переваливаются друг через друга, как полудохлые змеи, вместо голосов то жуткий рык, то комариное жужжание.

– Нашел! – крикнул Варда с облегчением.

Что-то прошуршало и грохнулось вдалеке, Лисгард заголосил:

– Что вы наделали! Это же белый гаюин!

Загрохотали доспехи, послышалось шуршание в траве, белокожий то ли с чем-то возится, то ли копается, при этом трагично причитает.

Лицо обожгло жгучей болью, голова зазвенела. Сквозь пелену дошло – Варда самоотверженно хлещет меня по щекам.

В пальцах моментально потеплело, горячая волна поползла от конечностей к телу. Перед глазами проступили цветные пятна, превратились в лица эльфов. Рыжий вглядывается в лицо с тревогой и надеждой, за спиной стоит Лисгард и смущенно отворачивает голову с красными, как спелая земляника, ушами.

Я разомкнула пересохшие губы и прошептала:

– Пить.

Варда дернул бурдюк, оторвал зубами затычку и чуть ли не силой влил мне в рот остатки воды.