Текст книги "Дух воина"
![](/books_files/covers/thumbs_240/duh-voina-245117.jpg)
Автор книги: Марианна Красовская
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 10
Баяр и его сотня
Ничего не поделаешь – встала, лук подняла, слезы вытерла, и раз за разом посылала стрелу в сторону растянутого на двух палках куска кожи с нарисованной на нем фигурой человека в полный рост. Солнце палило нещадно, голову пекло, в глазах плескались звездочки – а она все стреляла. Бегала за стрелами, собирала их и снова стреляла.
Баяр уходил, пришел ближе к полудню, выгнал ее с поля – отдыхать. Уползла, напилась воды, долго лежала в шатре, отчаянно жалея себя. Как баба, да. Есть не решилась, хотя Аасор предлагал. Когда солнце начало садиться, вернулась в поле, снова стрелять. Руки не слушались, болели, пальцы посинели. Стрелы уже не долетали до мишени, падая на полпути. Есть не хотелось.
– Иди спи, – неожиданно появился Баяр. – Каков упрямец!
Показалось ли Женьке или в его голосе звучало восхищение? Кивнула, неуклюже собирая колчан, сбегала за упавшими стрелами, со вздохом оглядела мишень. Дырок в ней было всего три.
– Завтра утром с вещами придешь к сотне. Жить будешь вместе со всеми. Нечего волчатам от стаи отделяться.
У нее внутри похолодело. На это она совсем не рассчитывала. Со дня на день по ее расчетам должны были начаться критические дни, как с этим справиться – рядом с сотней мужиков, от которых и укрыться негде? Конечно, у нее все это протекает довольно просто: никаких болей, никаких перепадов настроения, но все равно – страшно. Ох, да будь что будет! Найдет повод сбегать до Аасора или еще куда-нибудь.
– Хорошо, – буркнула она, стараясь сделать голос ниже. – А где я буду спать? С учениками?
– Со своим наставником, – хмыкнул Баяр, наблюдая за тем, как расширяются светлые глаза у мальчишки.
Да, судя по реакции Дженая, мальчиков рюсы могли и пользовать. И как ему объяснить, что у кохов подобное просто немыслимо? И стоит ли объяснять? Уже вон попытался сегодня. Ай, сам все поймет! Пора выбивать из мальчишки эту глупую стыдливость.
А к Тойрогу вместе с маленькими девочками внезапно пришла взрослая женщина – на взгляд Женьки ей было не меньше тридцати. Худая, смуглая, чернобровая, с короткими прямыми волосами, перехваченными простой кожаной лентой. Напряженная, словно струна, со злыми узкими глазами. Если бы не взгляд – красавица.
– Мне Листян сказала, что ты можешь научить убивать? – прямо спросила она Женьку.
– Защищаться, – осторожно поправила незнакомку Женя.
– Мне нужно научиться убивать. Ножом – прекрасно. Нож легко спрятать.
– Зачем?
– Нужно, – с нажимом повторила женщина.
– Я покажу, куда бить, – со вздохом сдалась Женька. – Но сначала – как вырваться из рук врага.
И снова она показывала: как обезвредить противника, как обмануть, как вывернуться из захвата. Гаюна была выше, чем Женька, на полголовы – она и играла теперь роль мужчины. Получалось неплохо – когда двигалась медленно. Девки были ужасно вертлявые, больно кусались и очень натурально «падали в обморок». Женька осталась довольна столь старательными ученицами. Правда, из ее захвата не смогла уйти даже Гаюна, но это не страшно. Научатся.
Уже по дороге домой Листян все объяснила: вдова, причем бездетная. Совсем недавно замуж вышла, мужа, воина из сотни Тынгыза, очень любила. А в последнем набеге он погиб в схватке с иштырцами. И теперь Гаюна мечтает о мести. Как она собирается ее осуществить – дочь хана не знала, да это и не важно. Ей сегодня хотя бы стало немного легче.
– Наши женщины иногда сходят с ума вот так, – со вздохом говорила Листян. – Гаюна даже волосы обрезала. Знак того, что умерла вместе с мужем.
– Ее бы в сотню Баяра, – задумчиво сказала Женька. – Она сильная и упрямая. Какой бы из нее вышел воин!
– Да ты что, – испугалась подруга. – Хан никогда не позволит. Это… против всех традиций! А народ, поправший заветы предков, непременно погибнет!
– Ну да, а так вот не погибнет, – пробурчала Женька. – Вдовы просто станут себя хоронить. Детей у них больше не будет. Так, глядишь, прирезала бы пару десятков иштырцев и успокоилась. Может, другого мужа себе присмотрела бы. И воинам помощь, и дисциплина в сотне.
– Так страшно же – женщине среди мужчин.
– А с чего бы? Кохи ведь такие хорошие, женщин не обижают, не бьют…
В Женьке снова вспыхнула злость на Баяра. И отчего ее так задел этот несильный, в общем-то, удар? Снова стало тошно и обидно. А может, он этого и добивался? Чтобы она навсегда запомнила и никогда больше не возражала?
– Не бьют, – тихо согласилась Листян. – Нормальные.
– Тебя били?
– Ну мать могла нагайкой стегнуть, если я сильно спорила или ленилась. И то – если отец не видел. А братьям часто влетало, да.
Женька кивнула, стискивая зубы. Никогда бы она не позволила бить своих детей – ни мальчиков, ни девочек. Стоп, каких-таких детей? О чем она вообще думает? Видимо, этот удар ей что-то повредил в мозгу, не иначе. Дура, ты тут мужик. Вот и думай, как мужик – о другом мужике.
Наутро Женькины пальцы отказывались разгибаться, опухли. Шипя и матерясь на великом и могучем, она пыталась отмочить их в ведре с водой – безуспешно. Аасор, укоризненно качая головой, намазал их какой-то кашей, отчего ладони жгло, как крапивой. Но отек немного сошел.
– Баяр велел мне жить с воинами, – сказала она старику.
– Живи, – согласился шаман. – Но твой угол я трогать не буду. Ты мне как внук.
Женька кивнула. Здесь она устроилась с удобствами. Часть шатра была отгорожена тканевым пологом, за ней – одеяла и подушки. Кроме сменной одежды да лука со стрелами своего здесь у нее не было, сборы оказались недолгими. Аасор, правда, дал ей еще глиняную миску и деревянную ложку, сказал – у воина свои должны быть. И чистых тряпок тоже дал.
– И стирать не вздумай, – проворчал он. – Жги. Нужно будет – еще найду.
Женька покраснела и молча завернула сверток в рубашку.
Побежала к месту, где жили воины.
Стан был огромным даже для нее, привыкшей к городам, жившей в Москве. Одних только воинов здесь насчитывалось больше пяти тысяч. У большинства семьи, жены, дети. А еще увечные и старики, вдовы и их дети. Баяр со своей сотней молодняка выглядел тут просто никем. Разве дело – ханскому сыну оставаться всего лишь сотником? Да только ни один из тысячников не был хану родней. Все – опытные воины.
И опять же – Баяр всегда отдельно. У взрослых мужчин свои шатры, свое хозяйство. Жены, дети, родители, тетки (тетками тут называли вдовых родственниц). Козы, овцы, буйволы, лошади. И как только хан управлялся со всем этим добром? А ведь управлялся – правил железной рукой. Ни одно дело без него не обходилось, ни один брак без его позволения не заключался. Женька жила тут совсем недолго, но уже успела насмотреться. И свадьбу один раз видела, и дети тут, судя по тому, что Аасора звали, рождались.
А Баяр – отдельно. Как маленький стан в стане. Чуть в стороне ото всех. Несколько маленьких шатров, два больших. Свои кони, свои котлы. Своя жесткая дисциплина. Каждый занят делом: чистят сабли, чинят стрелы. Зашивают одежду. Готовят по очереди. Молодые бегают по всяким делам. Кто-то на стрельбище сейчас.
Женька чувствовала себя неуютно. Ей было страшновато. Словно снова – детдом, нет, военное училище. Интернат, полевой лагерь. Если бы не ноющие пальцы – почти игра, типа спортивных сборов.
– О, Дженай! – радостно завопил Охтыр, бросаясь ей навстречу и разрешая этим такую сложную задачу «вливания в коллектив». – С вещами? Здорово! А меня еще не берут, говорят – мал. Пока с родителями сплю. Пошли, как раз время завтрака. Сегодня Наран у нас кормилец, он очень вкусно готовит! Давай свою миску, я принесу.
Охтыр едва ли не прыгал от радости, а вот Женьке было не до веселья. В прошлой ее жизни попасть в общество людей старше ее было… мучительно больно. Дедовщина процветала везде и всегда. Новичков не любили, их били, издевались, заставляли работать. Порой – насиловали. Если пару дней назад Женька верила, что здесь – по-другому, то после вчерашнего уже сомневалась.
Каша оказалась очень густой и очень сладкой. На жирном буйволином молоке, да еще с какими-то ягодами. Интересно, откуда в степи ягоды? Женька с трудом заставляла себя есть. Не то от волнения, не то от приторности в горле стоял ком.
Не выдержала, спросила Охтыра:
– А что это такое розовое?
– Это шишкоягоды, – снисходительно пояснил тот. – Сладкие. Растут везде. Мы их собираем, сушим. Аасор говорит, что полезно. А Наран вообще сладкоежка. Ты чего не ешь? Не нравится?
– Нравится, – с трудом глотала сладкое варево Женька. – Ты просто много мне положил.
– Доедай все, – внезапно нарисовался над ней Баяр. – До ужина еще долго. Сейчас со мной поедешь в обход, обед пропустим.
И снова исчез под завистливое шипение Охтыра.
– Повезло же тебе, рюс. В обход! Меня не брали ни разу!
Женька тоскливо вздохнула и переложила половину своей каши в деревянную миску мальчишки. Вот и что ей не нравится? Разве не этого она хотела, разве не об этом мечтала? Она – и в обходе!
– Готов? – снова Баяр, Женька аж закашлялась от неожиданности. – Пошли. Миску с собой, в реке помоешь.
– Вы к реке? – взвыл Охтыр. – Меня возьмите!
– Наран у котлов – и ты у котлов. Привыкай.
Охтыр поморщился, но больше не возражал, только незаметно отдал Женьке свою миску с ложкой:
– Вымой, а? А я, когда поеду, твою захвачу.
Женька кивнула, держа в руках миски и растерянно озираясь. И куда их? Мешка у нее не было, карманы местная одежда не предусматривала.
– Дженай, что застыл? Сюда лети.
Побежала на зов.
– Это тебе, должно подойти.
Баяр кинул в нее кожаный… доспех? Или как это назвать? Жилет из толстых кожаных пластин, скрепленных заклепками. Плечи закрыты почти до локтя. Надевается явно через голову, на боках – кожаные шнуры. Куда? Солнце палит нещадно, впору раздеться до трусов! Она же в этом упреет, как гречка на пару!
– Жарко, – поглядела вопросительно.
– Привыкай. В обход едем, не на прогулку.
Хотела было возразить, что разведчики не доносили про опасность, что другие, «взрослые» воины ограничились неизменными халатами с кожаными перевязями, но вспомнила удар по губам и промолчала. Надела на себя это орудие пыток, тяжелое, неудобное. Как сумела, завязала на боках шнуровку. Затянула ремень на поясе. Доспех доходил до середины бедра. Сразу почувствовала себя неповоротливой, толстой, как медведь, и вдобавок вонючей. Дезодорантов здесь не было, и как Женька ни намывалась утром и вечером (за что неизменно получала ворчание Аасора о бессмысленном расходовании драгоценной воды), к полудню она уже «благоухала». Впрочем, тут все не ромашками пахли.
Всего их в обход поехало двенадцать человек, Женька – тринадцатая. Смешно, число такое… несчастливое.
Глава 11
Засада
На лошади Женька сидела уже вполне уверенно. Ей даже нравилось это ощущение: что-то среднее между вождением автомобиля и компьютерной игрой. Можно управлять скоростью, можно двигаться в любом направлении, можно идти рысцой или скакать галопом. Но лучше, конечно, быть как все: меньше пыли наглотаешься. Женька здесь ниже всех ростом, и Баяр велел ей ехать рядом с собой, впереди. Заодно рассказывал ей о приметах:
– Видишь этот красный камень? От него стан сейчас на севере. Река – в двух перелетах стрелы.
– А почему мы не у самой реки стоим? – поинтересовалась Женька. – Там ведь, наверное, трава зеленее и все такое?
– Не так давно дожди были. Видишь, справа ручей? Через пару недель он пересохнет, а пока лошадей поить мы будем там. Трава вокруг молодая, табун у нас не такой уж большой. И потом – тут Тойрог. Другого такого Круга нет в мире. Мы каждый год приходим сюда для испытаний духа юных кохтэ.
– Совсем-совсем нет? – удивилась Женька. – А этот откуда взялся?
– Кто-то из древних сложил, так испокон веков было. А вот и река. Купаться, братцы!
С гиканьем и воплями радости молодые воины попрыгали с коней и принялись на ходу раздеваться догола. Женька застыла. Не потому, что ее смутило это зрелище, нет, ей было совершенно наплевать на этих мальчишек. Хотя на голого Баяра она бы с удовольствием посмотрела. Просто вдруг сильно и остро кольнуло в затылке.
– Дженай, прыгай, не жмись!
Она покачала головой, озираясь. Все здесь просматривалось как на ладони. Трава – зеленая, высокая. Река не то чтобы широкая – не Волга, конечно, но и не ручей. Нормальная река. Женька умела плавать, могла ее переплыть без проблем. Ни кустов, ни холмов поблизости. Только где-то вдалеке небольшие заросли не то тростника, не то рогоза, она не разбиралась, да пара деревьев. Негде тут прятаться. Да отсюда до стана рукой подать! Откуда это чувство тревоги?
– Что не так, рюс? – Баяр, стягивающий через голову рубаху, вдруг замер, настороженно глядя на крутящего головой мальчишку.
– Показалось, – неохотно пояснил Дженай. – Чужое что-то померещилось.
Степняк тоже огляделся и покачал головой:
– Откуда тут? Не рискнут, поверь. Да и негде здесь спрятаться.
– Не знаю, – махнула рукой Женька. – А только как хочешь, я лучше послежу.
– Мыться быстро! – рявкнул Баяр, бросая рубашку на землю.
– Нет, – огрызнулась она. – Я не самоубийца. Пока не разберусь, что почувствовал, не рискну.
– После поговорим, – тяжело ответил степняк, сверля мальчишку гневными черными глазами. – Не сейчас. Не при всех.
И на том спасибо. У Женьки и без тебя проблем хватает. Например, как прекратить пялиться на это офигенное мужское тело. Гладкое, загорелое, покрытое каплями пота. Худощавое и подтянутое. Боже, он штаны стягивает! Невероятно. Отвернуться не нашла сил, все разглядела. И все то, что было загорелым, и то, что не слишком часто выставлялось на солнце. Щеки горели огнем, она невольно сглатывала. Спина и живот, несмотря на палящее солнце, покрылись гусиной кожей.
Хорош, тут она себе даже не врала. Очень хорош. Не мальчишка, мужчина – с широкими плечами, сильной красивой спиной и… хм… везде, в общем, мужчина. Но неожиданно больше всего ей понравились руки: в меру мускулистые предплечья, небольшие, но крепкие кисти. Интересно, а пальцы у него, наверное, шершавые и ладони грубые, мозолистые. О чем она думает, зачем? Силой заставила себя перевести взгляд на траву, на кусты вдалеке.
Странное ощущение ушло, будто его и не было, но Женя была не из тех, кто верит в случайности. Это вот свербение в затылке не раз и не два спасало ей пусть и не жизнь, но здоровье – точно, и игнорировать его было глупо. Не повторится – и хорошо, и прекрасно. А если… если тут кто-то чужой? Кто-то маленький, где-нибудь в траве? Враждебный. И она, забыв про жару, то и дело окидывала взглядом степь, не решаясь даже слезть с лошади. Надо хотя бы миски вымыть, но снова – тревожно. Словно, если она отвлечется от наблюдения, случится что-то страшное.
Только когда Баяр вышел из воды – вот тут ни о какой траве Женька думать больше не могла – она спешилась, взяла за повод лошадь и повела ее к реке. Прошла совсем близко к нему, едва не задев плечом, успев разглядеть и капли воды на его груди, и губы резные, и злые раскосые глаза, и мокрые волосы. И снова ее повело, едва ноги не подкосились. Зашла в воду по колено, умылась, закрывая глаза и успокаивая бешено колотящееся сердце. Да что с тобой, Женя? Первый раз голого мужика узрела? Как будто ты никогда не видела фильмов для взрослых и фотки всякие в интернете не разглядывала! И ведь не девочка давно, прекрасно знаешь, что в этом самом физиологическом акте нет ничего особого для женщины. Так, перетерпеть, думая о чем-то своем. Если при этом еще и представлять что-то из тех самых фильмов, то можно даже поймать немного приятного. Но на этом – все. Остальное лишь хитрости природы – чтобы род человеческий продолжался, да выдумки мужчин – им-то это явно нравится.
И снова лезло в голову непрошеное – есть ли у Баяра женщина? Да конечно есть! Любая пойдет к нему в шатер! Вот так, Женечка, вот и думай об этом. Ты же не баба, ты воин. Ты так этого хотела, а теперь вдруг воображаешь невесть что! Ненавидя саму себя едва ли не до слез, она вымыла миски, косясь на неспешно выходящих из реки воинов. Тоже – голых. Молодых, неплохо сложенных. Вполне загорелых. Никто ей был не интересен. Ни разу в животе не екнуло. А стоило вспомнить Баяра… Да пошло оно все!
Сердито плеснула в лицо водой, разогнулась. Почти все оделись. Некоторые уже сидели верхом. Баяр коротко раздавал указания. Подошла и она, удостоилась косого взгляда, пожала плечами. Может, конечно, и шакал какой себе добычу присматривал, а только осторожность никогда не помешает. Молча взгромоздилась на лошадь.
– Сейчас едем на восток до больших камней, – скомандовал тем временем Баяр. – Потом дальше к роднику. Оттуда кругом до стана. Все готовы?
Кивнули, поправляя одежду. Спокойно и молча выдвинулись вперед. Тихо переговаривались, но теперь уже подобрались, не смеялись и не шутили. Ехали долго, у Женьки живот прилип к позвоночнику и голова кружилась от жары. Перед глазами плясали цветные пятна. Так много времени в степи да на солнце она еще не проводила. Мечтая только о том, чтобы не потерять сознание, уговаривала себя потерпеть еще чуть-чуть, потом – еще немного. Не сразу и поняла, что в затылке уже не колет – свербит. А как поняла – мигом встрепенулась.
– Баяр, – закричала она. – Баяр!
– Чего тебе?
– Опасность!
– Где?
– Не знаю. – Она повертела головой, прислушиваясь к своим ощущениям. Здесь было проще – ибо простор вокруг. – Там, – уверенно указала на груду черных камней.
– Это наши земли, – спокойно сказал степняк, извлекая из ножен саблю. – Ну, проверим все же. Гей, приготовиться к бою!
Поверил! И голова взорвалась болью. Женьку охватил дикий ужас. Из-за камней вдруг посыпались человечьи фигурки: словно не люди, а демоны. Много. Гораздо больше, чем было кохов.
Затряслись руки, первая стрела упала на землю из мгновенно ставших неловкими пальцев. Небо вдруг словно взорвалось: кругом летели стрелы. Упал тот красивый мальчик с рыжеватыми волосами, что ехал рядом с ней, всхлипнул даже не успевший выхватить саблю юноша в сером халате.
И она вдруг поняла: их убьют. Не справятся тринадцать… уже одиннадцать человек с полусотней. Не сейчас, когда их расстреливают, как цыплят. Пригнулась к холке лошади, развернула ее.
– Уходите! – заорал Баяр, явно осознавший то же самое. – Отступаем!
И Женька рванула прочь, не оглядываясь.
Проскакала сотню метров, как ветер, почувствовав лишь легкий толчок под лопатку, остановила лошадь на скаку. Ощущения в затылке ясно говорили – стрела здесь не достанет. Оглянулась.
Пятеро воинов ушли вместе с ней, успели. Баяра среди них не было. Где он? В груди вскипели злость и боль. Хотелось броситься обратно.
– Не дури, – схватил ее лошадь за повод один из уцелевших. – Не поможем. Они уходят, не дураки.
– А Баяр?
– Вон он, его живым взяли. Видимо, он и был нужен. В него даже не стреляли.
Облегчение, затопившее ее, было невыносимым. До боли, до слез, до судорог в груди. Сглотнула, вцепившись в поводья, и тихо прошептала:
– Они совсем уходят. Надо подобрать наших. Кто жив – попробуем довезти. Кто мертв – похороним достойно.
– Откуда знаешь, что они не вернутся и нас не добьют? – пытливо взглянул на нее воин.
– Чувствую. Еще у реки почуял – кто-то следит. Видимо, разведчик.
– Колдун? Как – чувствуешь?
– Мне не объяснить. Просто знаю. Я Баяру сказал, он не поверил.
– Ладно. Раз ты чуешь – сам и иди. Ты все равно чужак и не воин еще.
Обидно, но справедливо. Пожала плечами. Страшно уже не было, понимала, что все кончилось. Они были этим… демонам… не нужны, да никто и не думал, наверное, что кохи вернутся. Подъехала к телам, с удовольствием обнаружила лежащих чужаков. Много, больше десятка. Изрубленных в фарш. Баяр явно дорого продал свою свободу.
Двое из кохов были живы. У одного пробито плечо, у другого две стрелы в бедре и одна в боку. Лицо залито кровью, но рана поверхностная, скорее страшная, чем опасная. Еще один – явно умирал. Стрела в груди и розовая пена на губах. И еще трое – трупы.
– Двоих можно спасти! – крикнула она приближавшимся с опаской всадникам.
Присела рядом с раненым в грудь.
– Добивай, – прошептал он, жмурясь. – Не бросай здесь.
Отшатнулась в ужасе. Замотала головой. Она не может. Хотя догадывалась: не жилец. И бросить его нельзя, и довезти невозможно, а на лошадь грузить – только мучений добавлять.
– Отойди, рюс, – раздался над ухом мужской голос. – Я сам. Отвернись.
– Нет! – неожиданно закричала она. – Не смей! Довезем!
– Не дури. Невозможно.
– Он все равно умрет. Ничего не теряем.
– Лучше сейчас и быстро, чем долго и в мучениях.
– Я сказал, довезем! – Женька уже орала. – Идите вон… лошадь поймайте, одна убежала. На нее тела погрузим. А этого…
– Его зовут Бурсул.
– Вот. Бурсула попробуем спасти. Ехать тут несколько часов. А у рюсов такие выживают. – Она врала, но врала уверенно. Все ее знания сводились к виденным фильмам и паре уроков ОБЖ в школе. Она, наверное, только на эти уроки и ходила с удовольствием. Там учителем был клевый мужик, воевавший когда-то в Африке. Ох, как он интересно рассказывал!
Воин молчал, глядел недоверчиво.
– Как тебя зовут? – спросила Женя.
– Айрат.
– Вот, Айрат. Ты бы сам что выбрал? Шанс на жизнь или мгновенную смерть? У Бурсула есть жена, дети?
– Невеста есть. Хотели в конце лета жениться.
– Так что?
– Рассказывай, чем помочь.
– Надо обломить стрелу. Не у самой груди, а чтобы Аасор потом мог вытащить. И чтобы не мешала рану закрыть. У меня сил не хватит, только измучаю его.
– Я сделаю.
Женька кивнула, отходя к своей лошади за тряпками. Аасор дал их совсем не для этого, но она сейчас очень радовалась, что они у нее были. Короткий стон за спиной – Бурсула. Вернулась, глянула. Кровь из потревоженной раны. У нее закружилась голова, на висках выступил холодный пот. Больно прикусив губу и напомнив себе, что Бурсулу гораздо хуже, она проложила рану ветхими полосками мягкой ткани, потом сдернула с себя ремень и с помощью Айрата перетянула грудь раненого над стрелой. Огляделась. Нужен был еще один ремень. Лучше кожаный. Подумав, скинула свой доспех, осмотрела внимательно, поковыряла заклепки. С искренним удивлением обнаружила торчащую из спины стрелу, вошедшую, к счастью, совсем неглубоко. Если бы оказалась только в рубашке – было бы, пожалуй, обидно. А теперь… жалко доспех, но Бурсулу нужнее.
– Нож дай, – попросила воина, внимательно за ней наблюдавшего.
Тот, мгновенно выхватив из-за пояса клинок, протянул его рукояткой вперед. Пыхтя и ломая ногти, Женька кое-как вырезала кусок из доспеха – снизу, где кожа мягче и пластичнее, да и сам доспех шире. Бурсул худющий, ему хватит. Перевязала еще под повязкой. Выдохнула.
– Его бы привязать к спине кого-то из воинов, – хрипло сказала, протягивая нож владельцу. – Не ко мне, я не выдержу.
– Гирей, ты поедешь с Бурсулом, – мгновенно скомандовал Айрат. – Я возьму к себе Тургэна, ты, Ерден – Бата. Двоих мертвых – на коня Баяра. Третьего к Есугаю. Дженай поедет один.
– А этих обыскивать не будем? – с любопытством спросила Женька. – Нет, мне без разницы, но хоть ножи заберем и стрелы.
Мужчины вдруг рассмеялись – все, даже двое раненых. Закивали, тут же стащили убитых врагов в кучу. Кто-то, кажется, был не совсем мертв, но пара взмахов ножей решили этот вопрос радикально. Собрали стрелы, сняли пояса, серьги, забрали пару кинжалов. Закапывать тела, разумеется, не стали. Много чести.
Пора было ехать домой, в стан. И сообщать хану о том, что его третий сын в плену у иштырцев. Это было страшно. Что скажет хан? Прикажет ли войску отправиться на выручку Баяру? Или на все махнет рукой?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?