Читать книгу "Тени Льена. Книга третья"

Глава 5. Дышит. Жив

– Не-е-ет! – мой крик был похож на дикий вой, разрывающий изнутри.

Страх, отчаяние и ужас слились в один неукротимый, дикий всплеск энергии. Я не произнесла ни одного заклинания, да я их и не знала никогда. Из глубины меня, из самого центра груди, где, кажется, находится душа, вырвался крик, протест против несправедливости мира, отнимающего у меня самое ценное.

И небо ответило.

Вся масса воды, вся ярость грозовой тучи, которую я чувствовала каждой клеточкой, обрушилась вниз. Не просто дождь – водопад. Сокрушительный поток, обрушившийся точно на центр кладбища. Тонны влаги низверглись на магов, на призраков, на меня.

Это напоминало освобождение. Божественное омовение. Всё вокруг окутала водяная пелена. Саван. Призраки, эти несчастные, плачущие души, под его тяжестью затихли. Расплылись, растворились, исчезли. Зловещая вибрация в воздухе оборвалась.

Вне всякого сомнения, ритуал был завершён, пусть и вопреки всем правилам и нормам, стихийно.

Дождь внезапно стих, оставив после себя оглушительную тишину. Крупные капли продолжали падать с деревьев, а ветер, утратив былую напористость, мягко гудел в ушах, словно успокаивая нас всех.

Я стояла, не чувствуя ног, промокшая и дрожащая. Горло саднило, в груди кололо, собственный крик всё ещё звенел в ушах. Не в силах оставаться на месте, я рванулась вперёд, скользя по раскисшей земле, и рухнула на колени рядом с телом доктора, опередив даже Тьена.

– Лиам... Нет, нет! – шептала я, глотая слёзы и дрожащими пальцами стирая с безжизненного лица грязь и кровь. Лоб был ледяным.

Тьен твёрдой рукой отодвинул меня в сторону.

– Дай места, Оливия. Дышит? – Его смуглые пальцы легли на шею Лиама. – Дышит.

Я всхлипнула, не в силах произнести ни слова, прикусив губу до крови. Пальцы сами потянулись к его куртке, стараясь расстегнуть промокшие пуговицы, чтобы он мог дышать.

– Жив! – выкрикнул Тьен, облегчённо выдыхая и обращаясь ко всем. – Раиль!

Я подняла взгляд на Кимака. Он был бледен как полотно, под опухшими глазами – сизые тени. Серебристый костюм заляпан грязью, капюшон слетел, и модная причёска представляла собой жалкое зрелище. Королевский лекарь подполз к нам, шатаясь, его пальцы легли рядом с пальцами Тьена.

– Шок, контузия, вероятно, травма глаз, – отчётливо перечислил он. – Я почти пуст. Нам нужно вернуться. В замке есть ещё накопители. Быстро!

Я перестала слушать. Схватив край своего промокшего плаща, я с отчаянной силой начала стирать кровь с лица Лиама, стараясь найти рану и понять, насколько всё плохо. Мои движения были быстрыми и неуклюжими, в них выплёскивались ярость и страх.

– Подними его, – приказала я Тьену твёрдо, без тени прежней неуверенности. Я уже проходила через это однажды, когда вытаскивала Огюста с этого проклятого кладбища. И готова была повторить.

Громко кряхтя, Маркус с трудом поднялся на ноги и тут же скомандовал:

– Оберлинг, займись Морроузом. Он без сознания. Кимак, вы с леди Оливией транспортируйте доктора. Я забираю собаку. Выдвигаемся немедленно.

Мы побрели, словно призраки. Тьен взвалил на плечи бесчувственного Эдвина. Раиль и я подхватили Лиама, обняв его за плечи. Он повис на нас тяжёлым безвольным грузом. В одиночку ни я, ни миниатюрный степняк не смогли бы даже сдвинуть с места крупного доктора, но вдвоём мы кое-как, шатаясь, спотыкаясь и тихо ругаясь под нос, двигались вперёд.

Кто бы мог подумать, что именно Кимак, который мне нравился меньше всех из присутствующих, станет моим помощником!Демон вертелся вокруг нас, скуля, тыкался носом в безжизненную руку Лиама и встревоженно заглядывал мне в глаза. Даже бессловесное животное понимало, как важен для меня человек, дыхания которого совсем не было слышно.

Ветер, наш давний противник, внезапно изменил свою тактику. Из тёплого, влажного и ненадолго притихшего он превратился в пронизывающий до костей ураган. Мокрая насквозь одежда мгновенно закостенела, превратившись в ледяной панцирь. Плащ на моих плечах стал тяжёлым и неподатливым, как броня. Двигаться стало невыносимо трудно. Каждый шаг отзывался острой болью в окоченевших мышцах. Кимак двигался довольно свободно, его волшебный костюм не особо пострадал. Ткань же наших плащей и курток лопалась и звенела, покрываясь хрупкой стеклянной коркой. Зима выбрала самый неподходящий момент, чтобы заявить о своём приближении. Или, может быть, это – последствия ритуала?

Дорога на кладбище была сущим кошмаром, но путь обратно превратился в настоящий ад. Мы шли, спотыкаясь и падая, поднимались и снова брели вперёд, ведомые лишь инстинктом выживания и светом окон Чёрного Замка. Он едва пробивался сквозь густую чащу, но был для нас маяком надежды. Я не чувствовала ни ног, ни рук, державших Лиама. Только ледяной холод в лёгких и всепоглощающую мысль: дойти. Дойти любой ценой.

Деревья наконец расступились, и мы вывалились на опушку. Впереди мрачно возвышался замок.

Ворота. Спасение.

Собрав остатки сил, я, поддерживая Лиама, медленно двигалась к воротам. Мои пальцы скользили по обледеневшему металлу, не находя задвижек. Тьен, держа Эдвина на плечах, из последних сил плечом толкнул тяжёлое полотно. С громким, оглушительным треском я сломала ледяной покров своего плаща и упала внутрь, таща за собой Лиама. Остальные последовали за мной.

Мы рухнули на обледенелые каменные плиты внутреннего двора, задыхаясь, стуча зубами от холода, не в силах произнести ни слова. Мы вернулись. Живы. Почти.

Разносился протяжный звон – всё вокруг быстро покрывалось слоем льда.

Лиам лежал рядом со мной, его дыхание было слабым и прерывистым. Вопреки всему, я была сейчас абсолютно счастлива. Дышит. Жив.

Мы ввалились в холл Чёрного Замка, словно выброшенные штормом обломки корабля. В лицо пахнуло пылью, старой древесиной и сухими травами – затхлое, но такое желанное тепло после ледяного ада снаружи. Я рухнула на каменные плиты пола, не в силах удержать на ногах ни себя, ни Лиама. Он тяжело сполз с моих плеч, его голова мягко стукнулась о мой ботинок. Я замерла, затаив дыхание, боясь услышать тишину вместо его хрипов. Но нет – его грудь поднималась, пусть прерывисто и слабо. Жив. Пока жив.

– Крысья пасть! Что с вами случилось? – вытаращил глаза Огюст, который, как и было уговорено, ожидал нас в холле.

Франкиец ругался очень редко, только в моменты сильных потрясений. Что же, плачевный вид нашей компании явно его расстроил. Меня это чуточку порадовало – всё же приятно, когда за тебя переживают. Очень приятно, я даже начинаю к этому привыкать.

Он бросился к нам, но экономка Ада оказалась быстрее. Низенькая, полная, сгорбленная, она двигалась на удивление шустро и уверенно, её морщинистое лицо оставалось невозмутимым.

– Не стойте как надгробие, господин Шардан, – громко скрипнула она. – Тащите их в гостиную, к камину. И раздевайте всех побыстрее, пока они не умерли от холода. Ох уж эта магия… Я принесу горячие полотенца.

Я с огромным трудом села, мотая головой. В ушах звенело, кожу на лице жгло огнём, кисти рук же, напротив, совершенно не чувствовались.

Словно призрак, в дверях библиотеки возник хозяин замка. Лорд ди Моро стоял недвижимо, его цепкий взгляд был устремлён на нас. Помощи от бесовой твари явно ожидать не стоило: он разглядывал нас с неизменной вежливой улыбкой, с холодным, отстранённым любопытством учёного, внимательно наблюдающего за увлекательным экспериментом. Странно, но я сейчас его прекрасно понимала: мы явились незваными гостями, испортили ему посмертие, разворошили старое кладбище, вызвали Тёмного Короля и поставили под угрозу само существование хозяина Чёрного Замка. С чего бы ему нам помогать? Он ведь уже и не человек вовсе, да и было ли в нём что-то человеческое при жизни?

– Кажется, ритуал прошёл не совсем так, как планировалось, – скрестил руки на груди лич. – Интересно.

Но его все проигнорировали. Пусть себе скрипит, лишь бы не мешал. Не до него сейчас.

Тьен, самый выносливый из всех нас (оборотневая кровь и тут оказала ему добрую услугу), осторожно спустил с плеча бесчувственного Эдвина прямо на каменный пол и тут же принялся громко командовать:

– Кимак, займись Лиамом! Огюст, помоги Морроузу! Леди Оливия, лучше не двигайтесь! Сейчас мы избавим вас от этого ледяного доспеха!

Всем нам сейчас нужен был человек, который возьмёт ответственность на себя. Страшная усталость затмевала разум. Голос Оберлинга вывел нас из морозного оцепенения. Побледневший Огюст бросился к Морроузу, подхватывая его с левого бока. У него не хватало сил, чтобы поднять длинного некроманта, облачённого в несколько толстых слоёв льда, и Тьен аккуратно поддержал Эдвина справа. Вдвоём мужчины поволокли беднягу Морроуза в гостиную к камину. Я же осталась сидеть на полу, дрожа от холода и не в силах пошевелиться. Хотела снять хотя бы плащ, но пальцы совершенно не слушались.

Но уже через пару минут ко мне подскочил Огюст, и его ловкие пальцы быстро одолели коварные застёжки.

– Держись, Лив, – бормотал он, с трудом отрывая примерзшую ткань. – Сейчас, сейчас всё будет... Крысья утроба, да это же настоящий ледяной сейф!

Его взволнованное лицо оказалось слишком близко, кудри касались горящей огнём щеки, и я невольно отвернулась, не желая такой интимности. Сейчас меня интересовал совсем другой мужчина. Дышит? Жив?

Раиль Кимак, бледный и пошатывающийся от слабости, уже склонился над Лиамом. Ох уж эти целители! Что Белль, что доктор Ли всегда забывали о себе, если рядом был кто-то, кто нуждался в неотложной помощи! И этот, как видно, из той же породы! Настоящий, хоть иногда и притворяется циничным эгоистом. Как много раз я наблюдала подобную одержимость! Яхо, помнится, говорил, что в Белль будто встроен некий механизм, заведённый на врачевание... И пока завод не кончится, она не остановится.

Тонкие ухоженные пальцы королевского лекаря легко порхали по коже Лиама, оценивая повреждения. Чёрные брови хмурились, и без того узкие глаза превратились в щели.

Целители… какие они странные и интересные. Все без исключения!

Огюст, наконец-то сорвав с меня ледяной плащ, принялся растирать мои окоченевшие руки грубой шерстяной тряпкой. Я вскрикнула. Да, знаю: больно, но жизненно необходимо.

– Держись, детка, твои ручки нам ещё точно понадобятся! – громко вздохнул франкиец. И был прав…

◇◆※◆◇

Горячая ванна, приготовленная Адой, окончательно вернула меня к жизни. Жаль, что я не могла себе позволить расслабиться в ней на несколько часов. Быстро натянув незнакомые мне мужские штаны и рубашку, наспех застегнув пуговицы широкого мехового жилета, я быстро спустилась в гостиную. Столкнулась на лестнице с экономкой (в точно такой же меховой штуке), забрала у неё из рук высокую стопку старых простыней и кувшин относительно тёплой воды.

От картины, представшей передо мной в малой гостиной, снова сжалось сердце.

Лиам лежал на низком овальном столе, покрытом вышитым покрывалом. На нём уже не было верхней одежды, а расстёгнутая рубашка обнажала бледную грудь. В лицо смотреть было страшно. Из-под плотно сомкнутых ресниц сочилась сукровица, смешанная с чем-то тёмным, почти чёрным. На левом плече виднелась рана – неглубокая, но необычная. Её края не покраснели и не воспалились. Они выглядели… стеклянными, как будто кожа вокруг превратилась в хрупкий чёрный лёд.

– Магия смерти и магия жизни конфликтуют. Исцеление происходит куда медленнее, чем обычно, – Голос у Кимака был твёрдый, равнодушный, без всяких эмоций. Он словно читал лекцию невидимым студентам. Пальцы лекаря словно парили над раной, не касаясь её. – Организм пытается бороться, но чужая энергия блокирует естественные процессы. Сначала глаза. Это критичнее.

Между тем в комнате, кроме двух целителей, не было никого живого. Только мёртвый. Хозяин дома, лич ди Моро, тихо стоял возле ярко пылающего камина. Очевидно, для него и предназначалась эта жестокая лекция. А может, Кимак разговаривал сам с собой…

За спиной я ощутила чьё-то присутствие, но не смогла даже пошевелиться. Мне снова стало очень-очень холодно.

Целитель обошёл стол, приблизился к голове Лиама и аккуратно положил руки на его лицо, полностью закрыв глаза.

– Тьен, держи его, – бросил Кимак, обращаясь к стоящему за моей спиной. – Будет больно.

Тьен быстро и молча обогнал меня, метнулся к столу и с силой прижал плечи Лиама к его поверхности. Бросив свои вещи на банкетку, стоявшую рядом, и оставив кувшин на полу, я поспешила за ним. Схватив Лиама за холодную неподвижную руку, я вцепилась в неё, словно это могло удержать его в этом мире. Я краем глаза увидела, как появившийся из ниоткуда Огюст, крепко ухватившись за ноги Лиама, отвёл взгляд. Даже лич ди Моро сделал шаг вперёд и замер в нескольких метрах от нас. Впрочем, на его лице было выражение острого, почти болезненного любопытства. Он пожирал глазами происходящее с детским восторгом. Ах да, ему ведь столько лет было смертельно скучно!

Кимак начал шептать. Его речь звучала необычно, с гортанными и шипящими звуками, напоминающими щелчки. Воздух вокруг его рук задрожал и наполнился золотистым светом. Лиам вздрогнул всем телом, словно от удара. Из-под ладоней Кимака повалил лёгкий дымок, пахнущий палёной кожей и… порохом. Раненый издал протяжный стон – глухой, звериный. Его спина неестественно изогнулась, но железная хватка мужчин удержала на месте, не позволяя упасть со стола.

Я крепко держала кисть Лиама и внимательно наблюдала за тем, как по бледному лицу Кимака струился пот, а губы дрожат от напряжения. Он бормотал что-то сквозь зубы, его собственное дыхание сбилось, стало прерывистым, хриплым. Он не лечил, а сражался. Выжигал и выскребал что-то чуждое, враждебное из Лиама. Изо всех сил я мысленно желала ему победы. Если бы только могла – отдала бы всю свою магию!

Наконец целитель отнял руки и пошатнулся, хватаясь дрожащими пальцами за край стола. Его лицо выглядело измождённым, постаревшим, а тёмные узкие глаза прикрылись от усталости. Огюст вовремя подскочил и подхватил его за плечи.

– Теперь… твоя очередь, леди Оливия, – произнёс Кимак, обращаясь ко мне. В его голосе впервые прозвучала просьба, а не насмешка. – Вода. В твоих руках… Медленно и осторожно умой его. Закрепим результат.

С трудом отпустив безжизненную руку, я медленно поднялась. Лекарь был прав. Вода в руках даже самого слабого мага способна значительно усилить эффективность любого исцеляющего ритуала. Мне подобное рассказывали ещё в детстве, и я не раз убеждалась: это не сказки. Чуть потеплевшими пальцами я смочила край простыни и начала удалять чёрную слизь с век Лиама. Кожа под ней была покрасневшей и воспалённой, но уже оживала. Словно повинуясь моим прикосновениям, мой возлюбленный медленно открыл глаза. Взгляд его был пустым, мутным, невидящим. Он смотрел сквозь меня, сквозь потолок, в никуда.

– Лиам? – тихо позвала я.

Он медленно повернул голову на звук и слепо моргнул.

– Магический ожог роговицы, – голос Кимака вновь приобрёл привычную сухость. Он сидел в углу, в кресле, откинувшись на широкую спинку. Огюст держал у его губ кружку с чем-то крепко пахнущим. Руки лекаря лежали на коленях и мелко тряслись. – Временная полная слепота. Зрение вернётся. Вероятно. Я так полагаю. Думаю… уже завтра мы узнаем, насколько я хороший целитель*. А пока ему нужен покой. И… терпение.

Он сделал паузу, глядя на Лиама со странным выражением – смесью усталости и профессионального любопытства.

– Пришлось выжигать остаточную магию. И, кстати, можешь выбросить свои очки. Они тебе больше не понадобятся. Твоё слабое зрение, коллега – не только старая травма, но и явное последствие постоянного истощения. Моя сила сожгла и её. – Раиль слабо усмехнулся. – Поздравляю. Отныне будешь видеть мир как орёл. Но пока ты слеп как крот. Будем надеяться, что ненадолго.

Лиам молча кивнул. Его лицо было непроницаемо спокойным, но я видела, как его челюсти сжаты, а костяшки пальцев побелели от напряжения. Он молча принимал всё услышанное, как принимал всё в своей жизни, – без жалоб, без единого звука протеста. Но я-то заметила и другое. Как в ослепших глазах мелькнула тень страха. Страха перед той бездной, в которую он погрузился. Перед возможной беспомощностью.

Неожиданно со стороны камина раздались медленные сухие хлопки. Это лорд ди Моро одобрительно аплодировал.

– Виртуозно, господин Кимак, – проскрипел он. – Настоящее искусство. Жаль, я не могу больше аплодировать от души. Кости, знаете ли, отваливаются. – Он развернулся и побрёл прочь вглубь замка, оставив нас наедине с нашей болью и нашим страхом.

◇◆※◆◇

Примечание авторов: Раиль искренне считает себя вторым по силе и опыту целителем четырёх королевств (Галлии, Франкии, Славии и Катая). Но мечтает стать первым. Пока же он не смог превзойти славы своего отца. Впрочем… после сегодняшней ночи – кто знает!

◇◆☚ ♝☛◆◇

Глава 6. Тяжёлая ночь

Тишина за его дверью была иной, чем в остальных покоях замка. Густая, наполненная болью и страхом. Пугающая.

Прислонившись лбом к гладкой поверхности прохладного дерева, я слышала всё: учащённое, хриплое, слишком громкое дыхание за стеной, едва уловимый скрип половицы в коридоре, завывания ветра в печной трубе – кажется, сам замок стонал, разделяя мою тревогу.

Я точно знала, что Лиам не спит. Его дыхание – не размеренный ритм спящего, а сдержанные вздохи человека, который пытается справиться со страхом. Моё собственное сердце отозвалось частым тревожным стуком. Я крепко сжала в руках большую глиняную кружку. От неё поднимался густой горьковатый пар. Ладони ощущали приятное тепло. Единственный стабильный элемент в мире, полном непредсказуемости.

Дверь не была заперта изнутри. Это не было жестом капитуляции или признанием слабости. Лиам до конца будет стремиться сохранить видимость самостоятельности, даже если вокруг царит кромешная тьма. Здесь меня ждали. Молча и терпеливо. Это чувство было невысказанным, но оттого ещё более искренним.

Я аккуратно надавила на железную скобу. С едва слышным скрипом дверь поддалась и приоткрылась внутрь. Комната была погружена в темноту. Единственным источником света служил огонь в камине, который отбрасывал мерцающие оранжевые отблески на каменный пол и выхватывал из мрака очертания массивной кровати. На ней смутно виднелась мужская фигура.

Лиам лежал на спине, укрытый до подбородка грубым шерстяным одеялом. Его лицо на подушке казалось высеченным из светлого мрамора, застывшее и бесстрастное.

Воровское ремесло научило меня распознавать ложь и скрытые эмоции, спрятанные в человеческих лицах. Я сразу заметила обман. Напряжение в сжатых веках и едва уловимая дрожь в уголках губ выдавали его. Доктор изо всех сил притворялся спящим, возможно, даже сам себя обманывая, пытаясь убежать от реальности, где был слеп и беспомощен.

– Лиам? – нарушила я звенящую тишину. – Я принесла отвар. Кимак сказал, он поможет с болью и даст нормально поспать.

Доктор вздрогнул и повернул голову на звук. Движение получилось резким, лишённым его обычной плавной уверенности. Веки не дрогнули.

– Оливия, – его голос звучал хрипло, неузнаваемо. Он попытался улыбнуться, едва заметно приподняв уголки твёрдых губ. Улыбка вышла кривой и болезненной. – Как раз думал о том, что ты можешь ходить теперь и без белья. Я всё равно этого не увижу.

Шутка оказалась нелепой и совсем не в его духе. Однако, уловив затаённую боль, я предпочла промолчать. Пересекла комнату, бесшумно ступая по холодному каменному полу – годы тренировок давали о себе знать даже сейчас.

Поставила кружку на тумбочку.

Как его поить? Эта практичная мысль мелькнула в голове. Лёжа, он захлебнётся.

– Тебе нужно приподняться, – мягко, но прямо сказала я. – Помоги мне.

Он кивнул, стиснув зубы, и оперся локтями о матрас. Сейчас я добрым словом вспомнила те беззаботные дни, когда помогала Изабелле в её работе, и порадовалась, что все движения были привычны и даже успокаивали.Осторожно скользнуть рукой под его спину (ощутив, как напряжены мышцы), положить ладонь между лопаток, помочь пациенту приподняться в полусидячее положение и быстро подсунуть под спину ещё одну подушку.

Поднесла кружку к его губам. Лиам сделал несколько мелких поспешных глотков, поморщился от горечи, но послушно допил всё до дна. Я аккуратно промокнула ему подбородок краем полотенца, которое висело на спинке стула рядом, и помогла ему снова лечь.

– Спасибо… – он тяжело выдохнул и устало опустился на подушку. Напряжённое лицо исказилось от боли, которая, казалось, только усилилась, делая его черты ещё более выразительными.

Осторожно поставила пустую кружку на тумбочку. Звук соприкосновения глины с деревом прозвучал особенно громко в звенящей тишине. Я присела на край кровати, напрочь игнорируя жалобный скрип пружин. Коснулась ледяной мужской руки, лежавшей поверх одеяла, сжала её пальцами, всё ещё хранившими жар от горячей кружки. Лиам снова вздрогнул и застыл, сжимая губы.

Лекарство выпито, мне нужно было уйти, чтобы дать ему отдохнуть. Но ноги не слушались, я не могла заставить себя подняться с края кровати. Слишком жестоко оставлять его в этой пустой унылой тишине!

Не сегодня. Вообще никогда.

Его рука всё ещё была в моей. Сильные пальцы постепенно теплели, но крепко держали мою ладонь. Словно утопающий хватается за соломинку. Этот неосознанный жест ранил меня сильнее любых слов.

«Скажи что-нибудь», – приказала я себе. Что угодно. Такую же глупую шутку. Или дежурное «выздоравливай».Но слова не шли, застревая в горле. Вместо них накатывала волна острого и беспросветного отчаяния.

Я глубоко вздохнула, ощущая, как дрожат мои пальцы. Вместо того чтобы встать и уйти, я мягко накрыла наши руки своей ладонью. Этот жест был не просто прикосновением. Попытка выразить поддержку, защиту и… удержать.

Доктор судорожно выдохнул. Его веки дрогнули, но так и не открылись.

– Лиам? – снова прошептала я, и на этот раз мой голос прозвучал хрипло, сдавленно.

– Я здесь, – ответил он почти мгновенно, и его пальцы слегка сжали мои.

Молчание вновь повисло между нами, но на этот раз оно было иным, – напряжённым и полным ожидания. Он чувствовал, что я хочу что-то сказать, что-то важное и сложное для меня. И… боялся? Наивный.Я не могла отвести взгляд от его лица, от этих черт, которые стали для меня дороже любых сокровищ, дороже самого воздуха. Слова выплеснулись из груди сами собой, робко пробиваясь сквозь толщу многолетнего недоверия.

– Ты знаешь... – произнесла я тихо, чувствуя, как лицо заливает румянец. – Сегодня, там, на кладбище... когда ты упал... я вдруг подумала... – Голос подвёл меня, и я сглотнула комок, заставляя себя продолжить и не отворачиваться, хотя он и не мог видеть моего смущения. – Я подумала, что это конец. Что потеряю тебя. В этот момент вся моя тщательно оберегаемая свобода… Она показалась мне невероятно нелепой. Жалкой и совершенно ненужной.

Я замолчала, давая ему время переварить мою исповедь и позволяя себе перевести дух. Наши руки всё ещё соприкасались, и я ощущала, как под моей ладонью участился пульс на его запястье.

Доктор молчал. Он слушал меня, погружённый в свои мысли, и его молчание было для меня самым большим проявлением доверия.

– Правда в том, – продолжала я, и мой голос обрёл новую, незнакомую мне твёрдость, – что всё это не стоит ровным счётом ничего. По-настоящему я свободна ровно до тех пор, пока рядом есть ты. Пока я знаю, что могу повернуть голову и встретиться с тобой взглядом… Без этого всё остальное – просто пыль.

Его пальцы шевельнулись, перевернулись и сомкнулись вокруг моей ладони. Кожа на подушечках была грубой, шершавой от работы. Совсем другая рука. Не нежная, не гладкая. Твёрдые пальцы человека, привыкшего к настоящему труду. Надёжные, крепкие. А сейчас они переплелись с моими и сжались – в отчаянной потребности схватиться за что-то осязаемое.

– Оливия... – тяжело сглотнув, он замолчал. Голос Лиама, обычно уверенный, теперь звучал почти шёпотом. – Ты должна знать: Раиль – великолепный доктор. Очень опытный и талантливый. Но он не всемогущ. И он лечил не обычного человека, а другого мага, обладающего целительными способностями. Магия¹… в таком случае она может давать непредсказуемые результаты. – Он сделал паузу, пытаясь собраться с мыслями. – Даже он не может гарантировать, что зрение восстановится. Или... что это не повторится. Возможно, я ослепну. Навсегда.

Слова повисли в воздухе, холодные и тяжёлые. Лиам не просил о сочувствии. Он просто сообщил мне сей непреложный факт. Как врач своему ассистенту. Или как человеку, который имеет право знать, на что он подписывается.

На меня вдруг снизошло странное спокойствие. Происходившее здесь и сейчас не было выбором между свободой и заключением. Выбор стоял между одиночеством и… этим. Между бессмысленным существованием только для себя и жизнью для чего-то большего. Это никак не было жертвой. Честный и равноценный обмен. Я отказалась от призрачной, больше не нужной мне «свободы» и получала вполне осязаемый смысл.

– Я слышу тебя, – произнесла тихо. – И всё понимаю. Но услышь и ты меня. Доктор Лиам Соверьен – один из лучших целителей Галлии. Он не просто маг – он настоящий врач. Ты чувствуешь скальпель кончиками пальцев лучше, чем иные видят глазами. Твои знания, твой ум, твои руки – они никуда не делись. – Я наклонилась ближе. – Если тебе нужны будут глаза, чтобы дойти до палаты, чтобы прочитать рецепт, чтобы отличить сульфат меди от сульфата цинка в аптеке... то эти глаза у тебя уже есть. Они сейчас здесь. Я рядом, Лиам. И никуда уже больше не денусь.

Лиам замер. Его слепые глаза распахнулись. Пальцы крепко сжали мою руку, причиняя боль, но я не отстранилась. В этом рукопожатии отразилась вся палитра эмоций: отчаянная надежда, страх, неверие и глубокая благодарность.

– Ты... – он попытался что-то сказать, но голос окончательно сорвался.

– Помолчи теперь, доктор. Кимак прописал тебе сон и покой.

Лиам улыбнулся и отпустил мою руку. Я не произнесла больше ни слова. Сняла ботинки, не раздеваясь и не спросив разрешения, забралась под грубое одеяло. Прижалась к нему животом, чувствуя сквозь тонкую ткань его рубашки напряжённые мышцы. Я просто легла и положила ладонь ему на бок, ловя пальцами ритм его дыхания, тёплое биение жизни.

«Вот и всё, – пронеслось у меня в голове с кристальной ясностью. – Решение принято». Точка невозврата пройдена. Я больше не воровка Оливия, бродящая в одиночку по Льену². Я – та, кто будет с ним. Что бы ни случилось.

Он долго не мог уснуть, его дыхание сбивалось, но постепенно окаменевшие мышцы начали расслабляться. Тёмная бездна отчаяния отступала под натиском простого человеческого тепла, от присутствия другого живого существа рядом. Его дыхание становилось глубже и ровнее. Доктор уснул.

Я лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к его дыханию. Этот звук стал для меня самым значимым в мире. Внезапно, где-то глубоко в замке, под нами, раздался грохот, который скорее ощущался в костях, чем был слышен ушами. Затем послышались медленные, шаркающие шаги. Хозяин замка не спал, он бодрствовал и ждал.

Но сейчас меня это не пугало. Пусть весь мир подождёт.

◇◆※◆◇

¹ Магия– в контексте данного мира система сверхъестественных способностей, способная влиять на физическое состояние, в том числе на здоровье, и дающая непредсказуемые результаты при столкновении со способностями другого мага.

² Льен– топоним, название столицы Галлии. Город, где родилась и где ранее действовала главная героиня, Оливия.

◇◆☚ ♝☛◆◇