Читать книгу "Тени Льена. Книга третья"

Глава 10. Прекрасное хмурое утро

Новое утро в Чёрном Замке выдалось пасмурным и меланхоличным. Свинцовые облака, истощившие свой гнев прошлой ночью, окутали небо плотным тяжёлым покрывалом. Мелкий надоедливый дождь, похожий на туман, медленно стекал с зубчатых стен и затягивал пеленою узкие окна. Сквозь щели в деревянных рамах сырость просочилась внутрь спален, делая одежду тяжелой, заставляя ежиться от пронизывающего холода.

Непоколебимый Чёрный Замок стойко выдержал шторм и магическое потрясение, а теперь отдыхал, тяжело вздыхая в своём полусне, совершенно не обращая внимания на обитателей, что слонялись по коридорам, как призраки, оглушённые зловещим безмолвием.

Вынырнув из тревожного, беспокойного сна, я почувствовала тепло – мягкое и живое. Затем услышала спокойное, ровное дыхание – глубокое и ритмичное. Так уж ли много мне нужно для счастья?Я лежала, не шевелясь, боясь спугнуть хрупкое чудо этой близости. Ночью, измученная волнением и бессонницей, я легла рядом с Лиамом, прижавшись к его надежному боку. Убаюканная ровным дыханием, успокоенная привычным запахом, я и сама не заметила, как задремала. Теперь, в сером утреннем свете, проникавшем сквозь стрельчатое окно, я осознала, что переступила ещё одну незримую черту.

Мы спали вместе, просто спали, и для меня это имело гораздо большее значение, чем все страстные ночи из моего прошлого.

Лиам лежал на спине. Он выглядел умиротворённым, как будто боль, мучившая его даже во сне, наконец отступила. Я осторожно отодвинулась, чтобы не нарушить его покой. Он не шевельнулся, только губы слегка дрогнули.

Вот уж не дело, чтобы первое, что он увидел, – было моё заспанное лицо, растрёпанные волосы и мятая одежда! Я должна выглядеть достойно. Не для того, чтобы произвести впечатление, не ради какого-то соблазна. Просто… Я просто хочу, чтобы, когда он откроет глаза (богиня, я надеюсь, что его зрение вернётся!), его взгляд упал на что-то красивое. По крайней мере, я постараюсь сделать для этого всё возможное.

Бесшумно выскользнула из его комнаты. В своей спальне скинула мятую одежду. Вода, хлынувшая из хрипящего крана, была ледяной, но я умывалась с почти ритуальной тщательностью, смывая следы слёз, усталости и вчерашнего дня. Затем торопливо натянула чистое бельё, путаясь в завязках и разгибая крючки. И наконец-то достала из саквояжа тёмно-синее платье, которое Морроуз подарил мне в Брюсте. Вот и пришёл его час!Правда, оно немного помялось, но всё ещё выглядело элегантно.

Я села перед тусклым зеркалом и взяла расчёску. Волосы, обычно непослушные, вдруг стали мягкими и легко ложились в тугую косу. Пальцы помнили движения, которым меня учили в приюте. Каждый виток косы был словно ритуал, безмолвная молитва.

«Он меня увидит. Зрение обязательно вернется. И я хоть ненадолго стану той женщиной, которая достойна быть рядом с ним. Сегодня я – не случайность».

Я ведь умею быть другой. Не воровкой, а графиней. Не простолюдинкой, а леди. Элегантной, сдержанной, правильной. Это тоже я. Просто… немного фальшивая. Но ради Лиама я готова носить эту маску.

На пороге его комнаты я остановилась, кусая в волнении губы. Внутри снова заклубились сомнения. Что, если он уже проснулся? И зрение не вернулось? Вдруг Раиль – не такой уж и хороший целитель? Впрочем, всё это уже не имеет значения. Решение принято, и я о нём никогда не пожалею. Глубоко вздохнув, я осторожно толкнула дверь.

Лиам спал, оставаясь в той же безмятежной позе. Я осторожно присела на тот же стул рядом с кроватью, сложила руки на коленях и приготовилась ждать. Мне казалось, что я могла бы сидеть так бесконечно.

Словно почувствовав моё присутствие, он шевельнулся. Дыхание доктора изменилось, коротко вздрогнули его пальцы, нахмурились брови. С огромным усилием Лиам медленно приоткрыл веки.

Я увидела его взгляд – не пустой и бессмысленный, устремлённый в никуда, а ясный и сосредоточенный. Лиам моргнул, привыкая к свету, а затем его глаза нашли меня. Сначала растерянно, а потом вдруг – о, богиня! – с узнаванием.

Его лицо не отражало ни радости, ни удивления. Он медленно и осторожно пытался осмыслить увиденное.

– Оливия? – голос доктора был хриплым от сна.

Я не смогла вымолвить ни слова. Горло сдавило таким тугим узлом, что любая попытка издать звук грозила обернуться либо душераздирающим воплем, либо истерическим смехом. Я только молча кивнула, дотронувшись до его холодной руки, лежавшей на одеяле.

Лиам медленно приподнялся, опираясь на локоть, и его пальцы с силой сжали мои. Он обвёл взглядом комнату: запотевшее окно, холодный пустой камин, моё лицо, аккуратную причёску, лучшее платье.

– Я… вижу, – произнёс он удивлённо.

Его взгляд вернулся ко мне. Он скользнул по аккуратно уложенной косе, моему наряду и дрожащим губам. В его глазах мелькнула глубокая нежность. Он понял. Он понял, что я готовилась к этому моменту.

– Ты… ты такая красивая. Почему плачешь?

– Это от счастья, дурак, – выдохнула я, наконец найдя в себе силы говорить, и тут же сгребла край одеяла, чтобы вытереть лицо. – Крысья пасть, получилось!

Доктор не улыбнулся даже глазами. На лице всё ещё оставалось выражение растерянного удивления. Словно он готовился к худшему и никак не ожидал, что всё повернётся именно так. Лиам поднял руку и медленно, словно боясь спугнуть призрачное видение, коснулся моей щеки кончиками пальцев, убирая слезу.

– Ты здесь, – сказал он, и в этих простых словах таился ответ на все его вчерашние тревоги.

– Я здесь, – откликнулась я, прижимаясь щекой к его ладони. – И никуда не уйду. Помнишь?

– Помню, – его губы тронула первая за всё последнее время настоящая, хоть и усталая улыбка. Она преобразила его исхудавшее лицо, сразу сделав его намного моложе. – Похоже, Кимак всё же гений. Или я просто слишком везучий.

– И то, и другое, – рассмеялась я сквозь слёзы. – Доктор Лиам Соверьен, отныне вы видите как орёл. Поздравляю вас. И… и себя тоже.

Мы ещё долго сидели так, молча, просто глядя друг на друга, и в этой тишине было больше слов, чем во всех наших предыдущих разговорах, вместе взятых.Буря отступила. Свет вернулся. И впервые за долгое время я почувствовала не зыбкую надежду, а уверенность.

◇◆※◆◇

В замковой столовой царила атмосфера напряжённого оживления, разительно контрастирующая с унылым пейзажем за стрельчатыми окнами. Воздух был насыщен ароматами скромной, но сытной еды: тёплого хлеба с хрустящей корочкой, острого сыра, солёной ветчины и дымящегося травяного напитка, горьковатый запах которого говорил о его лечебных свойствах.

Ненавижу все эти травяные чаи. Они бывают очень коварными. Кофе бы… В этой глуши должен же быть кофе, правда?

Лиам, сидевший рядом, был бледен, но держался стойко. Он словно заново открывал мир, жадно впитывая каждую деталь: мрачные гобелены на стенах, блики светильников на столе, напряжённые лица собравшихся. В его взгляде читались не только естественное любопытство, но и лёгкая ироничная усмешка, которая успела мне полюбиться.

Тьен, восседавший напротив, поглощал еду быстро, азартно, с прямо-таки волчьим аппетитом и целеустремлённостью. В этом простом действии всё же ощущалась привычная настороженность: его цепкий взгляд непрерывно скользил по окружающим, оценивая и анализируя их.

Эдвин Морроуз, наоборот, казался воплощением уныния. Он вяло ковырял вилкой еду, его длинное измождённое лицо было мрачнее угрюмого неба за окном. Ночь, проведённая в магических ритуалах и заботе о раненых, явно истощила его до предела.

Маркус ди Гриньон и Раиль Кимак первыми покинули свои места. Тёмный король, сидевший во главе стола, поднялся, отодвинув тяжёлый резной стул с таким видом, словно покидал не скромную трапезную, а величественный тронный зал. Каждое его движение было неспешным и веским, полным собственного достоинства.

– Дело сделано, – заявил король, и его низкий, бархатный голос прозвучал как точка в этой истории. – Кладбище упокоено. Печати восстановлены. С остальным разбирайтесь сами, лорд Оберлинг. Избавьте меня от хлопот, я не имею ни времени, ни желания вникать в проблемы галлийской ловчей службы.

Следом за ним поднялся Тьен как занимающий высшую должность среди остальных присутствующих. Его поклон был неглубоким, но безупречно выверенным.

– От имени Галлии и короля Алистера я выражаю вам искреннюю благодарность за вашу помощь, Ваше Величество, – заявил он твёрдо.

Это было несколько самонадеянно с его стороны, так как он уже не занимал пост главного ловчего и вообще находился здесь как бы инкогнито. Однако мне было уже всё равно, ведь объясняться с нашим королём предстояло кому-то другому.

Ди Гриньон усмехнулся, уголок его строгого рта дрогнул.

– Надеюсь, следующая наша встреча произойдёт в более благоприятных обстоятельствах.

– Поверьте, Ваше Величество, – горько усмехнулся в ответ Тьен, – мы на это надеемся не меньше вашего. Ещё раз благодарю вас.

Он сделал небольшую паузу, прежде чем тихо добавить:

– И я – ваш личный должник.

Кивок короля Франкии был краток и принят как должное. Цена такого долга была хорошо известна им обоим…

Крысья пасть, как же я все-таки умудрилась влезть в столь серьезные неприятности? Короли, кольца, кладбища, живые покойники…

– Что же касается вас, дражайший родственник… – тяжёлый взгляд тёмных глаз ди Гриньона остановился на съёжившемся у камина хозяине замка, который, похоже, до последнего мгновения надеялся, что про него забудут. – Решение будет принято позже. Пока же к вам будет приставлена охрана. Надеюсь, вам хватит ума этому не препятствовать.

Лич мрачно промолчал. Да и что он скажет? Покинуть замок он всё равно не сможет. Как и противостоять самому сильному некроманту Франкии.

Уже в холле, куда мы все вышли, дабы проводить высоких гостей, случилось странное, но приятное событие – достойное завершение очередного этапа нашего безумного приключения.

Господин Кимак, с изящной небрежностью натягивающий свои роскошные перчатки из тончайшей кожи, те самые, бархатистые, шоколадные, с тонкой вышивкой, заметил мой тоскливый взгляд. Я вновь позавидовала этому щеголю, впрочем, теперь уже не желая его обокрасть. Слишком ценной оказалась его помощь, слишком многое он мне вернул.

И даже безумно дорогие, безумно красивые… и безумно практичные в этой промозглой сырости перчатки не так уж были мне и нужны, правда?

Мысленно убеждая себя в этой несомненной истине, я сжала озябшие пальцы в кулаки, пряча их в складках платья.

Он был очень наблюдателен, этот неприятный мужчина. И, несомненно, умен. Наверное, это важно в ремесле целителя. Узкие глаза блеснули насмешливым пониманием. Медленно, почти театрально, Кимак стянул с узкой кисти только что надетую перчатку и протянул её мне.

– Примите мой скромный подарок, леди Оливия, – произнёс он с лёгкой усмешкой. – Вижу, они вам нравятся. Носите на здоровье. На память о том, что здесь произошло.

Я почувствовала, как вспыхнули щёки. В его жесте не было щедрости – лишь снисхождение аристократа. Мне, кажется, подавали милостыню. Но в то же время Раиль существенно облегчил мои муки, обозначив подарок как памятный.

Я колебалась долю секунды, но врождённая тяга к красивым вещам пересилила гордость. Эти перчатки могли спасти мои пальцы от обморожения!

– Благодарю, – буркнула я, принимая подарок и чувствуя, как горят уши. Примерила и вздохнула: невероятно мягкие и тёплые.

Нужно было их всё же стянуть – он бы и не заметил. А мне не было бы так неловко.

Раиль усмехнулся ещё раз, коротко и сухо, кивнул на прощание Лиаму и последовал за своим сюзереном.

Едва за ними закрылись тяжёлые двери, Тьен громко фыркнул.

– Наконец-то! Дышать стало свободнее. Два напыщенных индюка под одной крышей – даже для Чёрного Замка многовато.

– И кто же второй? – ехидно спросил его Морроуз.

– Хозяин замка, конечно, – усмехнулся Тьен. – Хотя, признаться, при своём любимом внуке он вёл себя очень скромно.

– Тогда кто первый? – не удержалась от вопроса я. Как по мне – индюков было минимум три.

– Уж точно не король, – буркнул Тьен. – Эти степняки совершенно невыносимы. Но самый ужасный индюк из всех – муж моей сестрицы*. – Оберлинг передёрнул плечами, а потом обвёл всех нас пугающе радостным взглядом. – Ладно. Пока упомянутый всуе наш любезный хозяин обдумывает своё будущее, не будем терять времени. Морроуз, ты говорил, в библиотеке ди Моро могут быть полезные манускрипты?

◇◆※◆◇

*Примечание авторов: родственные связи всех участников событий весьма запутанны. Тёмный король, Маркус ди Гриньон, приходится родным внуком старому ди Моро. А Раиль Кимак – сын старшей сестры Тьена Оберлинга. Тьен не в ладах с зятем, Аязом Кимаком – когда-то он позорно проиграл степняку в поединке. Об этом можно прочитать в книге «Сын ветра». А ещё Аяз – тот самый гениальный учитель доктора Ли и (внезапно) отец Изабеллы.

◇◆☚ ♝ ☛◆◇*Специально для радетелей неукоснительного соблюдения правил русского языка: Согласно официальному ответу справочной слубы Института русского языка им. В. В. Виноградова РАН, в задачи которого входит кодификация норм литературного языка в нормативных словарях, грамматиках, справочниках по культуре речи, слово «кофе» может употребляться как существительное мужского рода и как существительное среднего рода. Эти варианты по-прежнему неравноправны: мужской род – строгая литературная норма (в образцовой речи), средний род – допустимое разговорное употребление (но не ошибка). Современные словари русского языка, как правило, указывают: кофе, м. и (разг.) с. Но могут и ограничиться указанием строгой нормы (особенно если это издания, адресованные работникам эфира).

В нашем случае это мысленная реплика главной героини, а мы с вами помним, что Лив – дитя льенских подворотен, бесконечно далекая от строгих литературных норм.

Глава 11. Круг замкнулся

Среди всей пафосной роскоши Черного замка, среди мрамора, тяжелого бархата, люстр и вычурной лепнины дверь в библиотеку отличалась особой неприметностью. Дескать, нет там ничего за этой скромной деревянной дверью с обычной медной ручкой. Не заходи, гость, не нужно. Но мы, конечно, зашли – и вновь у меня перехватило дыхание от особой атмосферы, царящей здесь. Воздух был пропитан тайной, и она не сулила ничего хорошего. Особенно – вкупе с радостным оскалом Тьена.

Запутанный лабиринт стеллажей был изготовлен из тёмного, почти чёрного дерева. Полки терялись под потолком, в густом мраке, где лишь изредка мерцали позолоченные края фолиантов. Свет от магических светильников, закреплённых на стенах, освещал лишь отдельные уголки: груду свитков в углу, массивный стол, покрытый бумагами, и нас – несчастных смертных, осмелившихся нарушить этот вековой покой.

– Разделимся на группы, – решительно произнёс Тьен. – Я и Эдвин займёмся этим рядом. Доктор и Оливия – напротив. Огюст, твоя задача – проверить углы, стол и поискать возможные тайники. Ищите всё, что связано с некромантией, особенно следы жертвоприношений. Нас интересуют все странные рисунки, записи и дневники. Тот, кто найдёт что-то о кольцах, получит от меня золотой.

В этот момент я окончательно убедилась, что события последних дней повлияли на разум Оберлинга весьма плачевно. Проглядеть все книги? Он в своем уме? Тут работы на долгие годы! Я не хочу состариться среди этих фолиантов!

К моему искреннему удивлению, Тьену никто не возразил. Лиам снял куртку, закатал рукава и с сосредоточенным видом углубился в работу. Он выхватывал книги с полки, быстро просматривал оглавления, перелистывал страницы, иногда что-то бормотал.

Что же, я делаю это лишь ради него. Чем больше бумажной пыли попадет в мои легкие, тем лучше будет дышать мой любимый. Крысья пасть! Ненавижу Оберлинга!

Нехотя я провела пальцем по корешкам книг. Они были тяжёлыми, массивными, страницы – ломкими и шершавыми, покрытыми выцветшими чернилами и символами. Ничего не понятно. Зачем хозяину столько? Вряд ли он читал их все. Целой жизни на это не хватит!Я брала книги наугад, вглядывалась в иллюстрации: жуткие пентаграммы, анатомические схемы существ, которых не должно быть, изображения ритуальных кинжалов с витыми рукоятями. От одной особенно мрачной гравюры, где вскрывали обезьяну, у меня свело желудок. Всё не то. Никаких колец.

Время текло медленно, почти невыносимо. Свет за узкими окнами угас, уступая место густым сумеркам. В библиотеке похолодало, и я дрожала, пытаясь согреть пальцы в складках платья. Лиам заметил это и накинул на мои плечи свою куртку. На столе быстро росла стопка книг, которые мы уже отложили. Но всё безрезультатно. Полки по-прежнему казались бесконечными.

Шуршание страниц вдруг прервал трубный рык. Я не сразу поняла, что это урчал желудок Тьена. Оберлинг раздражённо откинулся на спинку стула и с досадой отбросил в сторону очередной том. Несомненно, дорогой и ценный, с позолоченным корешком и цветными иллюстрациями.

– Это невыносимо! Мой внутренний зверь требует пищи. Огюст, будь добр, найди нашу зловещую экономку и попроси её принести еду. И чаю. Крепкого чая. Иначе я начну грызть эти полки, а они, я уверен, такие же отвратительные на вкус, как и на вид.

Огюст, радуясь передышке, тут же исчез, но вскоре вернулся вместе с Адой. Женщина внесла поднос, держа его так, будто он содержал что-то опасное, и с осторожностью поставила на край стола. На подносе красовалась тарелка с бутербродами, если этот страх можно так назвать.

Хлеб оказался чёрствым, как сердце хозяина замка. Им, думаю, можно забивать гвозди.Тонкие ломтики буженины цвета старого пергамента были покрыты заветренной корочкой. Даже у меня, много повидавшей на своем веку, при взгляде на это пропал всякий аппетит.

Тьен, однако, не моргнув глазом, схватил один из «бутербродов», с хрустом, разносящимся по всей библиотеке, откусил половину и принялся жевать с видом истинного гурмана.

– Вкусно, – заявил он, запивая чаем из простой глиняной кружки. – Напоминает мне паёк ловчего во время затяжной слежки в портовых складах. Ностальгия. Не стесняйтесь, коллеги, подкрепляйтесь.

Никто больше не выразил желания отдать должное этим окаменелостям.

– Воля ваша, – пожал плечами Тьен и умял оставшиеся деликатесы с аппетитом, который можно было бы назвать волчьим, если бы волки не были разборчивее.

Не в силах вынести этого зрелища, я отвернулась и с тоской оглядела очередной бесконечный стеллаж. Мой взгляд поднялся к самым верхним полкам. И зацепился. Высоко, почти у самого потолка, поверх аккуратного ряда кожаных корешков, что-то светлело. Книга? Нет, не похоже. Во мне вдруг завопила интуиция: то самое внутреннее чутье, которое безошибочно указывало мне на тайники, скрытые сейфы и схроны ростовщиков. Я шагнула назад, поднялась на носочки и прищурилась, пытаясь рассмотреть этот предмет: кажется, газета? Точно. Старая, пожелтевшая газета. А скорее, сверток, которому совершенно не место так высоко. На самом видном месте!

– Лиам, – прошептала я, не отрывая взгляда от свёртка. – Помоги мне подняться.

Доктор взглянул на меня с недоумением, затем проследил за моим взглядом.

– Уверена? Высоко. Где-то есть передвижная лестница, быть может…

– Подсади, – повторила я уже твёрже.

Лиам, к его чести, не стал больше спорить, а просто встал и, сцепив руки, предложил мне «ступеньку». Я, приподняв подол платья, взобралась на неё, поймав его встревоженный, но в то же время одобрительный взгляд. Полки шатались, древняя пыль осыпалась мне на лицо и плечи. Дотянуться было непросто. Я встала на цыпочки, опираясь коленями на узенький выступ верхней полки, вытянулась струною и кончиками дрожащих от напряжения пальцев дотронулась до угла свёртка. Слишком высоко! Но можно вытащить книги, на которых он лежит. Увы, они не желали поддаваться, будто приросли к полке. Пришлось поднажать, рискуя обрушить на себя всю конструкцию. Наконец, с тихим шуршанием, книга выскользнула из своего укрытия, а следом мне в руки упало желаемое.

Тяжело дыша, с торжествующим блеском в глазах и трофеем в руках, я отступила назад и оказалась в надежных объятиях моего доктора. Сверток был тяжелым и плотным. Лиам прерывисто вздохнул и, отпуская меня, тихо пробормотал: «Чертовка». Смахнув рукавом толстый слой пыли и осторожно развернув пожелтевшую газету, я ахнула.

В моих руках лежал не просто фолиант, а настоящее произведение искусства. Переплёт из тёмно-фиолетовой кожи, мягче бархата, украшали сложные серебряные узоры. В центре сияла пентаграмма, составленная из множества мелких рун. Они складывались в стилизованный череп, если присмотреться. По углам виднелись массивные серебряные заклёпки, а по бокам – два изящных замочка. Я сразу оценила её стоимость на чёрном рынке Льена – не меньше полусотни империалов. И это только за переплёт!

– А у тебя нюх на красивые вещи… – усмехнулся Лиам, заглядывая через моё плечо. – Как думаешь, это оно?

Я не успела ответить. Внезапно на нас упала тень. Тьен, почувствовав добычу, бесшумно подошёл, как подобает оборотню. Он без лишних слов забрал у меня книгу и начал разглядывать её с видом знатока.

– Смотрите-ка, – произнёс он, и в его голосе прозвучала неподдельная заинтересованность.

Он положил фолиант на стол и осторожно открыл его. Замки, к счастью, были не заперты. Только вот к счастью ли?

Он перелистнул несколько страниц с изящными, но бесполезными иллюстрациями и остановился на развороте форзаца. Человеческий череп. Странной продолговатой формы. Даже я уловила в нём сходство с теми, что украшали проклятые кольца. Вокруг него была изображена сложная септограмма: шесть точек, расположенных по кругу и соединённых между собой линиями, образующими шестиконечную звезду. В каждом её луче – маленькие, тщательно выписанные знаки: огня, воды, земли, воздуха, жизни и… смерти. Рядом пометки на древнефранкийском, мелким, убористым почерком.

– Шесть якорей… шесть точек, которые удерживают душу во время переноса… – Тьен водил пальцем по надписям. – Это то, что нам нужно?

Морроуз, услышав бормотание Тьена, побледнел еще больше, чем обычно. И куда только девалась его вечная апатия? Он вырвал книгу из рук Тьена и впился взглядом в зловещую картинку.

– Да! Да, это часть ритуала! Это схема колец! – воскликнул некромант, жадно перелистывая страницы. – Но… но здесь не хватает нескольких листов! Видите? – он показал на неровные края у корешка. – Их вырвали! Нет точных указаний по месту и времени активации! И нет… нет точного описания схемы изготовления!

Мы обменялись красноречивыми взглядами. В воздухе повисло гнетущее разочарование, смешанное с тревогой.

Внезапно, словно выйдя из тени, в дверном проёме библиотеки появилась иссохшая фигура лорда ди Моро. Он стоял, опираясь на свой посох, и его тусклые глаза медленно обвели нас, стол, а затем остановились на роскошном переплёте, который держал в руках Эдвин.

– Нашли что-то интересное, господа? – проскрипел негромко он.

– Интересное? – фыркнул Тьен, не отвечая на вопрос напрямую. Его поза была расслабленной, но взгляд – острым, как клинок. – Можно и так сказать… Почему в этой книге не хватает страниц?

Лич отчего-то медленно кивнул.

– Ах, да… Этот манускрипт... Был у меня один гость, букинист из Брюста. Составлял описи редких книг. Большой энтузиаст… хе-хе… искатель старинных знаний. После его отъезда я и обнаружил пропажу нескольких листов. Глупец! Должно быть, его заинтересовали запретные ритуалы. Я не стал его догонять. Иногда так интересно наблюдать со стороны, как смертные играют с огнём, который они даже не в силах понять.

В библиотеке повисла гробовая тишина.

Брюст! Снова Брюст. Город, где родился Эдвин. Место, где мы обнаружили его, Демона и Кербастриана Фрэя. Круг замкнулся?Все нити и совпадения внезапно перестали быть случайными и сложились в четкий узор.

Тьен первым нарушил молчание. Он с громким хлопком захлопнул лежавшую перед ним книгу, подняв облачко пыли, заставившее всех нас моргнуть.

– Всё ясно, – его голос был холоден. – Наш гостеприимный хозяин не может покинуть замок, а потому вору удалось уйти. А может быть, лорд ди Моро и вовсе втихаря приторговывал запрещенными знаниями. Эдвин, не делай такое лицо, ты пока еще не в состоянии содержать всех некромантов Галлии за свой счёт. Я очень надеюсь, что ловчая служба Брюста не зря ест свой хлеб. Не хотелось бы найти на тамошнем рынке торговцев волшебными кольцами. – Он обвёл всех взглядом, и в его глазах плясали знакомые огоньки – азарт охотника, решимость воина и злость человека, которого обвели вокруг пальца. – Времени у нас не так уж и много, господа. Через пару дней явится надсмотрщик от Маркуса, который начнёт задавать ненужные вопросы. Не имею ни малейшего желания с ним встречаться. Как давно здесь был этот коварный букинист, милорд?

– Время для меня течёт совсем по-иному, – с недовольным видом пробурчал лич.

Тьен тихо, но угрожающе рыкнул, и лорд Ди Моро тут же исправился:

– По человеческим меркам – около полугода назад.

Тьен выдержал драматическую паузу, но губы его подрагивали, словно он изо всех сил сдерживал торжествующую ухмылку.

– Ясно. Значит, план такой, – громкий шёпот Оберлинга наполнил библиотеку. – Берём всё, что кажется хоть сколько-нибудь полезным. Все заметки, все схемы, все книги, где есть намёки на этот ритуал. И валим. Как можно быстрее. Не так уж много букинистов в маленьком Брюсте, не думаю, что у нас возникнут проблемы в поисках. Найдём этого старьёвщика и выясним, кому и что он продал, подарил или показал. Огюст, прямо сейчас ты отправляешься за Яхором, готовьте корабль к отправлению. Оливия…

Он явно собирался поручить мне ещё какую-то неприятную задачу. Например – снова копаться в библиотечной пыли. К демонам! Я свою миссию уже выполнила!

– Я грязная, как помойная крыса! – торопливо пропела я, отступая за спину Лиама. – Мне нужно еще принять ванну, сделать прическу… Собрать саквояж, уложить платья… И кстати, где мой золотой?

Широкие плечи доктора надёжно скрыли меня от сердитого взгляда Тьена...

◇◆※◆◇

– Скажите, лорд ди Моро, – не удержалась я, в последний раз (я надеюсь) переступая порог Черного замка. – Эти ваши кошки… они просто домашние животные? Или в них скрыто нечто большее?

Взгляд, тусклый, как полная луна в туманную ночь, медленно сфокусировался на мне. Уголок мертвого рта дёрнулся в подобии усмешки.

– Домашние животные? О нет, дитя моё. Это не питомцы, а мои скромные резервы. Они ходят, мурлычут, имеют когти и хвосты. – Его голос скрипел, как заржавевшая шестерёнка. – Эти существа ловят мышей, птиц и всю мелкую живность, что шныряет вокруг замка. Каждая смерть, даже самая незначительная, высвобождает крошечную искру энергии… энергии смерти. Они впитывают её, как губка поглощает воду, и передают мне. Это позволяет мне поддерживать... ну, всё это. – Он неопределённо махнул рукой в сторону замка. – Мыши, конечно, не в восторге. Но как тут быть? Круг жизни – он же круг смерти. Весьма замысловатый, надо сказать.

В его тоне не было ни злобы, ни сожаления. Сухая, прагматичная магия выживания. И почему-то это не пугало, а лишь вызывало странную жалость. Ко всем скопом: к личу, к кошкам и к тем несчастным мышам, чьи крошечные жизни становились топливом для этого древнего ужаса.

Силуэт старого лича ещё долго виднелся на пороге Черного замка. Он стоял неподвижно, опираясь на резной посох, и его мрачное лицо в проёме тяжёлой дубовой двери казалось не столько зловещим, сколько бесконечно усталым. Ветер трепал полы его чёрного камзола, и в этом было что-то пронзительное.

Мы шли по мокрой от дождя тропе к тому месту, где в тени небольшой долины, скрытой от посторонних глаз, дожидался нас «Минем шабаки». Яхор, предусмотрительный как всегда, увёл его туда, чтобы не привлекать лишнего внимания. Я шла, не оборачиваясь, но спиной чувствовала тот самый Чёрный Замок – самое мрачное место Франкии, если не во всём мире.

И странное дело – в моей памяти не осталось страха. Осталось ощущение… тихого счастья. Замок стал для меня не проклятым местом, а неким чистилищем, горнилом, в котором что-то во мне переплавилось, закалилось и обрело новую форму. Именно здесь, среди оживших мертвецов и кладбищ, я нашла себя. Нашла ту Оливию, что способна не просто бежать от опасности, а встретить её лицом к лицу. Ту, что может не просто соблазнять, а любить. Ту, что готова стать чьими-то глазами и чьим-то якорем.

«Всё уже было не напрасно, – подумала я, глядя на уходящую вперёд тропу. – Даже самое чёрное и уродливое. Потому что оно привело меня сюда. К нему».

Лиам шагал рядом, его плечо иногда легко касалось моего, а крепкий локоть служил мне опорой. Он был ещё бледен, но ступал уверенно. Ему больше не нужны были очки. Лиам осматривал окрестности ясным и внимательным взглядом, заставляя моё сердце биться быстрее и наполняя меня радостью. Он видел. Видел серое небо, мокрые сосны и меня. Этого было достаточно.

◇◆☚ ♝ ☛◆◇