Читать книгу "Тени Льена. Книга третья"

Глава 12. Передышка

Запахи на борту «Минем шабаки» были густыми, до боли знакомыми. Букет ароматов раскалённого металла из машинного отделения, ворсистой пыли, сладковатый дымок трубочного табака Яхора и едва уловимый дух лекарственных трав, всегда витавший вокруг Лиама. После мрачной затхлости Чёрного Замка, пропитанной смертью, этот воздух казался не просто свежим, а живительным, как эликсир.

Даже равномерный, чуть вибрирующий гул магического двигателя, прежде раздражавший меня своим монотонным гулом, теперь ласкал слух, словно мурлыканье огромного, но доброго механического зверя. Мы были дома. В нашем летающем, уязвимом, но таком надёжном убежище.

– Ну, вот и наши скитальцы вернулись, – раздался спокойный голос Яхора Кимака.

Он появился на мостике, вытирая огромный гаечный ключ ветошью. Его механическая рука была покрыта слоем масла и сажи до самого локтя. Я не могла не обратить внимание на то, как гармонично эта стальная конечность сочеталась с его внешностью.

– Все невредимы? – спросил Яхор, и в его узких глазах мелькнула тень беспокойства. – Огюст, когда я его встретил, выглядел мрачнее грозовой тучи и отказался вдаваться в подробности.

– Живы и, считай, целы, – Лиам ответил той сдержанной улыбкой, которую я уже успела полюбить больше всех прочих улыбок на свете. Его взгляд скользнул по запачканной руке капитана, и доктор тут же нахмурился. – Спасибо, Яхор. И за корабль, и за… ну, за всё. Позволь мне переодеться, сделать пару неотложных дел – и жду тебя у себя в каюте. Отговорки не принимаются.

– Да, – Яхор кисло поморщился, инстинктивно пряча руку за спину, словно нашкодивший мальчишка. – Всё никак не дойдут руки… Ладно. Лучше скажите, удалось ли найти пару новеньких шестеренок, способных запустить механизм правосудия?

Тьен и Морроуз, скинув промокшие насквозь и пропахшие болотом плащи, выкладывали капитану сухие беспристрастные факты. Я устало опустилась на диван, с вожделением разглядывая накрытый стол.

Фрэй, неизменно хозяйничавший на камбузе, кивнул мне в знак приветствия. Его молчаливая солидарность значила для меня не меньше болтовни Огюста. На столе дымилась миска с картофельным пюре, радовали глаз блюдо с толстыми ломтями домашней колбасы, солёные огурцы и огромная румяная краюха чёрного хлеба. Простая, но невероятно соблазнительная еда, пахнущая жизнью, а не тленом.

Когда мы все уселись – локоть к локтю, совершенно по-семейному – и наши тарелки наполнились, я не удержалась и издала блаженный вздох, отломив кусок хлеба. Он был тёплым, душистым, с хрустящей, почти обжигающей пальцы корочкой.

– Богиня, – прошептала я, закрыв глаза от наслаждения после первого же куска. – Я и не помню, когда ела так вкусно и… по-настоящему сытно. Как будто вернулась домой.

«Дом». Слово сорвалось с моих губ само собой, бездумно. Но, прозвучав, оно повисло в воздухе, наполненное новым, неожиданным смыслом.

– Дом – это не просто место, дорогая Лив, – задумчиво произнёс Огюст, с изящным щелчком откупоривая невесть откуда появившуюся бутылку и наполняя свой бокал тёмно-рубиновым вином. – Это состояние души. И, конечно же, наличие достойного винного погреба.

– То есть для тебя дом – это там, где наливают? – фыркнул Тьен, с волчьей решительностью расправляясь с содержимым своей тарелки.

– И в этом есть своя непреложная мудрость, мой друг! – парировал Огюст, не смутившись ни капли.

Я наблюдала за ними с умилением: за язвительным, но невероятно надёжным Тьеном; за молчаливым, крепким как скала Яхором; за замкнутым и мрачным, но по-настоящему добрым Эдвином; за загадочным, как тень, Фрэем; за надоедливым, но ставшим за эти недели почти родным Огюстом. И за Лиамом. За моим Лиамом, который сидел рядом, и его колено под столом мягко касалось моего, словно молчаливый знак: «Я здесь. Всё в порядке».

– Нет, я серьёзно, – сказала я тише, обращаясь уже ко всем разом, к этой разношерстной компании, ставшей моей новой реальностью. – Спасибо. За то, что я здесь. За то, что вы… все здесь.

Вот оно. То самое, неуловимое и бесценное чувство – «свои». Не по крови, не по закону, а по странному, причудливому стечению обстоятельств, предательств, спасений и общих тайн. Я была среди своих. Возможно, впервые за всю свою одинокую, полную лжи и предательства жизнь.

– Ладно, хватит лить сентиментальный сироп, – Тьен отпил из своего бокала простой воды и отставил его с таким видом, будто это был бренди пятидесятилетней выдержки. – Вернёмся к нашему гостеприимному кладбищу младенцев. Эдвин, ты хотел высказать свою… скажем так, теорию.

Морроуз, до этого лишь ковырявшийся вилкой в тарелке, вздохнул так глубоко, что казалось, вот-вот испустит дух, и отодвинул остатки пюре от себя.

– Теория – громко сказано. Скорее, догадка, выстроенная на обрывках знаний и том, что мы видели. – Эдвин откашлялся, и его пальцы нервно забарабанили по столу. – Эти кольца... то, что они позволяют обывателю поднимать кладбища, как некроманту... Это не их истинная функция. Это побочный эффект. Как искры от костра, которые могут обжечь, но не могут согреть.

Тьен перестал жевать, его взгляд стал пристальным и острым.

– Побочный эффект чего, Морроуз? Говори яснее.

– Древний язык манускрипта витиеват и заумен… – тихо вздохнул Эдвин. – Даже мне не всё в нём понятно. Ритуал этот именуется “Великим переходом в вечную жизнь”, и знаете, уже от названия мне становится жутко.

В кают-компании повисла гнетущая тишина. Если уж наш бесстрашный некромант чем-то напуган, то какого кошмара еще можно ожидать?

– Очередной лич? – устало фыркнул Тьен. – Не слишком ли много желающих жить вечно в последнее время?

– Не совсем. – Эдвин скорбно потер нос кончиком пальца и снова вздохнул. – Эффект на выходе куда более… масштабен.

– Что, еще круче, чем ди Моро? – попытался пошутить Оберлинг. – Поди дохлых мышей ему будет недостаточно! Радость-то какая! Вот только таких паразитов нам и не хватало.

– Вроде того, – кивнул Эдвин. – Я разобрался в ритуале, что описан в манускрипте. Не так уж это и сложно оказалось. Да, для него нужны особые кольца, те самые. Но не в кольцах суть. Еще необходимы шесть магов, каждый – воплощение одной из основных стихий: вода, воздух, огонь, земля... и двух высших – жизни и смерти. То есть целитель и некромант.

Лиам медленно поставил свою кружку на стол. Его лицо стало маской внимания, но я почувствовала, как его рука под столом непроизвольно сжалась.

– Дай угадаю: все они... станут жертвами? – спросил тихо док.

– Все, – снова кивнул ему Эдвин, и его лицо исказилось гримасой отвращения. – Но и это ещё не самое ужасное. Главная жертва, сердцевина ритуала... – Он замолчал, отчего-то глядя на меня, и мне стало холодно. – Магически одаренный младенец. Предпочтительно – сильный маг смерти. Кстати, я понял, зачем было осквернено кладбище при Чёрном Замке. В каждом из шести колец должна быть заключена частица... праха новорождённого некроманта.

По спине у меня пробежали мурашки. Я представила крошечные полуразрушенные могилки, ту самую «обиду и слепую злобу», что витала в воздухе. Теперь всё обретало чудовищный смысл.

– Крысья пасть... – выдохнула я. – Вот для чего они раскапывали...

– Именно, – мрачно подтвердил Эдвин. – Кольца – это ключи. Но не к кладбищам. А к самим жертвам. Они подчиняют носителя воле того, кто проводит ритуал, делают его идеальным проводником для забора магической силы в нужный момент. А момент этот, согласно уцелевшим фрагментам, должен наступить «в месте смерти среди древних камней, на древнем алтаре вечной жизни».

– То есть мы ищем не просто сумасшедшего, а сумасшедшего с архитектурными пристрастиями, – язвительно заметил Огюст, но шутка не удалась.

– Страницы с точным местоположением этого «алтаря» и детальным рецептом изготовления колец – вырваны, – продолжал Эдвин. – Но это уже неважно. Авторство колец известно. И пометки в книге сделаны знакомой рукой. Мой дед, очевидно, планировал провести ритуал, но его что-то остановило. Хотелось бы верить, что здравый смысл, но вероятнее всего – негласная охрана, приставленная к нему его величеством Эстебаном III. Дед не смог добыть главный ингредиент… – Морроуз снова посмотрел на меня. – Прах младенца-некроманта. Теперь мы знаем, что эту проблему кто-то решил. Ценой осквернения сотен могил.

– Остаётся надеяться, – тихо, но с железной уверенностью в голосе произнёс Тьен, – что после нашего визита в Чёрный Замок, никто больше не сможет так просто туда войти. Маркус ди Гриньон наверняка удвоил охрану. Один источник этой... составляющей... перекрыт.

– Но кольца-то уже существуют, – мрачно констатировал Яхор. – Значит, у этого маньяка есть всё необходимое, кроме места и, возможно, самих жертв.

– А вот и нет, – вдруг обрадовался Тьен. – Два из этих колец хранятся в королевском сейфе!

– Ты в этом уверен? – задрал бровь Огюст, с явным удовольствием наблюдая за вытянувшимся лицом Оберлинга. – Любой сейф можно вскрыть. Ни тебя, ни Максимилиана во дворце сейчас нет. Мы даже не можем проверить, на месте ли эти кольца.

Мать моя неизвестная женщина… Зловещие кольца с черепами, за которыми мы так весело и азартно охотились, внезапно изрядно потяжелели. Это были не просто артефакты. Это были детали механизма для убийства шестерых магов и младенца. И этот механизм кто-то уже почти собрал.

– Вы хотите сказать, что кто-то методично, по списку, собирается убивать магов? – прервав наше молчание, Лиам нахмурился – Как на охоте? Загоняя дичь?

– Вряд ли так, – Морроуз поморщился, и его длинное бледное лицо стало ещё мрачнее. – Такие ритуалы проводятся одномоментно. И судя по размаху подготовки – кладбища, кольца, покушения на короля, вовлечённость таких фигур, как лорд ди Моро – подготовка идет полным ходом. А конечная цель… – Он нервно сглотнул. – Боюсь, мы её даже представить себе не можем.

В кают-компании воцарилась тягостная, гулкая тишина, которую не мог нарушить даже ровный гул двигателя. Даже Огюст перестал улыбаться, его лицо стало сосредоточенным и холодным.

– Весело, – наконец произнёс Яхор. – Очень весело. Значит, мы не просто ищем артефакты и раскрываем старые заговоры. Мы пытаемся найти того, кто собирается запустить некий механизм, пахнущий концом света. И при этом злодей всегда на шаг впереди нас. Мы даже на дирижабле его догнать не можем. Славное приключение, да, Тьен? Все, как ты любишь.

Оберлинг только зло ухмыльнулся в ответ.

◇◆※◆◇

Ближе к вечеру «Минем шабаки» пришвартовался к знакомой высокой трубе. Мы миновали Брюст, проплыв над его дымящимися фабричными трубами и пёстрым лоскутным одеялом крыш, и взяли курс на южную окраину. Вскоре под нами открылась знакомая, почти умиротворяющая картина: бескрайние хвойные леса, а среди них, на берегу небольшой, но бурной и говорливой речушки,– одинокий каменный дом.

Яхор вновь продемонстрировал своё мастерство, умело проведя дирижабль сквозь стену вековых сосен и раскидистых елей прямо к заброшенному домику мельника.

– Ну вот, – объявил наш капитан, скидывая вниз веревочную лестницу.. – Приехали. Между прочим, прекрасный дом. Каменный, добротный. И совершенно пустой. Как вам на роль временного пристанища?

Мы ступили на землю, пропитанную ароматами влажной травы, хвои и свежести речной воды. Воздух был так чист и прозрачен, что казалось, будто им невозможно насытиться. Особенно после зловония болот и затхлой, тяжёлой атмосферы Чёрного Замка.

Тьен одобрительно хмыкнул.

– Место хорошее. Уединённое, с источником чистой воды, подъездные пути сюда есть.. – Он бросил нечитаемый взгляд на Лиама. – Доктор, а представьте себе дом, который воплотит вашу мечту – лечебницу для нуждающихся. Не в душных трущобах Льена, а в месте, где даже воздух способствует быстрому выздоровлению. Уверен, и вам бы там дышалось куда легче.

Лиам, стоявший рядом, задумчиво разглядывал массивное здание из дикого камня. Слепые окна были заколочены досками, а массивная дубовая дверь, покрытая патиной времени, выглядела как древний страж. И я совершенно определенно увидела, как в его светлых глазах мелькнула тень мечты, о которой он, возможно, не осмеливался говорить вслух.

– Мечтать не вредно, лорд Оберлинг, – тихо ответил он. – Но, признаться, картина выглядит… привлекательно. Вот только домик маловат для таких масштабных планов.

Я же смотрела на этот заброшенный дом, на тихую заводь, заросшую кувшинками, на полуразрушенную мельницу и золотящиеся в лучах заходящего солнца верхушки сосен совсем иными глазами. В моём воображении возникла сказочная картина. Все могло бы быть по-другому! В этом доме нет места ни воровке, ни беглянке. Зато тут могла бы жить любимая женщина. Она готовит ужин на массивной кирпичной печи, а затем сервирует стол. Встречает своего супруга с работы, заботится о детях, а вечерами, укутавшись в плед, сидит на крыльце рядом со своим мужчиной и смотрит на звезды, которые зажигаются на небе, слушая, как в камышах квакают лягушки. Или кто там в лесу еще квакает…

Это была чужая мечта. Совершенно не та жизнь, которую я много лет представляла перед сном. Но почему-то именно сейчас, именно в этом месте, она казалась самой прекрасной, самой желанной и самой недостижимой из всех, что когда-либо приходили мне в голову.

Я незаметно протянула руку и коснулась пальцев Лиама. Он вздрогнул от неожиданности, но затем его сильные тёплые пальцы сомкнулись вокруг моих в крепком рукопожатии. Мы стояли так, молча, плечом к плечу, глядя на наш возможный, но такой призрачный дом, пока прохладный вечерний ветер шелестел высохшими стеблями прошлогодней травы и где-то в гуще леса тревожно и насмешливо кричала сорока.

Буря ненадолго отступила, подарив нам передышку. И в этой зыбкой тишине, в этом мимолётном, украденном у судьбы покое, было столько щемящей надежды, что её, казалось, хватило бы, чтобы заткнуть за пояс любой ужас грядущего.

– Ладно, хватит глазеть на развалины, – нарушил момент Тьен, в голосе которого снова зазвучали привычные командирские нотки. – Огюст, Яхор, проверьте периметр. Морроуз, Фрэй – осмотрите дом изнутри, нет ли сюрпризов. А нам с доктором и нашей леди-счастливицей, – он кивнул на меня, – предстоит нанести визит в город. Обратно наймем экипаж. Пешком тащить наш скарб – только время терять.

Он вздохнул, снял с плеча свою дорожную сумку, в которой, я знала, лежали не только его вещи, но и тяжёлый фолиант из библиотеки ди Моро.

– Итак, план таков…

◇◆☚♝ ☛◆◇

Глава 13. Фиаско

Тьен вернулся з