Читать книгу "Сердце стаи"

Сейчас же в моей душе не было ни капли сомнения в этом, и я сделала бы это с улыбкой на лице.

– Каждый вариант, который приходит мне в голову, имеет десяток причин, почему он не сработает. Его внешность не спрятать. Каждый раз перемещаясь из одного места в другое, вы находитесь в опасности. Что, если машина сломается и тебе придется остановиться на обочине? Что, если кто-нибудь заглянет в окно твоего пикапа или автофургона и увидит его, когда тебя не будет рядом? – продолжила Сиенна, скорчив свое круглое лицо.

Именно это приходило в голову и мне. Ничего не годилось. По крайней мере, в долгосрочной перспективе.

Мэтти откашлялся.

– У меня есть идея.

Мы посмотрели друг на друга, моргнув.

Мой самый старый друг, может, и был другого пола, волшебным созданием другого вида и вообще самостоятельной полноценной личностью, но за всю нашу дружбу я далеко не раз думала, что между нами существовала некая связь. Возможно, в другой жизни мы были близнецами. Или просто братом и сестрой. Не знаю, но что-то нас связывало.

И всего лишь по одному этому взгляду я поняла, что мы подумали об одном и том же.

– Ты знаешь, что я собираюсь сказать, – предупредил он.

Я кивнула.

– Уверена, что да, но все равно скажи.

Следующие слова, вылетевшие из его рта, были именно теми, что я и ожидала услышать от него.

– Вам нужно поехать на ранчо.

Я улыбнулась. Эта улыбка была не особо счастливой, но и не безрадостной. Две недели назад я ни за что не отреагировала бы подобным образом на это предложение – на то, что стояло за ним, и еще меньше – на то, что для этого требовалось. Однако к этому моменту я уже убедила себя, что ранчо – единственный выход, остававшийся у нас с Данканом.

Не идеальный, и, скорее всего, я вряд ли пошла бы на это, будь у меня несколько миллионов долларов на покупку тысячи акров земли, но… я смирилась. Жизнь нанесла мне достаточно ударов, и раз за разом я уклонялась, уворачивалась, пригибалась и отскакивала.

Может, настал черед нанести ответный удар.

Это мой выбор. Мое будущее. Наши жизни.

Я довольно хорошо представляла, на что подписываюсь, когда оставила Данкана себе, а не стала подыскивать кого-то другого, кто позаботился бы о нем. Никто лучше меня не знал, на какие жертвы приходилось идти, чтобы вырастить ребенка с секретами, о существовании которых не знал даже он сам. Дело было не только в том, что это стало наименьшим, чем я могла отплатить за услугу, некогда оказанную мне. Мне также нравилось думать, что в этом заключалось мое предназначение. Если оно у меня было.

– Я чувствовала, что ты скажешь это, – призналась я и получила удовлетворенный, почти самодовольный кивок от Мэтти. Испытываешь определенную гордость, когда знаешь кого-то почти так же хорошо, как самого себя. А ведь мы, заметьте, дружили уже почти тридцать лет.

– Погодите, – взмахнув рукой, вмешалась Сиенна. – Чье ранчо? О каком ранчо речь?

Я удивленно приподняла бровь, глядя на Мэтти, и он поморщился.

– О том, где я несколько лет жил с Генри после смерти матери, – уклончиво объяснил он.

При упоминании о Генри я подняла глаза к потолку.

Сиенна быстро уловила неслучайность выбора слов мужа.

– Ты никогда не рассказывал о том периоде своей жизни по-настоящему, Мэтти, – медленно произнесла она, слегка прищурившись. – И я никогда не упоминала об этом, поскольку то время было для тебя болезненным, но теперь мне кажется, что я упустила что-то важное.

– Не важное, – он подчеркнул это слово, – просто я не люблю говорить о маме. – После ее упоминания на миг воцарилось молчание. Он редко рассказывал о ней, равно как и об отце. Мэтти откашлялся. – Мне пришлось уехать за сотни километров от дома, чтобы жить с кузеном, которого я тогда едва знал. – Я была почти уверена, что он и до сих пор не особо знал его, но не стала делиться этой мыслью. – И мне пришлось разбираться с новой жизнью, которой я не желал, – серьезно объяснил Мэтти. – Мне было запрещено говорить о ранчо и пока я жил там, и после того, как уехал оттуда.

На этом он искоса посмотрел на меня.

Мэтти много о чем не мог рассказывать, и все это касалось одной стороны его семьи. О чем-то он молчал, тогда как другое иногда проскальзывало в его словах. Ранчо было одной из таких тем.

Я провела пальцами по губам и выбросила невидимый ключ через плечо. Я никому об этом не рассказывала и не собиралась. Я не обсуждала это даже с Сиенной, а ведь ей было известно, как сильно у меня болел живот во время месячных. К тому же он не особо и делился со мной этой ценной информацией – по крайней мере, так мне казалось.

– Ты знала? – спросила меня Сиенна, и я кивнула.

– Совсем немного, и он рассказал мне об этом по телефону через пару месяцев после приезда туда. С тех пор мы больше никогда об этом не говорили, – пояснила я, зная, что это не расстроит ее, и все-таки мне не хотелось рисковать. Между нами никогда не было никаких странных чувств, когда дело касалось Мэтти. Даже если я не всегда говорила о нем как о своем лучшем друге, она всегда могла учуять своим носом, что между нами совершенно не было никакого сексуального влечения. То же самое касалось Мэтти и моей дружбы с Сиенной. Я любила их обоих по-разному и в одинаковой степени, и эта любовь была взаимной в той же мере.

Два моих самых любимых существа женаты друг на друге. Связаны навеки. Мне удавалось видеть их обоих одновременно. В выигрыше были все.

К счастью, реакция Сиенны меня не разочаровала. Она сделала понимающее, хоть и с небольшим прищуром, лицо.

– Ладно, так почему вы считаете, что жизнь на ранчо сработает? – Она щелкнула пальцами. – Погодите! Он владеет большим земельным участком в Колорадо, куда нас никогда не приглашали, но который он унаследовал от кого-то. – Она снова щелкнула пальцами. – Это вот это ранчо? Это там ты жил раньше?

Он кивнул.

– А-а-а. Ты почти не упоминал о нем, и те пару раз, когда я видела Генри, он… ой, – до нее вдруг дошло, – понятно. Это секрет. И там действительно такая большая площадь? Мы поэтому говорим о нем? Если Генри не хочет, чтобы мы приезжали, зачем ему позволять Нине там селиться?

И снова упоминание про Генри. Я прекрасно знала, что Сиенна встречалась с ним несколько раз и считала его недружелюбным и «несколько холодным». Это было одно из редких упоминаний о старшем кузене Мэтти, которые я слышала за многие годы.

Мой самый старый друг выпрямился и сосредоточил свое внимание на жене.

– Там достаточно акров, чтобы вместить деревню волшебных существ, которые жили там столетиями, и никто не беспокоил их. Генри унаследовал эти земли по линии своего – и моего тоже – отца. Только вот мой папа отказался от прав на ранчо и навсегда уехал оттуда, и я сделал то же самое. Мне пришлось подписать юридические документы. Теперь это все принадлежит Генри. Он живет там не один, – невозмутимо добавил Мэтти так, будто речь шла о провинциальном городке с рекламным щитом в стороне от автострады.

Судя по лицу подруги, я была не единственной, кто посчитал подобное объяснение довольно расплывчатым.

– Эти «волшебные общины» не похожи на культы? Типа коммун?

Каждый, кто обладал какими-либо мифическими предками, слышал о подобных общинах, о которых перешептывались в узких кругах. О местах, где волшебные создания жили на эдаких фермах, на участках земли, которые не интересовали большинство обычных людей с точки зрения проживания или временного посещения. По крайней мере, так про эти территории объясняли мне. Места, где можно позволить себе уединение – или как минимум можно было в свое время.

Для существ это возможность жить рядом с себе подобными и при этом не притворяться кем-то другим. Городок, в котором я выросла, больше всего походил на такое ранчо, но даже там приходилось поддерживать определенный уровень скрытности, поскольку то поселение не было строго волшебным. Там не было стен или мер охраны – лишь люди, которые знали, как держать рот на замке, и весьма хорошо умели притворяться.

– Все немного не так. Это… деревня, и часть людей трудится там, а часть за ее пределами. Но все ее жители – волшебные существа, и предполагается, что все должны участвовать в развитии и содержании этого места.

– По-моему, все равно похоже на коммуну, – возразила Сиенна и бросила на меня взгляд, словно ожидая, что я соглашусь с ней.

И, по сути, так оно и было, судя по той скудной информации, которой он поделился сейчас с нами.

– Нет, не похоже, – заверил жену Мэтти. – Они самодостаточны настолько, насколько это возможно. А еще предполагается, что деревня должна оставаться в тайне. Как, например, когда люди никому не рассказывают о своем любимом месте для отдыха, чтобы туда не повалил народ и не испортил его.

– Если там так классно, что с этим местом не так? Почему ты уехал? – Тут Сиенну осенило: – И почему твои мама и папа не остались жить там?

– Папа сказал, что это слишком большая ответственность. Он уехал оттуда сразу же, как только достаточно повзрослел. – Кадык Мэтти заходил вверх-вниз. – Там нет ничего плохого, просто, живя там, я никогда не чувствовал себя как дома. К тому же мне нравился город. Неподалеку есть маленький городок, и в нем живет полно людей вроде нас, но… – Он пожал плечами. – Жителям деревни нравится их уединенность, и они не хотят, чтобы незнакомцы постоянно пытались поселиться среди них и нарушить их баланс.

– Значит, они не дружелюбны, – пробормотала Сиенна, снова бросив на меня взгляд.

– Самую малость.

Я рассмеялась.

– Ты преподносишь все в таком дурном свете, что я начинаю думать, что ты пытаешься отговорить меня от этого, а ведь это вообще-то с самого начала была моя идея.

– Клянусь… – простонал Мэтти, но взял себя в руки. – Смысл в том, что это уединенное место, и Нина с Данканом будут окружены людьми, которые поймут их с большей вероятностью, чем где-либо еще. Там безопасно, насколько это возможно, поскольку цель каждого – жить в мире и сохранять тайну. И это большой участок земли. – Мэтти на миг замолчал и выдохнул. – Можно бежать, пока не устанешь, и все равно не доберешься до границы. Там у Данкана будет место, где он сможет вытянуть ноги и вырасти. Тогда я не был там счастлив, но то время, что я находился в этом месте, пошло мне на пользу.

Я вроде как вычеркнула из своей памяти период, когда Мэтти уехал после смерти своей матери. В один день его кузен Генри приехал и забрал его, пока я находилась в школе, и к тому времени, когда я вернулась домой, они уже исчезли – комната Мэтти была прибрана, а дом практически брошен. После этого мы поддерживали связь через эсэмэски, в которых он уклончиво объяснил, что кузен стал его опекуном и отныне он будет жить в Колорадо.

Это было ужасно. Сначала его отец погиб в страшной автомобильной аварии, потом его мама, а под конец уехал и он. Каждая из этих потерь была внезапной и неожиданной.

После этого я получала весточку от Мэтти лишь раз в месяц и без каких-либо подробностей о конкретном местонахождении, как бы я его ни расспрашивала. Только однажды он поведал мне больше, чем следовало. В последующие годы Мэтти вел себя весьма уклончиво, когда разговор заходил о той беседе. Я никогда не упоминала о ней, но, если бы ему захотелось поговорить об этом, я выслушала бы.

Только ему не хотелось.

– Большинство жителей – потомки Амарока или железного волка.

При упоминании потомков железного волка Сиенна оживилась. Как-никак, их оставалось не так уж много. Сам Мэтти был амароком по отцовской линии и мексиканским волком по материнской. Как и мои родители.

Мэтти продолжил:

– Вы же знаете, что оборотни любят детей, и им не важно, какого они вида.

Мы оба знали это по своему опыту, однако ему не нужно было уговаривать меня. Я уже и так убедила себя в том, что нам нужно в эту общину. На ранчо.

И все же при мысли об этом месте у меня сжималось сердце. Я уже много лет не жила с людьми, подобными нам, с тех самых пор, как уехала из дома родителей, когда они наконец вышли на пенсию. Из всех мест, где я побывала, дом моего детства в те времена был самым безопасным прибежищем, и я прекрасно понимала, насколько мне повезло расти среди людей, которые окружали меня тогда.

Сейчас же я знала, что некоторые создания могли с криками прогонять других всего лишь из-за их запаха. Из-за возможностей, скрытых в их телах. Я умышленно коснулась браслета на своем запястье.

Быть не таким, как все, тяжело, кто бы там что ни говорил.

Сиенна снова щелкнула пальцами и указала на Мэтти.

– Неплохая идея, малыш.

– У меня никогда не бывает плохих идей, – ответил он.

Подруга перевела взгляд на меня, и мы обе скривились.

– Ага, точно, – пробормотала я и прыснула со смеху. Она наклонилась и дала мне пять. Мы посмотрели друг на друга, расхохотались, а потом снова стукнулись ладонями.

Я ее обожала.

Мэтти проигнорировал нас.

– В последний раз, когда я виделся с Генри, он упоминал кое-что, что навело меня на мысль, что там живут сасквочи…

Это привлекло мое внимание.

– Ты сказал «сасквочи»?

Мэтти кивнул с таким видом, будто упоминание большущих мохнатых мифических созданий было обычным делом.

Что, пожалуй, так и было, ведь он сам являлся большущим мохнатым созданием из сказок.

Потом он произнес то, что окончательно убедило меня.

– Вы же знаете, как волки относятся к людям, которых считают членами своей стаи.

Об этом я знала не понаслышке. Меня вырастили волки. Удочерили двое самых лучших из них. Бывало, что я не спала ночами и все мечтала, мечтала и мечтала стать как они, хотя никто никогда не заставлял меня пожалеть о том, что я была иной. Родители пытались убедить меня в том, насколько мне повезло, что я была особенной – как будто я знала, что это значит. Я очень сильно скучала по ним, но мысли о папе с мамой напомнили мне о своем долге.

Мне нужно пойти по их стопам – сделать все, что в моих силах, для ребенка, который биологически, может, и не был моим, зато был мне родным во всех остальных смыслах. Во всех, которые имели значение.

И мне следовало переехать туда, где много волков. Волки не возражали против меня и моего запаха. Равно как и огры. При этом, как их и изображали в книгах и фильмах, оборотни были собственниками, склонными к чрезмерной опеке, помешанными на семье. И особенно это касалось детей и других членов стаи. В этом большинство сценаристов не ошибались.

В мире существовали вещи и похуже, чем группа людей, которые брались воспитывать каждого ребенка в непосредственной близости от их собственного.

– Ты еще не рассказал про «но», – напомнила я Мэтти. – Скажи ей.

Лицо Сиенны просияло.

– Есть «но»? Что это? Придется побрить голову, чтобы жить там? Принести в жертву животное? Они полигамны? Потому как я не представляю себя одной из множества жен.

Я перевела глаза на Мэтти. Он улыбнулся, а вслед за ним и я.

– Я как раз шел к этому. – У него был такой зловещий вид, что я поблагодарила бога за то, что уже знала, что собиралось вылететь из его рта. Он встретился взглядом с женой. – Ей придется вступить в стаю. Они не позволят ей жить там, если она не поклянется им в верности. Так им удавалось сохранять эту тайну столько времени, и отчасти поэтому другие существа не пытаются постоянно переехать к ним.

Она снова поморщилась.

– О какого рода клятве мы сейчас говорим? Она не должна быть такой уж ужасной, раз ты все еще время от времени видишься с Генри. Они не держат его там в заложниках, так ведь?

– Думаешь, кто-то смог бы удержать Генри в заложниках? – Мэтти усмехнулся.

Если он был таким же, каким я его запомнила, ответ отрицательный. Мои воспоминания о Генри хранились в том участке мозга, который я заперла на замок. Большая часть из них была нейтральной, часть приятной, часть очень приятной, но были и те, что причиняли боль. Те, что я не отпускала, пока не повзрослела в достаточной степени, чтобы переработать их и понять, почему кузен Мэтти сделал то, что сделал.

Сиенна прыснула от смеха и пожала плечами в знак согласия.

– Так в чем подвох?

Мэтти искоса посмотрел на меня снова, словно проверяя, убеждаясь в том, что я была готова к ответу.

Я ухмыльнулась ему, потому что знала. Из-за этого нехилого подвоха я ночами не спала, гадая, смогу ли я пройти через это. Проверить, насколько велика моя любовь к Данкану. На что я готова пойти ради него.

И если мое согласие не сообщит всему свету о том, как я обожала своего мальчика, я даже не представляла, что еще могло это сделать.

В глазах Мэтти мелькнул блеск веселья, когда он, наконец, выдал объяснение, которое разубедило бы человека в менее отчаянном положении переезжать на тайное ранчо:

– Нине придется выйти замуж.

Глава 2

– Нам нужно еще раз пройтись по плану?

Держа руки на руле, я оглянулась через плечо на Сиенну и Данкана, уютно устроившихся на заднем сиденье моего пикапа. Щенок грыз красную игрушку, которую Сиенна держала в руках и которую я раньше не видела. Самым милым было то, что оба выглядели так, словно на свете нет иного места, где им захотелось бы очутиться. Несколько часов назад там с Данканом, растянувшимся на его груди, лежал Мэтти, и оба похрапывали. Сиенна, тихо хихикая, сняла их на видео.

Я была так счастлива от этого. Данкан обожал внимание. Любил любовь. И мои друзья любили его в ответ. Существовала поговорка о том, что нужна целая деревня, чтобы вырастить ребенка, и сейчас она подходила как никогда, хоть и в несколько ином смысле.

Потому-то я и сообщила друзьям в тот же вечер, когда мы приехали к ним, что хочу отвезти Данкана на ранчо. Тот факт, что они не стали возражать, но предложили мне переехать поближе к ним, чтобы растить его вместе, говорил о многом. Только это не сработало бы и было небезопасно. Так что я почти не удивилась, когда Сиенна стукнулась плечом о мое плечо, а Мэтти сказал: «Я уже написал Генри».

Так два дня спустя мы вчетвером и оказались в пикапе, который тащил мой автофургон через границы штатов. Мы ехали и ехали – каждые пару часов мы с Мэтти сменяли друг друга за рулем, – километр за километром сокращая расстояние между Чикаго и точкой в Колорадо, куда мы направлялись. Мэтти ввел координаты долготы и широты в навигатор. Зачем этой общине настоящий адрес, если она была такой скрытной и закрытой, как он описал?

Я, на удивление, почувствовала себя намного лучше из-за того, что жившие там люди прибегли к столь крайним мерам. Не знаю, как им это удавалось, но я решила, что выясню это, когда мы доберемся туда через… пятнадцать минут, если верить приложению. Я не позволяла себе волноваться. Они либо разрешат нам остаться, либо нет. Я либо нашла бы того, кто настолько хотел завести семью, что был бы готов жениться на незнакомке… такой, как я… либо нет.

Это был бы не первый и не последний раз, когда кто-то пошел на такое, чтобы жить там, напомнил мне Мэтти.

Если в мире и существовало место, где брак с совершенно незнакомым человеком считался нормальным, так это на ранчо его кузена.

Но когда лес вдоль дороги стал гуще, вечнозеленые деревья – выше и шире, а кабину наполнил густой аромат волшбы – хотя кондиционер работал на полную катушку, – я начала задаваться вопросом, куда же именно мы ехали. Мэтти предупреждал, что магия здесь сильная, но я думала, он преувеличивал – этот же человек на метр развел руки в стороны, описывая паука, которого он обнаружил в мужском туалете на заправке.

Мне потребовались почти все силы, чтобы сосредоточиться на вождении, а не остановиться на обочине и высунуть голову в окно.

– Нина? – Звук голоса друга оторвал меня от ощущения магии снаружи. Он сидел на переднем пассажирском сиденье, где оставался с нашей последней остановки. На ней за руль села я, чтобы он смог съесть хот-дог, который я чуть ли не умоляла его с Сиенной не покупать.

Одного взгляда на этот хот-дог было достаточно, чтобы понять, что после такого у меня разболелся бы живот.

Я расслабила пальцы на руле.

– Нет, не нужно снова проходиться по плану. Я все поняла. – Мы уже дважды повторяли его, но, насколько я понимала, у нас всего один шанс. – Когда приедем, говорить будешь только ты. Я не буду снимать браслет, пока они не попросят, и точно так же мы поступим с ошейником Данкана.

Это не так уж сложно. Просто… важно. Разрешение остаться на ранчо зависело от столь многих вещей вне зоны моего контроля, что у меня все зудело.

План либо сработает, либо нет.

Я снова сжала руль.

– Ты не был там с тех пор, как уехал? – спросила я друга, осознав, что не помню, чтобы он когда-либо упоминал о своем возвращении в место, где прожил несколько лет.

– Ни разу с момента моего восемнадцатилетия. Здесь меня не держало ничего, кроме Генри, – ответил он. – Большинство ребят, вырастающих на ранчо, рано или поздно уезжают. Кто-то возвращается, но их меньшинство. По крайней мере, так было тогда. Ты взрослеешь здесь, хочешь увидеть мир, а потом либо приезжаешь снова, либо нет.

– И ты не вернулся. – Как и его отец.

– Ну нафиг.

Мы с Сиенной рассмеялись.

– Я знаю, что тебе не знакома такая роскошь, как доставка еды и доставка товаров на следующий же день, но это просто чудесно, – объяснил он. – Когда Генри в первый раз вывез меня в Денвер, мой мозг чуть не взорвался.

– Доставка товаров на следующий же день, – простонала я со смехом. Совсем разбаловался. – Когда мы росли, ближайшая сеть быстрого питания находилась в тридцати минутах езды. Наш городок такой маленький, что там было всего две автозаправки.

– Да, да, и вот поэтому я считаю, что ты прекрасно устроишься здесь, – заметил он, как будто у меня был другой выход.

«Если только они тут же не возненавидят меня», – подумала я, но не сказала этого вслух.

Мэтти потянулся рукой назад, и я могла лишь представлять, что он гладил Данкана. Или лапал Сиенну.

– Все будет в порядке.

Его слова звучали так, будто он и сам в это верил.

– Если не выгорит, придумаем какой-нибудь другой план. Найдем другую общину. Сейчас я могу всего лишь на несколько дней отлучиться с работы, поскольку у меня назначена встреча, которую нельзя пропустить, но через две недели можно будет попробовать что-нибудь еще. Как-то давно до меня дошел слух про одно место на Аляске…

В моей голове шевельнулось что-то давно забытое. Прежде чем успеть задуматься об этом, я наклонилась вперед. Вдалеке кто-то перебежал через дорогу. И он точно не был похож на оленя.

Пару раз моргнув, я посмотрела на то же место, зная, что мне не привиделось. Еще кто-то пересек дорогу. Меньше. Пушистее.

– Мэтти… – Я осеклась.

Он перестал говорить об Аляске.

– Да?

– Клянусь, я только что видела детеныша кентавра.

Он наклонился к пассажирскому окну, внимательно глядя в боковое зеркало заднего вида.

– Нет, в лобовое. – Я сбавила скорость как раз в тот момент, когда мимо пробежал еще кто-то более пушистый, белый и на четырех лапах. Я показала на него. – Я уверена, что мимо только что пробежали детеныш кентавра и два маленьких волка.

Я остановила пикап с автофургоном у обочины и поставила автомобиль на ручной тормоз. Дорога почти пустовала с тех пор, как мы свернули с автомагистрали. Постоянно попадались знаки, указывавшие, что там находился тупик, что там нет въезда в национальный заповедник, однако…

Мэтти уже отстегивал ремень безопасности.

– Им, наверное, не следует бегать тут посреди дня, да? – спросила я, тоже начиная отстегивать свой ремень.

Он покачал головой и потянулся рукой к двери.

– Да, не следует.

Я обернулась и посмотрела на Данкана, который все еще сидел на Сиенне, касаясь ее коленей своими длинными ушами. Он сразу же стал весь внимание. Я испытала такое облегчение, когда он, наконец, проснулся в их квартире, открыв ясные глаза, и вел себя как обычно – не считая игры в Спящую красавицу.

– Си, побудешь с ним, пока я помогаю Мэтти найти детей?

Она обняла руками своего маленького дружка, широко распахнув светло-зеленые глаза.

– Со мной этот малыш в безопасности, только мы выйдем из машины и посидим у кромки леса. Я видела слишком много видеороликов про то, как другие машины врезались в тех, кто парковался у обочины. Я спрячу его под своей курткой и его одеялком.

Я послала Данкану с Сиенной воздушный поцелуй и потянулась к двери.

– Мы скоро вернемся.

Но выбравшись из пикапа, я сразу же застыла на месте.

«Вау», – подумала я, наполняя легкие свежим воздухом и пропитавшей его магией. Это было… вау. Ощущение походило на мурашки, только они бегали внутри моего тела. Как нюхать свой самый любимый на свете аромат, только лучше.

Но Мэтти уже ждал. Он сделал глубокий вдох, покрутил головой из стороны в сторону, а потом наклонил ее к левому плечу. В отличие от меня, он пытался найти детей, не обращая внимания на окружающее место. Неужели оно не действовало на него в той же степени? Его обоняние в сотню раз сильнее моего…

– Они пошли туда, – указал он. – Насколько маленькими они выглядели?

Мы пересекли ухоженную дорогу и остановились у ограды от хищников, доходившей мне до груди. Мэтти каким-то образом удалось без труда перелезть через нее, хотя он был в чистеньких кроссовках, выглядевших не особо удобными, и брюках, которые я называла хаки, а он спорил и говорил, что они были цвета ириски, что бы это ни значило. Вдоль ограды висели знаки «Вход воспрещен», а также надпись, гласившая о том, что ведется видеонаблюдение. Тоже мне препятствие! Я постояла и осмотрела ограду сверху донизу, после чего протянула руки к Мэтти на другой стороне. Он ухватился за них и взял на себя большую часть моего веса, пока я карабкалась по ограде, как по шаткой лестнице, после чего спрыгнула с верха, и он замедлил мое падение.

– Кентавр, пожалуй, похож на мальчика? Он был размером где-то с олененка? По-моему, у него было всего две ноги, но все произошло так быстро, что я не уверена. Волки же… один был крупнее Данкана, а второй крупнее первого, кажется. – Я понимала, что описание было так себе, но все случилось слишком быстро. Я не ожидала так скоро увидеть каких-либо волшебных детенышей бегающими по округе.

Он нахмурился и кивнул, широко раздувая ноздри.

– Безобразники.

– Скажи, да? Кто же уходит на поиски приключений подальше от дома посреди дня? – Я глянула на друга, который посмотрел на меня и ухмыльнулся.

Мы уходили кучу раз. Наверное, почти каждые выходные, пока он не переехал.

– Они выглядели слишком маленькими, чтобы гулять без присмотра… – Я остановилась и прыснула от смеха. – Я говорю как взрослая, еще и как лицемерка, но ты был крупнее, когда мы отправлялись в приключения, не сообщив родителям.

Мэтти усмехнулся самым знакомым для меня звуком на свете.

– Родители тогда могли найти нас, если бы захотели, и единственную опасность для нас представляли только змеи. Здесь же намного больше всего, что может навредить этим ребятам. – Он посмотрел на меня. – Жилую территорию окружает ограда. Они не должны были оказаться так далеко.

Ничего себе обход.

Да только не существует полностью безопасных мест. Я не собиралась волноваться об этом.

– Мэтти, магия здесь такая… – Я сделала еще один длинный вдох через нос. Было сложно описать, чем пах воздух, и еще сложнее – свои ощущения.

Мэтти неоднократно пытался объяснить мне, как он различал характерные запахи, но это походило на попытку объяснить продвинутый курс физики тому, кто с трудом разбирался в естествознании уровня средней школы.

– …насыщенная. И пахнет очень вкусно. – Волоски на моих руках согласились. Равно как и каждая часть меня. Магия была чистой, чудесной и… по моей спине вдруг побежали мурашки.

– Кое-кто из старейшин утверждал, будто осколок метеорита упал где-то в этом районе.

Я шокированно посмотрела на него, в то же время не удивляясь этому.

Он продолжил:

– На территории есть участки, где чувствуешь нечто такое, чего нет нигде. Вот увидишь. – Он указал направо, и мы двинулись в том направлении.

В этой части леса, ощущая невидимую силу, окружавшую нас… я поняла, что он имел в виду. Некоторое время назад мы с Данканом останавливались в Южной Дакоте, и то место показалось нам особенным. Но магия там не шла ни в какое сравнение с волшебством здесь.

Я снова полной грудью вдохнула, и по моему телу пробежала дрожь.

– Мне нравится, – тихо сказала я Мэтти, посмотрев на нависшие над головой ветви, после чего друг плечом легонько подтолкнул меня влево. Я не знала, что и думать о той едва заметной улыбке, которой он одарил меня при этом. Вот что, должно быть, испытывал каждый герой любого фантастического фильма, когда обнаруживал новую планету: благоговейный трепет, настороженность и, пожалуй, растущую надежду.

Мы ускорили шаг, и я изо всех сил старалась расслышать голоса – что было почти невозможно из-за птиц на деревьях, которые как можно громче распевали свои песни. Мы как раз перебрались через узкий ручей, когда Мэтти положил ладонь на мое плечо и снова указал в сторону.

Прямо перед нами были два пушистых волчонка и существо, похожее на детеныша кентавра… или как там звалась их козлиная версия. В тот момент я никак не могла вспомнить их название. Но сейчас важнее было другое: три малыша стояли полукругом, а над ними возвышалось создание, похожее на… ну, на… болотную тварь?

Ребята тряслись от страха, и мне не нужен был нос друга, чтобы понять, что они напуганы.

Я встретилась взглядом с Мэтти, и он нахмурился, как раз когда зеленая тварь прорычала:

– Слишком далеко от дома, детишки. Слишком малы, чтобы гулять без защиты, а? – Губы твари растянулись в улыбке прямиком из кошмара стоматолога, обнажив острые потемневшие зубы, которым явно не хватало чистки. И, пожалуй, брекетов.

– Ты… ты на нашей земле, – ответил кентавр голосом ребенка. На каждом слове он дрожал и то повышался, то превращался в шепот, был то высоким, то низким. Он не был малышом, как мой Пончик, но, по-моему, ему не исполнилось и десяти лет.

– Вашей земле? – со смехом переспросило болотное создание, отчего мне стало по-настоящему не по себе.

Мне не было страшно, но и касаться его мне не хотелось. Не хотелось находиться рядом с ним. У него было человекоподобное тело, не менее двух метров высотой, и было даже то, что я назвала бы волосами – очень длинными волосами, которые несколько лет не знавали ни расчески, ни шампуня и напоминали водоросли или склизкую траву, прилипшую к его щекам и телу. Его шершавая кожа отливала разными оттенками зеленого.

А еще он носил длинную юбку?

Я много лет изучала мифологию, но навскидку не могла вспомнить ни одно существо с зеленой кожей.

На ответ болотной твари самый маленький из волчат – белый – выскочил вперед, обнажив клыки, и зарычал, а шерсть на его спине встала дыбом. Он был крупнее Данкана, которого еще можно было носить на руках, но, бог мой, этот волчонок явно плевал на то, что выступал против существа в сотню раз крупнее него. Черт возьми, этот храбрый маленький волк чокнутый.