Читать книгу "Дочь от дракона"

—Мой папа – дракон! – заявила дочь, когда я экстренно прилетела в садик после звонка воспитательницы. – А он говорит, что я вру.

В кабинете заведующей частным детсадом помимо моей Ким сидел неприятного вида мальчишка, у которого под глазом наливался синяк, а на лбу выросла основательная шишка. Он то и дело прикладывал к ней мешочек со льдом и с опаской косился на мою дочь.

– Вот, полюбуйтесь, – заведующая поджала губы, – что наделала Кимберли. Вы даже не представляете себе, кто его родители!

Когда я познакомилась с этой женщиной впервые, она мне не понравилась. К сожалению, выбирать особо не приходилось: мне и так с трудом удалось устроить дочь в садик, потому что няню я себе позволить не могла, а работа сама себя не поработает. Но сейчас я буквально ударилась об это каменное узкое, вытянутое лицо с острыми, словно вырезанными ножом чертами. Высокие скулы, тонкие бескровные губы и сжатая в ниточку линия рта, русые волосы стянуты в идеальный пепельный пучок: ни единой выбившейся пряди, будто она держит под контролем даже свою тень. Глаза – светло-зеленые, мутноватые, с цепким, колючим прищуром. Она смотрела так, словно просвечивала меня насквозь, оценивала слабые места, выбирала, куда ударить.

Хотя тут и выбирать особо не приходится. Моя любовь и моя самая большая слабость – это Кимберли.

– Ким, – я присела на корточки рядом с дочерью. – Что произошло?

Мелкая прищурилась, но ответить не успела: дверь распахнулась, в кабинет вошел мужчина внушительной весовой категории. От него так несло парфюмом, что сладкий аромат яблок, которым пах шампунь моей дочери, канул в него как в бездну.

– Вигго! – воскликнул он, шагая к сыну, а потом вперил в воспитательницу взгляд-шпагу, способную пронзить насквозь. – Что здесь вообще творится?

Та едва успела открыть рот, мигом растеряв всю свою холодность и цепкость, адресованные мне, когда мальчишка осмелел и выпалил:

– Это все Кимберли! Она на меня напала и избила! А мне никто не помог, все стояли и смотрели! А она врушка, врушка, врушка! Врет и не краснеет! Мелкая зверушка, в норке леденеет…

Ким, до этого спокойно сидевшая на скамейке, юркнула мимо меня прямиком к этому Вигго. Я только вздохнуть успела, как она пнула его под коленку, и тот с воем свалился на пол, как следует приложившись об него лицом. Вой стал в два раза громче, а я буквально вцепилась в дочь, на глазах опешившей заведующей и отца Вигго.

– Ким, Ким, а ну уймись!

– Что за бардак вы тут устроили?! – наконец, придя в себя, отец поднял сына за шкирку, как котенка. У того теперь был еще и нос расквашен. – Это что? Как ваши воспитатели такое позволяют?!

Заведующая стала серого цвета:

– Вы видите здесь воспитательницу, которая эта допустила, господин Соррен? Нет, и не увидите, потому что она уже уволена! А эта дикая девчонка отчислена, ноги ее больше здесь не будет!

– Да уж надеюсь! – рявкнул Соррен, поставив сына на ноги. – А ну не реви!

Тот замолчал мгновенно, как будто его выключили, но теперь включили меня.

– Что значит – отчислена?! – возмутилась я. – Я плачу вам такие же деньги, как этот человек, и я хочу разобраться в том, что здесь происходит. Моя Ким никогда ни с кем не дралась, это как же ее надо было спровоцировать?!

– Ваша Ким дерется, как заправский пацан, – посмотрев на меня, как на голубиный помет, изрек Соррен. – А это значит, ее кто-то научил. Больше того, дал понять, что такое допустимо.

– Ну должен же хоть кто-то вести себя как пацан! – огрызнулась я.

Вигго раздулся, как воробей зимой, а его отец пошел красными пятнами.

– Что вы себе позволяете?! – зарычал он на меня.

– Не больше, чем вы, – не осталась в долгу я. – Что же касается Кимберли, я сама ее забираю. Если здесь в порядке вещей обижать девочек и выставлять их виноватыми за то, что умеют за себя постоять, ей здесь точно не место.

Я подхватила дочь на руки и вышла. Моя машинка стояла у самого входа, и я устроила Ким в детском кресле, проверила и застегнула ремни. После чего уселась на водительское и побарабанила пальцами по рулю.

– Ну! Рассказывай?

– Я уже все рассказала, – надулась дочь. – А Вигго противный, он не только меня обижает. Он Дейке насекомых в постель подсунул, а Мелли подножку поставил. Она упала и сломала палец! И его папу не вызывали! И в кашу он другим плюет, а их потом ругают за то, что они ее не едят! А им никто не верит, хотя мы все говорим, что это правда! А он, что мы на него наговариваем. Разве это справедливо?

Я вздохнула.

– Ким. Что мы говорили про твою… – Я чуть не сказала «выдумку», но вовремя себя остановила. Дочь очень болезненно реагировала на недоверие в этом вопросе. – Тайну.

– Ну ма-а-ам…

– Я серьезно, Ким. Тайнами не стоит разбрасываться направо и налево, иначе они утрачивают свою ценность. Поэтому достаточно того, что знаю я, и что знаешь ты.

Дочь скуксилась.

– Договорились? Больше никому.

– Даже Мэю?

Кстати, о Мэе. Наверняка именно он научил мою дочь драться! Когда только успел?!

– Даже ему. Особенно ему. Хорошо?

Ким вздохнула.

– Хорошо.

Однажды, после того как мы с Ким сходили в кино на мультик, где рассказывалось о загадочной, давно исчезнувшей цивилизации драконов, ей приснилось, что ее папа – дракон. Из той самой цивилизации. Если бы знала, ни за что бы не повела ее в кино, но кто же мог представить, что сказка так сработает, их все в детстве смотрят или читают. Словом, после того сна начались странности. В частности, когда я попыталась мягко ей объяснить, что драконы – просто выдумка, что их не существует, она так на меня разобиделась!

Да, даже некоторые взрослые верили в то, что цивилизация Драахарн однажды жила на нашей планете, а после сожгла себя в разрушительной войне, после которой наш мир подвергся перерождению. Но я была крайне приземленной личностью, чтобы верить в такие легенды, тем более что подтверждения этому ни один археолог, ученый или исследователь так до сих пор и не нашел. Правда, с той нашей серьезной ссоры я больше не говорила Ким, что не верю ей.

Я говорила: «Все может быть».

Хотя я отлично знала, что не может. Потому что ее отец, конечно, тот еще дракон, но он не дракон. Он просто…

Я вздохнула и подняла глаза на голографический щит, растянувшийся вполовину высотки, «растущей» напротив детского сада Ким. На нем реклама сменяла одна другую, но та, которая постоянно цепляла мой взгляд, где бы я ни была – когда стояла в пробке между уровнями магистралей или когда готовила под включенный телевизор, почти не запоминая, что там происходит, когда листала соцсети – это был его портрет крупным планом. Мужчина, который разбил мое сердце и в то же время подарил мне величайшую драгоценность изо всех существующих в мире.

Темные, коротко стриженные волосы. Жесткая линия подбородка. Широкие плечи и мышцы, угадывающиеся даже под эффектным деловым костюмом.

«Аларден Алденхарт. Правда решает все».

Я отвела взгляд и все-таки запустила двигатель, нас немного рвано подкинуло на аэроподушке: надо будет заскочить в сервис и проверить систему воздухоотвода или удерживающее ее поле.

Нет, милая, твой отец не дракон.

Он будущий президент.

Глава 2

– Ло, а я тебе говорила, что от этой крысы ничего хорошего ждать не приходится! – Моя подружка никогда не стеснялась в выражениях, вот и сейчас, когда я ей позвонила и попросила посидеть с Ким хотя бы неделю, пока я придумаю выход из этой ситуации – в крайнем случае, потуже затяну поясок и найду все-таки няню – не постеснялась.

– Это был единственный вариант, – вздохнула я, одной рукой поднимая крышку кастрюли, а второй помешивая нашу с дочерью вечернюю кашу. Смартфон был зажат между щекой и плечом, и в зеркальной поверхности кухонного шкафчика помимо квартиры-студии отражалась перекошенная я. Светлые волосы я заколола, чтобы они не попали в еду, но одна прядь все равно вылезла и постоянно норовила упасть мне на плечо. Я ее сдула.

Мне бы сейчас еще третью руку… и роста сантиметров на десять повыше, чтобы добраться до верхнего шкафчика с солью.

– Не единственный. Один звонок ее отцу, и все садики мира с радостью примут Ким с распростертыми объятиями…

– Ты издеваешься? – Я чуть смартфон в кашу не выронила. Подруга была единственной, кто знал мою тайну. – Чтобы он ее у меня забрал?

Элла тактично промолчала, а я обернулась на дочь – она смотрела мультики в наушниках и одновременно играла в кукол – и включила громкую связь. Я не знала, что случится, если Аларден узнает о дочери. Даже представить не могла, но точно знала, что проверять это не хочу. Тем более что у него есть невеста, и эта невеста совершенно точно не обрадуется ребенку из прошлого. Кто мне поверит на слово? Правильно – никто. Ким затаскают сначала по тестам и врачам, а потом…

Проблема заключалась не только в этом, я была уверена, что он меня даже не помнит. Я была организатором мероприятия для Алденхартов, точнее, свадьбы его младшего брата. Наша история была обречена на провал заранее, потому что семья Алденхарт – высшие. Может, драконы в нашем мире и легенда, но семьи, управляющие нашим миром буквально с самого начала времен – вполне себе реальность. Я бы никогда не оказалась в его поле зрения, если бы не один неловкий момент, но… Но.

После той истории меня уволили.

Теперь я не могу работать в сфере ивент-индустрии, на которую тогда училась, потому что мне написали «зачетную» рекомендацию. Настолько, что мне пришлось уйти из универа и устроиться туда, куда меня взяли – сначала горничной в отель, после рождения дочери – официанткой, а сейчас я работаю бьюти-консультантом в бутике элитной косметики. К счастью, эта работа позволяет мне снимать квартиру и растить Ким. А когда я работала горничной, мы познакомились с Эллой, она была администратором на ресепшене, и мы успели здорово сдружиться, так что все к лучшему.

– Короче, что ты собираешься делать?

– Найду няню, – призналась я, вытянувшись в струну и все-таки дотягиваясь до соли, кончики пальцев скользнули по солонке, мне почти удалось ее подцепить. – И, может быть, смягчу график.

– Ты? Не смеши меня. – Элла фыркнула прямо в трубку. – Ты же трудоголик со стажем, моя дорогая.

– Я не трудоголик. Растущий организм требует много всего…

Я почти зацепила соль. Почти! Но она выскользнула из моих пальцев, пролетела пару этажей полок и с грохотом приземлилась в кастрюлю с кашей. Если бы она просто туда приземлилась, она ударилась о край металлической посудины, осколки брызнули на плиту и в наш ужин.

– Ай!

– Что там у тебя?

– Катастрофа. Локального масштаба, но все-таки.

– Ладно, ладно, поняла. Не отвлекаю тогда. Завтра утром привози свою пигалицу, я все равно домашняя сиделка.

– Спасибо, ты меня очень выручишь!

– Не смеши мои вибраторы, – хохотнула подруга и отключилась, а я повернулась к Ким, которая, прижимая к груди трех маленьких куколок, притопала поближе к плите.

– Мам, а что такое вибраторы?

Давно она сняла наушники?!

– Это такие механизмы, – говорю я. – Полезные, как вот например… блендер.

– Это которым ты оладушки взбиваешь?

– Ага.

– А что с нашей кашей?

– Вместо каши у нас будет пицца, – сказала я.

– Ура! Пицца!

Не уверена, что пицца – отличный вариант для ребенка, но пока я соберу осколки и приберу тут все, Ким уже проголодается. А так ужин привезут, пока я буду убираться, и мы как раз сядем есть.

– Это разовая акция, – предупредила я.

– Ур-р-ра-а-а-а-а-а! – повторила дочь и ускакала на диван.

А я заказала доставку в приложении, отправила кашу со стеклом в мусор и стала собирать рассыпавшиеся по плите осколки. В конечном счете, может быть, даже лучше, что так получилось с этим садом. Ведь если я и правда буду брать больше выходных, я смогу быть с Ким постоянно, а не когда забираю ее из садика.

Так что да, все что ни делается, и правда к лучшему.

Сегодня после ужина посмотрю предложения по няням. Завтра отвезу Ким к Элле, а после уже буду решать. Но сегодня у меня семейный вечер и пицца, и пусть эта разбившаяся солонка будет самой моей большой проблемой в ближайшее время.

Смартфон завибрировал, я даже не успела все как следует протереть и пропылесосить. Курьеры иногда терялись на территории наших высоток, поэтому я ответила сразу:

– Добрый вечер!

– Добрый вечер, – раздался неприятный женский голос из трубки. – Лорен Лонж?

– Да, это я.

– Меня зовут Мира Фардан, я представитель органов социальной опеки. Нам поступил сигнал, что ваша дочь воспитывается в ненадлежащих условиях, и что вы ее развращаете. Завтра днем будьте дома, к вам придет проверка.

– Что? – переспросила я. – В смысле? Какой сигнал? От кого?

– От господина Соррена.

– Но я завтра работаю…

– Отпроситесь. Если завтра вас не будет дома, это будет занесено в отчет и характеристику. Всего доброго.

Я даже ответить не успела, как она нажала отбой, оставив меня наедине с короткими гудками и гулко бьющимся сердцем.

Глава 3

– Выходной? Опять?

Махерд Раджипан – ассистент моей начальницы, и большинство рабочих вопросов приходится решать через него. Что, конечно, не радует, потому что эмоциональный интеллект у Махерда как у машины. И действительно, на мой звонок он реагирует с недовольством. Словно я заявила, что просто не хочу завтра на работу, а, между прочим, моя зарплата зависит от количества моих выходов.

– Почему опять, Махерд? В этом месяце я ни разу не отпрашивалась.

– Хорошая у тебя память, Лорен. Не помнишь, что было сегодня?

– Меня экстренно вызвали буквально за три часа до закрытия! – вырвалось у меня возмущенное.

– Слушай, – Махерд поморщился, – я понимаю, ребенок и все такое, но ты должна ценить, что тебя вообще взяли с таким кейсом. Мамочки – не самые благонадежные сотрудники. У вас то зубы чешутся, то показательные концерты в школе…

Я знаю, что у Махерда нет детей. У него даже девушки нет. Если бы я этого не знала, то сейчас бы все равно об этом догадалась. Потому что нельзя нести подобную дичь!

Не знаю насчет зубов, но у меня зачесался язык поговорить с ним на языке моей лучшей подруги (Элла называет его Махерд-Нахерд), читай, послать в пешее эротическое. К сожалению, послать Махерда и не потерять работу – несовместимые вещи. Эта работа мне нужна как воздух: для оплаты счетов, а теперь еще для того, чтобы не потерять Кимберли.

Чтобы Соррена диарея одолела! Мстительный хрен! Лучше бы своего ребенка воспитывал, чем следил за тем, как другие воспитывают своих.

Я готова вскипеть как тот чайник, но вспыльчивость – плохая помощница в таких патовых ситуациях. Сейчас мне нужна выдержка.

– Махерд, мне нужен выходной не просто так. Это важная встреча. Я могу выйти в любой другой день…

– Окей, – нехотя соглашается он. – Но будешь работать все выходные до конца месяца! И вчерашний день я не засчитываю.

Я прикусила язык, чтобы не высказать все, что я думаю о нем на самом деле.

Выходные в конце года перед праздниками – эта та еще жесть, ни поесть, ни в туалет отлучиться. Бесконечный поток клиентов, выбирающих подарки. А не засчитать мне смену – вообще подло, ведь я ее честно отработала! Но в подобной ситуации я готова пообещать что угодно, лишь бы эта история с социальными службами завершилась благополучно.

Хотя почему она должна завершиться иначе? Я хорошая мать. Не самая богатая, но любящая свою дочь всем сердцем и желающая для нее всего самого лучшего.

Следующее утро я провела в уборке. На генеральную меня не хватило, потому что я не знала, когда именно приедет проверка, Мира Фардан не уточнила. Поэтому я просто запихнула все ненужное в кладовку, помыла полы и вынесла мусор.

Интуиция меня не подвела: социальные работники приехали в одиннадцать, словно боялись, что дадут мне время замести следы своей неблагополучности.

Мира Фардан оказалась тощей брюнеткой лет пятидесяти. Впрочем, возможно, возраста ей прибавляли очки в толстой роговой оправе и взгляд словно прицел, которым она быстро просканировала нашу квартиру-студию. Или полностью черный костюм. Фардан напоминала ворона или ведьму из сказок, которые так нравятся Кимберли.

Ее сопровождала рыженькая девушка, очевидно, ассистентка, которая принялась фотографировать наш с дочерью дом, пока мы с Мирой Фардан расположились на диване. Мне пришлось усадить Ким себе на колени, чтобы мы все поместились.

– М-да, тесновато, – протянула Фардан и сделала какую-то пометку в планшете.

– Зато дом находится в хорошем районе, – аргументировала я.

– Пейдж, – вскинула бровь представительница соцопеки. Девушка перестала снимать каждый угол и зарылась в телефон.

– Вчера здесь угнали машину, – отрапортовала она. – На пересечении Кейси-роуд и Дрим авеню случилась драка возле ночного клуба.

– Кейси-роуд – это далеко от нас, – возразила я, но под суровым взглядом Ведьмы решила не продолжать.

– Во сколько вы возвращаетесь домой?

– Около девяти я обычно забираю дочь из садика. Вернее забирала, если бы не сын господина Соррена.

– Насколько я знаю, именно Кимберли избила мальчика.

– Он заслужил! – прошипела моя дочь, надувшись.

– А ты всегда бьешь тех, кто тебе не нравится, Ким?

– Моя дочь вообще никого не била до вчерашнего…

Фардан остановила меня взмахом руки и сверлящим взглядом:

– Я спросила у девочки, мисс Лонж.

Я осторожно погладила дочь по волосам, но это не помогло.

– Я бью только тех, кто этого заслуживает! – гордо вскинула подбородок Кимберли. – Так поступают герои!

– Какие герои?

– В мультиках. И в жизни. Мой папа – герой.

– А где твой папа, Кимберли?

Ким обернулась на меня, и я ей кивнула.

– Он делает этот мир лучше, – ответила дочь.

– Это он научил тебя драться?

Ким помотала головой.

– А кто?

– Мэй.

Кимберли с удовольствием рассказывает про друга, сына Эллы. Ее совсем не пугает Ведьма, а вот мне не нравится непроницаемо-хищное выражение лица представительницы соцопеки. Она задает Кимберли множество вопросов:

– Где ты спишь? Что ты ешь? Кричит ли на тебя мама? С кем ты остаешься, когда мама работает в выходные?

Но, кажется, она для себя все уже решила. Знать бы только что это «все»!

– Мы прошли вашу проверку? – интересуюсь я, когда соцработники заканчивают и собираются уходить.

– Вам придет официальное письмо с моим заключением, – припечатывает Мира Фардан. – Но не волнуйтесь, у Кимберли все будет замечательно.

Представители соцопеки ушли и оставили после себя гнетущее ощущение неопределенности.

Но только спустя неделю я вместо заключения Фардан получила повестку в суд. Я прочитала начало официального письма, и у меня потемнело перед глазами.

Потому что меня собирались лишить родительских прав.

Глава 4

Суд назначили через месяц после уведомления. Обычно такие дела не делались быстро, но, видимо, Соррен постарался устроить мне веселую жизнь. И ладно бы мне! Я бы это пережила. Но это напрямую касалось Кимберли. У него же тоже есть ребенок! Как же можно быть таким?! Но, как в той поговорке – какой отец, такой и сын. В моем случае оказалось наоборот: какой сын, такой и отец.

Первым моим порывом было отправиться к этому придурку и все ему высказать. Только небо знает, чего мне стоило сдержаться. Очень хотелось поступить с ним так, как моя дочь поступила с его сыном. Но перед грядущим заседанием это был не лучший вариант. Я должна была вести себя примерно. Образцово. Идеально.

Так, чтобы мне оставили мою дочь. Маленькую девочку, которая совершенно точно не заслуживала всей этой канители, созданной одним мстительным взрослым.

Первое, что я сделала, справившись с шоком – записалась на прием к адвокату. У Вэл Тэррингтон были лучшие отзывы в сети и достаточно высокий чек. Я распотрошила свой «счет на черный день», чтобы получить возможность работать с ней.

Ухоженная блондинка средних лет в брючном костюме встречала меня в большом светлом офисе. С первых минут стало понятно, что мисс Тэррингтон знает, что делает. Она не распылялась, задавала вопросы по существу и развернуто отвечала на мои.

– Очень многое зависит от заключения представителей опеки, – призналась она. – Я запрошу его, но, судя по тому, что вы рассказываете, вас выставили чудовищем.

– Но у меня есть работа, я снимаю квартиру в хорошем районе, в конце концов, я люблю свою дочь.

Адвокат посмотрела на меня с сочувствием.

– Поверьте, мисс Лонж, ваша любовь – это прекрасно, но она не поможет нам выиграть право на опеку Кимберли. Прокурор будет настаивать на том, что, случись с вами что-либо, ваша дочь останется одна. Кто-нибудь сможет за ней присмотреть? Не подруга, а родственники? Может, ваши родители?

Я покачала головой.

– Мы не общаемся с тех пор, как я забеременела Ким.

У меня никогда не было теплых отношений с родителями. Они считают меня кем-то вроде паршивой овцы, которая подпортила им репутацию и полностью разочаровала своей выходкой. Под «выходкой», естественно, подразумевается рождение Кимберли. Родители так и не смогли простить мне мою беременность, не приняли мое решение растить ребенка без отца. В их идеальной реальности я должна была выйти замуж за достойного мужчину, сыграть роскошную свадьбу, а затем уже рожать внуков, фотографиями которых не стыдно похвастаться среди друзей и коллег.

Они полностью вычеркнули меня из жизни, когда я не оправдала их ожиданий, и, насколько мне известно, сконцентрировали все свое внимание на воспитании моей младшей сестры. Розалин для них – попытка номер два после провала со мной.

Я не разговаривала с родителями вот уже несколько лет. Представляю, что они скажут, если я попрошу их поддержать меня в суде. Вернее, представляю, как они добавляют меня в черный список, когда я пытаюсь им дозвониться.

– Отец Кимберли? – задает следующий вопрос адвокат, а у меня потеют ладони, по спине прокатывается холодок.

– Он не знает о существовании дочери. Я решила воспитывать ее самостоятельно.

Вэл Тэррингтон хмурится, но не сдается:

– Может, ваш парень? Вы с кем-то встречаетесь?

– Нет, – снова качаю головой. – Я – работающая мать-одиночка, у меня нет времени на отношения.

Адвокат подается вперед и смотрит мне в глаза.

– Буду с вами откровенна, мисс Лонж. Несмотря на то, что женщины в наше время многого добились: права голосовать на выборах, носить брюки… Даже летать летать в космос! Несмотря на все это, – она развела руками, – общество по-прежнему смотрит на одинокую женщину свысока. У работающей матери-одиночки, до безумия любящей свою дочь, шансов выиграть этот суд меньше, чем у многодетной замужней алкоголички из трущоб. Мой вам совет: найдите отца Кимберли. Договоритесь с ним. Пусть придет на суд. Это всего лишь час-полтора его времени.

Я представляю, как звоню секретарю Алардена, и он меня посылает. Не Аларден, а секретарь, естественно! И у меня вырывается нервный смех.

– Это не вариант. Он может захотеть забрать у меня Ким.

– Поверьте моему профессиональному опыту, – приподнимает уголок губ Вэл Тэррингтон. – Редкий отец радуется случайно обретенным детям. Но это было бы чудесным преимуществом.

– Чудесное преимущество? – ржет Элла, когда вечером я пересказываю ей наш разговор с адвокатом. – Она так и сказала?

Мне совершенно не до смеха. Если верить мисс Тэррингтон, я в полной заднице, и пятьдесят на пятьдесят, что у меня заберут дочь. От одной только этой мысли все внутри сжимается от холода и бессилия.

– Может, тебе действительно позвонить отцу Ким? – предлагает Элла. – И сказать, что ты никому не расскажешь о том что случилось в прошлом, если он поможет тебе с судом?

Шантажировать Алденхарта его репутацией накануне выборов? Это могло бы сработать, если бы я была хотя бы немножечко как Соррен.

– Нет, – отрезаю я. – Я до такого не опущусь. Справлюсь сама. Как справлялась всегда.