Читать книгу "Моя по волчьим законам"

Я бы предпочла, чтобы эта поездка никогда не заканчивалась, но мы остановились. Распахнулась дверь, и меня снова потянули за локоть. Видимо, до этого мы выезжали с подземной парковки, потому что я впервые за несколько дней почувствовала дуновение ветра и крайтонскую сырость. Но это был лучший глоток воздуха в моей жизни.

Я наслаждалась этим всего ничего, а затем уличная прохлада закончилась, и с меня резко сдернули мешок и сорвали шарф.

Как-то иначе я себе представляла место, где должны собираться грозные альфы: складские помещения, между которыми гулял ветер, потертая краска на стенах, заколоченные окна. Впрочем, долго насладиться пейзажами снаружи мне не дали, едва я обернулась, как меня бесцеремонно втолкнули в одну из низких дверей. К счастью для меня, я высоким ростом не отличалась. К несчастью… здесь явно готовили аукцион.

Внутри просторного склада вместо штабелей каких-нибудь коробок или просто свалки и перекати-поле из мусора обнаружились расставленные полукругом роскошные кресла. Перед ними была оборудована сцена, пока что задрапированная алыми бархатными портьерами. Выход на нее, очевидно, осуществлялся из другой части складского помещения. Сейчас здесь сновали помощники Шимлана, но помимо кресел и софитов я успела увидеть накрытые столы и алкоголь. Официанты, которые должны были обслуживать альф, очевидно, еще не подошли, но за сценой уже кто-то проверял громкость колонок, повторяя в микрофон:

– Раз… раз… раз…

Я не успела всем этим проникнуться и впечатлиться, меня быстро провели через зал и втолкнули в очередную дверь. В отгороженной части пространства было значительно меньше, а еще было очень холодно. Если аукционный зал обогревали – между креслами стояли пирамиды выше человеческого роста с нагревательными элементами внутри, то здесь, разумеется, ничего такого не было. Только стайка девушек, которые мгновенно переключились с разговоров на меня.

– А ты та самая новенькая? – спросила одна из девчонок, высокая блондинка. Она не выглядела так, будто ее что-то беспокоит, скорее, находилась в крайней степени возбуждения.

Я же про себя отметила, что все они с расширенными зрачками, и что-то мне подсказывало, что это не от страха. Их явно чем-то накачали, чтобы раскрепостить и представить будущий товар лицом. Или чем они там собирались нас представлять?

За дверью остались волки, окон здесь не было, единственный источник света – массивная лампа на цепи под потолком, раскрывалась как атуитанское сомбреро.

– Та самая? – уточнила я. – Про меня уже ходят слухи?

Девушек было шестеро, и все одна моложе другой. Они хоть совершеннолетние тут? Я снова испытала знакомые чувства: ярость и бессилие.

– Конечно! – хохотнула стоявшая чуть поодаль брюнетка. – Мы все тут девственницы, но тебя собираются продать подороже. Имани, верно?

М-да. Кажется, из моего присутствия тайны никто не делал. Наоборот, Шимлан позаботился о том, чтобы обо мне узнало как можно больше людей и волков. Видимо, подогревал интерес к аукциону и рассчитывал сорвать куш. Откусить бы ему член и засунуть в его собственную задницу! Как и тому, кто похитил мою мать!

Я не стала отвечать, потому что не хотела обсуждать собственное происхождение. Обратила внимание на то, что, как Дэя и сказала, все девушки одеты кто как. Каждая в своей одежде, никакого общего стиля, полупрозрачных пеньюаров или роскошных вечерних платьев.

– Что? – враждебно поинтересовалась блондинка в светло-сером брючном костюме. Она напоминала сотрудницу офиса, особенно с учетом того, что ее волосы были стянуты в тугой пучок. Видимо, девушка как-то по-своему истолковала мой взгляд, потому что напряглась.

– Думаю, почему мы не разряжены в пух и прах, – пожала плечами я.

– Альфа Шимлан считает, что надо представлять нас с нашим особенным шармом. Как я уже сказала, мы все тут девственницы, но помимо запаха девственницы у каждой из нас свой типаж. Свой образ.

Она вызывающе вскинула голову:

– Это тебя хоть во что одень, все равно все альфы будут сходить с ума.

Я нахмурилась:

– Подожди… только не говори, что вы здесь по своей воле.

– Добровольно-принудительно, – снова хохотнула брюнетка. – Но лично я не против, чтобы все мои проблемы решал какой-то богатый волчара. Если для этого придется ему регулярно давать, фигня вопрос. Через Шимлана можно выйти действительно на крутого вервольфа, а не на этот одичалый молодняк, который ошивается в «Шангриле» и в остальных клубах. У них там одни понты…

Перебивая ее, загрохотала музыка, которая сначала была очень громкой, а после стала потише, и в нее ворвался голос ведущего:

– Приветствуем вас, уважаемые альфы на аукционе, посвященном жемчужинам нашего мира. Женщинам, сохранившим свою девственность для вас!

Я с трудом сдержалась, чтобы не фыркнуть: с одной стороны, это звучало настолько омерзительно-пафосно, что было смешно, с другой… мне было совсем не смешно. Потому что такие же твари, как эти, похитили мою мать. Да, девственницей она не была, и ее вряд ли продали с аукциона – судя по тому, что мне удалось узнать. Но…

– … наш первый лот! Девятнадцать лет, работает секретарем у государственной служащей. Рост – сто восемьдесят, вес пятьдесят семь! Идеальные формы и идеальная форма! Оцените сами! На сцену приглашается…

– Я пошла, – перебила блондинка и нырнула в сторону ниши, в которую еле-еле проникал свет от лампы-сомбреро. Я услышала, как цокают ее каблуки, а потом зал взревел.

– Пройдись, детка! – прорычал в микрофон ведущий. – Покажи, что ты умеешь быть и хорошей девочкой, и строгой училкой!

Вот теперь я все-таки фыркнула. Правда, скорее от нервяка: потому что до меня, наконец, дошло, что через полчаса, максимум через час, я тоже выйду на эту сцену. На меня будут пялиться альфы, похотливо, оценивая, выбирая, примеряясь… а потом… смогу ли я договориться с тем, кто меня купит, или стану пленницей, как моя мать?!

Я провалилась в собственные мысли, а в себя пришла и вздрогнула от приказа:

– Раздевайся!

Не сразу даже осознала, что он адресован не мне. Одна из девчонок нервно хихикнула в ответ на мой ошалевший взгляд, а брюнетка поинтересовалась:

– Что? Ты же не думала, что они будут покупать кота в мешке?

Вот тебе и типаж. И индивидуальность…

Я вся внутренне сжалась, как будто это мне уже сейчас надо было раздеваться перед взглядами волков, но в этот момент что-то с силой громыхнуло. Девчонки завизжали, аккурат в тот же самый момент, когда из зала донеслось рычание, вой и скулеж. С характерным басовитым звуком шмякнулся об пол микрофон, я бросилась к двери, чтобы понять, что там вообще происходит, но в этот момент громыхнуло снова, а после дверь резко распахнулась.

– На выход! По одной!

– Вашу мать! – взвыла брюнетка и бросилась в нишу. – Вашу мать!

Судя по визгу, где-то там ее и поймали, а я не стала испытывать судьбу. Стоило оказаться в зале, под прицелом взгляда сурового вервольфа, одетого как секьюрити первого лица Легории, в нос ударил запах крови. Я наткнулась взглядом на валяющегося на полу волка, дернулась и отвернулась, чтобы не смотреть. Нас всех вывели под дождь, отогнали к стенке, и в этот момент я увидела девицу, которая приносила мне еду. Она кому-то махнула, и я невольно проследила взглядом ее приветствие.

Из внедорожника под затихающий дождь вышел высокий, широкоплечий вервольф, которого я узнала сразу. Известнейший альфа Крайтона, Анхель Экрот. Сын Доминика и Шарлин Экрот. Той самой суки, которая написала эту проклятую книгу! Которая сломала моей матери жизнь.

Не узнать его было сложно. В нашем мире, где люди и вервольфы столетиями будто находились на разных полюсах, рождение ребенка от сильнейшего альфы и человеческой женщины стало сенсацией и прогремело на всех континентах. Анхель Экрот еще ходить не научился, а уже был гребанной суперзвездой! Как они из этого телешоу не сделали, не представляю, но сам факт изменил все, в том числе мою жизнь.

Как же я ненавидела Экротов! Презирала и желала им много всего хорошего. Но до этого дня они были лишь звездами с обложек журналов, известными личностями из сети. Теперь один из них стоял передо мной во плоти, и я… Я… Я не знала, чего я ожидала! Когда-то я думала: если встречу одного из Экротов, прибью его за то, что они натворили. Но даже в самых смелых и безумных фантазиях я не могла представить, что действительно пересекусь с этой скотской семейкой. А еще, глядя на Анхеля, я поняла, что мой план насчет прибить здесь бы не сработал.

Я не следила за ним или за его жизнью, просто несколько лет назад видела на фото с какой-то дружественной встречи с вилемийским королем. Теперь понимала, что зря не следила. Например, неплохо было бы уточнить его рост. Анхель на голову возвышался над присутствующими вервольфами. При этом он не был качком или «грудой мышц», скорее обладал хищной грацией, когда двигался. А еще, я готова была откусить себе язык, если в этом кому-нибудь признаюсь, но он оказался самым красивым мужчиной, которого я когда-либо встречала. Не смазливым, нет, а таким как на картинах рисуют небесных стражей Владыки: светлые, зачесанные назад волосы, невероятно мужественные черты лица, взгляд, словно выстрел в грудь и навылет…

Как бы банально это ни звучало, мое сердце пропустило удар, когда он на меня посмотрел. А когда двинулся навстречу, подошел ближе… Стоило мне вздохнуть его мускусный аромат, насыщенный, яркий, меня буквально повело. Колени подогнулись, по телу разлился жар, а пульс, наверное, скакнул за грань всех мыслимых и немыслимых показателей. Между ног жарко запульсировало, соски напряглись и стали чувствительными, во рту все пересохло от жажды. Мне одновременно захотелось упасть к его ногам и умолять взять меня или бежать отсюда как можно быстрее. Потому что это было совершенно ненормально! Потому что никто, ни один мужчина, вервольф или человек, не вызывал во мне такого жгучего возбуждения. Если честно, вообще никто не вызывал, а сейчас я готова была растечься распутной лужицей. Перед ним. Перед Анхелем Экротом!

Дурман желания, захватившего мои мозги, был силен, но я попыталась собрать себя по осколочкам. Это все ген «И» и отсутствие антигена в моей крови! Вот мои взбунтовавшиеся гормоны и выбрали самого роскошного самца в округе. Не зря же все альфы и не только охотятся на имани: потомство от мне подобных рождается сильным и здоровым. Очевидно, Экрот действительно особенный, на него все девушки западают. Только я не одна из них!

Со своей реакцией на него я как-нибудь потом разберусь, главное, сейчас оказаться от него, как можно дальше…

– Ее я забираю с собой, – стало для меня приговором. Это было как удар под дых, как быть перекинутым через плечо в спарринге. У меня почва ушла из-под ног, особенно, когда я поняла, что меня тащат в его машину.

– Ты не имеешь права! – зарычала я. Отдайте меня полиции, пусть разбираются с поддельными документами. Пусть депортируют меня в Трицию! Всяко лучше, чем оказаться рядом с Экротом в тесном пространстве автомобиля.

– На имани? – усмехнулся этот мерзавец. – Как раз имею.

Никто не пошевелился, не попытался мне помочь, и я поняла, что Анхель действительно имеет право меня забрать. Да он имеет право даже поиметь меня на заднем сиденье собственного внедорожника, и никто ему ничего не сделает!

Самым ужасным во всей этой ситуации было, что проснувшаяся во мне суть имани этого только жаждала. Потянуться к ремню его стильных брюк, расстегнуть ширинку, обхватить руками член и накрыть губами, втягивая в себя. Сосать ему, пока мы едем… Куда мы там едем?

Картинка была настолько пошлой и возбуждающей, что я почувствовала, как у меня намокло белье. Пришлось яростно стиснуть бедра и отодвинуться от Анхеля как можно дальше. Еще бы и от аромата его отодвинуться. Яркого, острого, словно восточные специи. Мне хотелось дотянуться до него, тереться об него, словно кошка, учуявшая оливки.

Я всегда гордилась своим контролем, своей невозмутимостью в любой ситуации, но Анхель, мать его, Экрот показал мне, что вся моя выдержка не стоит абсолютно ничего!

– Итак, Мишель. – Голос у него тоже был как те самые оливки. Одуряющий. Глубокий. Сексуальный. От него по моей кожи побежали мурашки.

– Прима Монро, – процедила я. Я всегда ненавидела его и его семейку, но сейчас моя ненависть словно вышла на другой уровень. Словно Экрот забрал последнее, что у меня оставалось – мою власть над собственными желаниями.

– Мишель, – повторил волчара, издеваясь. Имя будто ударило по моим взбудораженным нервам, и я дернулась. – Расскажи, как докатилась до жизни такой.

– Ничего я тебе говорить не буду!

Я сорвалась, действительно сорвалась. А кто бы не сорвался на моем месте? Когда хочется расцарапать это прекрасно-мужественное лицо, а затем долго и со вкусом зализывать следы царапин. Даже его потемневший взгляд не мог меня остановить. Да даже опущенная между нами и водителем перегородка!

– Давай сначала, – нахмурился Анхель. – Ты не знаешь, кто я такой.

– Я знаю, кто ты такой! – выпалила я и выдала ему все, что о нем знаю. Про то, что он альфа, и про слух о том, что право возглавлять стаю досталось ему нечестным путем. Его папочка просто решил отойти от дел, большей проводить времени со своей сучкой-женой, сыночку же намеренно проиграл в битве за место вожака.

Меня крыло от его присутствия, поэтому несло. Мне хотелось пошатнуть его контроль с той же легкостью, что сделал он. И у меня это получилось, после моего:

– Пошел в жопу, Анхель! – его глаза широко распахнулись, а брови взлетели вверх.

Но насладиться собственным триумфом я не успела, потому что оказалась у него на коленях, надежно зафиксированная, как кошка в руках опытного ветеринара. Дались мне эти кошки и ассоциации с ними! Я человек! Но почему-то от рычащего обещания:

– В жопу так в жопу. Все, как ты пожелаешь, – внутри все сводит от жажды почувствовать Анхеля на себе и в себе.

Я задыхаюсь, когда он с нажимом проводит носом по моей шее, когда тянет за волосы, не позволяя увернуться. Я оказываюсь распластанной по альфе, и это так остро, что, кажется, это шиплю не я, а остатки моей выдержки, моей гордости:

– Пусти!

Владыка, это даже звучит как приглашение! Откуда у меня такой грудной секси-голос? Я еще никогда в жизни так блудливо не звучала.

– Подожди, я еще не сходил в жопу, в твою аппетитную маленькую задницу, радость моя.

Он прикусывает кожу на моей шее, а я вонзаю пальцы в каменные плечи. Мне надо его оттолкнуть, надо оттолкнуть, попытаться сопротивляться этому наваждению. Но это сильнее меня. Бесов Экрот действует на меня словно мощный афродизиак!

– Тебе это нравится? – спрашиваю я, глядя ему в глаза. – Нравится издеваться?

Вопрос риторический. Конечно, ему нравится. Шимлан говорил, что у альф хер встает колом, когда добыча сопротивляется. Так интереснее играть и ломать. То, что у него стоит колом, я прекрасно чувствую задницей. Слои одежды не кажутся мне достойной защитой, а для гена в моей крови это и вовсе непростительная помеха.

Экрот заставляет меня запрокинуть голову, и я чувствую себя максимально беззащитной: все во мне сжимается от трепета, не будь я настолько возбужденной, испугалась бы. Слова Анхеля с трудом доходят до моего взбудораженного сознания. Он приказывает мне рассказать всю мою историю: кто я такая, и почему у меня нет регистрации. Что я делаю в Крайтоне и как попала на аукцион. Но единственное о чем, я сейчас могу думать – это о его члене под своими ягодицами.

– … от того, что ты скажешь, зависит, какой будет наша с тобой история, – его слова выдергивают меня из похотливого киселя, в который, кажется, превратилось мое сознание. Слова или то, как он ослабляет свою хватку.

Моя история длинная и сложная, но она о контроле разума над чувствами, и тем более над звериными инстинктами. Я не просто так годами употребляла антиген, чтобы однажды раздвинуть ноги перед подходящим самцом. Моя история – напоминание мне самой, что я человек.

Туман возбуждения не проходит, но он словно немного рассеивается, возвращая мне меня.

– У нас с тобой не будет никакой истории! – выплевываю я с удовольствием в глаза Экроту.

Но наслаждаюсь своим триумфом лишь мгновение, потому что резко оказываюсь лежащей на кожаном сидении. Под ним.

Глава 4

Анхель Экрот

Девчонка пахла так сладко, как никогда и никто. При том, что я неоднократно пересекался с имани, конкретно эта благоухала как чистый неразбавленный секс, созданный исключительно для меня. Под меня. Еще мгновение – и я содрал бы с нее эти брюки-обноски и сделал своей, но именно осознание этого и стало как удар под дых. Именно эта ее исключительность отрезвила. Осознание того, что она вполне может оказаться тем же ядом-наваждением, как мать для отца…

Я резко оттолкнулся и сел, вздернул ее за плечи. Она смотрела испуганно, словно сама не понимала, что с ней происходит, но я мог поклясться, что все она отлично понимает, эта Мишель.

– Едем в полицию или ко мне? – уточнил я.

Девчонка сверкнула глазами. Я ждал.

Я не собирался играть в эти игры с манкой истинностью имани, мне оно нахрен не надо. Особенно в первый год правления, когда все перевернулось с ног на уши, а бесов Шимлан творит что хочет у нас под носом.

– Смотря что ты можешь мне предложить, – она обхватила себя руками, и я нажал кнопку связи с водителем.

– Сделай теплее. Наша гостья замерзла.

Последнее прозвучало почти издевательски в виду нашего с ней… незадавшегося общения. В салоне сразу стало жарко, мой взбудораженный недосягаемой близостью желанной имани волк тут же недовольно зарычал, желая открыть окно, а я повернулся к ней и посмотрел в упор. Глаза в глаза.

– Наглости тебе, конечно, не занимать, Мишель, – произнес я. – Но я тебя слушаю.

– Я здесь, чтобы найти свою мать. Натали Монро, она пропала в Триции пятнадцать лет назад.

Я присвистнул. Пятнадцать лет – не просто большой срок, это охренительно большой срок. Но…

– Я работала с частными детективами со всего мира, – произнесла девчонка, – и один из последних прислал мне отчет, согласно которому моя мать находится в плену у шакалов. Мне нужно, чтобы ты помог мне узнать, правда ли это, и если да – чтобы помог ее вытащить.

Похоже, Мишель решила идти ва-банк. Из файла досье, который был у меня, я знал, что ее мать действительно пропала. Она не лжет.

– Как ты оказалась на аукционе?

– Каком кверху, – выдала Мишель.

– Сдается мне, тема задницы тебя не отпускает. Но попробуй еще раз, если хочешь, чтобы я тебе помогал.

– Пришла в «Шангрилу».

Не девчонка, а просто кладезь информации.

– И?

– И меня схватили. Потому что у меня произошел сбой цикла, а антиген не сработал, – процедила она.

Антиген? Ну охренеть.

– Ладно, предположим. Ты все это время ширялась запрещенным препаратом с черного рынка? Чтобы скрыть свою суть, суть имани?

– Бинго! – Она хлопнула в ладоши. – А знаешь почему, Анхель? Потому что такие как ты похитили мою мать. Такие как ты не давали бы мне прохода, и в итоге я бы стала собственностью одного из вас! Только потому что во мне этот бесов ген И!

– Насчет таких как я, золотце, – я хищно улыбнулся, – таких больше нет. Ну а что касается гена И… не думаю, что это хуже, чем выйти за какого-то смазливого студента-очкарика и растить его соплежуев, пока он просаживает штаны за компьютерными играми.

Она широко распахнула глаза. Потом, напротив, прищурилась:

– Никто не давал вам права решать нашу судьбу! Мы вольны выбирать сами.

– Да-да, конечно, – хмыкнул я. – Ты мне тут уже выкатила список требований и претензий на два хорошеньких договора, из чего я делаю вывод, что ты больше хочешь в полицию. Будешь рассказывать про антиген, частных детективов и прочее вполне себе штатному детективу полиции Крайтона. После чего тебя в лучшем случае просто депортируют.

– Не надо меня пугать, Анхель, – она снова зло прищурилась. – Я не боюсь.

– Да кто же тебя пугает, – я пожал плечами. – Я просто обрисовал перспективу.

Почему-то этой самой Мишель удавалось не просто одуряюще пахнуть, этот огненно-рыжий афродизиак на ножках еще и – за все время нашей короткой поездки – пару раз чуть не затянул меня в свои провокации.

Ни одна женщина. Никогда. Не будет мне стоить моего контроля. Поэтому правильным было действительно развернуться, отвезти ее в полицию, сдать на руки дежурным, и пусть бы ей потом занялась Тара.

Но волк внутри воспротивился настолько, что я, нахрен, понятия не имел, что с этим делать. От этого злился еще больше, но, к счастью, Мишель подсказала выход сама:

– Хорошо, Анхель. – Как можно хрустеть моим именем на зубах, как битым стеклом, я не представлял, но ей это удалось. – Что ты хочешь за свою помощь?

В голову пришла странная идея. Дикая и в то же время освобождающая. Я хотел эту Мишель. Мой волк хотел ее присвоить, сделать своей. Навсегда. Думаю, в этом вопросе нам с ним придется найти компромисс, потому что, как показывает практика, хорошо оттраханная имани перестает иметь ценность как недосягаемая мечта.

– Хочу тебя. Не навсегда, – я перебил ее раньше, чем она успела возразить. – Заключим договор, и ты станешь моей. На год. За это время я найду твою мать, где бы она ни была, а после ни один альфа к тебе не приблизится. Потому что официально ты все еще будешь моей, а неофициально сможешь строить свою жизнь как захочешь. Путешествовать. Кайфовать. Да хоть рожать спиногрызов на личном острове от наложников с опахалами. Отступными я тебя обеспечу.

Зверь внутри зарычал от такого варианта развития событий, но я лишь поморщился. Одна из особенностей рожденного от альфы и имани – возможность с легкостью контролировать своего волка. Для таких как я это гораздо проще, чем даже для самых сильных чистокровных альф.

– Идет? – холодно спросил я.

– Мне не нужны твои отступные, – выплюнула Мишель. – Просто найди мою маму.

Она отвернулась, посмотрела в окно: мы как раз ехали через исторический город, где остатки крепостной стены крайтонской крепости напоминали о нашем кровавом прошлом. Передернула плечами и произнесла:

– Я согласна.

Мишель Монро

Я согласна.

Один лишь Владыка знает, чего мне стоило вытолкнуть из себя эти слова! Хотя стоимость была у всего. У всех. Просто кто-то берет деньгами, кто-то безопасностью, кто-то информацией… Я ненавидела вервольфов, ненавидела Экрота, но если кто-то был способен найти мою мать, не просто найти – освободить ее из рабства, то именно этот альфа.

Наверное, я совсем отчаялась, если решила продать себя. Свое тело. В рабство. На год. Вервольфу! Но я действительно отчаялась. Я искала маму, но натыкалась на стены. Раз за разом заходила в тупик. Мне не хватало ресурсов. Связей. Возможностей. У Экрота они были. У него было все.

И он хотел заполучить меня.

Хочу тебя.

Ничего более возбуждающего и будоражащего я в жизни не слышала. Его рычание, похожее на шепот, стелилось пламенем по коже. Я прекрасно почувствовала, насколько сильно он хотел меня. Ощутила бедром его ствол.

Я не знала радоваться этому или нет. Пока не определилась. Потому что моя осторожность вопила мне на ухо: скажи, чтобы он отвез тебя в полицию. Вернись домой. Откажись от поисков. Ты и так попала в ловушку, не загоняй себя в еще большую задницу.

Я криво усмехнулась, вспомнив о словах альфы про тему задниц. Что поделать, если моя жизнь, не считая детства, напоминает филейную часть?

С полицией мы все проходили: они не помогут. А онпоможет.

Наверное, я сошла с ума, если так думаю, но… Анхель мог взять меня прямо сейчас, на заднем сидении авто, выдрать меня, не спрашивая, а из-за долбанного гена И я бы была даже не против. Рядом с ним мой контроль будто разжижался. Я горела вся. Но он не стал, предложил контракт. Возможно, именно это —то, что он, мать его, весь правильный вервольф, и побудило меня согласиться.

Он поможет, или не поможет никто. Если ради этого нужно немного потерпеть, ничего страшного. Это лучше, чем быть проданной Шимланом каком-то уроду навсегда или отказаться от поисков мамы и до конца своих дней мучиться чувством вины, что не сделала все, что могла!

Год, Миш. Это всего лишь год.

По крайней мере, я себя в этом убеждала, пока мы ехали. Отвернулась к окну и зажала ладони между коленей. Экрот с кем-то переписывался в телефоне, и я больше не нарушала наше хрупкое молчание. Я и так много всего наговорила. На год вперед! Плюс легче совсем не стало: меня продолжало будоражить от мускусного аромата вервольфа. Ген имани, вся моя природа требовала вернуться к тому, на чем мы остановились, и это злило.

Смогу ли я контролировать себя в этих деловых отношениях?

Меня все еще потряхивало, когда внедорожник въехал на мост, покидая историческую часть города и направляясь в новую, более современную, где небоскребы словно пытались дотянуться до неба. К одной из таких громадин из стекла и металла мы подъехали, а затем нырнули на подземную парковку и остановились на козырном месте возле лифтов.

Анхель вышел из автомобиля, и я быстро толкнула дверь со своей стороны, вылезая раньше, чем он обойдет машину.

– Нетерпеливая, да? – усмехнулся он, оказываясь рядом со мной. У меня загорелись уши, потому что почудилось, что речь вовсе не о моем желании держаться от него подальше. О другом, гораздо более чувственном желании.

Я вздрогнула, когда на мои плечи упал его пиджак. Меня мгновенно окутало теплом альфы, словно укрыло его ароматом, поэтому я едва поборола инстинктивное порыв этот пиджак стряхнуть. Это было как минимум невежливо по отношению к тому, кто собирался мне помочь.

Мы шагнули в ультрасовременный лифт, Анхель провел ключом возле датчика, и нас быстро подкинуло вверх. Я постаралась отодвинуться от него настолько далеко, насколько позволяло ограниченное пространство, но в следующую секунду забыла обо всем на свете. Потому что этажи с парковками закончились, и стены лифта оказались прозрачными. От вида ночного, сияющего множеством огней Крайтона захватывало дух. Передо мной раскинулись извивающаяся змеей река, впадающая в темное море, перекинутые через нее мосты, самое большое в мире колесо обозрения вдали, как колесо волшебной кареты, огромная луна, выглядывающая из-за серых облаков.

То ли от красоты, то ли от скорости лифта, у меня заложило уши, и я покачнулась, когда прозрачная капсула все-таки остановилась на нужном этаже. Экрот тут же сжал пальцы на моем локте, вроде бы невинно, но меня словно током ударило. Отвлекло.

– Ты когда в последний раз ела? – яростно поинтересовался он.

– Утром, – призналась. – Кажется.

– Кажется? – прищурился альфа.

– Там, где меня держали, не было окон и часов.

Анхель грязно выругался, а затем потянул меня за собой из лифта.

«Беги, пока не поздно», – просигналила мне интуиция, но дверь за спиной захлопнулась с мягким «дзынь».

Поздно. Я в западне.

Теперь я поняла, почему Экрот подносил ключ на парковке: мы оказались прямо в огромном холле квартиры. Превалирующий стильно-черный, кожа и дерево в интерьере даже не намекали, а сообщали открытым текстом, что холостяцкой. Холл заканчивался роскошной гостиной с диванами, на которых вполне могла разместиться парочка команд по футболу, и громадной сияющей серебристой трубой, спускающейся с потолка, в которой я с трудом угадала камин. За диваном и камином расстилался тот же прекрасный вид, что и из лифта: панорамные окна позволяли все рассмотреть до мельчайших деталей.

Помимо гостиной я заметила множество дверей, уводящих налево и направо, но что за ними, оставалось только догадываться.

– Всегда считала, что вервольфы любят селиться поближе к земле, – заметила я, чувствуя себя очень неуверенно в таком большом пространстве. Здесь все просто дышало богатством и роскошью. Я споткнулась, зацепившись взглядом за картину на стене, с которой на меня скалился белоснежный волк. Это что, Гимер? Нет, наверное, репродукция. – К природе.

– Еще одно доказательство того, что на самом деле ты ничего обо мне не знаешь, Мишель, – раздался голос Анхеля издалека.

Я так увлеклась рассматриванием репродукции всемирно известного художника, что не заметила, как альфа скрылся за одной из дверей. Пришлось его догонять.

К счастью, это была не спальня. С чего бы мне думать про спальню? Может, потому что постель входила в наше соглашение. Но это оказался кабинет, такой же давяще мужской и «панорамный», что я поежилась: мне здесь было некомфортно.

Экрот вручил мне планшет со стилусом.

– Пока мы ехали домой, мои юристы успели переделать стандартный договор любовницы вервольфа под наши обстоятельства. Изучи его, завтра обсудим правки.

– Завтра? – удивленно-облегченно выдохнула я.

– Не терпится приступить к выполнению своих обязательств? – опасно усмехнулся альфа.

– Наоборот, радуюсь отсрочке, – вернула ему шпильку.

Он нахмурился.

– Через десять минут тебе доставят ужин. Твоя спальня напротив кабинета.

Я уже собиралась сбежать: нам нужно было обсудить много всего, но на сегодня Анхеля Экрота с меня достаточно, как он перехватил меня возле дверей.

– И, Мишель… – прошипел он мне на ухо. – Побольше энтузиазма, иначе я могу и передумать.

– Обязательно внесу это в наш контракт!

В свою новую комнату я убегала, яростно раздувая ноздри, под его тихий смех.

В спальне, которую мне выделил Экрот, преобладали беж, белый и бронза. Смотрелось на удивление стильно и гармонично, не поспоришь: сразу видно, что поработал дизайнер, и дизайнер недешевый. Кровать, тумбочка, огромная гардеробная в нише, на полу ковер с густым кремовым ворсом. Раздвижные панорамные окна демонстрировали балкон, на котором стояло кресло. Ограждение тоже было стеклянное, поэтому панораме такой финт ушами совершенно не мешал, наслаждаться ей можно было как из комнаты, так и с балкона.

Сразу видно, что комната создавалась для девушки, потому что, заглянув в гардеробную, помимо стандартных перекладин с вешалками-близнецами и отделений я обнаружила множество автоматизированных выдвижных ящиков для туфелек и сумочек, подставки для украшений, здесь было и зеркало в полный рост, и туалетный столик с зеркалом с лампами, как в гримерке. Выглядела комната холодной и нежилой, но мне смутно верилось, что до меня у Экрота не было ни одной любовницы. Имани, волчица, женщина-человек – кем бы она ни была, мне почему-то захотелось ее покусать.

«Потому что у тебя первая овуляция без антигена, дура, – неласково сказала я себе, – а перед тобой всем самцам самец».

Чтобы не думать об этом, я плюхнулась на пуфик рядом с туалетным столиком и принялась изучать выданный мне переделанный «стандартный договор любовницы вервольфа». Юристы Экрота уже умудрились вписать туда мой персональный айди (тот, который Мишель Монро, а не который Нины Руцвик), у них были все мои данные, которые, по идее, не должны были быть… но они были. И в этот момент я задумалась о том, какой же властью на самом деле обладает Экрот, если может получить такую информацию за – сколько мы там ехали, минут сорок? И то, договорились мы на полпути, значит, двадцать? Или это произошло за пару минут, пока я мокла у складских помещений?