Читать книгу "Драконова Академия. Книга 6"

Раньше в ее лексиконе не было таких слов, равно как и в мыслях, но раньше было раньше. От мужчины неприятно пахло: потом, перегаром и каким-то дешевым куревом, и ее, вдобавок ко всему, еще и затошнило. К счастью, идти оказалось недалеко, и спустя пару поворотов страж втолкнул ее в участок, располагавшийся на первом этаже неприметного темно-серого здания с облезшим от дождя и времени фасадом.

– Оформи эту пьянчужку. – Ее грубо подтолкнули к стойке, за которой сидел страж, внешне являющий полную противоположность тому, что ее сюда притащил. Тощий, высокий и благоухающий каким-то одеколоном, резкий запах которого перебивал все остальные запахи в приемном отделении участка. Помимо них троих здесь никого не было, но Женевьев примерно представляла как здесь могло пахнуть. Темные въевшиеся в очень давно покрашенные деревянные доски пола пятна явно намекали на то, что здесь кого-то стошнило не раз и не два. Помещение было тесным, плохо проветриваемым, так что оставалось только благодарить этого любителя одеколона за то, что в нос бьет он, а не местная симфония ароматов.

– Не забудь снять магический слепок, – махнул рукой толстяк, скрываясь за дверью, за которой виднелся длинный, узкий как кишка коридор.

Магический слепок? Нет. Нет, ей нельзя делать магический слепок!

– Послушайте, это какое-то недоразумение, – произнесла она, когда тощий и оказавшийся еще более высоким, чем она представляла, страж, поднялся и шагнул к ней. – Я не пила, мне стало плохо от жары, я сказала об этом вашему…

– Разумеется, разумеется, – тот перебил ее без эмоций. – Как же иначе, садитесь вот сюда, тэри, а то у меня скоро обед. И мне бы очень не хотелось его пропустить, потому что когда я пропускаю обед, я становлюсь очень злым.

Стражи порядка носили одинаковую форму, темно-серую, с отливом в синеву, но мундир, болтавшийся на плечах этого мужчины явно не чистили так давно, что его можно было поставить, и он бы стоял сам по себе. Как и брюки, наверняка. Женевьев поморщилась. При одной только мысли о том, что надо сесть на перепачканный непонятно чем стул, придвинутый к заляпанному не то ранхом, не то джмергом, не то какой-то выпивкой столу, на который уже успели присохнуть крошки и пыль, ее передернуло. Но ужаснее всего было то, что магический слепок снимается не через накопитель, он делается напрямую. А это может выдать их всех!

Прежде чем ее накрыло очередной волной паники, за спиной раздался знакомый голос:

– Вот ты где!

Обернувшись, Женевьев увидела Ярда. Он вошел в участок и сразу направился к стойке.

– Вы кто? – тут же подобрался страж.

– Ее муж, разумеется, кто же еще. – Лорхорн шагнул к стражу вплотную. – Сколько тебе раз говорить, не выходи из дома без меня. Она не совсем в себе, если вы понимаете.

– Да? – прищурился страж. – А выглядит вполне нормальной.

– Ну, это только видимость. У нее была не очень успеваемость в школе, поэтому однажды ее оглушило магическим бытовым заклинанием, и с тех пор она вот такая.

Ярд тяжело вздохнул и окинул ее снисходительным взглядом. Что касается Женевьев, она лишилась дара речи.

– Простите еще раз. Давайте я ее заберу, чтобы не создавать лишней волокиты.

– Так зачем ты на ненормальной-то женился? – раздраженно спросил страж.

– Когда я женился, она была нормальная, это она на кухне у нас приложилась. Сейчас вот постоянно теряется в городе, валится с ног, вообще не представляю, что бы я делал, если бы вы ее не нашли. – Лорхорн пожал руку совершенно ошалевшему стражу. – Спасибо вам!

– Но вы же понимаете, что я не могу просто так ее отпустить. Что я скажу напарнику…

– Скажете, что сегодня у вас будет хороший вечер, – Лорхорн ослепительно улыбнулся. В личный накопитель стража потекла магия, а спустя пару минут Женевьев с Ярдом уже вышли из участка.

Глава 6

Лена

У домика постепенно появлялась крыша. Ну как появлялась, ее делал Люциан. Поскольку черепицы здесь не было, ей просто неоткуда было взяться, в ход пошло дерево. Деревьев здесь было море, а еще в погребе дома, вход в который мы обнаружили за кухней, обнаружились инструменты. Оставалось только догадываться, кто здесь вообще жил и что делал – когда ты находишь что-то подобное на Земле – рубанок, молоток, гвозди, веревки и прочее, таких вопросов в принципе не возникает. А вот когда в магическом мире, где немагические земли – нонсенс, еще как. Но, кем бы ни были те, кто жили здесь до нас, спасибо им большое. Потому что иначе моя идея жить Робинзоном провалилась бы с треском. Еще повезло, что не было дождей, и Люциану удавалось работать быстро. На утепление крыши мы пустили гамак и тент, так что случись какому-то проливному ливню накрыть эти места, нас бы затопило к драконьей бабушке. Но нам везло, если так можно выразиться.

Просто на удивление везло.

В том числе повезло и в том, что крыша не была разрушена полностью, поэтому и работа шла быстрее. За две недели домик обрел то, чего у него уже давно не было. Пока Люциан работал снаружи, я убиралась внутри. Люциан укрепил ступени, и на втором крохотном этаже мы обнаружили спальню. Кровать здесь тоже была, не фабричная, а грубо сколоченная, но, когда я в первый раз на нее легла – вместо матраса здесь была перина, которую мы основательно просушили на солнце и почистили, я почувствовала себя в раю. Мое тело уже подзабыло, каково это, спать там, где можно вытянуться в полный рост. И не на деревянном полу!

Поразительно, но уборка прочищала мозги настолько, словно с каждым вымытым квадратным метром я вымывала из себя все то дерьмо, которое мешало мне жить в последнее время. Если я что-то и поняла за свою не то чтобы сильно длинную жизнь, так это то, что прошлое не исправить, даже если вывернуться наизнанку через кишки. И здесь можно было выбрать два варианта: продолжать проваливаться в то, что тебя убивает, день за днем все глубже погружаясь в это, или перешагнуть и идти дальше. Конечно, в моем случае «перешагнуть» было проще сказать или подумать, чем сделать, но это было уже что-то. Так что, можно сказать, мы с домом обретали крышу одновременно.

Когда ко мне приходили мысли про Валентайна, Ленор или в принципе какие-то мысли, которые не давали покоя, я обещала себе вернуться к этому позже. Когда я буду готова. Когда смогу вспоминать без желания выйти в окно, которое мою.

В спальне на втором этаже было окошечко. Вся мебель – старая, рукодельная. Крепкий добротный шкаф, тумбочки, в которых обнаружились и постельное белье, и подушки, и вещи. Больше всего меня впечатлила белая рубашка и мужские брюки и синее женское платье простого кроя. Изрядно присыпанные пылью, они умудрились сохраниться, несмотря ни на что. Когда я их постирала в реке неподалеку, обнаружила, что они даже не рассыпаются на части.

В отличие от всех остальных вещей, что я нашла.

Наверное, если бы мы с Люцианом не прошли школу жизни в поселении каани, ничего этого просто не было бы, но… наш домик превратился в удивительно уютное место. И пусть в нем не было центрального водопровода, туалета и ванной, он стал похож на место, в котором хочется, а главное – действительно можно жить. А еще я научилась готовить.

Поразительно, но мне это даже нравилось. Потому что в процессе запекания чего-то в углях или на костре я тоже полностью «выключалась» из собственных мыслей, в которых было много всего, способного выбить из колеи. Собирать ягоды и грибы мне тоже нравилось, а вот на охоту ходил Люциан. Ловить рыбу у него получалось отменно, и это было даже несколько медитативно. Смотреть, как он стоит на мелководье в быстрой реке со специально заточенным для этого копьем. Обнаженный по пояс и загорелый.

Работать в такой жаре полностью одетым не представлялось возможным, поэтому Люциан загорел так, словно мы с ним на Эллейских островах прохлаждались пару недель. Вот такие странные мысли меня посещали, пока я сидела рядом с корзиной для рыбы на берегу реки. Но самой странной была мысль о том, что я не могла оторваться от разглядывания Драгона, от того, чтобы наблюдать, как перекатываются под кожей мышцы. Хиленьким принц никогда не был, но сейчас превратился в тот тип мужчин, который снимают в рекламе «на спорте».

– Почему ты так смотришь? – спросил Люциан, возвращаясь ко мне и отточенным движением стряхивая рыбу в корзину.

Вместо ответа я поднялась: текучим, плавным движением. Обвила его плечи руками и поцеловала разогретые солнцем губы.

Я сама так и не поняла, зачем это сделала. Наверное, сработали инстинкты тела, когда Елена привыкла брать то, что ей нравится. Думать о ней в третьем лице было странно, но это действительно была совершенно другая личность, которая не заморачивалась моралью, совестью и прочими составляющими…

Долго думать не получилось, потому что вместо того, чтобы меня оттолкнуть – Люциан просто должен был меня оттолкнуть после всего, он притянул меня к себе. Одна его ладонь легла мне на затылок, другая на грудь, и тело словно превратилось в костер. В жидкое пламя, которое обретало жизнь только от этих прикосновений, а до этого просто существовало. Словно все напряжение тех ночей, когда я не позволяла себе то, что легко позволяла она, выплеснулось в меня, затопило меня целиком, и остановиться не было ни сил, ни возможности.

– Это вряд ли то, чего ты на самом деле хочешь, – голос Люциана прозвучал так неожиданно, что меня вытряхнуло в реальность.

Он стоял так близко ко мне, и его губы почти касались моих после нашего сумасшедшего поцелуя. Но он, драх его подери, это сказал.

– Я так рада, что ты знаешь, что мне нужно, – усмехнулась я.

– Так получилось, Лена, что я действительно тебя знаю. Смирись.

– Уже смирилась, – я отступила, поднимая руки. – Простите за беспокойство, тэрн-ар.

– Я не это имел в виду! – прорычал он и попытался меня перехватить, но я сейчас двигалась очень быстро.

– Ты прав, это было сиюминутное помешательство. Это больше не повторится.

Я развернулась, чтобы уйти, но он рывком притянул меня к себе.

– Я не хочу, чтобы ты потом опять ненавидела себя и меня.

Бедром я ощущала его желание, и даже самая наивная в таких делах девушка вряд ли бы сейчас сказала, что он меня не хотел. Но он был прав. Тысячу раз прав.

– Я же уже сказала, – уперлась ладонями ему в грудь. – Ты прав.

Люциан кивнул. Но как-то медленно, словно это признание далось ему с большим трудом. И так же медленно меня отпустил. Я сделала шаг назад, потом еще два. Каждый давался все легче, легче и легче. В конце концов, мне не нужно…