Текст книги "Вранье высшей пробы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vrane-vysshey-proby-22894.jpg)
Автор книги: Марина Серова
Жанр: Современные детективы, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Женя утверждает, что ничего подобного он сыну не говорил. Наоборот, по его словам, всегда призывал сына не обращать внимания на распри взрослых и продолжать общаться с родственниками, – постукивая по столу карандашом, объяснил Анатолий Константинович. – Но не это главное. Надеюсь, вы догадываетесь, зачем я вам все это рассказал?
– Понимаю, – кивнула я неохотно. – Вы предположили, что из-за болезни отца у Геннадия появился прямой мотив для убийства собственной бабки. Вы это хотите сказать?
– Совершенно верно. Моя мать никогда серьезно не жаловалась на здоровье и, если бы не история с собакой, прожила бы еще долго. Теперь, убрав родную бабку с дороги, Генке остается лишь немного подождать смерти отца. Правда, Евгений сказал, что никому, кроме его врача, не известно о его болезни. Но я думаю, Генка мог разнюхать.
– И все же логика здесь отсутствует, – вмешалась сидящая рядом с мужем Любовь Сергеевна. – Откуда Генка может знать, что его отец болен смертельно? И если уж на то пошло, не проще ли было бы убрать с дороги бабушку, когда отца не станет, чтобы действовать наверняка?
– Проще, – согласилась я, но тут же возразила: – Только, во-первых, в этом случае у Геннадия просматривается мотив для убийства, и его не упустит из виду милиция, а во-вторых, когда отца не будет в живых, то некому будет спасать его от тюрьмы.
Любовь Сергеевна согласилась, что не подумала об этом.
– Сами того не замечая, в своих рассуждениях вы представляете Геннадия очень умным и опасным преступником, – сообщила я Анатолию Константиновичу свое мнение, которое для него тоже стало очевидным. – Ваш племянник на самом деле так умен?
– Вы же видели – все свои чувства и мысли он скрывает за маской насмешливости и пренебрежения. Трудно понять, что думает и что в следующую минуту сделает такой человек.
– Вы говорили о своих подозрениях брату? – отвела я разговор от Геннадия.
– Нет. Он сам далеко не глуп, хотя и принято думать, будто в милиции служат одни недоумки. Евгений все прекрасно понимает. Я не хочу снова с ним ссориться, доказывая, что, выгораживая сына, спасая от правосудия, он делает ему медвежью услугу. Тем более не хочу с ним спорить после того, как узнал о состоянии его здоровья. Если он опять вознамерился лечь за Генку грудью на амбразуру, то я не смогу его остановить. Для того и вас нанял, чтобы вы нашли доказательства Генкиной вины, которые я постараюсь передать в руки человека, который, вопреки влиянию и связям брата, все же заведет уголовное дело на моего непутевого племянника.
Я вовсе не была уверена, что в данном, расследуемом мною деле появятся улики, напрямую изобличающие преступника. Это же не кража или убийство, совершенное в квартире, когда можно, скажем, обнаружить отпечатки пальцев или найти свидетелей. Какие могут быть улики, если все случилось на улице, а исполнителем убийства являлась собака? Но обо всем этом я предпочла пока промолчать.
– Вы уверены, что ваша мать не изменяла текста завещания? – спросила я не ради самой информации, а только для того, чтобы услышать, что Анатолий Делун мне ответит.
– Нет, не изменяла, – глядя мне в глаза, проговорил он. – Я уже был у нотариуса.
«Ну, это я еще проверю», – пообещала я самой себе.
– Кстати. Наш непосаженный уголовник, я имею в виду Геннадия, набрался наглости позвонить сюда. Он просил позвать вас к телефону.
Хорошенькое у него, однако, «кстати». Не мог сказать об этом сразу! Поняв, что проблема, над которой я размышляла перед этим звонком клиента, решена, я почувствовала облегчение. Но, как у истинного профессионала, ничего не отразилось на моем лице.
– Не надо так реагировать, – пыталась я охладить пыл Анатолия Константиновича. – На это и был мой расчет, когда я выстраивала свой план. Что вы ему ответили?
Мой строгий, с оттенками угрозы тон должен был дать клиенту понять, что, если только он послал Геннадия «куда подальше», на него обрушится вся сила моего гнева. Еще бы! Ну держитесь, Анатолий Константинович! Мало вам не покажется, все мои старания вы обратили в ничто.
– Я сказал, что вы в душе и сами ему потом перезвоните.
– И как давно он звонил?
– Часа три назад. Но вслед за его звонком приехал брат, поэтому я не мог вам перезвонить сразу.
Три часа прошло! А я до сих пор не перезвонила. Как тщательно, однако, некоторые несерьезные барышни могут мыться… Я там у себя сидела на диване и думала, как быть, а ведь могла уже встретиться с Геннадием!
Последняя мысль меня немного испугала. Неужели, Иванова, ты успела втрескаться в столь неположительного героя? Поймав себя на мысли, что его разложившийся моральный облик не производит на меня должного отрицательного действия, я попыталась зайти с другой стороны. Он же на полголовы ниже меня, и глаза у него собраны в пучок на переносице… Прислушавшись к себе, я вдруг отчетливо поняла: ничто не действует! Геннадий Делун мне действительно нравился, и это было самым ужасным.
Мне вспомнился не один случай, в котором женщина-следователь, испытывая чувство любви к подследственному, освобождает последнего, и сама за это садится за решетку. В моем случае все было не настолько трагично, но почему-то по спине пробежали мурашки. Может, пока не поздно, сказать заказчику, что я отказываюсь вести дело? Черт с ними, с деньгами. Возьму у Григория, он же мне предлагал, и отдам Делунам за их загубленный мной ремонт. Сейчас самым лучшим выходом для себя я видела больше никогда не встречаться с подозреваемым по имени Геннадий Делун.
Но моя самонадеянность взяла верх. Неужели я не совладаю с собой? Неужели позволю, чтобы меня засосало в этой патологической страсти к вору и насильнику? А может быть, к тому же еще и убийце. Теперь я посчитала долгом профессиональной чести справиться с неожиданными чувствами. «Если не сможешь, – очень жестко сказала я себе, – то пойдешь работать вахтером в поликлинику».
– Он звонил из дома? – пытаясь продемонстрировать полное равнодушие, спросила я.
– Да. Сказал, что будет ждать вашего звонка.
«Будет ждать звонка… « – эхом отозвались слова соседа в моей голове, и мне почему-то представился Ниагарский водопад, который я имела счастье видеть не только на картинках, но и воочию, и молодая женщина, с огромной скоростью несущаяся в лодке прямо к обрыву. Этой женщиной была я.
Глава 4
Спустя пять минут я, чувствуя себя очень неспокойно, но твердя, что имею дело с насильником, вором и убийцей, набрала номер телефона, который мне дал Анатолий Константинович. Трубку сняла Инесса.
– Будьте добры, Геннадия, – вежливо попросила я, хотя с этой женщиной мне было тяжело разговаривать подобным образом. Мне ничего не ответили, только трубку громко ударили обо что-то.
– Я слушаю, – раздался в трубке голос Геннадия, и я услышала ненормальный ритм своего бьющегося сердца.
– Это Татьяна, – заставив себя войти в образ, непринужденным голосом произнесла я.
– Долго же ты мылась, старушка, – раздался смешок в трубке. – Давай, что ли, встретимся.
Мои настенные часы показывали двадцать два ноль-ноль.
– Прямо сейчас?
– А че тянуть? У меня отдельная комната, посидим, послушаем музыку.
Меня не покидало ощущение, что Геннадий стремится выглядеть примитивнее, чем есть на самом деле. Зачем он так делает? И интересно, зачем он меня приглашает? Я ему действительно понравилась, или за этим кроется что-то еще? Хотя какая разница? Мне важен сам факт.
Представив, насколько мой поздний визит «понравится» мачехе и отцу Геннадия, я задумалась. Нарываться на конфликт мне не хотелось, но, с другой стороны, ответить отказом на предложение Геннадия было в высшей мере глупо и неосмотрительно. Не оставляла также сомнений вся недвусмысленность сделанного мне предложения. Легко можно представить, на что надеялся мой сегодняшний знакомый, приглашая так поздно к себе домой ту девушку, которую я так старательно изображала. Что ж, придется лавировать, повернуть все таким образом, чтобы и волки были сыты, и овцы целы.
Оценив мое молчание в трубке по-своему, Гена тут же предложил альтернативу.
– Если не хочешь ко мне, на этот случай у меня имеется запасной вариант. Запоминай адрес, куда нужно подъехать.
Услышав в трубке название уже знакомой мне улицы, номер дома и квартиры, я одновременно и обрадовалась, и пришла в ужас. Геннадий продиктовал адрес своей умершей бабушки. Только сегодня на мою просьбу дать мне ключи от квартиры своей матери Анатолий Константинович ответил, что все комплекты ключей находятся теперь в распоряжении его брата. Необходимо было произвести осмотр жилища покойной, и я надеялась, что там, возможно, найду какую-нибудь зацепку, с помощью которой удастся распутать данное мне дело. И вот теперь появлялась прекрасная возможность побывать на квартире старушки, но… это одновременно означало, что мне необходимо собрать все свои силы и смекалку, чтобы не очутиться в объятьях злого искусителя – подозреваемого всеми, и мною в том числе, в убийстве бабушки.
– Хорошо, – поспешила согласиться я, прикинув, что обо всем остальном успею подумать после. – Через полчаса буду на месте.
Положив трубку, я задумалась. «Ну и влипла ты, Иванова!» – это было первое, что пришло мне в голову. А вторым был вопрос:»Что же теперь делать?»
Стараясь отогнать мрачные мысли, я принялась одеваться, на сей раз отдав предпочтение более скромной одежде. Краску для лица также решила поэкономить, вспомнив пожелания Геннадия. Оставшись весьма довольной своим отражением в зеркале, я отправилась в путь.
К квартире бабки Геннадий жил ближе, чем я, поэтому к моему прибытию он был уже на месте. Представ передо мной на пороге квартиры все в том же темно-синем джемпере и такого же цвета джинсах, Геннадий, по-прежнему продолжая фиксировать на лице небрежную ухмылку, сделал приглашающий войти жест.
– Сейчас ты выглядишь значительно интересней, – одобрительно произнес он, закрывая за мной дверь, и этот звук почему-то напомнил мне лязг захлопывающейся мышеловки.
С одной стороны, я чувствовала себя круглой дурой – пошла у него на поводу и сделала все так, как он хотел. С другой стороны, мне была приятна его похвала, и с этим я ничего не могла поделать.
– Располагайся, – гостеприимно предложил Геннадий, провожая меня в комнату.
Я огляделась. Для пенсионерки Ксения Даниловна жила очень неплохо. Стенка-горка, новая мягкая мебель, телевизор «Панасоник», неплохие картины на стенах… Видимо, сыновья хорошо помогали матери материально. На столе стоял переносной магнитофон, откуда лились знакомые приятные звуки, исполняемые оркестром Поля Мориа. В моей голове никак не вязалось, что человек, цитирующий Пушкина и слушающий подобную музыку, мог совершить не одно противозаконное действие. Или же это чистый выпендреж?
Геннадий сел рядом со мной и небрежно коснулся пальцами завитка моих волос.
– Чем будем заниматься? – спросил он меня, демонстрируя наивную простодушность.
Первым делом в мои планы входило удалить его из квартиры под благовидным предлогом, чтобы я смогла все здесь осмотреть. На этот счет я уже разработала тактику.
– Ты знаешь, у меня есть одно навязчивое желание.
Перехватив красноречивый взгляд Геннадия, я поняла, что не очень удачно составила первую произнесенную фразу, поэтому поспешила добавить:
– Мне так хочется бананов… – глядя в потолок, томно сказала я, стараясь тщательно исполнять роль недалекой посредственности, чтобы мой визави ни в коем случае не догадался о наличии у меня развитого интеллекта. – Еще не помешало бы мороженого и бутылку «Каберне».
Я прикинула, что эти продукты Геннадий вряд ли догадался прихватить на рандеву. Близлежащий магазин «Великан» давно закрыт, поэтому ему придется, чтобы угодить даме, отправиться в мини-маркет, за два квартала отсюда. Так что за то время, пока Геннадий будет прочесывать окрестности в поисках заказанных продуктов, я вполне успею обернуться с обыском квартиры.
– А я взял с собой бутылку водки, – произнес Гена, надеясь, что я передумаю и довольствуюсь малым.
– К сожалению, я не употребляю пшеничного сока, – брякнула я с ходу и только потом подумала: не сказала ли я чего лишнего, что не вписывается в избранный мною образ? Кажется, я действительно просчиталась: судя по удивленному лицу Геннадия, мне полагалось хлестать водку канистрами.
– Ну, ладно, – не очень довольный, пожал он плечами. – Сделаю тебе приятное.
В подтексте, однако, слышалось: не могла, что ли, сама себе купить все перечисленное?
– И, пожалуйста, только «Каберне», ничего другого! Может, тебе денег дать?
Услышав последний вопрос, пригласивший меня в гости молодой человек явно оскорбился, хотя всячески постарался это скрыть.
– Купи себе на них губную помаду другого цвета, – съязвил он. – Эта тебе не идет.
Таким образом он решил уколоть меня за то, что я посмела заподозрить, будто у него нет денег или ему жалко их на меня потратить.
Как только за Геннадием закрылась дверь, я тут же начала осмотр содержимого ящиков, полок и шкафов стенки. Несмотря на современный антураж квартиры, на полках сосредоточилось много всякого хлама, который склонны хранить пожилые люди. Кое-что я ворошила, что-то просто бегло осматривала, но ничего интересного и нужного для дела не попадалось. Кто знает, может, Геннадий приехал сюда с целью, прямо противоположной моей, – скрыть подсказки, наводящие на него, как на убийцу, и уже успел это сделать, поскольку добрался сюда раньше меня.
Вторая комната, в которой, по всей видимости, жили квартиранты, была значительно беднее первой – здесь стояли потрескавшийся, некогда полированный шифоньер, старая облупившаяся кровать, висели выцветшие занавески. Наметанным взглядом я сразу определила, что ничего хозяйкиного в этой комнате не было. Помещение находилось в состоянии ожидания нового квартиранта и по этой причине интереса для меня не составляло.
На вешалке в коридоре я заметила куртку Геннадия. Вечер был прохладным, а ночь обещала быть просто холодной. Но, отправившись за продуктами, Геннадий рассчитывал быстро обернуться, поэтому не надел сейчас куртку.
Цепкими пальцами я пробежалась по карманам. Сигареты, зажигалка, деньги… Свернутый вчетверо тетрадный лист бумаги, попавшийся под руку, содержал текст, написанный шариковой ручкой. В записке, которую я, естественно, тут же пробежала глазами, значилось следующее:
«Ты не должен так со мной поступать после того, что между нами было! Прошу тебя, если я в чем-то перед тобой виновата, прости. Я больше не в состоянии жить без тебя! Нам теперь есть где встречаться, назначь только дату и время, и мы, как прежде, будем вместе!»
Внизу стояла подпись: «Твоя И.».
Вот это откровение! Что же это за «И.», которая так сохнет по Геннадию Делуну? Моему воображению представилась вчерашняя десятиклассница с круглой попкой и куриными мозгами. А что? Вполне подходящая кандидатура для подобного душещипательного послания. И все-таки что-то меня в таком варианте не устраивало, но я пока не могла понять, что именно. Еще раз прочитав текст, наткнулась на фразу «Нам теперь есть где встречаться… „ и остановилась, пораженная догадкой. «Твоя И.“… Уж не Генкина ли мачеха автор записки? Ведь действительно, после того как Ксении Даниловны не стало, появилась жилплощадь, где мачехе и пасынку можно спокойно предаваться любовным радостям, если между ними существует тайная связь. Чего в жизни не бывает? Я лично по роду своей деятельности с подобными ситуациями не раз сталкивалась.
Положив записку на место, я вспомнила злобные взгляды Инессы, которыми она «одаривала» своего пасынка на кладбище и на поминках. Не зря же говорят, что от любви до ненависти – один шаг. Или же ненависть Инессы не что иное, как стратегия, выработанная ею с целью конспирации? Все вокруг смотрят и удивляются – мачеха так ненавидит своего пасынка! А на самом деле она, быть может, сгорает от страсти. Представляю тогда, что она чувствовала, ведь на похоронах Геннадий все время вертелся около меня.
«Нам теперь есть где встречаться…» Не это ли является основным мотивом совершенного преступления?
Обстановка кухни соответствовала мебели, находившейся в комнате Ксении Даниловны. Скользнув глазами по шкафам, отделанным под мрамор, я продолжила свои поиски здесь. И опять ничего интересного. Старая, отжившая свой век посуда вкупе с обычной кухонной утварью.
Мое внимание привлек отрывной календарь, одиноко висевший на пустой стене и так несовременно смотревшийся рядом с новой мебелью. Верхний листок относился к двадцать первому сентября текущего года – дню смерти Ксении Даниловны. Просмотрев последующие листки, мне не удалось, как я рассчитывала, обнаружить какие-нибудь записи, которые многие заносят в календари, не очень надеясь на свою память.
Зато открыв дверь в совмещенный санузел, на угловой полке я обнаружила целую кипу уже оторванных листков. Календарь назывался «Ваше здоровье», и содержащуюся на листках информацию Ксения Даниловна, видимо, использовала в качестве чтива, когда находилась в данном отделении своей квартиры. Перебирая листки, располагавшиеся в хаотичном порядке, я обнаружила, что покойная все же изредка делала записи в календаре. Напоминания самой себе заплатить за квартиру или отдать в химчистку пальто были мне малоинтересны. Однако листок за седьмое сентября содержал следующую запись: «Посетить Светлану Зуйко». Аналогичная строчка нетвердым почерком была нанесена и на листок за четырнадцатое сентября. Интересно: 7–14–21. От первого до последнего числа ровно неделя. А еще ровно через неделю – двадцать первого сентября Ксению Даниловну убили. Кто же такая Светлана Зуйко?
К появлению Геннадия я как ни в чем не бывало сидела на диване и слушала музыку, будто даже и с места не вставала. Надпись на календарном листке – не бог весть что, но все же это лучше, чем вообще ничего. Поэтому два календарных листочка, аккуратно сложенные, лежали у меня в сумочке.
Все было куплено по моему заказу. Накинувшись на бананы, словно век их не видала, хотя только днем сжевала их несколько штук, я старательно демонстрировала, как мне не хватает витаминов, содержащихся в этих южных фруктах. Мне показалось, Геннадий остался доволен моим аппетитом. Достав высокие фужеры из стенки, он откупорил вино и разлил его, не переставая держать насмешливую маску на лице.
– За приятное знакомство! – провозгласила я, тут же подумав: может, стоило сказать что-нибудь менее замысловатое? Реабилитироваться я решила, залпом осушив стакан, как будто относилась к категории сильно пьющих женщин.
– Теперь пора перейти к главному, – ошарашил меня Геннадий, пронзительно глядя в мои глаза и придвигаясь ко мне вплотную.
У меня не было большого выбора, передо мной стояла одна лишь цель: ни в коем случае не дать свершиться тому, на что явственно намекал дышащий над моим ухом Геннадий. Необходимо всячески тянуть время, чтобы выведать необходимую мне информацию – где он был во время убийства своей бабки? Однако как это сделать, прежде чем он «приступит к главному», причем не вызвав подозрений, я представляла довольно смутно. Одно знала, мне необходимо держаться подобно средневековой крепости, подвергшейся осаде неприятеля. При необходимости придется, наверное, воспользоваться приемами карате, но сделать это только после того, как выведаю то, ради чего и согласилась на эту авантюру. Но самым тяжелым для меня сейчас было не поддаться собственному желанию, которое я старательно стремилась в себе подавить. Я хотела и одновременно не хотела, чтобы Геннадий привлек меня к себе…
Как из всего этого выйти с честью? Задача казалась невыполнимой, и все же надо что-то быстренько придумать. И тут…
– Ну валяй, задавай свои вопросы, а я попытаюсь на них ответить, – внезапно сказал Геннадий, и я растерянно захлопала ресницами.
– О чем ты? – действительно не поняла я. – Мы вроде не договаривались играть в викторину.
Геннадий откинулся на спинку дивана и, запрокинув голову, громко рассмеялся.
– А все-таки стоило вначале затащить тебя в постель. Тем более что ты сама этого хочешь.
Указательным пальцем он слегка приподнял мой подбородок и еще раз заглянул мне в глаза.
– Твое желание просто выплескивается наружу, как ты ни стараешься его замаскировать.
В полном непонимании происходящего я приоткрыла рот и ждала дальнейших объяснений. Посмотрев на мои пухлые губы, Геннадий сделал рывок и быстро встал.
– Тебе ведь не терпится спросить, не я ли натравил собаку на свою бабку? – Он встал напротив меня, прислонившись к дверце стенного шкафа и засунув руки в карманы.
– Но… – только промямлила я.
– Как я узнал? Все получилось случайно. У бабки был квартирант, Виталий Скопцов. Ты должна его помнить. Так вот, фотография, на которой ты запечатлелась вместе с ним, висела у него над кроватью, и я ее видел.
Виталий Скопцов… Я помнила такого. Это было года три назад. Работала я тогда на его отца, который попал в переплет благодаря своему бухгалтеру. Тот скрылся, прихватив деньги фирмы, а обвинили Скопцова-старшего. Моей задачей было отыскать пропавшего вора и похищенные им деньги. Что я и сделала. Часть баксов предприимчивый бухгалтер уже успел потратить, но большую часть мне все же удалось вернуть законному владельцу. Тогда же, увидев меня в кабинете своего отца, Виталий, который был на четыре года младше меня, предложил мне с ним встречаться. Именно так – «встречаться». На столь консервативное предложение я ответила лишь смехом. Охи-вздохи на лавочках, прогулки при луне и прочая романтическая чушь, как я давно считаю, не для меня. Да, уже три года назад я имела твердое убеждение: мужчин я должна выбирать сама, и никогда наоборот.
Отчаявшийся Виталий Скопцов в качестве отступного предложил мне сфотографироваться с ним на фоне пышных каштанов, росших в парке, неподалеку от фирмы его отца. Чтобы побыстрее отделаться от парня, я согласилась. Потом он передал мне через отца получившийся снимок, но в моих архивах он не сохранился.
– Мы часто болтали со Скопцовым, и как-то раз он рассказал мне случай, произошедший с его отцом, который ты расследовала, – продолжал тем временем Геннадий. – Рассказал также, как познакомился с тобой. Неизгладимое впечатление ты произвела не только на бедного Виталю, но, должен признаться, и на меня также. Увидев тебя на кладбище, несмотря на твою размалеванность, я сразу тебя узнал. Остальное, многоуважаемая Таня Иванова, дело техники. Если бы я не держал в памяти твой умный взгляд, увиденный на фотографии, может быть, я и поверил бы, что ты круглая дура, коей хотела показаться.
Совершенно ошарашенно я смотрела на своего нового знакомого, не зная, что сказать. Каких только совпадений в жизни не бывает! Вот так стараешься, стараешься, а в итоге – все насмарку. Я выделывалась перед ним, как идиотка, а он тем временем тихонько надо мной посмеивался. И что теперь? Он предлагает задавать ему вопросы… С целью меня запутать? Или чтобы тем самым доказать, что в смерти бабки не принимал никакого участия?
– Не понимаю, – пробормотала я. – Скопцов же не иногородний, имеет вполне благополучного папу-бизнесмена. Зачем ему понадобилось снимать комнату?
– Он разругался с отцом и решил какое-то время пожить отдельно. Целый год он кантовался у моей бабки, а потом заключил с отцом перемирие и отчалил.
Обдумывая услышанное, я сидела, глядя в одну точку.
– Что же ты молчишь? Строишь тактику? – Геннадий глядел на меня насмешливыми глазами-щелочками, подспудно как бы спрашивая:»Сколько ты еще выдержишь, находясь от меня на таком расстоянии?» Страсти накалились настолько, что я действительно сдерживала себя из последних сил.
– Тебя ведь нанял мой «любящий» дядюшка? Он живет этажом ниже, не так ли? Ладно. Так вот, мне придется тебя разочаровать: на то время, когда было совершено убийство, у меня имеется железное алиби.
– И какое же? – с интересом спросила я, перекинув ногу на ногу и заговорив своим нормальным голосом. Одним словом – с удовольствием выходя из принятого для знакомства с Геннадием дурацкого образа раскрепощенной идиотки.
Явно довольный, что я наконец вывела сама себя на чистую воду, Геннадий невозмутимо сообщил:
– С двадцатого на двадцать первое сентября я ночевал у подружки. Около девяти утра я вышел из ее квартиры и вызвал лифт, чтобы спуститься с девятого этажа. Пока кабина ехала, ко мне присоединилась сначала молодая сексапильная женщина, живущая в квартире напротив, – выразительно посмотрев на меня и сделав особое ударение на слове «сексапильная», произнес Геннадий, – а затем старичок-боровичок с того же этажа.
Если Геннадий думал пробудить во мне ревность, то отчасти ему это удалось. Внутри меня от его слов что-то неприятно шевельнулось и задергалось. Что же касается его алиби…
– Это все, или есть продолжение? – холодно произнесла я, в который раз пытаясь подавить свои чувства.
– Нет. Это только первая серия. Во второй рассказывается о том, как мы на целый час втроем застряли в лифте.
– Где находится дом твоей подружки?
Геннадий с готовностью назвал адрес на другом конце города, на расстоянии сорока минут езды отсюда. Причем на хорошей машине и при отсутствии пробок. Я не знала, радоваться мне или огорчаться. Если все действительно происходило так, как говорит Геннадий, и свидетели смогут это подтвердить, то никакой речи о том, что именно он спустил с поводка собаку и сказал ей «фас», быть не может.
Мне хотелось петь, но я себя одергивала. Что, если это обычная уловка? Мол, расслабься, девонька, и иди ко мне! Я вовсе не убийца. Где-то в глубине души мне хотелось в это верить так же, как хотелось верить, что Геннадий не совершал насилия над пятнадцатилетней девочкой, и все это лишь наговоры невзлюбившего своего племянника Анатолия Константиновича.
Бежать! Сейчас же бежать от искушения, ибо спустя минуту будет слишком поздно!
Набрав в легкие побольше воздуха, я незаметно выдохнула, потом встала.
– Что ж, я обязательно все проверю, – отчеканила я, беря в руки сумку. Лежавшее в тарелке мороженое растаяло, а недоеденный банан сиротливо лежал на краешке стола. – От тебя в данный момент мне нужно лишь твое фотографическое изображение. Найдется такое?
– Если только в бабкиных альбомах сохранилось, – пренебрежительно сказал Геннадий, открыл нужный шкаф и уверенным жестом извлек оттуда альбом. Полистав его, он протянул мне снимок, который обычно делают на паспорт.
Я взглянула на изображение. Вторую фотографию положено было вклеивать в паспорт по достижении двадцати пяти лет. Как раз нынешний возраст Геннадия, так что сделан снимок недавно. Надо же, даже на нем он не смог сохранить серьезность. Но вышел на удивление хорошо. Даже лучше, чем в жизни.
– Фамилия твоей подружки, – в приказном тоне затребовала я.
– Шаймуразова Зофа Мобиновна.
Он что, издевается?
– Татарка? – вырвалось у меня.
– А татарка что, не женщина? – ответил Делун вопросом на вопрос, внимательно следя за моей реакцией.
Я предпочла промолчать. Так, так. Значит, записку, лежавшую сейчас снова в кармане куртки Геннадия, писала не эта его подружка. Версия, что автором послания является мачеха Делуна, приобретала большую достоверность.
– И последний вопрос. Ты не знаешь, кто такая Светлана Зуйко?
– Бывшая квартирантка бабки, – не задумываясь, ответил Геннадий.
Что ж, пожалуй, это все.
– Всего хорошего, – бросила я, отправляя фотографию в сумочку.
Находясь у двери, услышала его хриплый голос:
– Подумай, может, останешься.
Ответом ему была хлопнувшая дверь. Я перевела дыхание. Все. Путь к отступлению отрезан. Ты, Танечка, добилась того, чего хотела, поборола в честном бою свое искушение. Но почему-то легче от этого мне не стало, наоборот, бешено стучало в висках, и сердце было готово выпрыгнуть из груди. Быстро спустившись по лестнице, я вышла на свежий ночной воздух и зашагала по направлению к стоянке, на которой оставила свою машину.
Не давала покоя, свербила мое сознание одна лишь мысль: если он действительно меня хотел и видел, что меня тоже к нему тянуло, почему не попытался вначале сыграть на инстинктах, а уж потом открыть мне всю правду? Почему он этого не сделал? Почему?
Я так и не поняла себя. То ли досада во мне говорила, то ли простое любопытство.
* * *
На следующий день, невыспавшаяся и злая, я поехала по указанному вчера Геннадием адресу, чтобы убедиться в состоятельности его алиби.
Зофы Мобиновны не оказалось дома, поэтому свой опрос я начала с ее соседей, которые, как утверждал Геннадий, имели несчастье провести с ним целый час в лифте.
Молодая бизнес-вумен действительно оказалась ничего. Она сильно торопилась, поэтому заметно нервничала, пока я пытала ее вопросами, показав сначала фотографию Делуна.
Да, этого молодого человека она действительно встретила утром двадцать первого возле лифта. Во сколько точно? Из дома она всегда выходит без четверти девять, тот день не был исключением. Потом лифт застрял между этажами, и пришлось торчать в этой воняющей мочой кабине целый час, из-за чего она не попала на важную для нее встречу. Молодой человек оказался очень милым и развлекал ее анекдотами. Старик-сосед? Ну, этот-то брюзжал все время и надоел ей так, что хотелось его убить.
В этот момент за спиной женщины показался мужчина. Видимо, ее муж, разворот плеч которого полностью перекрывал дверной проем.
– В чем дело, дорогая? – басом-профундо спросил он, угрожающе глядя в мою сторону.
В целях безопасности я сочла нужным свернуть разговор, спросив лишь, где живет старик-сосед.
Позвонив в указанную дверь, долго ждала, пока с той стороны отодвинут все задвижки и откроют все замки. Наконец дверь приоткрылась и поверх дверной цепочки возникла пара маленьких старческих глазок.
После того как я объяснила деду, зачем его побеспокоила, и снова показала фотографию Делуна, услышала в ответ скрипящим голосом выданную дружелюбную тираду:
– Провалиться бы твоему дружку в преисподнюю! Охальник и похабник! Целый час я слушал его непотребщину!
На мой вопрос, во сколько это было, старик грубо ответил:
– А я почем знаю? Утренние местные новости закончились, я из дому и вышел. Лучше бы не выходил, ети вашу мать!
Я помнила, что утренние новости заканчиваются без двадцати девять. Таким образом, время, названное бизнес-вумен и агрессивным дедком, совпадало.
Далее мне довелось прослушать длинную тираду по поводу технической аварийной службы, которая должна была, по мнению старика, в считанные минуты приехать и вызволить их, ни в чем не повинных людей, из душной и тесной кабины лифта. Поняв, что деда понесло, как локомотив без тормозов, я попрощалась, и, предусмотрительно решив не пользоваться местным коварным лифтом, пошла вниз пешком. Долго до меня еще доносились проклятия и ругательства озлобленного деда, который никак не мог успокоиться.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?