Текст книги "Будь что будет"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bud-chto-budet-22964.jpg)
Автор книги: Марина Серова
Жанр: Современные детективы, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
– Откуда они могли знать о них?! Я никому не говорил.
– А Жукецкий?
Элементарное предположение несколько смутило собеседника. Подумав, он попросил поговорить с Виктором, но пока не раскрывать, что именно он был заказчиком расследования.
Я состряпала на лице удивление и заставила Хальзова отступить.
– Ну, хорошо, хорошо, поступайте, как сочтете нужным, только верните тома.
– Кто знает о том, что книги пропали?
– Никто. Я живу один, жена умерла полгода назад, а дети и внуки разбросаны по всей стране. Раз в неделю ко мне приходит убираться соседка. Признаться, я никогда не прятал книги. Двадцать лет работы реставратором научили меня обращению со старинными вещами. Лишний раз переставлять драгоценный экспонат не стоит. Может плохо кончиться.
– А из родственников никто не мог…
– Нет, я никому не показывал то, над чем работаю.
– Почему?
– Не люблю демонстрировать отдельные куски. Вот разобрался бы с письменами до конца, тогда можно было бы и похвастаться.
У меня самой существовали определенные принципы работы, изменять которым мне было крайне неприятно, поэтому ответ сошел бы за правдивый, убери я из поля зрения жадность собеседника. Хальзов явно не желал делиться всей известной ему информацией. Придется дожимать директора, но это не сложно, ведь он платит деньги, и долгое расследование не в его интересах.
– Мне есть с чего начать. Я просто обязана поговорить и с вашей соседкой, и с Жукецким. Не порекомендуете ли вы хорошего специалиста по древним книгам?
– Ну если вам не достаточно моего мнения…
Он был обижен, но я не спешила его успокаивать. Увидев, что никакой реакции его слегка возмущенный тон не вызывает, он посоветовал зайти в гости к своему другу – имаму Али, уверяя, что с его собственными познаниями могут соперничать только его.
– Рассчитывая на то, что вы не откажетесь от моего предложения, я принес ксерокопии обеих книг, правда, сделаны они уже с фотографий. Сами понимаете, такие книги под ксерокс…
– Надеюсь, вы будете рассказывать все, что вам известно, – поддела я клиента, но он не обратил внимания.
– Кроме того, здесь мой перевод некоторых фрагментов, думаю, вам будет интересно.
На этом вводная часть оказалась завершенной. Я проводила гостя до двери, где получила мрачный совет, данный мне тихим скрипучим голосом.
– Да, чуть не забыл. Не читайте заклинания вслух.
– Вы в это верите? – в тон ему, почти шепотом спросила я.
– Достаточно того, что верили древние, – слегка философски заметил старик и скрылся в темноте неосвещаемого коридора.
Никто из жильцов, включая и меня, второй месяц подряд не решался вкрутить в патрон новую лампочку. «Вот доведу дело до конца и куплю с премии старика Хальзова», – решила я. Захлопнула дверь и пошла любоваться на оставленные бумажки.
Как оказалось, каждая книга состояла из восемнадцати листов, причем в одной из них последние два были чистыми. Почерк неведомого писаря оказался очень мелким. Десятка два строк арабской вязи в сочетании с иероглифами умещалось на каждой странице, но как это можно было соединить в одно целое и перевести, оставалось для меня загадкой. Пролистав копии, я принялась за переводы.
Позвонил Виктор, ненавязчиво пригласил сходить утром в ресторан позавтракать, где и собирался объясниться.
У меня не было никакого желания разговаривать с Жукецким как с мужчиной, но так как беседа с «качком» входила в мои планы уже непосредственно в рамках работы, я согласилась.
Он сказал, что к девяти заедет на своей машине, видимо, недоумевая, как это я так быстро простила его.
В восемь утра зазвонил телефон. Пришлось подползти к трубке.
– Алло…
– Татьяна Александровна?
– Да.
– Полковник Ежов беспокоит.
Похоже, свой первый звонок на рабочем месте он сделал именно мне.
– Не могли бы вы сегодня подойти ко мне до десяти утра?
– Что-то случилось?
– Не волнуйтесь. Вчера вечером мы задержали у ювелирного магазина несколько человек. Я надеюсь, что вы опознаете среди них того, кто продал вам золотую статуэтку.
Я жеманно согласилась, давая понять, что сделаю одолжение и зайду. У самой же потекли слюни в предвкушении беседы с мальчишкой. Только бы они взяли того, кого надо!
Виктор, как и обещал, заехал ровно в девять. Никак не ожидала увидеть его прямо-таки сияющим. Он цвел, словно накануне стал мужчиной.
Узнав о необходимости заехать на «вокзал», с которого людей отправляют в места «не столь отдаленные», Жукецкий несколько сник, но никакого протеста не последовало.
– Это связано с твоей вчерашней покупкой?
– Да, меня пригласили на опознание. Задержали продавца.
– И сколько это займет?
– Не волнуйся, мы везде успеем. Я уложусь за час. Обычно требуется в два раза больше времени.
– Ты так говоришь, будто сама дела ведешь.
– Я частный детектив.
Он остолбенел.
– Никогда бы не подумал.
– В этом один из моих козырей.
– Тогда становится понятным, почему тебя никуда не забрали. Когда я увидел статуэтку, то принял тебя за воровку.
– Поехали, – скомандовала я.
Не начинать же в самом деле разговор о том, что он мог бы вместо того, чтобы устраивать спектакль, предупредить меня об опасности, будь я даже воровкой или перекупщицей, как-никак одноклассники.
«Ауди-100» – неплохая машина для научного сотрудника музея.
– Хорошее авто.
– За консультациями приходят почти каждый день. У меня тоже в некотором роде частная практика.
– Мне не так давно рассказывал о тебе Сыч. Не могла не запомнить место работы клеившегося ко мне юноши.
Ключ зажигания попал в скважину после третьего захода.
Сыч контролировал большую часть рынка антиквариата в Тарасове. Если он рекомендовал человека, значит, это был его человек.
– Ты действительно осведомлена о моей второй работе, – согласился Жукецкий и тронулся с места.
Водил он отменно. Машина слушалась, как дрессированная собачка, и шла плавно. Покрышки лишний раз не тер, предпочитал риску оптимальный маршрут и соблюдал правила.
Чувствовалось, что едет спокойный человек, свободный от материальных и семейных проблем.
– Ты не женился?
– Было дело. Все закончилось через пару месяцев. После развода друзья привели меня в тренажерный зал, и пошло-поехало.
Я позволила себе пощупать бицепс:
– Потрясающе.
Он улыбнулся, принимая комплимент.
Сейчас хорошее настроение у тебя улетучится, мой дорогой.
– Наверное, тяжело было пару лет назад ворочать огромные булыжники в одиночку?
– Старик рассказал тебе о нашей экспедиции двухлетней давности?
– Да, вчера вечером.
– А зачем тебе…
Я так и не успела сказать ему, что меня нанял его шеф.
Неожиданно со встречной полосы влетела «шестерка» и заставила Виктора отвернуть вправо. Машина ушла на соседнюю полосу, по которой в одном с нами направлении шел поток транспорта. Сильный удар в правое крыло иномарки одноклассника засвидетельствовал окончание поездки. Когда я увидела, что в нас вписалась навороченная «Волга», то предположила с большой долей вероятности серьезный базар посреди трассы.
Маленький лысенький дяденька, вооружившись сотовым телефоном, неуклюже вылазил с места пассажира и, тыкая антеннкой в направлении показавшегося Жукецкого, заорал:
– Ты, сучья гора мяса, какого х… уселась ты за руль, если ни хера не видишь! Обожралась анаболиков, скотина!
Я покинула машину и направилась к недовольному дядюшке, намереваясь перегрызть ему глотку.
Виктор бросился следом:
– Постой, мы все уладим.
Показался водитель лысенького. Детина под стать моему спутнику.
Еще три шага, и он проглотит свой телефончик.
– Уймись, шлюшка. – Это дяденька орал уже мне.
Водитель вслед за боссом вылез из «Волги», оперативно достал из-под сиденья резиновую дубинку, не слишком-то желая пускать ее в ход.
Внезапно оба наших противника уставились нам за спины.
Раздался свист и глухой удар. Я обернулась и увидела перед носом электрошокер. На заднем плане Виктора волокли к белой «шестерке», спровоцировавшей столкновение.
Обладатель сверкающей трещотки свободной рукой схватил меня за горло. Я попробовала дернуться, но тут же получила порцию электричества. Меня заставили повиноваться подобно домашнему скоту.
Голубая дуга висела на электродах, не давая толком разглядеть, что происходит. Контролирующий меня человек был маленького роста, с цепкой хваткой и очень ловкими движениями.
Двое мужчин бросили Виктора на багажник и повернули его лицом вверх.
– Где застежки?! – один склонился к самому уху и заорал что есть мочи, а второй приставил нож к горлу, делая сопротивление невозможным.
Когда Жукецкий что-то ответил, тот, что поменьше, полез в салон его машины и довольно быстро нашел там бумажный сверток. Затем, пошарив еще немного, достал какой-то пакет. Проверив содержимое находок, он кивнул головой напарнику.
Я снова сфокусировала взгляд на человеке, который сдавил мне горло и время от времени слепил шокером, залезая чуть ли не в глазное яблоко.
Я узнала его, и он это понял:
– Ты больше не будешь швырять свои сумки.
Кто-то скомандовал:
– Заканчивай.
Раздались выстрелы, я хотела вскрикнуть, но не успела. Все тело затрясло, и я провалилась в небытие.
Глаза открылись. Белый халат метнулся к двери. Крашеные стены, потемневшая побелка на потолке, тумбочка, пружинящая кровать. Я в больнице.
– Расхерачили, натурально, полковник, – голос был грубым и жестким, – навряд ли я смог бы лучше.
– Не прибедняйся, Антон Дреич. Твои способности мне хорошо известны.
Дверь в коридор осталась открытой, и я отчетливо могла слышать диалог двух мужчин.
– У них на все про все ушло около тридцати секунд: захомутать и расспросить бугая, нейтрализовать телку, обыскать машину. Вырубить ее и кончить его. Очень быстро.
– Согласен.
Я села на кровати.
«Неужели Виктор погиб?»
Вошла медсестра, за ней следом Ежов и незнакомый мужчина огромных габаритов.
Кроме меня, в палате никого не было.
Девочка-медичка подошла и попросила лечь.
– А вот и Татьяна Александровна ожила.
Голова болит, сердце ухает. Заголившиеся ляжки выбились из-под одеяла.
– Лежите, – приказал Ежов.
– Красивые ножки, – напрямую высказался амбал в новеньком камуфляже и армейских ботинках.
Я не имела ничего против.
Человек, в лексиконе которого присутствовал глагол «расхерачили», сел на несчастный стул, и, как ни старался, меньше половины комнаты занять ему не удалось. В нем было около двухсот килограммов, а может, и больше. Лицо с добрую сковородку искренне улыбалось, приветствуя мое воскрешение.
Я почувствовала, что налюбовалась Антон Дреичем на всю жизнь, и повернулась к Ежову.
– Как вы себя чувствуете?
– Могло бы быть и хуже, – резонно заметила я. – Немного не доехала, Геннадий Александрович.
Помолчали.
– Виктора застрелили?
– Да.
– Он быстро умер?
– Мгновенно, десять пуль за две секунды. Автоматический пистолет, – подал голос титан.
– Пусть так, – смирилась я, не в силах что-либо изменить. – Давно я здесь?
Полковник взглянул на часы:
– Сейчас пять минут третьего. Уже четыре часа. Вы в состоянии отвечать на вопросы?
– Думаю, да.
– Отлично. – Ежов вслед за громилой опустился на стул. – Что вы делали в машине Жукецкого?
– Вчера он принял меня за воровку, а сегодня утром извинился, сказал, что вел себя как скотина, и предложил съездить с ним позавтракать.
Не говорить же, что работаю на Хальзова.
Точно так же, как и вчера вечером, Ежов стал записывать мои ответы в школьную тетрадочку.
– Расскажите о том, что произошло.
Я расписала все до мельчайших подробностей. Естественно, интерес вызвала моя встреча с вчерашним вором, которого не без моей помощи задержали в ювелирном магазине, а затем отпустили. Надо было писать заявление, дура!
– Вы уверены, что это был один и тот же человек?
– Несомненно. Перед тем как вырубить меня, он высказался насчет моего успешного броска.
– Получается, что некто, проявлявший интерес к лошадкам, напал сегодня на Виктора. Вас, как я понимаю, в расчет не брали.
– Могли убить, – заключил Антон Дреич.
– Вы не знаете, что было в свертках?
– Сверток и пакет, товарищ полковник, – уточнила я.
Тестировать он меня еще будет, наверняка показания свидетелей уже собраны и все разложено по полочкам.
– Да, верно.
– Нет, я не знаю, что они забрали, по дороге Виктор ничего мне не показывал.
Ежов открыл «дипломат» и достал фотографии.
– Узнаете кого-нибудь?
– Торопитесь с опознанием? – поинтересовалась я, забирая карточки.
– Да, время не ждет.
Я сразу узнала мальчишку, но не спешила с ответом.
– Обещайте мне, что дадите возможность поговорить с продавцом. У меня в этом деле появился личный интерес.
– Интересно дома на диване лежать, – буркнул Дреич, давая понять, что я зарвалась.
– Ничего не могу обещать. И мой вам совет – успокойтесь. Мы как-нибудь сами.
Честно говоря, я никому не собиралась мстить, просто очень хотелось знать, откуда у мальчишки золотой будда. Я ведь тоже вроде как на работе.
Я молча протянула ему одну фотографию, затем отдала все остальные.
Ежов не скрывал удовлетворения:
– Завтра вас скорее всего выпишут. Старайтесь вести спокойный образ жизни.
Представители власти одновременно поднялись.
Дреич снова отпустил очередную реплику:
– Здоровье укреплять лучше всего за столом.
Глядя на него, можно было подумать, что в квартире, где он живет, как минимум четыре кухни. Иначе, с чего он такой огромный?
Я ковыляла из туалета обратно на койку, когда увидела очередных посетителей.
В накинутом на плечи белоснежном халате мне навстречу шел Сыч.
С ним за ручку, словно маленькая девочка, шествовала грациозная дева, держа в руках букет роз. Сам уважаемый посетитель нес огромный прозрачный пакет с апельсинами.
Удивляться тут было нечему. Александр Иванович зашел поинтересоваться, кто же это убрал служащего его фирмы.
Я дежурно заулыбалась. Чмокнула начавшего седеть мужчину в щечку. Он, в свою очередь, играючи потрепал меня за задницу, после чего мы вошли в палату.
Альма, так звали красавицу с черными как смоль волосами, поставила цветы в графин и брезгливо опустилась на тот самый стул, который не так давно насиловал Антон Дреич.
Сыч соответственно занял место полковника.
Стройный мужчина, около сорока. Слегка заплывшее от частых выпивок лицо со следами оспы. Маленькие серенькие глазки. Аккуратная стрижка десятилетнего мальчика. Резкий запах отвратительного одеколона, забивающий ноздри.
– Как здоровье?
Начался обмен дежурными фразами, который занял примерно минут десять, после чего перешли к делу.
– Ты работаешь сейчас на кого-нибудь?
Врать как-то язык не поворачивался. Он может и припомнить.
– Есть занятие.
– Имя мне скажи, пожалуйста, – на полтона ниже потребовал Александр Иванович, разворачивая жвачку и бросая обертку на пол.
– Хальзов.
– Ба! И что старому пердуну понадобилось?
– У него книги украли, вот он меня и нанял.
– Дорогие книжки, наверное.
– Да, дорогие.
– Ты, Татьяна, не тухни. Я к тебе, понимаешь ли, со всей душой, вот фруктов принес, а ты так вяло разговариваешь. Узнала кого-нибудь из тех, кто вас сделал, а?
– Нет. Мне постоянно слепили глаза электрошокером.
– Как интересно. А что ты делала в машине Витюшки?
– Мы с ним в ресторан завтракать поехали.
– В какой?
– Я не знаю, он сказал, что это сюрприз.
Сыч подпер щеку ладонью и уставился в окно. Очнувшись, он поинтересовался:
– Знаешь, в кого вы врезались? Конечно, не знаешь. Менты, которые ушли полчаса назад, тебе тоже наверняка ничего не сказали.
– Нет, не сказали, – подтвердила я. – Только не мы врезались, а в нас.
– Не важно.
– Как угодно, – возражать было бессмысленно.
– Семен Игоревич Будников, по кличке Фома.
– Ругался он здорово.
– Да, материться он мастер. Магазины у него. Пара заводиков. Спирт Фома гонит. Главное, что номер белой «шестерки» он запомнил, но машина краденой оказалась. Менты это уже знают. А я уж от них.
– К чему ты мне это все рассказываешь?
– К тому, что профи его убрали, и я не знаю почему. Значит, он за моей спиной чем-то занимался.
Несмотря на то, что человека в живых уже не было, Сыч горел желанием узнать, большой ли куш хотел сорвать без его ведома покойный.
– Ты давно с ним кувыркаешься?
Красавица на заднем плане едва заметно сморщилась. Наверняка приходилось выносить выражения и покрепче.
– Я зашла к нему на работу вчера вечером. Купила безделушку с рук и захотела узнать, сколько она стоит на самом деле. Слово за слово, пригласил в ресторан. Мы четыре года не виделись.
– Что за безделушка?
– Золотой будда.
– Ты должна мне еще двести пятьдесят баксов, – заявил он. – Это мой пацан там работал.
– Нарушаешь правила торговли. Ворованным товаром никто на улице торговать не должен.
– Не учи меня. В любом случае свои проблемы я всегда смогу разрешить. К тому же не тебе говорить о правилах. Запугать пацана так, что он был вынужден упасть вдвое. С тебя можно и штуку за моральный ущерб потребовать, да ладно, пока спишем.
Похоже, мальчишка, отдавая деньги, сочинил историю, чтобы оправдать недостачу. Да еще и о своем наваре побеспокоился, прибавив к цене пахана тридцать с лишним процентов.
Я заверила, что непременно отдам деньги, причем сделаю это сразу же, как только выберусь из больницы.
– А как к тебе это золото попало?
– Интересуешься, у кого купил? У меня по всему Поволжью сотня таких безделушек в неделю расходится – всего и не упомнишь.
– Отдам сервиз за твою цену.
Толкаясь по Санкт-Петербургу чуть больше года назад, я приобрела на базаре у старушки чайничек и три крохотные пиалы к нему за смешные деньги.
Подозревая, что реальная цена может быть выше, я через одного из авторитетов вышла на Сыча. Увидев товар, он не моргнув предложил триста долларов, уверяя, что о цене можно осведомиться у «независимых» экспертов, и назвал именно Жукецкого. Тогда в голове у меня и отложилось место работы Виктора. Я не испытывала материальных трудностей и не сдалась, даже когда цена выросла втрое, чем здорово вывела Александра Ивановича из себя. Нет, он не кричал. Совсем наоборот. Покраснел, надулся, выкатил глаза и стал действительно похож на ночного пернатого хищника.
К экспертам ходить отпала всякая надобность. Цену удалось установить в процессе торга. Мое приобретение можно было смело предлагать за полторы тысячи, знала бы бабушка, как она продешевила, – не избежать мне проклятий.
– Кажется, мы остановились на шестистах долларах.
– Ошибаетесь, уважаемый, называлась цифра девятьсот. Согласна на восемьсот пятьдесят.
– Будду просил продать Виктор. – Сыч стремительно поднялся. – Жду тебя на днях вместе с товаром.
Делец подхватил спутницу за талию и вышел вон, желая на ходу скорейшего выздоровления.
Я дожирала, наверное, десятый апельсин и одновременно перебирала накопившийся в сумочке хлам, когда глубоким вечером, прорвавшись через кордоны врачей, медсестер и санитарок, заявился перепуганный Руслан Рустамович.
– Как ваши дела? – Он бросился ко мне с объятиями и чмокнул в щечку.
Признаюсь, я слегка опешила, но быстро пришла в себя и поблагодарила за беспокойство.
– Как я рад, что вы живы! Господи, это какой-то вандализм. Среди бела дня стрелять в людей!
– Ничего, со мной все в порядке. Пришлось схватить немного электричества. Вы знаете, у меня был Сыч.
– Да, знаю, знаю, – заохал старик. – Ко мне тоже заходил, выспрашивал, не было ли у меня каких дел с Виктором. Хорошо, врать не пришлось. После тех раскопок мы вели себя очень тихо и не высовывались. Исключительно только консультации.
– Тогда за что его убили?
– Я надеялся получить ответ от вас. Он не собирался заехать куда-нибудь?
– Вроде нет. А вы сами не заметили изменения в его поведении? Может, кто-нибудь стал частенько навещать его?
Хальзов покачал головой:
– Если даже что и было, я мог не заметить. У меня ведь штат больше сотни человек – за всеми не уследишь.
– Как вы думаете, Жукецкий мог выкрасть статуэтки?
Он несколько удивленно посмотрел на меня:
– Зачем ему воровать эти безделушки?
– Так мог или нет? Под заказ, например.
– Чисто теоретически, мог. Вы располагаете фактами?
– Будду, которого я купила у ювелирного магазина, Виктор отдал Сычу на реализацию, а может, и просто продал.
Дед вздрогнул.
– Не может быть! Виктор – вор! – Ему потребовалось время, чтобы поверить в правдивость моих слов.
– Не хотите съездить на место?
– И вы не поскупитесь? Время ведь деньги.
– Фирма платит.
– Тогда почему бы и нет? Вы еще не все выкопали?
– Так поедете?
– Прямо сейчас?
– Можно завтра утром.
– Хорошо. Начнем танцевать от печки. Я надеюсь, что теперь вы мне расскажете все до мельчайших подробностей.
– Слишком далеко все зашло, – согласился Руслан Рустамович, давая понять, что с его стороны не останется никаких тайн.
Два зеленых огромных кошачьих зрачка маячат передо мной в темноте. Маленькие ручки пытаются ухватиться за белоснежное платье. Я загнана в угол. Бежать некуда. Вот-вот появится уродливая волосатая мордочка и улыбнется. Скользкие крючковатые детские ладошки сомкнутся на моей шее и потащат в мир теней. Я отбиваюсь от уродца как могу, но отработанные удары молотят пустоту. Слышно, как он размеренно сопит, предвкушая удовольствие от обладания мною. Последние мгновения свободы. Вот показались розовые пальчики с длинными ноготками, забитыми грязью. Глаза теперь не светятся, а лишь вспыхивают время от времени. Существо, погребенное десять веков назад, пришло за мной.
Я вскочила в холодном поту и стала жадно хватать ртом воздух. Еще немного, и конец.
Без двадцати три. Повозившись в темноте, я нашла сумочку и достала кубики.
Треск, который издали двенадцатигранники при падении, неожиданно оказался очень громким. Я застыла, словно пес на охоте. Снова тишина. Посмотрела на результат броска, сложила все обратно и повалилась спать.
Солнышко уже начало припекать, когда я подписала отказ от дальнейшей госпитализации, отдала розы обслуживающей меня медсестре, забрала личные вещи и отправилась вместе с заехавшим за мной Хальзовым к месту раскопок.
У старика была серая «Волга», которая, несмотря на свой десятилетний возраст, бегала, как молоденькая. Чувствовался уход и забота. Кузов – ни царапинки, салон – чистенький, аккуратненький, под стать владельцу.
Ехали долго. Всю дорогу директор клялся и божился сделать все, чтобы найти убийц и воров. Вот только кого вначале – тех или других, – я так и не поняла. Наверное, всех вместе.
Как водитель ориентировался в голой степи, оставалось загадкой. Впрочем, мне некогда было думать над столь серьезными проблемами – я поглощала уже третью упаковку картофельных чипсов и начала вторую бутылку сока. Голод не тетка.
Когда Хальзов сообщил, что мы приехали, я нехотя оторвалась от йогурта и посмотрела перед собой.
– А где яма?
– Засыпали.
– Почему?
– Не торопите, все расскажу. Не хотите выйти и посмотреть поближе?
– Очень даже.
Потяжелевшая и как следствие повеселевшая, я ступила на землю. Край бывшей ямы спустя два года был с трудом различим, и тем не менее очертания пятиугольника были видны.
Спасаясь от жары, я плавно перекочевала обратно и вытянула ноги в тени машины.
Температура стремительно росла, и вскоре пот с меня полил ручьями.
– Как вам пейзаж? – поинтересовался Руслан Рустамович, стоя босиком на траве в подвернутых дорогих брюках и белоснежной майке.
– Бедноват, – призналась я.
– Зато как богата земля.
– Ну рассказывайте, – подтолкнула я его.
– Когда Виктор нашел первый ларец, мы начали документировать каждый шаг. Фотографировали, описывали находки, вели дневники. Тогда мы еще не знали, сколько золота нам предстоит отыскать. После того как захоронение было разрыто, устроили небольшую дискуссию и решили, что найденного материала вполне хватит для докторской, но было одно «но».
Найденное нами захоронение относится к десятому-двенадцатому векам, периоду так называемых печенежских войн. Уродец захоронен очень глубоко, и его могилу можно считать зеркальным отражением обычной, в которой мог покоиться какой-нибудь родовитый воин.
Все было хорошо и гладко, нетипичный способ погребения можно было объяснить тем, что уродец был шаманом и колдуном, о чем свидетельствуют сделанные мною переводы. Всей нашей стройной теории мешал меч. Над черепом человечка лежало славянское оружие, которым ему, наверно, и снесли голову. Прямой обоюдоострый двуручный меч. В то время как уродец, судя по строению черепа, относился к монголоидной расе. Мы не стали искать объяснений, а просто сделали несколько фотографий останков без оружия. Убрали то, что мешало. Иначе, можно было договориться до того, что похоронили карлика русские.
– А это невозможно?
– Возможно, но даже если доказательства будут найдены, никто не воспримет их всерьез. То, что не укладывается в стройную теорию, – обречено. Можно бороться ради принципа, но лучше спокойно получить более высокую научную степень, а затем найти себе проблему и выворачивать ее наизнанку.
Старик был далеко не романтиком, впрочем, я тоже.
– Реальные фотографии у вас с собой?
Он отхлебнул томатного сока, которым мы основательно запаслись в магазинчике рядом с больницей, и, открыв «бардачок», вручил мне толстую пачку больших черно-белых снимков.
Не так страшен черт, как его малюют. Скелетик как скелетик, однако головенка и вправду была большой.
– Так в чем же ценность этих книг? – напомнила я суть проблемы, разглядывая фото открытого ларчика с монетками.
– Думаю, что они являются ключом к описанию места, где спрятано нечто. Золото разложено по углам скорее всего для тупых и жадных.
– Объясните.
– Главная информация содержалась на основании золотой статуэтки. Помните, она торчала у него во рту. Получается, он как бы говорил с ее помощью. Тысячу лет назад на ней был выбит следующий текст: «Я Вуатор умерший в не полные двадцать. Ты мой наследник нашедший могилу будь достойным меня. Разгадай загадку и найди источники счастья».
Над переводом мой знакомый бился около недели. Древнекитайский быстро не дается.
– Значит, где-то в степи закопано то, что способно сделать человека счастливым?
– Счастливым, по мнению карлика-колдуна. Для него это мог быть и бурдюк с водой.
– Но вы ведь так не считаете?
– По логике вещей мы вообще не должны были найти могилу. Это мог сделать только наследник. Мы же ткнули пальцем в небо.
– А почему китайский?
– Карлик был явно образованным человеком и, судя по книгам, знал не один язык. К тому же на металле легче выбить иероглифы, нежели арабскую вязь. Да, и знание китайского вряд ли было распространено в среде кочевников.
– Вы думаете, что его казнили, а перед смертью позволили написать послание потомкам?
– Иных версий пока нет.
– А как насчет «источников счастья»?
– Лучше не гадать, а искать. А для того чтобы иметь хотя бы небольшой шанс на успех, надо собрать воедино все предметы, находившиеся в могиле, включая и скелет этого Вуатора, он так просто свое наследие никому не собирался отдавать.
– Согласна. – Все это было очень интересно.
Пришла моя очередь признаваться.
– Вы должны знать. Когда на нас напали, Виктору задали вопрос о застежках, он безропотно сказал им, где они лежат. Из машины вытащили небольшой бумажный сверток и пакет. В пакете скорее всего были деньги за похищенные книги, а в свертке застежки. Забрали все, а Виктора…
Хальзов долго, по-старчески тряс головой, потом успокоился и, не поднимая глаз, сообщил:
– Жадность его сгубила, жадность. Значит, он ко мне домой лазил. Застежки эти от книг, и сделаны они из золота. – Старик ненадолго сник. – Постойте, зачем они тому, на кого работал Виктор? Я предлагаю разделиться. Вы будете заниматься поиском книг, а я в хранилище до мельчайших деталей воссоздам картину захоронения. Здесь одно с другим здорово завязано.
– И существует некто, который знает, по крайней мере, не меньше нас с вами.
– Согласен. Надеюсь, вы мне поможете. – Хальзов достал «БСЛ-110ЧК» – большая саперная лопата, высота сто десять сантиметров, черная, крашеная.
Дедушке одному будет тяжело. Прощайте, ухоженные ручки.
– Кстати, откуда этот некто знает, что десять веков назад некий выродок спрятал где-то что-то? – двинул мысль дед, сидя на кочке и вытирая выступившую на лбу испарину.
– Да-а, – ответила я, выбрасывая из ямы землю. – Лучше скажите, сколько еще?
– Метр, – обрадовал Хальзов.
«Обильное питание способствует быстрому восстановлению сил. Но когда расход больше, чем приход, начинается дефицит. С другой стороны, в печени постоянно находится солидный запас энергии. Интересно, сколько я еще смогу прокопать?»
– Идите отдохните, я поковыряюсь.
Руслан Рустамович прервал мои мучения, и я неуклюже выкарабкалась на травку.
«Не могли как-нибудь попроще меч спрятать. Присыпали бы землей в метре от ямы, никто в жизни бы не нашел.
Говорят, подобные настроения – от недостатка витаминов».
– Если установим канал, по которому произошла передача информации, сможем выйти и на человека.
Копать было тяжело. Все усилия старика были направлены на увеличение размеров «котлована», поэтому ответом мне был лязг лопаты.
– Я прочитала упомянутые вами рекомендации по гипнозу. Думаю, что и в наше время без толку учиться дурманить людей по книгам, нужен учитель. Подобные знания представляли в те времена определенную ценность, так как могли дать человеку возможность подняться над обычными людьми. Вероятно, существовали целые кланы колдунов, которые хранили свое наследие в тайне.
– Не исключено, – согласился он, терзая землю.
– Может, существует какая-то легенда об этом карлике, которая передавалась из поколения в поколение? Вы выставили находки в музее, и кто-то, зная легенду, смог сопоставить факты. Позвольте узнать, из чего состояла экспозиция?
«Проснулся» Хальзов после десяти минут плодотворного пыхтения. Я уже и не надеялась получить хоть какой-нибудь ответ.
– Только лошадей и золотого будду.
– Так на нем все написано, хоть и на древнекитайском.
– Слишком мелко, да и через стекло витрины всю надпись не увидишь. Мы не должны отрицать возможности перевода, что называется, с листа, но знание даже всего текста само по себе ничего не дает. Мы же с вами тоже знаем текст, и что? Нет, должно быть предание или, говоря современным языком, какая-либо другая инструкция.
– Упоминание о данном событии в летописях.
Господин директор выпустил лопату и разогнул спину.
– Мысль стоящая, надо будет кое с кем поговорить, – пыхтя согласился он. – Не хотите поработать?
22.10. Я вошла в подъезд и, шаркая по ступенькам, поднялась на первый этаж, к лифту.
После аварии, пальбы, обморока, больницы и интенсивной работы тело просило основательного отдыха. Ручки болтались вдоль туловища, как плети, а ножки еле двигались.
– Спать, спать, спать. Спать, спать, спать, – повторяла я, ковыряясь в замочной скважине. – Бай-бай, бай-бай, то-о-олько бай-бай.
Наконец добралась.
– А мы все-таки нашли его, – похвалила я сама себя и включила свет.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?