Текст книги "Меховое дельце"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mehovoe-delce-24182.jpg)
Автор книги: Марина Серова
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Глава 2
Аллочка ждала меня у проходной.
Солидная фирма: у нее даже проходная имеется. С тетенькой-вахтером.
– Я заказала для вас пропуск. Доброе утро.
– Большое спасибо. Доброе утро, – в тон Серегиной ответила я.
– Сначала дела, – произнесла Аллочка загадочную фразу.
А потом – что?
Она подхватила меня под руку. Это что, так положено? Кажется, близкими подругами мы становиться не собирались. Подхватила и поволокла к себе. Буквально – поволокла, потому что я упиралась и пыталась выдернуть руку. Терпеть не могу такого бесцеремонного обращения с собственной персоной.
Как выяснилось, мадам Серегину ждали неотложные дела. Алла Викторовна выдала мне пропуск и сразу вся из себя стала такая деловая-деловая, такая в работе-в работе.
Мою особу она вежливо попросила немного подождать и без ее чуткого руководства в круиз по фирме не отправляться.
– Поскольку вы здесь у нас в первый раз…
Хорошо. Подожду.
Я поудобнее устроилась в шикарном мягком кресле и расслабилась. Разве что не задремала.
Вероятно, надо было бы мне воспротивиться и сделать по-своему, то есть, не дожидаясь Аллочки, начать бегать по этажам и с пристрастием допрашивать каждого, кто бы ни встретился. Но я повела себя весьма разумно. В конце концов, моя провожатая действительно была занята, и я старалась не мешать: все-таки на работе человек.
Когда же Аллочка освободилась и получила возможность сопровождать мою особу во время экскурсии по фирме «Горностай», она перво-наперво решила познакомить меня с «помощником и вообще правой рукой» Серегина – Вениамином Анатольевичем Каморным, и мы какими-то коридорами отправились к нему в кабинет.
– Простите, Алла Викторовна, у вашего мужа были враги?
– Нет. Врагов не было, – как-то растерянно ответила моя сопровождающая.
– Но бизнесмены просто не могут не иметь врагов или завистников. Леониду Павловичу никто не звонил, не угрожал?
Аллочка пожала хорошеньким плечиком:
– Да нет… По крайней мере, мне он об этом никогда не говорил. Может быть, просто щадил, боялся меня испугать, расстроить…
– А внезапных перемен в его настроении не замечали?
– Нет, конечно, нет! Да я сразу бы вам сообщила, еще вчера. И потом, если бы мужу угрожали, он не смог бы скрыть этого. Я, знаете, сразу чувствую, когда с ним что-нибудь не так.
– Что, например?
– Ну, усталость, плохое настроение…
– Леонид Павлович позвонил сразу же, как только прилетел? Как вам показалось, он не был расстроен?
– Нет. Муж был очень доволен, что вернулся раньше запланированного… Сказал, что меня ожидает сюрприз и что через час он будет дома. Но я его так и не дождалась…
Аллочка всхлипнула. Вынула из рукава блузки – прямо как в старые, добрые времена – кружевной платочек. Я молчала – нужно дать даме время взять себя в руки. Впрочем, она быстро пришла в себя.
– Алла Викторовна, – заговорила я, увидев это, – муж часто преподносил вам сюрпризы?
Серегина кивнула:
– Да. Он меня очень баловал. В тот день, вероятно, Леня имел в виду очередной подарок. Он всегда привозит что-нибудь из командировок.
– Понятно.
– Я теперь даже не представляю, как буду жить без него. Ах, я не смогу…
– Да подождите вы его хоронить! Может, все еще образуется. Может, ваш муж жив и здоров.
– А где же он тогда?
Хороший вопрос.
– Ну мало ли что случается в нашей жизни…
Аллочка даже остановилась, поняв мои слова по-своему.
– Леня никогда не изменял мне.
– Что вы, что вы, Алла Викторовна, я ничего такого и не имела в виду…
– А что вы имели в виду? Вам уже известно, где находится Леонид?
Если бы, моя дорогая.
– К сожалению, нет. Пока – нет. Однако мы дойдем когда-нибудь до Каморного?
– Да, через два коридора – налево. Его кабинет – ближайший к цеху.
Когда Серегина вызвалась быть моей «гидшей» в прогулках по предприятию, она знала, о чем говорит. Одна я в этих катакомбах непременно заблудилась бы.
– Вот. Это кабинет Каморного. Мне вас подождать или сами вернетесь?
Ой, не знаю.
– Вы очень заняты?
Аллочка усмехнулась и постучала в дверь с металлической табличкой.
– Можно, Вениамин Анатольевич?
Мы вошли.
Так себе дядечка – ничего особенного. На улице прошла бы и внимания не обратила. Но при виде красавицы-секретарши он как-то приосанился, глаза заблестели. Похоже, к женушке своего босса сей мужчина неровно дышит.
Расплылся в улыбке:
– Алла Викторовна!
– Здравствуйте, – чинно ответила моя сопровождающая.
Познакомила нас и ловко смылась, сославшись на дела. Поинтересовалась, правда:
– Вас встретить, Татьяна Александровна?
– Благодарю. В крайнем случае, Вениамин Анатольевич меня проводит. Правда? – повернулась я к Каморному.
Тот даже опешил от такой наглости. Бедненький, не нашел, что возразить.
Аллочка улыбнулась, кивнула и исчезла за дверью.
Каморный состряпал приветливую физиономию и предложил мне сесть. Сам устроился напротив.
– Чем обязан? – и даже рта раскрыть мне не дал: – Вы из газеты или из журнала?
– Я из дома.
– А-а… а то приходили тут недавно… Спрашивали про работу.
И принялся с энтузиазмом рассказывать о делах и планах на будущее. Причем слово «фирма» все время заменял местоимением «мы». Очень увлекательный получился монолог.
Я стоически выслушала сию белиберду от начала до конца. Не перебивая. Минут через сорок пять Каморный замолчал – вдохновение кончилось. И я получила наконец возможность вставить пару слов в его зажигательную речь.
– Извините, Вениамин Анатольевич, но вы меня, вероятно, с кем-то перепутали. Я частный детектив и приехала в вашу фирму…
При слове «детектив» у моего собеседника округлились глаза.
– …в связи с исчезновением Леонида Павловича Серегина.
Каморный побагровел и заерзал на стуле.
– А поскольку мне необходимо поговорить со всеми сотрудниками фирмы, я подумала: почему бы не начать с вас? Тем более что директора нет на месте.
Однако я изрядно напугала господина «помощника и вообще правую серегинскую руку», ибо он тотчас же поспешил извиниться и объяснить причину «своего, понимаете ли, странного поведения»:
– Оно, вероятно, вас несколько шокировало…
Ну, милый мой, мне и не с такими шокирующими вещами приходилось сталкиваться.
– Дело в том, что… В общем, я, собственно, не считал нужным скрывать от кого-либо… в том числе и от Аллы Викторовны, что желал бы быть на месте Серегина…
Ну, ясное дело! Товарищ Каморный – человек честолюбивый…
В общем, он, как и следовало ожидать, был о себе довольно высокого мнения и считал ниже своего достоинства «сидеть у Серегина в подчинении». После исчезновения шефа сотрудники стали косо смотреть на него, тем более что накануне своего приезда Серегин позвонил Каморному и сообщил, что договор уже подписан, все дела улажены и завтра он прилетает домой. Вот. Возвращается. А поскольку разговор этот состоялся вечером, ни директора, ни секретарши Аллочки, то есть Аллы Викторовны, на работе, естественно, уже не было, Вениамин Анатольевич все доклады решил отложить на потом, раз к обеду Серегин обещал прибыть в «Горностай» самолично. Утром он, конечно, доложил кому следует о разговоре с шефом, но, когда выяснилось, что Серегин исчез, Каморный попал под подозрение не только у сотрудников милиции, но и у своих собственных сослуживцев, так как только он один знал о приезде Леонида Павловича. Вот ведь беда какая.
В конечном итоге Каморный пожалел Серегина, потому как в душе не желал тому ничего плохого, и выразил надежду, что произошло какое-то недоразумение, что Леонид скоро отыщется и все будет хорошо.
Вот и все, что я узнала.
Гораздо интереснее было бы, если бы выяснилось, что Серегин случайно узнал о многолетней связи своей жены и Каморного. Могла бы тогда иметь место такая сцена: обуреваемый ревностью, Леонид Павлович в неистовстве хватает пистолет (а еще лучше – духовое ружье) и с воплем: «Убью его, ее и себя!» начинает с себя.
Но ничего подобного в действительности не было.
Глава 3
На следующий день я проснулась с тяжелой головой. Голодная и злая. Настроение – хуже некуда. Всю ночь снилась жуткая красавица Маргарита Васильевна, журналистка, которая учила меня жить.
Кстати, Каморный тоже снился мне. Слащавый такой. Противный. «Не виноватая я, – говорит. – Он сам пришел». Собственно, на Каморном мой ночной кошмар и прервался.
Я встала, пошлепала в кухню и начала копаться в холодильнике.
Так вот о Каморном. Или этот человек прекрасный актер, или он действительно ни в чем не виноват. Да и есть ли у господина помощника веские причины для убийства шефа?
Странно я изъясняться начала. Аллочка так влияет, что ли?
Так есть или нет? Вообще-то – вряд ли. Хотя кто его знает? «Мой метод прост: брать всех под подозрение…»
Но сотрудники-то должны его знать. Просто так подозревать не будут: дыма без огня не бывает.
Что это меня на цитаты потянуло? Не к добру все это, определенно не к добру. Какие только мысли не придут в голову на голодный желудок!
А может, он весь из себя порядочный и не виновен вовсе… О ком это я, о желудке или о Каморном? Запуталась совсем.
Стоп! Думается мне, что от голодного бреда, на который были похожи все эти мысли, можно избавиться только одним способом. Поэтому – сначала кофе, завтрак, контрастный душ, а уж потом все остальное.
* * *
В следующий мой визит в фирму «Горностай» меня заинтересовал «Экспериментальный участок» – владения некоего Андрея Семеновича Тулузова. Вернее, не участок, разумеется, а его хозяин.
Как мне позже удалось выяснить, до прихода в «Горностай» Тулузов работал на фабрике пошива верхней одежды. Но с началом перестройки и ускорения дела на фабрике шли все хуже и хуже, производство сократилось настолько, что пошивать верхнюю одежду для граждан стала лишь третья часть работников. В общем, милейший Андрей Семенович оказался, как говорится, не у дел. Пробовал работать в нескольких фирмах с громкими названиями. Но одни фирмы просто-напросто развалились, от других только эти самые названия и остались, что в принципе одно и то же, а в третьих, Тулузову самому отчего-то не нравилось зарабатывать на хлеб насущный. В общем, нигде он, горемычный, долго не задерживался, пока не очутился в «Горностае». Здесь милейший дядечка внезапно почувствовал себя как рыба в воде и развернулся, как мне сказали, «на полную мощь своих сил и способностей».
И вот я стояла и стучала в дверь «Экспериментального участка». Никто не отвечал. Тогда постучала сильнее. Результат тот же. Повернулась к двери спиной и что есть силы лягнула ее, обшарпанную. Я дверь имею в виду. И едва не упала.
– Можете обернуться, – насмешливо сказали сзади.
Я вздрогнула. Возмущенно оглянулась.
В проеме двери, опираясь рукой о косяк, стоял высокий красивый мужчина на вид лет эдак тридцати пяти.
– Вы… Почему вы… – я аж дара речи лишилась.
– Сударыня, вы чуть не ударили меня своей очаровательной ножкой, – мужчина улыбнулся.
– Почему вы сразу не открыли? – перешла я в наступление.
Меня молча взяли под локоток, но я резко вырвала руку, мы вошли в комнату, и я уселась в вертящееся кожаное кресло, как только это было мне предложено.
– Честь имею представиться – Андрей Семенович Тулузов. Чем, простите, обязан?
Нахал.
Тулузов бесшумно прикрыл дверь, подпер спиной тот косяк, на который только что опирался рукой, и встал напротив меня в позе Наполеона.
– Могу я спросить, прекрасная незнакомка, как вас зовут?
Кот мартовский.
– Частный детектив Татьяна Александровна Иванова, – отчеканила я как можно строже.
Он и бровью не повел. «Частный детектив» не произвел на хозяина экспериментального цеха – или участка, мне все равно, – ни малейшего впечатления. Ну и пожалуйста. Ну и подумаешь.
И неожиданно для себя добавила:
– Можно просто Таня.
Зачем сказала? Глупая женщина…
А хозяин участка театральным жестом притронулся к воображаемой шляпе и слегка поклонился.
– Весьма признателен за оказанное доверие. Так чем могу быть полезен?
Пренеприятный мужик. Самонадеянный. Но обаятельный. И, кажется, довольно милый. Породистый.
Спохватилась: «О чем думаю?» И тогда коротко объяснила, для чего, собственно, явилась пред светлые очи господина Тулузова.
– Разумеется, с согласия вашего начальства.
Мой визави пожал плечами и предложил кофе.
– Спасибо, не откажусь.
Как выяснилось, кофе он варит сам, и довольно умело.
– Курите?
– Да.
– Могу предложить…
– Нет, только свои.
– Сожалею, – он обворожительно улыбнулся. Без тени сожаления.
Ловелас.
– Не желаете ли взглянуть на новые модели?
– Потом, если можно.
– Шубку по особому заказу сшить не хотите? Могу посодействовать. Совершенно бескорыстно.
– Благодарю.
Внезапно я поймала себя на мысли, что этот котяра из человеческого племени играет со мной, как его сородич из племени животного – с мышью.
Так… Я пришла сюда по делу, вот делом и надо заниматься. А то уши развесила, растаяла, как Снегурочка…
И этот хорош: мур-мур-мур, мяу-мяу. Лев местного пошиба.
Я резко перевела разговор на Серегина. Тулузов помрачнел: по всей видимости, «мур-мур-мур» ему ближе и приятнее.
Как я и ожидала, о приезде Леонида Павловича он заранее ничего не знал.
– Мне сказали только об его исчезновении, – сказал он. – Странно, работал мужик, работал – и вдруг… Может, он бабу где-нибудь завел?
Знаю я этот тип мужиков: «Где бы что ни говорили, они все одно сведут на баб».
– А бабу, по-вашему, можно завести, как собаку? – довольно раздраженно спросила я.
Тулузов ухмыльнулся и произнес:
– Извините.
Я не услышала раскаяния в голосе. И попросила:
– Продолжайте, пожалуйста.
– Да чего продолжать-то? Жалко мужика. Если бабы здесь ни при чем, то… жалко. С ним работать было – сплошное удовольствие. Алка опять же сама на себя не похожа… То есть Алла Викторовна, простите. Секретарша. Вы знакомы с ней?
– Знакома.
– Может, еще чем помочь? Для следствия, как вы уже имели неудовольствие убедиться, абсолютно непригоден. А в другом каком деле не пригожусь?
Интересно, на что это он намекает?
– Ничего дурного, простите, не имел в виду, – тут же прибавил Тулузов.
Оно и видно. Да у него все на физиономии написано.
Впрочем, у меня, кажется, тоже. Иначе как он угадал мои мысли?
– Видите ли, многоуважаемая Татьяна Александровна, у нас сейчас обеденный перерыв…
– Понятно, – перебила я. – Ухожу.
– Что вы, что вы!
– До свидания. Приятно было познакомиться.
«Котяра» преградил мне путь и, обворожительно улыбаясь, договорил:
– Может быть, не откажетесь пообедать с моей малозначительной персоной?
– Откажусь, – рявкнула я. – Всего наилучшего.
Тулузов притворно вздохнул, галантно поцеловал мне руку и… не тронулся с места. Заглянул в глаза и проникновенно спросил:
– Могу я узнать причину?
– Не люблю котов.
– Представьте себе, я тоже… – он попытался сохранить серьезное выражение лица, но глаза смеялись. Серо-синие глаза…
– Предпочитаю крокодилов, – неожиданно сообщил Тулузов.
– Это вы обо мне? – удивилась я.
– Обижаете! Ну так как – может, измените свое решение?
– До свидания.
– А как насчет поужинать?
– Вы становитесь назойливым.
– Извините.
Тулузов шутливо поклонился и освободил дорогу со словами:
– Мое почтение, сударыня.
– Оревуар.
Котяра. Как есть – котяра! Но до чего же обаятельный!
Он все-таки проводил меня до машины и выпросил визитку. Не отказала – исключительно из деловых соображений: вдруг вспомнит что-нибудь. И сразу же пожалела: непременно позвонит и будет надоедать с какой-нибудь ерундой. Ну да ладно – не отнимать же.
– Всех благ, – пожелал мне на прощанье глава экспериментального участка. А после этого очень галантно поцеловал обе руки (визитку спрятал в нагрудный карман пиджака) и позволил наконец тронуться с места.
Спасибо, господин Тулузов, сделали одолжение.
Полдня насмарку.
Спустилась, села в машину.
Может, итог подведем?
Значит, так. Аллочка – супруга серегинская – вроде как ни при чем. Хотя кто ее знает.
Далее – Каморный. Этот, пожалуй, мать родную ради карьеры убьет. Надо бы последить за ним: как живет, с кем общается. Вот завтра и начнем.
А Тулузов… Понравился мне этот Тулузов, очень понравился. Что-то в нем есть такое, что безотказно на женское сердце действует. Посмотришь – вроде ничего особенного, а вот поди ж ты! Баб у него небось…
Стоп! О чем это вы мечтаете, Татьяна Александровна? Вам о работе надлежит думать, а не о всяких там «экспериментальных мужиках»! Сосредоточьтесь немедленно на деле!
Так, значит, Тулузов? В качестве убийцы – вряд ли… А в качестве пособника? Надо подумать.
Значит, Каморный – раз, Тулузов – два, Серегина – два с половиной… Кто на очереди? Вероятнее всего, товарищ Петров – школьный друг убиенного. Этот Петров будет… Постой, постой… Почему убиенного? Да потому что, как показывает практика, за это время господин заместитель директора давно бы объявился. Или по крайней мере дал о себе знать. Не ляпнуть бы Аллочке – про убиенного-то.
Следовательно, Петров будет – три. Я достала из сумочки сотовый, набрала телефонный номер приемной директора «Горностая». Лень вновь шлепать через проходную, подниматься по не очень чистой лестнице, плутать по коридорам… Лень.
Алла немедленно сняла трубку.
– Добрый день. Иванова беспокоит.
– Какие-то новости? Вы что-нибудь узнали? – всполошилась Серегина.
– Алла Викторовна, не пугайтесь, пожалуйста. Известий у меня для вас пока никаких. А звоню я вот по какому поводу: что за человек Олег Сергеевич Петров?
– Я же говорила вам, – Аллочка облегченно перевела дух: отсутствие новостей позволяло продолжать надеяться на чудо, – Петров – это старый приятель мужа, еще со школы. Экспедитор по закупке меха. Сейчас в командировке. Давно уже, еще раньше Леонида уехал. На той неделе ждем. Он вам срочно нужен?
– До следующей недели подожду. Спасибо большое.
Так. У Петрова железное алиби. Прекрасно. Мне работы меньше. Поговорить с ним, конечно, стоит: может быть, он знает что-нибудь такое-эдакое, чего не знают другие.
А почему бы вам, Татьяна Александровна, не покрутиться в цехе? Рабочие иногда знают гораздо больше своего начальства. Вот с этого мы завтра и начнем.
И тут мне в голову пришла совершенно дикая мысль: я же за все время расследования ни разу не прибегла к помощи своих любимых магических «косточек»! Досадное упущение. Эту ошибку необходимо исправить как можно быстрее. Скорей домой.
* * *
Ну и что мы имеем? Каморный ради карьеры собственную матушку не пожалеет. Аллочка – глупенькая истеричка; от такой супруги я бы через два дня сбежала. Тулузов – кот мартовский, наиболее хладнокровный из всех мной опрошенных. Петров в командировке.
Веселенькое дельце.
Я дотянулась до сигарет на журнальном столике, нашарила, не глядя, зажигалку. Закурила.
Ну что, посоветуемся с «косточками»? Вот он, приятный на ощупь, замшевый мешочек под рукой. Итак…
«2+24+33». А означает сие следующее: «Он талантлив, скромен, в меру честолюбив, хороший компаньон, сдержан и доброжелателен».
Гм… Очень интересно. «Талантлив, скромен, доброжелателен»… Вообще-то я не на Тулузова загадывала. И вообще, Татьяна Александровна, прекратите немедленно. Делом займитесь, делом. Прекратите думать о всякой ерунде. А ну-ка – еще раз.
«28+7+20». Расшифровка гласит: «Удачные символы! Только всегда находитесь в гармонии с природой, развивайте свой внутренний мир».
Да непременно! Ну и шуточки! Я, между прочим, готова находиться в гармонии с чем угодно и разовью что хотите, только бы капризная фортуна не повернулась ко мне своим неблаговидным затылком.
А теперь – питаться и снова в «Горностай». Стоит побывать в цехе и побеседовать с простым людом. Авось прояснится что-нибудь в моих запудренных мозгах.
* * *
Рабочим, как правило, бывает известно то, о чем начальство предприятия понятия не имеет: всякие там сплетни, пересуды, разговорчики… Поэтому я очень надеялась получить дополнительную информацию из уст «низших чинов».
Старушка на вахте встретила мою персону не особенно любезно.
– Не надоело вам тута расхаживать, выспрашивать?
– Работа такая, бабушка, – я постаралась ответить как можно дружелюбнее.
– Работа ей, видишь, – проворчала бабуся. – Она у всех тута, работа-то. А после хватются – ан шубы-то как не бывало!
– Бабушка, да у вас же здесь – охрана. Вход только по пропускам… А что, были случаи – крали шубы?
– Дак… нет, не крали ишшо. Да ведь долго ли? Ты вот и скрадешь. Зубы-то мне вон заговариваешь, заговариваешь – и скрадешь.
– Не скраду, – я махнула рукой и постаралась как можно быстрее покинуть проходную.
– Гляди – проверю! – грозно крикнула мне вслед вахтерша.
Я пошла в цех, полюбовалась, как ловко женщины управляются с мехом и какая красота выходит из-под их рук. Невольно вспомнила о предложении Тулузова. А правда, не сшить ли Танечке шубку, единственную в мире, легкую, как пух, – по особому заказу. Ох, Тулузов… Ох, Иванова…
Навстречу мне между рядами станков шли двое: мужчина – среднего роста, плечистый и крепкий, и женщина чуть пониже, румяная, пухлая. Она ему что-то громко говорила, жестикулируя.
Я подождала, пока они подойдут ближе. Поздоровалась, представилась. Мужчина потер под носом, почесал поясницу и буркнул вместо приветствия:
– Слыхали уж.
Его спутница молча кивнула.
М-да. Не слишком вежливая парочка.
– Мне хотелось бы поговорить с вами.
– Чего говорить? – нахмурился мужчина. – Нечего говорить.
– Не знаем ничего, – поспешила заявить громогласная дама.
– И все-таки…
– Ну… Настырная ты какая, – проворчал «джентльмен», обращаясь ко мне на «ты», хотя на брудершафт мы с ним определенно не употребляли. Но тут же махнул рукой куда-то в сторону:
– Пойдем уж тогда.
Женщина последовала за нами.
Меня провели в так называемый «кабинет» – крохотную комнатенку мастера цеха, в которой только и умещались, что небольшой письменный стол, поцарапанный и чем-то заляпанный, стул с порезанным сиденьем и торчавшими из прорезей клочками ваты (не иначе как искали сокровища мадам Петуховой), кресло напротив стола, плитка возле грязного окна и вешалка с аккуратно висящим на «плечиках» вполне приличным костюмом.
Я недолго думая удобно расположилась в кресле. Хозяин кабинета с достоинством занял подобающее ему место – за столом, на разодранном стуле, предоставив своей спутнице усаживаться, куда той заблагорассудится. Она недобро покосилась на меня и, сложив на груди пухлые короткопалые руки, прислонилась к стене.
– Ну? – вежливо начал беседу мастер цеха.
– Прежде всего представьтесь, – я тоже решила не церемониться.
– Иванов, – чуть задыхаясь, ответил мой собеседник.
– Имя-отчество, простите?
– Виктор Николаевич.
– Очень приятно, – невозмутимо сказала я и повернулась к даме.
– Фаина Петровна, – с вызовом произнесла та. – Семенова. Кладовщица.
– Замечательно. Продолжим. Расскажите-ка мне, пожалуйста, о своей работе.
– Работа как работа. Кладовщицу никогда не видала?
– С такими общительными встречаюсь впервые.
В самом деле, что это она так замкнулась? Только что в цехе вопила во всю глотку, да еще руками размахивала. А теперь стоит, как статуя, слова не вытянешь. Не нравится мне все это, ох, не нравится.
– Нечего мне рассказывать. И пытать меня нечего. Неполадки в работе найти хочешь, так зубы-то не заговаривай мне. О работе ей расскажи! А нету у меня неполадков, нако-ся вот! Нету! У меня все по бумажкам, сдал – принял, все по накладным. Проверить хошь – все имеется в наличии, каждый документик. И неча тут налоговика из себя строить. А то – расселась, спрашивает. Ишь!
Ну, напугала. Разошлась.
– Приятно было послушать. Спасибо огромное. Теперь ваша очередь, – я повернулась к Иванову.
Тот посопел, затем еще раз, как в цехе, потер поясницу. Начал издалека:
– Человек я, сама видишь, немолодой.
Вижу. Дальше.
– Работал, это самое, на оборонном заводе. В «секретке». Мастером цеха… то есть, это самое, начальником участка. Сборочного. Ясно говорю?
Относительно.
– Ну, когда в стране вся эта неразбериха началась, значит… – Виктор Николаевич тяжело вздохнул: не привык дядечка к долгим беседам. – Значит, перебои с зарплатой начались… Ну я работу и поменял. А чего мне? Возраст только – проблема. Мужиков не старше сорока пяти берут.
Тут однофамилец мой вроде как заснул. Замолчал довольно надолго. И я, и тетка-кладовщица тоже молчали. Ждали. Наконец дядька проснулся.
– Тут как-то иду вечером с работы… Месяцами не платят, а на работу ходи, – перебив сам себя, он недовольно пожевал губами. – Ну, встретил у подъезда соседа своего – двумя этажами выше живет. Он на пенсии, сосед, по состоянию здоровья, значит, на второй группе. Нерабочей.
Иванов повздыхал еще немного. Посмотрел на меня с надеждой: может, хватит? Я терпеливо ждала, и бедному дядечке не оставалось ничего иного, как – трудно, со скрипом, сопеньем и множеством вздохов – продолжить свою речь.
– Эх-ма.. На второй, значит, нерабочей группе. Сосед. Он в основном дома сидит. Ну, к подъезду иногда выходит… воздухом подышать. Свежим, – тут Виктор Николаевич хмыкнул.
Да, свежим наш воздух можно назвать только с большой-большой натяжкой. Согласна. Ну и что дальше? Поистине, чтобы дослушать рассказ этого человека до конца, нужно иметь безграничное терпение.
– В общем, встретил соседа у подъезда…
– Да, он инвалид второй группы, помню. – Я вмешалась, надеясь чуть-чуть подстегнуть рассказ. И зря.
– Чего?
– Сосед.
– Чего – сосед?
– Продолжайте, пожалуйста.
– Ну да. Мы, значит, друзьями близкими не были. Никогда. Просто давно друга дружку знали…
Оригинальное словосочетание – «друга дружку».
– …лет тридцать без малого. Примерно. С тех пор как вместе в наш дом вселились. Ну, мы тогда еще неженатые были. Молодые. Веселые, – мастер ухмыльнулся. Фаина презрительно фыркнула. – Здоровые, значит.
Нет, это невозможно! Как бы это его ближе к теме продвинуть? Я снова не выдержала, напомнила:
– Вы остановились на том, что встретили соседа у подъезда.
– Да. Закурили, значит. Поговорили. О том о сем…
Я сейчас зарычу. Такое впечатление, что Иванов морочит мне голову. Попробуем еще помочь:
– Поговорили о погоде, которая менялась едва ли не каждый день, о политике, похожей на эту погоду, о тяжелом материальном положении…
Как ты, Танечка, красиво заговорила. И опять же зря. Потому что мастера снова застопорило:
– Чего?
– Ближе к делу, пожалуйста, – чуть ли не умоляющим голосом попросила я.
– К делу, говоришь? Ну, гляди…
Грозить начал, что ли?
– Устроил меня в фирму соседов племянник. Тут человек нужен был, умеющий с людьми работать…
Однако долго, наверное, искали. Нашли сокровище, Цицерона просто!
– …на должность мастера цеха. И стал я мастером.
– Рада за вас, поздравляю. Людей под вашим руководством оказалось, конечно же, ненамного больше, чем на прежней работе.
– Ну.
– Значит, не слишком тяжело пришлось.
– Да.
– И заработная плата, разумеется, гораздо выше, и получаете ее регулярно.
– Ну.
– Руки у вас, понятно, золотые, «котелок» работает, подчиненные довольны…
– И должность мастера совмещаю с наладчиком и ремонтником.
– В смысле – три человека на одну должность?
– Нет. Я один – на три должности.
– Замечательно. Меня интересует имя племянника.
– Вениамин Анатолич.
– Каморный?
– Он.
Опять Каморный.
– Значит, у него имеется дядюшка? Прекрасно. И как часто Вениамин Анатольевич проявляет свои родственные чувства?
– Не понял, – Иванов пожал плечами.
– Я спрашиваю, как часто Каморный навещает вашего соседа?
– А-а… Понял. Не знаю. Я не гляжу за ним. Нашел мне работу хорошую – и спасибо ему. А больше у нас общего ничего нет. И вообще, девушка, мне работать надо.
– Я, извините, тоже здесь не ради любопытства, – не выдержала и довольно резко заговорила я. – Вы долго тянули время. Теперь я буду задавать вопросы, а вы – отвечать.
Виктор Николаевич нахмурился:
– Ну?
Безграничная вежливость.
Попросила разрешения закурить. Мне сурово пробурчали что-то вроде: «Сам не курю и другим не советую. А бабам – тем более». Получив такое своеобразное разрешение и преисполненная благодарности за заботу о моем здоровье, я со спокойной душой выбила из пачки сигарету.
Фаина, давно и прочно нами позабытая, неслышно выскользнула из комнаты еще в самом начале нудного рассказа. Обстановка располагала к неторопливой приятной беседе, а вот сам Виктор Николаевич совсем к себе не располагал. Насупился, как сыч, уставился в стол и устрашающе челюстями двигать начал: вправо-влево, вправо-влево.
– Итак, я с огромным удовольствием выслушала ваш интереснейший рассказ о соседе. Теперь мне хотелось бы знать, что вам известно об исчезновении Леонида Павловича Серегина.
Мастер пожал плечами:
– Ничего. Мировой был мужик.
– Почему «был»?
Иванов растерянно кашлянул:
– Ну, как-то оно так… Исчез и… Как в воду канул… Я, это, ничего… Оно само собою…
– Достаточно. Насколько близко вы знакомы с Каморным?
– Он устроил меня на работу.
– И все?
– Все. Начальство мое.
– До разговора с соседом-инвалидом вы не встречались с Вениамином Анатольевичем?
– Нет.
– Что вы можете рассказать о Серегине?
– Да… что могу? Деловой мужик. Деловых ценил… ценит. Деньгу любит, считает ее, деньгу. Я ему должен быть по гроб жизни обязан, что Вениамина послушал. Анатолича. И на работу меня взял. А то так бы и мучился я… на старой работе.
– Госпожу Семенову давно знаете?
– Кого?
– Фаину Петровну, кладовщицу.
– А, Фаину… – помолчал. – Работаем вместе.
– И все? Мне показалось, что…
– Работаем, – твердо повторил Иванов.
– Ну, хорошо.
Не стоит спорить. То, что мне нужно, я узнаю иным способом.
– Что ж, приятно было познакомиться.
Мастер кивнул. Явно обрадовался тому, что наконец-то эта стервозная бабенка скроется с глаз долой. Рано обрадовался.
– Думаю, мы встречаемся не в последний раз, – сообщила я бодро. – Я еще буду иметь честь посетить ваш уютный уголок.
А вот это заявление не устроило моего собеседника явно. Однако он ничего не сказал. Но когда я вышла за дверь, он даже заперся, по-моему.
Оказавшись в машине, я с облегчением вздохнула. Ну и тип! Все соки из меня выжал. Куда я сигареты-то подевала? «Сам не курю и другим не советую…» Скажите, какие мы нежные!
Значит, что мы имеем на данный момент? Имеем мы теперь четырех подозреваемых: Каморный – раз, Тулузов – два, Иванов, странный тип, – три. И, наконец, «молчунья» – кладовщица, чтоб я ей в кошмаре приснилась – четыре.
Где же, в конце концов, сигареты?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?