Читать книгу "Заклятые супруги. Золотая мгла"

– Мэри!

Ни звука.

– Мэри!

– Ах Мэри, Мэри… Где же наша Мэри? Пропала? Исчезла? За шкафчик залезла?

Он спускался по лестнице, насвистывая себе под нос мелодию быстрого вальса и отбивая ритм по обугленным перилам. В коридоре на первом этаже было прохладнее, сюда пожар не успел добраться. Я бежала, как пьяная, налетая на стены, толкнула дверь, ведущую в кабинет. Влетела внутрь, захлопнула, повернула в замке ключ. Рубашка Анри валялась на полу, на столе – глубокая миска с водой, рядом змеей свернулась окровавленная тряпка: золотая мгла не проходит бесследно.

Всевидящий, что же я наделала?! Снова…

Я дернула край ковра, но он, как назло, заходил под ножки тяжеленного дубового стола.

Стук в дверь заставил вздрогнуть, я не завизжала только потому, что закусила губу.

– Милая! Можно войти?

Демоны! Я снова рванула ковер на себя.

– Чем ты там занимаешься, бессовестная девчонка?

Поддавайся, поддавайся же, ну! Вложив последние силы в рывок, я выдернула ковер из-под ножки: в полу темнел прямоугольник люка. Вцепившись в массивное кольцо, я потянула его наверх. Всевидящий, тяжело-то как! Скрежетнули ржавые петли, приоткрылась спасительная темнота подвала – как раз в тот миг, когда дверь под ударом вылетела вместе с замком. Эрик метнулся ко мне диким зверем, перехватил за руки, плотно прижал к себе. Крышка захлопнулась, я забилась в его хватке. Задергалась так, что чудом не вывихнула запястья, но он держал крепко.

– Набегалась? Скоро здесь будет солнечный мальчик, говорить при нем – только все портить. – Дыхание обжигало шею, сумасшедший горячечный шепот скользил по коже. – А нам с тобой столько всего нужно обсудить… Готова меня выслушать, Тесса?

Я закричала – отчаянно, дико, срывая и без того больное горло. Эрик швырнул меня в кресло, бедро ожег удар о массивную деревянную ручку, мягкое кожаное сиденье поглотило, как болотная топь. Страх скручивался тугим кольцом в животе, змеей полз по позвоночнику. Теперь миска с водой и окровавленная тряпка плавали перед глазами. А еще нож для резки бумаги: поблескивающая в лунном свете кардонийская сталь, рукоятка с фирменным узором – натянутой цепью.

– Сестра герцога, а вопишь, как селянка. Неужели думала, что я поленюсь поставить полог?

Эрик с силой дернул за упавшие на лицо волосы – так, что я чуть не ткнулась лицом ему в живот.

– До этого хотела добраться?

Лезвие сверкнуло перед глазами, срезанная прядь осталась у него в руке. Я рванулась, но сильный удар в грудь швырнул назад. От пощечины зазвенело в ушах, а рот наполнил солоноватый привкус. Длинные красивые пальцы до боли сжали подбородок, Эрик наклонился, слизывая кровь с моих губ.

– Строптивая. – Кардонийская сталь опасно холодила горло. – Одно удовольствие таких объезжать.

Я сглотнула. Сердце то заходилось в бешеном ритме, то затихало и билось через раз, дышать становилось нечем.

– Не дергайся, не дай Всевидящий, рука сорвется. Даже мне будет жаль твою прелестную мордашку.

Волосы поддавались на удивление легко – локоны падали мне на колени и на пол: один за другим, шелковистыми тугими пружинами. Где-то короче, где-то длиннее. Эрик чуть подался назад, разглядывая меня, как если бы я была картиной на выставке современного искусства.

– Очаровательно. Хочу, чтобы он увидел тебя такой: раздавленной девчонкой, которую не сумел защитить. А теперь пойдем, надо подготовиться к встрече.

Меня выдернули из кресла и вытащили в коридор. Руки превратились в ледышки, ноги отказывались слушаться. Шум в ушах, мельтешение и запах гари. Свет ударил по глазам – над нами заполыхал магический светильник, по яркости не уступающий театральной люстре. Я вздрогнула и зажмурилась, а Эрик разочарованно прицокнул языком.

– Совсем мы обленились. Создать такую штуку – пара пустяков. Высекаешь искру, заключаешь ее в сферу и наслаждаешься, но… зачем? Когда есть газовые лампы, а скоро будет электричество. Занятная штука, кстати.

Я неотрывно смотрела на Жерома. Этот человек защищал меня ценой своей жизни. А ведь мы даже толком не разговаривали. Я всегда смотрела на него как на пустое место.

– Жалеешь его? – Эрик схватил меня за плечи и подтащил к лежащему на лестнице мужчине. – Тогда с него и начнем.

Он дернул меня за руку, заставляя разжать пальцы. Лезвие прошлось по коже, оставляя за собой насыщенный алый след. От дергающей боли пореза и вывернутого запястья я сжала зубы. Кровь с раскрытой ладони капала на ступеньки, капли сливались в тонкую красную нить, растянувшуюся вокруг Жерома в замкнутый круг. Вокруг мерцали снопы изумрудных искр, волоски на коже встали дыбом от близости мощной и опасной магии. Внутри круга полыхнула завязка плетения – и магическая западня захлопнулась, след крови замерцал и погас, круг стал невидимым.

– Запомнила, куда не наступать, милая? – Эрик улыбнулся. – Если вдруг надумаешь снова побегать, будь осторожна. Заклятие настроено на силу запертого мага. Не хочу, чтобы ты превратилась в живой факел.

Жером жив!

Облегчение было недолгим: если ловушка сработает, все кто оказался внутри, сгорят заживо. Если он придет в себя и сдвинется с места, ему тоже не жить.

– Ты ненормальный, – прохрипела я.

– Неужели? Это не я собираюсь возродить расу мааджари. Даже мне понятно, что вы с де Ларне вместе – смертельное оружие. Мне, но не великому Симону Эльгеру.

Лезвие снова прижалось к горлу: опасно, неумолимо.

– Представь, что будет, когда у тебя появится ребенок… а он у тебя появится, это дело времени. Де Ларне сделает тебе столько детишек, сколько отец ему прикажет. И вырастит из них монстров, милая. Если его не остановить. Давай-ка, наверх. Без резких движений.

Мы осторожно обошли запертого в ловушке Жерома и стали медленно подниматься. Я вся взмокла, сорочка липла к телу, облегая его до непристойности плотно. Отчетливо вспомнился наш с Анри разговор в экипаже, когда мы заговорили о детях. Каким от мужа повеяло холодом, каким стало его лицо: солнечный лед. Не знаю, сколько правды было в тех словах, но если слова могут лгать, то глаза – нет. И взгляд тоже – дикий, полный болезненного отчаяния, когда меня зацепило мглой в вечер нашей ссоры. Или мне просто хочется в это верить? Сейчас, в двух шагах от смерти.

– Твоя сила против врагов, твоя кровь для могущественных заклинаний… Ты достойна меня, Тесса.

Мы обернулись, лезвие чуть царапнуло шею. В свете газовых ламп лестница и холл выглядели жутко – изувеченные магией, опаленные огнем. Эрик надавил мне на руку, заставляя порез раскрыться. Алые капли застыли в дюймах от пола, взмыли ввысь, закружились в вихре. Сильнее зашумело в ушах, сердце жалко ударилось о ребра. Магия потекла вдоль стен и перил вниз, а следом за ней устремились сорвавшиеся с пальцев Эрика изумрудные стрелы. Устремились – и застыли, запертые моей кровью в невидимом коридоре. Контуры ловушки мерцали еще несколько секунд, а после погасли вместе со смертоносными молниями.

– Избавимся от де Ларне, и я заберу тебя с собой. Папочка еще будет кусать локти за то, что так со мной обошелся.

Я смотрела на входную дверь – обгоревшее дерево и лак сползали пластами. Магические ловушки Анри не убьют. В отличие от собственной силы.

Сколько он выдержит? Я изрядно потрепала его тьмой.

– Будешь только моей. Моей маленькой… бессовестной девчонкой.

– Размечтался.

Мы дернулись вместе, словно слитые воедино.

– Ты… – сквозь зубы процедил Эрик.

Анри приближался со стороны спальни – медленно, словно хищник перед прыжком. Ни радужки, ни зрачка – ослепительное сияние глаз, даже кожа его мерцала расплавленным золотом. Золото стелилось под ним – зеркальной гладью, ползло по стенам и потолку, стирая уродство, оставленное пожаром. Оно тянулось к нам и не оставляло ничего, кроме бесконечного ослепительного света.

– Ударишь меня – ударишь и ее. – Пальцы впились в горло с такой силой, что я захрипела. Прикрываясь мной, как щитом, Эрик шагнул вперед, и мгла остановилась, словно наткнулась на невидимую преграду. – Сам знаешь, меня так просто не выпить, а Тесса второго раза подряд может не пережить.

– Отпусти ее. Она тут ни при чем.

– Неужели? Нажаловался папочке – и думал, что это сойдет тебе с рук?

Воздух вокруг заискрился, пропитываясь магией искажений. От сгущавшейся мощи к горлу подкатила тошнота, голова закружилась, а потом Эрик вскинул руку. Пространство взорвалось всполохами молний, устремившихся к Анри. Золото и изумруд схлестнулись, смешались, впитываясь в стены. На миг показалось, что от бушующего в его стенах могущества всхлипывает даже дом.

– Эльгер, остановись. Тебе не пройти мимо меня.

– Да ну? Рискнешь своей девчонкой? Лови!

Он швырнул меня вперед, в полыхающую золотую бездну, и я малодушно зажмурилась. Слишком свежа была память о том, каково это – обжигающее, разливающееся внутри беспощадное солнце, убивающее самую суть тебя. Но ничего такого не последовало: только тепло сильных рук, когда я упала в объятия Анри, резкий поворот, когда он меня оттолкнул, закрывая собой, – и сильный удар. Краткий миг без защиты мглы дорого ему обошелся: от магии, хлестнувшей мужа, даже я выгнулась всем телом. Брызги крови взметнулись в воздух среди изумрудных искр, его протащило по полу, судорожно сжавшиеся пальцы скользнули по стене. Я бросилась к нему, но Анри стремительно обернулся, и следующую атаку поглотила мгла.

Золотая вспышка ослепила, волна поглощения покатилась по коридору, Эрик дернулся к лестнице, но бежать было некуда. Низкий горловой вой, разнесшийся по дому, заставил меня внутренне сжаться. Эльгер рухнул на колени, под скрюченными пальцами жалкими змейками дергались зеленые молнии. Анри опирался о стену: чем дольше он удерживал Эрика, тем сильнее менялись его собственные черты. Заострялись, становились нечеловеческими, под кожу словно заливали расплавленное золото, которое выжигало изнутри.

– Хватит, – прохрипела я. – Анри, пожалуйста, остановись…

Я потянулась к нему, но он отдернул окутанную мглой руку и, только когда Эрик упал вниз лицом, начал оседать сам. Браслет взорвался болью, а следом затылок, перед глазами потемнело. Я еле успела подхватить мужа, и на пол мы рухнули вместе.

Стуча зубами, я повернулась, вглядываясь в белое как мел лицо.

– Анри, – позвала хрипло. Вышло как-то беспомощно.

Почему под ладонью не слышно его сердца? Не может такого быть… Не может…

Порез отчаянно дергало, когда я расстегивала на нем рубашку. Сжала руку, приложила к его груди – и вытолкнула себя на грань из последних сил, взглянула на мужа: нет, он еще здесь, по эту сторону, но черно-серые прожилки смерти уже стремительно наполнялись тьмой. Дрожащими пальцами я чертила кровью контур узора саэнхари – «возвращающий силу». Почему, почему, почему я так мало уделяла времени этим узорам?!

Вот теперь меня трясло по-настоящему. Каждая клеточка тела дергалась внутри. Только не снова, только не он, пожалуйста. Я не переживу, если он умрет из-за меня.

Вдох-выдох. Спокойно.

Внутренний круг.

Вдох-выдох. Вот так, уже лучше.

Плетение без отрыва – четыре поперечных узора.

Вдох-выдох.

Сводим и соединяем линии.

Ему уже повезло: успел вернуть мглу во время первой атаки, поэтому выжил. Значит, повезет и второй раз.

Вдох-выдох.

Потом буду бояться хоть два дня подряд, хоть целый месяц, хоть всю оставшуюся жизнь валяться в обмороке, но сейчас бояться нельзя. Только не ошибиться, только не ошибиться… Я вытряхивала из памяти загибы и нахлесты саэнхари, прорисовывая его снова и снова, до тех пор, пока усиленный моей кровью – ну хоть на что-то сгодилась – полный узор не начал светиться.

Я вспорола разделяющую жизнь и смерть ткань, тьма текла сквозь меня, как сквозь забившийся кран – тоненькими рывками, непростительно слабо. И все-таки я ударила, запуская сердце. Снова, еще и еще. Когда уже начинало казаться, что ничего не получится, услышала глухой гулкий удар. Первый. Второй. Третий. И дальше – один за другим: глубокие, ровные.

Спасибо, Всевидящий!

Анри судорожно втянул воздух, дернулся, непонимающе посмотрел на меня.

– Там ловушка, – сказала я, глядя в залитые золотом глаза, – на лестнице. И «воронка силы» над Жеромом. Могу попробовать расплести…

Он слабо сжал мою руку, все еще лежащую у него на груди.

А я уткнулась лицом ему в плечо и почему-то заплакала.

38

– Обезболивающее, обеззараживающее и заживляющее, – седовласый целитель ополоснул руки в глубокой миске и указал на склянки на тумбочке, – обычные мази для графа. Использовать при каждой перевязке. Здесь зелья для леди, остальное внизу. Парню с огнестрельным ранением сейчас нужно обильное питье, переломы я начал сращивать, но быстро такие дела не делаются. По-хорошему, мне бы вас навестить завтра…

– Сможете задержаться на несколько дней?

Стоявший в углу мужчина отделился от стены: невысокий, с мышиного цвета волосами и холодным взглядом. Это он привез целителя, возник вместе с ним на пороге нашего дома после того, как я расплела «воронку силы» и мы привели Жерома в чувство. На ногах тогда держалась из чистого упрямства, но гость почему-то показался мне знакомым. Теперь я пыталась понять, где могла его видеть. В голове все перемешалось от влитых в меня зелий, хорошо, что меня положили и больше не трогают.

– Вы же понимаете, на мои услуги спрос есть всегда.

Мужчина равнодушно кивнул.

– Мы компенсируем все.

Он расстегнул сюртук и протянул целителю внушительную пачку банкнот, которые тот без ложной скромности тщательно пересчитал. Убедившись, что оплата, в том числе за молчание, его устраивает, коротко кивнул.

– Где я могу разместиться?

– Я покажу. Подождите внизу, будьте любезны.

Стоило двери за ним закрыться, цепкий взгляд гостя уперся в лежащего пластом мужа. Цвету лица Анри могло позавидовать даже накрахмаленное постельное белье. Пока целитель с ним возился, он несколько раз терял сознание, а когда приходил в себя, рука его дрожала под моей – напряженная, со вздувшимися венами. Окровавленная спина, опаленная и располосованная магией, представляла страшное зрелище, сейчас ее почти полностью скрывали бинты.

– У него хотя бы лицензия есть? – голос мужа звучал глухо.

– Была когда-то. Прости, что королевского медика не привел.

– Прощаю. Мне-то без разницы, но если он напортачит с магией…

– Спокойно, ничего с ее потенциалом не случится. У Сайлуса каждый второй клиент из высшего света. Сам знаешь, местная аристократия много чем балуется.

Так, на минуточку, я вас слышу. Или мне не полагается?… Не удивлюсь, что взгляд у меня не более осмысленный, чем у младенца трех дней от роду. Почему, кстати, виньетки по обоям ползают? Так точно быть не должно.

– Разгулялись вы тут знатно. Я уж думал, никого в живых не застану.

– Прости, что разочаровали.

Мужчина бесшумно, словно кошка, приблизился к двери и приоткрыл ее – так, что я даже щелчка не услышала. Убедившись, что в коридоре никого нет, снова повернулся к нам.

– Парням нужен серьезный уход. Девице из-под лестницы можно доверять? Не сбежит? Болтать не начнет?

Это он про Мэри, что ли?… Мы нашли ее запертой в кладовке под лестницей: забившийся между полками комок страха в длинной сорочке и разорванном халате. Растрепанная, с побелевшими губами, содранными локтями и диким взглядом. Она выбежала на шум, и Эрик отшвырнул ее магией. Удар пришелся на поставленный Жеромом щит, только поэтому Мэри осталась жива.

– Не начнет. Она кое-кому обязана.

– Ты плохо знаешь женщин, Феро.

– Если не найдешь ее внизу, с меня тысяча ливрэ.

– А что насчет…

– Со своей женой я разберусь сам.

Словно почувствовав мой взгляд, гость повернулся ко мне, и я быстро закрыла глаза. Все-таки где я могла его видеть?

– Пойду займусь доктором, да пора уже отгружать нашу бесценную посылку. Постараюсь не потерять.

– Постарайся, потому что сейчас я не в состоянии за ним бегать.

Шаги, негромкий стук, тишина. Стоило нам остаться вдвоем, меня окончательно повело. Глаза постоянно закрывались, но я дотянулась до запястья мужа, положила руку на браслет. Постоянно выдергивала себя из сна, чтобы убедиться, что биение сердца под пальцами – не плод воспаленного разума. Явь и сон мешались воедино, и где-то между ними Анри погладил меня по щеке – осторожно, как если бы я была хрупкой статуэткой из лацианского стекла.

– Все хорошо, маленькая. Спи.

Лицо мужа совсем близко – усталое, изможденное, потускневшая золотая прядь под щекой на подушке. Воспоминание прошило неожиданно, на грани ускользающего сознания: тусклое золото под кепкой, руки в карманах. И невысокий мужчина рядом… наш странный гость! С ним Анри встречался в трущобах. Это тот самый неприметный человечек, с которым они разговаривали в толпе, сбежавшейся посмотреть на драку. Мысль вспыхнула – и тут же погасла, далекая и неважная. Как только голова коснулась наволочки, на мир опустился полог глубокого сна.

– Как себя чувствуете, леди? Голова не болит?

Голова немного кружилась, но мысли, как ни странно, были ясными.

– Нет.

Я прикусила язык, чтобы не спросить, где мой муж. Проснулась сегодня в одиночестве, лишь ветер играл занавесями, да Кошмар свернулся клубком на подушке и громко мурчал. О случившемся напоминали только саднящие губы и баночки с зельями, часть которых валялась на полу. Я сграбастала обалдевшего кота в объятия и прижала к груди: при мысли о том, где эта животина отсиживалась вчера и как могла подставиться под удар, стало дурно. Вот так бегает рядом с тобой что-то, пищит, под ногами мешается, а потом хлоп – и уже родное. И ничего ты с этим не поделаешь.

– Хорошо. Давайте-ка вашу руку посмотрим.

Целитель принялся распускать бинты. Сегодня я могла рассмотреть его получше, не сквозь пелену дурмана: уже не молодой, еще не старый. Серые глаза внимательные, но безучастные – что в общем-то не редкость для человека его профессии. Если боль каждого воспринимать как свою, так и с ума сойти недолго.

– Как себя чувствует граф?

– Неважно. Магическое исцеление в его случае работает слабо, особенно заживление, а мази и отвары действуют куда медленнее. Я рекомендовал ему оставаться в постели хотя бы пару дней, но… – Сайлус осторожно отлепил последний слой, и я поморщилась. – Отлично. Сегодня уже можно обойтись без повязок.

Не сказать, чтобы отлично, но края глубокой раны стянулись, исчезла припухлость. Целитель наносил зелье, от его пальцев вокруг раны расходилось покалывающее тепло. Светло-голубое облако окутало наши руки, ладонь невыносимо пекло – порез заживал и начинал чесаться.

Где же Анри? Я уже несколько часов не сплю, почему он даже не заглядывает? Мне так много надо ему сказать… Но что мне ему сказать?

– Сегодня желательно не вставать. – Целитель положил пальцы мне на виски, и я почувствовала едва ощутимые уколы, как от тончайших игл. – Магия в вас восстанавливается очень медленно. Чем больше будете отдыхать, тем быстрее поправитесь. Зелье для поддержания сил принимали?

– Да.

Не думать об Анри не получалось ну вот никак. Видимо, думалось чересчур усердно, потому что съеденные блинчики запросились наружу вместе с кофе, сливками и кашей. Завтрак мне приносила Мэри, но стоило камеристке поставить поднос, как ее позвали вниз – я даже не успела ни о чем спросить.

– Попросите Мэри зайти ко мне?

– Хорошо, леди. Если почувствуете слабость, сразу зовите.

Слабость не шла ни в какое сравнение с тем, что творилось внутри.

Кто тот человек из трущоб? Анри общался с ним, как с хорошим знакомым, впрочем, у него все знакомые хорошие. Энгерийские джентльмены, жизнь которых он спокойно может разрушить благодаря собранным в досье грешкам – большим и не очень. Странный субъект – любитель маскарада, приводящий на помощь подпольного целителя. Тайны между нами раскинулись пропастью, и нет им конца и края. Одни раскрываются, появляются другие. Почему он не рассказал мне про богиню мааджари? Не знал? Вряд ли.

Он никогда не лжет. А еще он никогда не говорит всей правды.

Мэри не было ужасающе долго. Я отстукивала пальцами по запястью какой-то рваный ритм, смотрела на начинающий светлеть браслет, все сильнее сжимала зубы. Внутри что-то дрожало, будто единственную целую струну скрипки дергали туда-сюда, и в такт этой дрожи противно звенело в ушах. В миг, когда меня затошнило еще сильнее и бросило в пот – липкий, стылый, как паутина в подземелье, дверь открылась.

– Миледи?

Белая, словно полотно, серые глаза потемнели и ввалились, но взгляд не прячет. Я ожидала слез, истерик и упреков, но она даже словом не обмолвилась о том, что едва не погибла. Просто стояла, сложив руки на переднике.

– Подай зеркало, пожалуйста.

Всевидящий!

Волосы как растрепанное гнездо из обрезанных прядей, самые длинные доходят до лопаток, самые короткие спускаются чуть ниже скулы. На щеке тает кровоподтек, разбитые губы покрыты запекшимися корками. Самое симпатичное в этом зеркале – резная оправа с морскими узорами и ручка. Все остальное – стереть и забыть как страшный сон.

– Помоги подняться. Мне нужно поговорить с графом.

– Вам разве можно вставать?

Не дождавшись ответа, камеристка придвинула стул поближе к кровати, помогла сесть. Потянулась за щеткой, но тут рука ее дрогнула и сорвалась. Баночка с заживляющей мазью свалилась на пол, от звонкого удара вздрогнули мы обе.

– Простите, ми… миледи. Я не специально.

– Спасибо.

Мэри замерла – с поднятой баночкой в руке.

– Спасибо, что осталась. Но если захочешь уйти, я заплачу за несколько лет работы и дам самые лучшие рекомендации.

Глаза у нее расширились, а потом возмущенно сверкнули.

– Вот еще, – сердито заявила она, после чего принялась расчесывать меня с двойным усердием, только искры от волос летели, – давайте-ка лучше посмотрим, как быть с вашей прической. Не возражаете?

Мэри достала шкатулку со шпильками, ножницы и вопросительно взглянула на меня. Я не возражала – все лучше, чем думать о предстоящем разговоре с мужем.

– Мне было велено всем говорить – если вдруг кто спросит, что взорвался газовый светильник и что я вовремя перекрыла газ.

Я сжала руки, начинающий успокаиваться порез задергало с новой силой, и так же безумно задергалось сердце. Глупо думать, что Анри расскажет обо всем Винсенту. Что попросит у него помощи, защиты, убежища ради нас. Глупо, глупо, как же глупо, но он ведь закрыл меня собой! Закрыл, подставился под удар, только чтобы меня уберечь. Меня… или мою магию? Симону не нужна пустышка.

– Так и говори.

– Здесь сделаем чуть-чуть покороче. Можно?

Я кивнула.

Следующие полчаса Мэри то щелкала ножницами, то сравнивала длину, то орудовала шпильками. Совсем короткие прядки собирала сзади, а длинные пускала поверх, позволяя им струиться по плечам и спине. Когда она закончила, уже не хотелось натянуть на голову шляпку по самые уши и опустить вуаль до подбородка.

Мне помогли одеться, укутали плечи шалью, вывели в коридор. Из холла по-прежнему тянуло гарью, правда, уже не так сильно. Ошметки дерева, сгоревшей мебели и обоев исчезли, а вместе с ними и пятна крови со ступеней. Лестница слегка покачивалась перед глазами, но я держалась прямо.

– Спасибо, дальше я сама.

Без поддержки Мэри коридор превратился в длинный тоннель, по которому я шла, повторяя путь рукой по стене. Из-за приоткрытой двери на пол выскользнула полоска дневного света, да так и застыла.

– Кто мог ему донести? – Голос Жерома.

– Вероник, больше некому.

– Кто такая Вероник? – Я толкнула дверь и вошла.

Жером обернулся – бледный, правая половина лица располосована магией, шрамы будут сходить долго даже под зельями.

– Кто разрешил тебе вставать? – Анри тяжело поднялся из кресла.

– Я сама.

Сердце болезненно сжалось: муж был белым, как мучная россыпь на мраморе. Плотно сжатые губы, вымораживающий до самого сердца взгляд. Анри тяжело опирался на массивную резную трость, темно-бордовая рубашка – одна из его любимых – смотрелась на нем чужой, будто он позаимствовал ее из гардероба своего двойника. Мужчины, с кем я танцевала в мой первый вечер в этом доме, под шелест платья и наше дыхание.

Жером поспешно подал мне руку и придвинул стул, помогая сесть. После чего вышел и прикрыл за собой дверь.

– Вероник – воспитанница Симона. – Анри медленно опустился в кресло и поморщился. – Сводная сестра Эрика. После представления с перстнем я связался с его отцом, а она, вероятно, сообщила ему об этом. О том, что мне поручено найти его и вернуть в Вэлею, даже против его воли. И мальчишку окончательно переклинило.

– Так Эрика отправили к нему?

– Да. Теперь ему держать ответ перед отцом.

За магическое преступление такого уровня полагается смертная казнь. Если ты не сын герцога де ла Мера, конечно.

– С кем ты встречался на окраине Лигенбурга? Почему этот человек тебе помогал?

На лице мужа не дрогнул ни один мускул, устремленный на меня взгляд – словно из прорезей маски, принадлежал кому-то другому. Уж точно не Анри, который шептал: «Все хорошо, маленькая. Спи».

– Не молчи, пожалуйста. Скажи мне… – Выдержка расползалась по швам. Я подалась вперед, вцепилась побелевшими пальцами в край стола. – Почему на встречу с ним ты вырядился, как на маскарад нищих? Что вообще происходит?

– Откуда ты об этом знаешь?

Всевидящий, как же холодно…

– Я видела вас из окна квартиры, которую для меня нашла Луиза.

Он молчал. Наверное, я уже знала, что он не ответит, но все равно ждала. Ждала, пока тишина не застучала в висках.

– Кто ты такой, Анри? Есть в тебе хоть что-нибудь настоящее?

– Моя цель.

Сумасшедше-золотые глаза, как на берегу Ирты. Все это так близко, так живо, что я даже сейчас чувствовала скользящие по плечам солнечные лучи и тепло его рук на прохладной от воды коже, вот только сейчас передо мной сидел совсем другой мужчина. Чужой, незнакомый, жестокий.

Как можно доверять человеку, у которого десятки обличий?

– Смерть Симона? – Голос сорвался на сдавленный шепот, я вскочила. – Падение его империи?

– Да.

В груди полыхнуло, я попятилась и наткнулась на стул.

– Ты нужна мне, Тереза.

– Как серьезный прорыв?

Анри сцепил руки, пристально глядя на меня.

– Мы взрослые люди, нам хорошо вместе. Что еще ты хочешь услышать?

Слова застыли внутри, тысячи слов, запертых в груди, у самого сердца, мигом обратились в пепел. Надежда, отчаяние, страх, неуверенность – смешались воедино – и рухнули в бездну. Перед глазами потемнело, сначала задрожали пальцы, потом мир закрутился сумасшедшим калейдоскопом.

– Мне нужен развод, – я оперлась о стол, чтобы не упасть, – или твоя трогательная история станет известна Винсенту, и разбираться будешь уже с ним. А заодно с Симоном, со своими загадочными друзьями, да хоть со всеми демонами преисподней.

Воцарившуюся тишину разорвал негромкий стук трости, когда муж поднялся.

– У тебя нет доказательств.

Почему-то я думала, что после шахматной доски больнее уже не будет. Наивная.

– Брату не нужны доказательства моих слов.

Руки стремительно холодели.

– Хорошо, получите свой развод. – Голос Анри стал угрожающе низким, горловым. – Подпишем бумаги после свадьбы де Мортена. Мне нужно закончить дела.

– Мы подпишем их завтра.

Он приподнял брови.

– Ваше право. Прекрасный штрих на образе вашего брата перед свадьбой со скандальной актрисой.

Я запустила в него чернильницей, изо всех сил. Уклонился Анри безупречно – отточенным быстрым движением. Пузырек ударился о стену и разлетелся вдребезги, по обоям растеклась смоляная клякса. Даже судорога боли, прошедшая по его лицу, облегчения не принесла. Я бросилась к двери, но кабинет зашатался, пол начал уходить из-под ног. Стена оказалась как нельзя кстати: прохладный шелк обоев под щекой-факелом. Почувствовав руки Анри на своей талии, я всхлипнула и бешено забилась. Трепыхалась в его захвате, как летучая мышь в перепончатых крыльях не по размеру, дергалась, пока не заломило в груди. Затихла, понимая, что все бессмысленно. Я шла поговорить о нас, но «нас» нет и не было никогда.

И Анри, которого я себе придумала, тоже.

– Пустите, – прошептала я. – Пустите или, смертью клянусь, я исправлю то, что сделала ночью.

Он отпустил, и я вырвала себя из его объятий в последний раз. Вышла из кабинета, расправила плечи, медленно направилась к лестнице. Внутри воцарилась пустота – знакомая, но какая-то странная. Должно быть, за последнее время я слишком привыкла к обманчивому солнечному теплу.

Что же, дело осталось за малым.

Винсент женится на Луизе, а я обрету свободу. От себя, от Анри и от чувства, которое меня почти уничтожило. От золотой мглы, которая все это время застилала мне глаза.