Текст книги "Дураки умирают"
![](/books_files/covers/thumbs_240/duraki-umirayut-221818.jpg)
Автор книги: Марио Пьюзо
Жанр: Литература 20 века, Классика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Взяточничество превратило меня в счастливого человека, но в глубине души я чувствовал, что придет час расплаты. Поэтому я выбросил из головы все мысли о «Кадиллаке» и смирился с покупкой светло-синего «Доджа».
На столе в просторном кабинете мистера Хиллера стояли фотографии его жены и детей. Секретаря не было. Я понял, что мистер Хиллер отослал ее, чтобы она не видела меня, и мне это понравилось. Приятно, знаете ли, иметь дело с умными людьми. Глупых я просто боялся.
Мистер Хиллер усадил меня, взял сигару. Вновь справился о моем здоровье. Потом перешел к делу:
– Вы видели этот синий «Додж»? Хороший автомобиль. В идеальном состоянии. Я могу уступить его вам за реальную цену. На чем вы сейчас ездите?
– У меня «Форд» модели пятидесятого года.
– Я возьму вашу машину в счет оплаты. Добавьте пятьсот долларов, и «Додж» ваш.
С каменным лицом я достал из бумажника пять сотенных.
– Договорились.
Во взгляде мистера Хиллера читалось изумление.
– Но вы должны найти возможность помочь моему сыну, вы понимаете?
Он действительно волновался: а вдруг я не врубился в ситуацию?
И вновь я подивился тому, как нравились мне эти «борзые щеночки». Я знал, что могу надуть его. Взять «Додж», оставив ему «Форд». И наварить на этом примерно тысячу баксов. Но я придерживался мнения, что негоже, обманывая государство, еще и обманывать клиента. Все-таки во мне жил Робин Гуд. Я все еще считал себя человеком, который, беря деньги с богатых, обязательно выполняет свои обещания. Но мне нравилось волнение, которое читалось на лице мистера Хиллера. Ему очень хотелось знать, понял ли я, что речь идет о взятке. Ответил я спокойно, по-деловому, без тени улыбки:
– В течение недели ваш сын будет зачислен на шестимесячную программу Армейского резерва.
Тут волнение сменилось облегчением и уважением.
– Все документы мы подпишем сегодня, и я позабочусь о номерных знаках. Тут проблем не будет. – Он наклонился через стол, чтобы пожать мне руку. – О вас говорят только хорошее. Вы пользуетесь безупречной репутацией.
Его слова меня порадовали. Разумеется, я понял, что он хотел мне сказать. Меня считали честным взяточником. Что ж, сие я мог расценивать как достижение.
Пока сотрудники мистера Хиллера готовили документы на автомобиль, он пытался меня разговорить. Ему хотелось знать, действую я в одиночку или майор и подполковник тоже в доле. Мне нравилось его ненавязчивое, но достаточно уверенное движение к цели. Сказывалась выучка бизнесмена. Поначалу он отметил мой ум, похвалил за то, что я схватываю все на лету. Потом перешел к своим тревогам. Мол, он волнуется, как бы оба офицера не запомнили его сына. Разве не они должны принимать у него присягу? Я подтвердил, что они.
– Но ведь они могут спросить, почему он так быстро продвинулся в списке?
Логика в его вопросе была, но я полагал, что он лезет не в свое дело.
– Я задавал вам какие-нибудь вопросы насчет «Доджа»? – спросил я.
Мистер Хиллер тепло мне улыбнулся.
– Разумеется. Вы знаете свое дело. Но речь идет о моем сыне. Я не хочу стать причиной его неприятностей.
Мыслями я был уже совсем в другом месте. Думал о том, как обрадуется Вэлли, увидев синий «Додж». Она ненавидела наш старенький «Форд», а ее любимым цветом был синий.
Но я заставил себя сосредоточиться на вопросе мистера Хиллера. Вспомнил длинные волосы Джереми, его отменно сшитый костюм-тройку, галстук.
– Скажите Джереми, чтобы он коротко подстригся и надел куртку спортивного покроя, когда я вызову его к себе. Тогда его никто не вспомнит.
Мистер Хиллер встревожился:
– Джереми это не понравится.
– Тогда пусть не стрижется. Не люблю заставлять людей делать то, что им не по душе. Я обо всем позабочусь, – в моем голосе проскользнули нотки нетерпения.
– Хорошо, – кивнул мистер Хиллер. – Оставляю все на ваше усмотрение.
Когда я приехал на новом автомобиле, Вэлли так обрадовалась, что я решил прокатить ее и детей. Мотор «Доджа» мурлыкал, как котенок, и мы слушали радио. В старом «Форде» радио не было. Мы остановились у пиццерии, съели пиццу, запили газировкой. Раньше, когда приходилось считать каждый цент, мы не могли позволить себе такой роскоши. Потом заглянули в кондитерский магазин и съели по мороженому. Я купил дочери куклу, а сыновьям – солдатиков. Вэлли получила коробку шоколадных конфет. Я тратил деньги, как арабский шейх. По пути домой мы пели песни, а после того, как дети легли спать, Вэлли ублажила меня так, словно я был Ага-Ханом и только что подарил ей бриллиант никак не меньше «Рица».
Я помнил не столь уж далекие времена, когда мне приходилось закладывать в ломбард мою пишущую машинку, чтобы дотянуть до конца недели. Но это было до того, как я слетал в Вегас. После той поездки удача повернулась ко мне лицом. Никакой второй работы. В папках со старыми рукописями, которые лежали на полу встроенного шкафа в прихожей, хранились двадцать «штук». Мой «бизнес» процветал. Теперь я прекрасно понимал крупных промышленников и генералов, постоянно твердивших об угрозе национальной безопасности. Если она сходила на нет, я вновь оказывался за чертой бедности. Не то чтобы я хотел новой войны, но меня разбирал смех при мысли о том, что от моего так называемого либерального отношения к международным проблемам не осталось камня на камне. Мне уже не хотелось сближения России и Соединенных Штатов, во всяком случае в обозримом будущем.
Вэлли тихонько похрапывала, но нисколько мне не мешала.
Дети и домашние дела отнимали у нее много сил. А вот я долго лежал без сна, даже если сильно уставал. Она всегда засыпала раньше меня. Раньше я иной раз вставал и работал над моим романом в кухне. Что-нибудь ел и возвращался в спальню в три или четыре часа. Но теперь я романы не писал, так что ночных дел у меня не осталось. Я даже подумывал над тем, не начать ли мне писать вновь. У меня были и время, и деньги. Но, по правде говоря, жизнь казалась мне интереснее любого романа: я не только брал взятки, но и впервые получил возможность тратить деньги не считая.
Однако и здесь не обошлось без проблем. Я не мог хранить деньги дома. Подумал об Арти. Он мог бы положить их в банк. И положил бы, обратись я к нему с такой просьбой. Но я не мог. Очень уж он был честным. Если бы он спросил, откуда у меня деньги, мне бы пришлось ответить. Он никогда не совершал нечестного поступка. Просьбу мою он бы выполнил, но его отношение ко мне определенно бы изменилось. Я бы этого не пережил. Так что вариант с Арти отпадал.
Вот тут я вспомнил о Калли. Его я мог спросить, как обезопасить свои деньги. В таких делах Калли был докой. И я чувствовал, что денег этих будет у меня все больше и больше.
* * *
На следующей неделе я без проблем записал Джереми в Армейский резерв, и мистер Хиллер так расчувствовался, что пригласил меня в свой салон за комплектом новых покрышек. Конечно же, я подумал, что он хочет подарить их мне из благодарности, и порадовался, что жизнь свела меня с таким милым человеком. Я забыл, что он бизнесмен. И пока механик менял покрышки, мистер Хиллер обратился ко мне с новым предложением.
Начал, конечно, издалека. С лучезарной улыбкой сообщил мне, какой я умный, честный, абсолютно надежный. Иметь со мной дело – одно удовольствие, и, если я решу покинуть государственную службу, он без труда найдет мне хорошую работу. Я с радостью заглотнул наживку, потому что хвалили меня крайне редко, главным образом Арти да несколько незнакомых мне книжных рецензентов. И понятия не имел, куда он клонит.
– У меня есть друг, который крайне нуждается в вашей помощи, – все с той же улыбкой продолжил мистер Хиллер. – Его сыну просто необходимо попасть в вашу шестимесячную программу.
– Нет проблем, – ответил я. – Присылайте парня ко мне, и пусть он упомянет вашу фамилию.
– Проблема как раз есть. Молодой человек уже получил повестку.
Я пожал плечами.
– Тогда ему не повезло. Скажите его старикам, пусть прощаются с ним на два года.
Улыбка мистера Хиллера стала шире.
– Неужели такой умный молодой человек, как вы, не сможет ничего придумать? На этом можно хорошо заработать. Его отец – очень важная персона.
– Ничего, – ответил я. – Армейские инструкции трактуются однозначно. Если человек получает повестку, он не имеет права на участие в шестимесячной программе Армейского резерва. Эти ребята из Вашингтона не такие уж олухи. Иначе в резерв записывались бы лишь по получении повестки.
– Его отец хочет встретиться с вами. Он готов сделать для вас что угодно. Вы понимаете?
– Смысла нет. Я не могу ему помочь.
Тут мистер Хиллер наклонился ко мне:
– Побеседуйте с ним ради меня.
Я все понял. Если я приеду к этому человеку, пусть ничего и не сделаю, мистер Хиллер будет героем. Что ж, решил я, за четыре новенькие покрышки можно провести полчаса с богачом.
– Хорошо.
Мистер Хиллер написал несколько слов на листке бумаги, протянул мне. Я посмотрел на листок. Эли Хемзи и телефонный номер. Фамилию я узнал. Один из крупнейших производителей готового платья, постоянные стычки с профсоюзами, связи с мафией. Активный участник светской тусовки. Он покупал политиков, поддерживал благотворительные фонды, и так далее, и так далее… Если он такая крупная шишка, почему ему пришлось идти ко мне? Я задал мистеру Хиллеру этот вопрос.
– Потому что он умен, – ответил Хиллер. – Хемзи – сефард. А сефарды – самые умные из евреев. В нем течет итальянская, испанская и арабская кровь, а это убийственное сочетание. Он не хочет становиться заложником какого-нибудь политика, который сможет попросить его об ответной услуге. Гораздо дешевле и менее опасно прийти к такому, как вы. А кроме того, я рассказал ему, какой вы молодец. Абсолютно честный, собственно, единственный человек, который действительно может помочь. Эти большие шишки боятся связываться с призывом. А политики, те просто шарахаются от этого дела.
Я подумал о конгрессмене, который приходил в мой кабинет. Значит, парень был не из робких. А может, его карьера подходила к концу и плевать он хотел на последствия. Мистер Хиллер изучающе смотрел на меня.
– Поймите меня правильно. Я – еврей. Но с сефардами надо быть предельно осторожным, а не то они тебя перехитрят. Поэтому, когда пойдете к нему, постоянно будьте настороже. – Он помолчал. – Вы не еврей, не так ли?
– Не знаю, – ответил я, – в приюте все было проще. Мы не знали своих родителей, нас не волновало, негры они или евреи.
На следующий день я позвонил мистеру Эли Хемзи на работу. Как женатые люди, которые завели любовницу, мои клиенты давали мне только рабочий телефон. Но сами получали мой домашний, чтобы иметь возможность связаться со мной в любое время. Мне звонили так часто, что у Вэлли возникли вопросы. Я сказал ей, что звонят насчет ставок и из журналов.
Мистер Хемзи пригласил меня к себе во время моего перерыва на ленч, и я согласился. Его пошивочная фабрика находилась на Седьмой авеню, в десяти минутах ходьбы от арсенала. Я с удовольствием прогулялся по чистому весеннему воздуху. Войдя в здание фабрики, я с сочувствием смотрел на мужчин, толкающих перед собой тележки, доверху нагруженные одеждой. За жалкие гроши они пахали как проклятые, тогда как я получал сотни долларов, заполняя несколько бумажек. В большинстве на фабрике работали черные. «Какого черта они не грабят людей, как им и положено? – подумал я. – А если они получили образование, почему не крадут, как я, не причиняя никому физического вреда?»
Регистратор провела меня через примерочные, где готовились модели для новых сезонов. Наконец, войдя в невзрачную дверь, я оказался в приемной мистера Хемзи. В сравнении с серостью фабричных помещений выглядела она роскошно. Регистратор передала меня из рук в руки секретарю мистера Хемзи, безликой, но безупречно одетой женщине средних лет, которая и ввела меня в святая святых.
Мистера Хемзи, широкоплечего здоровяка, я бы принял за казака, если бы не сшитый по фигуре костюм, белоснежная рубашка и темно-красный галстук. На его властном лице лежала печать меланхолии. Он поднялся из-за стола, здороваясь, зажал мою руку в своих. Заглянул в глаза. Он стоял так близко, что я видел розовую кожу, просвечивающую сквозь густые седые волосы.
– Мой друг прав, у вас доброе сердце, – изрек он. – Я знаю, что вы мне поможете.
– Я действительно не могу помочь. Хотел бы, но не могу, – ответил я. И объяснил, как и мистеру Хиллеру, наши отношения с теми, кто уже получил повестку. Держался я холодно. Не люблю людей, которые заглядывают мне в глаза.
Он сидел и кивал. А потом, словно не услышал ни слова, продолжил, и в его голосе зазвучали трагические нотки:
– Моя жена, бедняжка, очень больна. Она умрет, если потеряет сейчас сына. Он ее единственная отрада. Она не переживет двухлетней разлуки. Мистер Мерлин, вы должны мне помочь. Если вы мне поможете, я осчастливлю вас на всю жизнь.
Не то чтобы он меня убедил. Не то чтобы я поверил его словам. Но последняя фраза меня проняла. Только короли и императоры могли сказать человеку: «Я осчастливлю тебя на всю жизнь». Похоже, он не сомневался в своих возможностях. Но я, конечно, понимал, что говорит он о деньгах.
– Что ж, я подумаю, – ответил я. – Может, что и получится.
Мистер Хемзи покивал.
– Я знаю, что получится. Я знаю, что у вас прекрасная голова и доброе сердце. У вас есть дети?
– Да, – ответил я.
Он спросил, сколько у меня детей, какого возраста, пола. Спросил о жене, полюбопытствовал, сколько ей лет. Он напоминал заботливого дядюшку. Потом пожелал узнать мой адрес и домашний телефон на случай, если у него возникнет необходимость срочно связаться со мной.
По окончании нашей беседы он проводил меня до лифта. Я полагал, что выполнил свой долг. Я понятия не имел, как снять его сына с крючка призывной комиссии. И мистер Хемзи не ошибся, сердце у меня было доброе. Достаточно доброе для того, чтобы не вселять в него и его больную жену ложные надежды. Парень получил повестку, и в следующем месяце ему предстояло идти в регулярную армию. А матери – привыкать жить без сына.
На следующий день Вэлли позвонила мне на работу. Очень взволнованная. Сказала, что ей привезли пять коробок с одеждой. Для всех детей, на осень и на зиму, отличного качества. В одной лежали ее обновки. На такую дорогую одежду она даже не смотрела, не то чтобы купить.
– Там есть визитная карточка, – стрекотала Вэлли. – Некоего мистера Хемзи. Кто он? Мерлин, это такая красота. Почему он прислал тебе всю эту прелесть?
– Я написал для него текст нескольких рекламных буклетов, – ответил я. – Заплатили мне совсем ничего, но он обещал прислать одежду для детей. Я думал, какую-нибудь мелочовку.
– Должно быть, он очень хороший человек. – Голос Вэлли переполняла радость. – Одежда, которую он прислал, стоит не меньше тысячи долларов.
– Отлично. Поговорим об этом вечером.
Положив трубку, я рассказал Фрэнку о том, что произошло, и о мистере Хиллере, торговце «Кадиллаками».
Фрэнк прищурился:
– Ты попался. Этот парень теперь на тебя рассчитывает.
– Черт, – вырвалось у меня, – и как это я согласился на встречу с ним?
– Виноваты «Кадиллаки», которые ты увидел в салоне Хиллера, – ответил Фрэнк. – Ты как эти черные парни. Они уедут домой в Африку и будут жить в хижине при условии, что по деревне они будут ездить на «Кадиллаке».
Я заметил, как он чуть запнулся. Едва не сказал «ниггеры», но в последний момент нашел более пристойное слово. Неужели подумал, что первый вариант оскорбил бы мой слух? Я всегда удивлялся тому, что пристрастие гарлемских парней к «Кадиллакам» вызывает у многих злобу. Потому что они не могли позволить себе такой дорогой автомобиль? Но Фрэнк попал в точку. Именно блеск «Кадиллаков» затуманил мне мозги, и я согласился оказать услугу Хиллеру. Наверное, в глубине души я надеялся на то, что один из этих автомобилей станет моим.
Вечером, когда я вернулся домой, Вэлли устроила мне показ мод. Она сказала про пять коробок, но не упомянула про их размеры. Они впечатляли. Вэлли и дети получили по десять комплектов одежды. Давно уже я не видел Вэлли такой счастливой. Дети в силу возраста особой радости не выражали, даже моя дочь. В голове мелькнула мысль о том, что неплохо бы найти фабриканта игрушек, сын которого хотел бы увильнуть от службы в армии.
Но тут Вэлли сказала, что к новой одежде нужна новая обувь. Я попросил ее немного повременить и отметил про себя, что надо поискать среди кандидатов в Армейский резерв сына владельца обувной фабрики.
Если бы одежда была самая что ни на есть обычная, я бы решил, что мистер Хемзи смотрит на меня свысока. Как говорится, на тебе, боже, что нам негоже. Но его подарки отличало высочайшее качество, я бы не смог купить такие вещи, несмотря на взятки. Какая там тысяча баксов, стоило все это никак не меньше пяти. Я взял в руки визитку. Фамилия, должность, название компании, рабочие адрес и телефон. Ни одного слова. Умен, умен мистер Хемзи. Никаких свидетельств того, что одежда послана им.
Придя на работу, я подумал, а не отослать ли все назад, но вспомнил счастливое лицо Вэлли и понял, что это невозможно. Ночью пролежал без сна до трех часов, думая, как помочь сыну Хемзи избежать призыва.
На следующий день я принял решение. Ничего на бумаге, ни одного слова, которое сможет подставить меня под удар через год или два. Задача передо мной стояла сложная. Одно дело – передвинуть человека по списку, совсем другое – вытащить его из призывного участка.
Поэтому прежде всего я позвонил на призывной участок. Я знал там одного клерка, такого же простого парня, как я. Рассказал ему придуманную мною историю. Мол, Пол Хемзи числился в моем списке на участие в шестимесячной программе, и я собирался зачислить его две недели тому назад, но послал повестку по неправильному адресу. Так что вина лежит на мне, и, возможно, я лишусь работы, если его семья поднимет вой. Я спросил, не может ли призывной участок аннулировать свою повестку, чтобы я смог зачислить его к себе. Тогда я пошлю на призывной участок стандартный официальный бланк с уведомлением о том, что Пол Хемзи включен в шестимесячную программу Армейского резерва, и они исключат его из своих списков. Я выбрал правильный тон, в котором не слышалось особой тревоги. Звонил хороший малый, пытающийся загладить свою вину. Я упомянул, что смогу помочь какому-нибудь приятелю клерка записаться в шестимесячную программу, если он окажет мне сегодня эту маленькую услугу.
Этот нюанс я придумал ночью, когда лежал без сна. Я решил, что клерков на призывных участках тоже осаждают парни, которые всячески стремятся увильнуть от призыва, так что включение одного из них в шестимесячную программу могло принести тысячу баксов.
Но мой знакомый с призывного участка словно и не понял, на что я намекаю. Держался он очень дружелюбно. Повестку он обещал аннулировать, сказал, что это сущий пустяк, и я вдруг понял, что многие поумнее меня уже не раз проворачивали этот трюк. Так или иначе, на следующий день я получил соответствующее письмо из призывного участка, позвонил мистеру Хемзи и попросил прислать сына ко мне, чтобы официально зачислить его на шестимесячную программу.
Все прошло без сучка без задоринки. Пол Хемзи показался мне очень приятным, застенчивым парнем. Я привел его к присяге и придерживал его документы, пока он не отбыл на шестимесячную службу. В подразделении Пола Хемзи никто не видел. Я превратил его в призрака.
К тому времени я уже понимал, что в этом деле замешаны очень влиятельные люди и, если кто-нибудь выведет нас на чистую воду, скандал будет очень громким. Но не зря я был Мерлином-магом. Я нацепил многозвездный колпак и начал думать. В принципе, я обезопасил себя во всем, за исключением наличных, хранящихся дома. Прежде всего, решил я, надо надежно спрятать деньги. Тратить открыто я их мог, лишь получив новый источник дохода.
Я, конечно, мог хранить деньги у Калли в Лас-Вегасе. Но ведь он мог кинуть меня, да и его могли убить. У меня была возможность легализовать свои деньги: мне предлагали рецензировать книги и писать статьи для журналов. Но я всегда отказывался. Считал себя писателем, из-под пера которого могли выходить только романы, повести, рассказы. Все остальное унижало мое достоинство. Но какого черта, я стал преступником, так что ни о каком унижении теперь не могло быть и речи.
Фрэнк пригласил меня на ленч, и я согласился. Фрэнк пребывал в прекрасном настроении. Выпала выигрышная неделя у букмекера, поток взяток не иссякал. Он не задумывался о будущем, он верил, что и дальше будет делать верные ставки, что взятки ему будут нести до скончания века. Не считая себя волшебником, он искренне верил в волшебный мир.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?