Электронная библиотека » Мария Барская » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Ненавижу-люблю"


  • Текст добавлен: 12 ноября 2013, 16:46


Автор книги: Мария Барская


Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Мария БАРСКАЯ
НЕНАВИЖУ-ЛЮБЛЮ

I

Я, запыхавшись, влетела в подъезд и принялась изо всех сил нажимать на кнопки лифтов. Ни звука, ни движения. Огоньки, показывающие, на каком этаже находятся обе кабины, не горели. Опять сломались! Проклятие! Именно сейчас, когда я спешу!

Лифты в нашем доме ломаются часто и всегда на удивление не вовремя. Если вы, например, привезли мебель, будьте уверены: лифты не работают. Намертво замерли, причем на неизвестное время. Впрочем, иногда достаточно накупить много продуктов. И вот, когда вы подходите, увешанная пакетами, к заветным кнопкам, выясняется, что тащить груз наверх вам придется самой. А живу я не так чтобы низко: на восьмом этаже. То есть, естественно, есть в нашем доме люди более невезучие. Те, кто живет на девятом, десятом, одиннадцатом и двенадцатом этажах. Некоторое облегчение от осознания этого факта, конечно, испытываешь. Можно еще утешаться мыслью, что пешие подъемы с, так сказать, полной боевой выкладкой – хорошая замена походу в фитнес-клуб, и лишнее съеденное пирожное не обратится добавочным весом, а сгорит на крутой лестнице. Но все равно, когда тянешь оттягивающую руки неподъемную поклажу, которую и до подъезда волокла из последних сил, соображения о пользе физкультуры совсем, знаете ли, не вдохновляют.

В восхождении по нашей лестнице есть еще один пикантный момент. Уточню: лестница в моем относительно современном доме из соображений пожарной безопасности отделена от площадок перед лифтом и коридоров, куда выходят квартиры. Получилось, если так можно выразиться, обособленное и довольно замкнутое пространство. Днем свет, проникающий сквозь матовые стекла дверей, ведущих на общие балкончики, позволяет перемещаться в этом пространстве довольно спокойно.

После пребывания в подъезде бомжей или подростков остаются груды мусора. Их можно обойти, переступить, в общем, по желанию. А вот зимой, когда темнеет в Москве очень рано, возникают серьезные проблемы. То есть лампочки на нашей лестнице есть. Их, конечно, периодически бьют, но аккуратно ввинчивают новые. Дело не в этом. Свет, чтобы он горел, нужно включить. А вот это уже не так просто.

Выключатель находится в потаенном уголке помещения для консьержки. Комнатка эта неизменно заперта, консьержки же у нас никогда не было, собирались ее нанять, даже комнату от холла отгородили, заперев таким образом выключатель. Консьержка-то все равно будет следить за порядком и с наступлением темноты свет включать. Очень даже удобно. Но беда в том, что с консьержками как-то не сложилось. И стоит эта будка теперь запертая, чтобы бомжи в ней не ночевали. Ключи же от будки есть только у председателя нашего жилтоварищества. А он вечно в командировках. Отдадим справедливость: когда председатель здесь, свет на лестнице каждый вечер ярко горит. И с лифтами в эти периоды почему-то бывает полный порядок. А кому, если так, охота тащиться пешком пусть и по светлой лестнице. Сами понимаете, дураков нет. Если только какой-нибудь бродяга-бомж забредет погреться и книжку, найденную в помойке, почитать. Сама однажды такого видела. Причем книга у него была не на русском, а на английском языке. И читал он ее с удовольствием. Я таким уважением к нему прониклась, что даже выгонять не стала.

Но вот когда лифты не работают, а на улице уже темно, как сегодня, чаще всего наша лестница утопает во мраке.

Я приложила ухо к холодному пластику створки лифта. Вдруг его уже чинят? Нет, полная тишина. Несколько раз на удачу потыкала кнопку. Никакого результата. Надавила на кнопку диспетчерской и вскоре выяснила, что там уже в курсе трагического события, однако статус-кво обещают восстановить не ранее завтрашнего дня.

Так долго я ждать не могла. Единственная надежда на чудо – что на лестнице горит хоть одна лампочка. Я толкнула дверь. Чуда не произошло. Темно, как известно у кого в не менее известном месте!

Сколько раз обещала себе купить миниатюрный фонарик и носить его в сумке. Телефон, пришло в голову мне, экран ведь у него светится! Но если уж не везет, то по полной программе. Мобильник мой тускло мигнул и отрубился. Аккумулятор сел! Ну почему я не подзарядила его на работе? Ведь собиралась! И, конечно же, кто-то отвлек! Теперь я мало того, что опаздываю, мало того, что ничего не вижу на этой лестнице, так даже позвонить и сказать, что чуть-чуть задержусь, не могу.

Ну почему именно сегодня, когда Максим наконец-то решился сделать мне предложение! То есть впрямую он пока ничего не сказал. Но ведь об этом заранее не предупреждают. Однако он так торжественно приглашал сегодня в ресторан! И к тому же намекал, что есть важный разговор, да и ресторан не из тех, куда мы обычно с ним ходим, а новый, самый модный и страшно дорогой… Словом, двух мнений тут быть не может.

Значит, решился. Мне прямо не верилось. Я уж думала, этого никогда не произойдет. Два года уже встречаемся. Я даже предлагала Максиму к себе переехать, но он не мог оставить маму одну. Она у него часто болеет. И вот в такой день я стою тут и рискую не получить предложение руки и сердца и не ответить на него. Просто потому, что не смогу добраться до ресторана.

Можно, разумеется, плюнув на все, развернуться и поехать на свидание как есть и в чем есть. Взмочаленной после рабочего дня, не помыв голову, не нанеся свежий макияж, в помятом и пропахшем сигаретном дыме костюме. Три часа перед уходом проторчала у начальства в кабинете. Обкурили с ног до головы. А Максим еще бросил фразу: «Форма одежды парадная». Значит, как минимум, красивое платье, желательно с декольте. Максиму нравится, когда женщина выглядит элегантно. Да и самой мне перед столь знаменательной встречей с любимым хочется хотя бы пять минут постоять под душем. Я должна, непременно должна подняться в квартиру!

Где-то высоко-высоко послышались шум и голоса. Видимо, кто-то спускался. Великолепно. Хоть не одна в этой клетке. Не так страшно. А если повезет, может, у них и фонарик окажется. Я вцепилась в перила и, тщательно ощупывая ногами каждую ступеньку, начала восхождение.

Преодолев первый пролет, я вдруг почувствовала, как меня дернули сзади за полу пальто. Сердце остановилось. Едва подавив крик, я медленно обернулась. Тьма, кромешная тьма. И тишина. Ни шороха, ни дыхания. Но кто-то по-прежнему цеплялся за мое пальто. Крепко держась одной рукой за перила, я другой с силой ударила сумкой в темноту. Что-то крякнуло, звякнуло и посыпалось. Тут я и вспомнила: кто-то из соседей мне уже жаловался на днях, что на лестницу вынесли после ремонта остатки строительных материалов, в том числе, проволочную сетку, об которую уже кто-то что-то порвал. Только не хватало мне здесь пальто лишиться! Оно у меня хоть и не единственное, но новое, и мне его жалко. Еще поносить собираюсь.

Я осторожно пошарила за спиной. Так и есть, сетка. Хорошо еще, что я не стала дергаться. Несколько осторожных манипуляций, и сетка меня отпустила. Кажется, на сей раз обошлось без потерь. Я продолжила путь.

Шум наверху тем временем прекратился. То ли спускаться передумали, то ли не спускались, а поднимались. А вдруг бомжи? Встреча в темноте с подобным человеком меня не очень воодушевляла. Но разве мне предоставлялся выбор?

Я продолжила восхождение. Второй этаж. Третий. Четвертый. Наверху хлопнула дверь. До меня вновь донеслись голоса. Люди ругались, оказавшись в темноте. Фонарика у них явно не было. Снова хлопнула дверь. Все стихло. Потом опять хлопнуло. Раздался скрежет.

– Осторожно! Осторожно! – раздался сверху мужской голос.

«Что они там в темноте выделывают?» – не понимала я.

Где-то совсем рядом продолжали шуршать, скрежетать и тихо ругаться матом. Тем не менее на бомжей не похоже. Во-первых, не пахнет. А во-вторых, пожалуй, для этой публики слишком шумно.

Миновав еще два пролета, я врезалась во что-то большое и нежное. Взвыли мы одновременно.

– Блин! Разве можно так подкрадываться? – прямо в ухо мне прокричал мужчина. – Я же чуть его не уронил.

– Кого? – оторопело осведомилась я, одновременно пытаясь разглядеть, кого ил и что он там держит.

– Шкаф, – злобно пропыхтел дядька. – Дамочка, отойдите от меня. К стеночке, к стеночке. Ну что тут непонятного? Неужели не ясно? Если справа перила, то слева аккурат стенка. Вот туда и становитесь.

Глаза, немного привыкшие к темноте, теперь различали смутные силуэты. Меня охватили большие сомнения, и я спросила:

– А вы уверены, что для меня у стеночки места хватит?

– Ну ё-мое! – разозлился дядька. – Откуда я знаю, какой он ширины. Мне что, сантиметрами его прикажешь мерить? А не нравится к стеночке, спускайся обратно вниз.

– Не пойду вниз, мне наверх надо.

Это же надо! В полной темноте по лестнице шкаф переть! Пришло же в голову! Может, они вообще жулики? Сперли шкаф, не ждать же теперь, когда лифт починят. Вот и тащат его по узкой лестнице.

Примерно это я высказала пыхтящему от натуги дядьке. Он выслушал, и давай снова орать:

– Какие, блин, дамочка, жулики этот гроб потащат! Кому он, на фиг, нужен! Мы с Петровичем только за три прейскуранта согласились. И если ты сейчас не отойдешь, никакие, туды-сюды, прейскуранты не помогут. Не удержу.

– Степ, мы идем или не идем? – раздался сверху еще один сдавленный голос, но пожиже. – Чего ты там застрял?

– Да вот дамочка под ногами вертится, – объяснил напарнику Степан. – Боюсь наступить…

– Не верчусь, а стену ищу! – Я судорожно пыталась определить, удастся ли мне протиснуться между стенкой и шкафом. – Вы только немного постойте, не двигайтесь. Давайте я сперва пролезу, а после пройдете.

– Ты, блин, хоть до площадки дай нам его дотащить, а там уж и пролезай куда хочешь… Да назад, назад!

Степан попытался меня отпихнуть, но куда там: я уже ввинтилась в проем. Следующие секунды навсегда испарились из моей памяти.

Очнулась я в углу лестничной площадки от дикой боли в ноге. Где-то поблизости слышались утробные стоны, перебиваемые паническими выкриками Петровича:

– Степа, Степа! Ты где? Живой? Мне тут, туды-сюды, не подобраться. Этой чудовнёй перегородило.

Петрович, беги, блин, к хозяину, – простонал Степа. – «Скорую» и спасателей вызывай. Меня прищемило, а дамочке, по-моему, вообще трындец. Слышь, голоса не подает.

– Нет, я жива, – с трудом удалось выдавить мне. Боль в ноге по-прежнему была адской. И, главное, я уже поняла, что на лодыжке моей лежит шкаф.

– Степа, она жива! – возликовал Петрович. – Гляди, блин, туды-сюды, не убили. Может, «скорую»-то не вызывать?

Степа молчал.

– Степ, Степ, ты где? – по-новой заговорил Петрович.

Я сочла необходимым вмешаться.

– Да вызывайте вы лучше всех скорее! Больно ведь!

– А, да, сейчас! – громко затопотал по лестнице. – Ой, ё-мое, – спохватился он. – А номер квартиры-то какой? Квитанция же у Степана. Дамочка, вы не знаете?

Я разозлилась:

– Неужели не помните, откуда шкаф тащили?

– Точно не помню, – признался Петрович. – Я что, смотрел? Вроде вторая справа, а может, слева.

– Этаж-то хоть помните? – спросила я.

– Откуда ж? Говорю, у Степана была квитанция с заказом. А мне знать ни к чему.

– Тогда звоните в первую попавшуюся квартиру, – превозмогая боль, приняла на себя командование я, ибо иначе Петрович вообще с места не сдвинулся бы.

Впрочем, он и так не сдвинулся, а вступил в очередные переговоры с напарником.

– Степ, Степ, ты живой? Может, помнишь квартиру-то?

Степа промычал нечто нечленораздельное и опять умолк. Тут уж я начала орать:

– Идите скорее, иначе Степа ваш помрет. Звоните во все двери. Может, кто-нибудь выйдет. Скажите, Алиса из восемьдесят четвертой квартиры ранена.

Заключила я свою краткую речь крепким мужским выражением, на которое Петрович, видимо, и среагировал:

– А! Ща! Я мигом!

Он ушел и пропал. Я лежала, корчась, насколько позволял шкаф, от боли. Изредка тишину разрезали стоны Степана. Петровича не было. Похоже, он исчез навсегда. У меня закралось страшное подозрение. Неужели лифт внепланово починили, а Петрович в панике дезертировал. Тогда нам со Степаном долго тут дожидаться помощи. Если лифт и впрямь работает, сюда еще не скоро заглянут.

Меня начала охватывать паника. Тут как раз сверху послышались шаги. Ура! Спасение близко! Теперь, дезертировал Петрович или нет, нас все равно спасут.

Шаркающие шаги и свет фонарика приближались. Я выжидала, чтобы ненароком не спугнуть. Пусть подойдет вплотную.

– Ой, – раздался наконец мужской голос. – Да что же это творится! Все мебелью перегородили.

– Мы не перегородили, она упала, – сообщила я.

– Так сдвигайте быстрее! Чего вы ждете? Я тороплюсь. Срочно ковер нужно выбить!

– Вы что, не понимаете, нас тут придавило! – Я уже орала в голос. – Человек, может, вообще умирает, а вы тут со своим ковром!

– Если вы так кричите, то точно не умираете, – констатировал человек с ковром.

– Я не про себя говорю, а про другого.

Словно бы в подтверждение моих слов Степан застонал.

– Так вас тут двое! – только сейчас дошло до мужчины с фонариком. – И чего вы в такую тьму этот шкаф сюда притащили? Трудно подождать было?

– Я тут вообще ни при чем. Просто мимо шла, вроде вас.

– А он, значит, такой большой шкаф один тащил? – удивился и заинтересовался мужчина.

– Да какая разница! Лучше кого-нибудь на помощь позовите.

– Кого же я позову. – В голосе его зазвучала растерянность. – У меня дома только жена, а ей тяжести нельзя поднимать.

Достался на мою голову маразматик! Вот везет так везет мне сегодня!

– Любого из соседей позовите! Спасателей! «Скорую»! Хоть кого-нибудь!

Мужчина тяжело и озадаченно вздохнул.

– Это, значит, мне опять наверх подниматься? С ковром?

– Оставьте ковер свой здесь.

– Ага. А после ищи его свищи. Ладно, на этом этаже попробую кого-то найти.

Он скрылся за той же дверью, что и Петрович, а я даже не догадалась попросить его, чтобы оставил фонарик. Теперь, когда он ушел, тьма стала еще гуще, чем прежде. Мне было больно, холодно и страшно.

Внезапно дверь с треском распахнулась. Лестничная площадка наполнилась людьми, а лестничный проход залило ярким светом.

Кто-то направил на меня и на шкаф мощный фонарь.

Далее последовала длинная и насыщенная эмоциями тирада, произнеся которую новый для меня мужской голос добавил:

– Сейчас через перила перелезу и встану с той стороны, а ты, Петрович, и остальные давите сверху. Снимем шкаф со Степана и поставим на попа.

– А мне ни сверху, ни снизу нельзя, – запротестовал мужчина с ковром. – Я инвалид второй группы. Мне тяжелое поднимать противопоказано.

– Без вас справимся, – успокоил его тот, который собирался штурмовать перила, и добавил: – А может, лучше шкаф в угол развернуть?

– Не вздумай, туды-сюды, в угол! – возопил Петрович. – Я ж уже, блин, объяснял: в углу под им дамочка валяется. Видать, тоже теперь без сознания. Слышь, молчит. А раньше-то как орала.

Я сочла своим долгом сообщить, что пребываю в сознании и полностью готова к спасению.

– Живы, и слава Богу, – коротко отреагировал мужчина с фонарем. – Ладно. Лезу.

Пристроив фонарь на какой-то штырь, торчавший из стены, он быстро перебрался на мою сторону баррикады и начал командовать:

– Раз, два…

Я сочла необходимым предупредить:

– Осторожно, у меня тут нога!

– Вы лучше лежите и не двигайтесь, – грубо оборвал меня он.

Ну и хам! Мало того, что придавил меня своим шкафом, так еще и грубит!

– Между прочим, у меня были совершенно другие планы на сегодняшний вечер.

Он мрачно хохотнул.

– Вы думаете, это кого-нибудь здесь интересует?

Я просто зашлась от ярости.

– Меня это интересует!

– Слушайте, если вы немедленно не замолчите, то придется еще долго тут лежать. Или вам понравилось? Тогда оставим как есть.

– Ё-паресете! – неожиданно подал голос давно молчавший Степан. – Я тебе, блин, оставлю. Мне и так всю дыхалку здеся перекрыло.

– Степа! Живой! – обрадовался Петрович и явно вознамерился тоже перелезть через перила, потому что хозяин шкафа рявкнул:

– Назад, альпинист хренов! Давай шкаф скорей двигать!

Наконец на счет раз-два-три шкаф сдвинули. Степан, бодренько вскочив на ноги, с места в карьер начал бороться за добавочную ставку в связи с полученной травмой. Про меня, естественно, все забыли. Даже хозяин ковра, который, едва освободили проход, прошмыгнул со своей драгоценной ношей мимо, бубня под нос: «Жена и так заждалась».

Я попыталась подняться. Удалось мне это с большим трудом. На ногу не ступить. К тому же она распухла. Вновь опустившись на пол, я начала расстегивать сапог.

– Да что там с вами? – раздраженно осведомился хозяин шкафа.

– Нога, – простонала я, сдирая сапог.

– Ох-х, беда с вами, – выдохнул он. – Пойдемте, я вас у себя усажу и «скорую» вызову. А вы, – повернулся он к грузчикам, – шкаф тащите.

– Посветить надо, – заартачился Степан. – В темноте продолжать работу не будем.

– Знаете что, – вновь обратился ко мне хозяин шкафа. – Мы вот как сделаем. Вы тут еще посидите, а я этих гениев провожу и как следует вами займусь.

– Ваш шкаф никуда не убежит, а у меня гангрена начнется!

Боль мешала мне говорить, но не глотать же молча его хамство.

– Бог с вами. Донесу сперва вас до своей квартиры, и ждите там «скорую».

– Не хочу я в вашей квартире сидеть. Донесите меня до моей.

– Вот глупая. «Скорую» уже на мой адрес вызвали.

– «Скорая», между прочим, мимо вас с вашим драгоценным шкафом никак не пройдет. Вот и направите их ко мне.

– А где вы живете? – сдался наконец он.

– На восьмом.

– Это мне вас еще два этажа на себе вверх тащить?

Я испытала некоторое удовольствие: хоть помучается теперь! Не все же мне.

– Знаешь, Петрович, давай помоги, – принял решение хозяин шкафа. – Сейчас стульчик с тобой из рук сделаем, мадам капризную на него посадим и отнесем в ее личные апартаменты.

– Не, хозяин, я нанимался только по мебели, – тщательно пряча глаза, объявил Петрович.

– За два этажа плачу по таксе мебели.

– Так люди-то – это не мебель, – весьма логично заметил Петрович.

– Это значит, дороже или дешевле? – не удержавшись, поинтересовалась я.

– Конечно, дороже, – уверенно сообщил Петрович. – Человек-то, он живой. Его, туды-сюды, об углы кантовать нельзя.

– Тогда сама за себя заплачу, если вам жалко. – Я изо всех сил постаралась испепелить взглядом хозяина шкафа.

Кажется, мне это отчасти удалось. Он разозлился.

– Может, вы попросту сами дойдете?

– С удовольствием, только бы вас больше не видеть, только нога, по-моему, сломана.

– У таких, как вы, вечно что-нибудь сломано, – мстительно прошипел хозяин шкафа.

Гнев захлестнул меня с новой силой.

– Откуда вы знаете, какая я? Ведь первый раз в жизни видите.

– Тип до боли знакомый и распространенный, – скривился он.

Степан кашлянул.

– Вы, это, хозяева, между собой, может, потом разберетесь? У нас время, чай, не казенное – деньги. И так сколько с вами тут потеряли.

Хозяин шкафа, схватив меня в охапку, легко перекинул через плечо и кинулся вверх по лестнице.

Я замолотила кулаками по его спине.

– Больно же! Больно!

– Терпите, не то в пролет брошу.

– Тогда вас осудят за убийство.

– А я на грузчиков все свалю.

Добежав до двери, ведущую на площадку моего этажа, он поставил меня на здоровую ногу.

– Ну открывайте.

– Чем, интересно? – спросила я. – Ключи в сумке, а она там осталась.

Он взревел и, произнеся словосочетание из репертуара грузчиков, кинулся обратно.

II

Сумочку он мне всунул со словами:

– Везет же некоторым. Не украли.

– Если бы украли, то исключительно по вашей милости, – не осталась в долгу я.

Он взвился:

– Это еще почему?

– Потому что вы меня уволокли без предупреждения.

– Можно подумать, мое предупреждение что-нибудь изменило бы. Вы, по-моему, и так мало чего соображали.

– После того, что вы сделали с моей ногой, удивительно, что у меня вообще мозги не отшибло.

Этот свинский тип утомлял меня все сильнее и сильнее, да и боль в ноге, между прочим, усиливалась.

– Если вы тут собрались ночевать, то не надо слишком больших предисловий. Просто скажите, и я уйду. У меня, кроме вас, полно дел.

Скрипнув зубами, я отомкнула замок общей двери, а потом, с отвращением опираясь о его руку, доскакала на здоровой ноге до квартиры и вновь принялась возиться с замками. Один из них у меня очень тугой; очередной Петрович мне его ставил, поэтому дверь не всегда открывается сразу.

И вот тыркаюсь я с ключом, а этот хам неприятный вдруг произносит так гаденько:

– А вы вообще-то уверены, что это ваша квартира?

Ох, как я опять обозлилась!

– Может, вам паспорт показать?

Другой бы на его месте сквозь землю от стыда провалился, а этот лишь хмыкает.

– Да не мешало бы, – говорит. – А то арестуют меня как соучастника ограбления.

– Ну да. И на грабеж я пошла со сломанной ногой.

Я надеялась, он хоть после этого заткнется, а он спокойно себе отвечает:

– Нет, шли вы как раз со здоровой.

– Я здесь, да будет вам известно, уже два года живу! Меня каждая собака знает. А вот кто вы – неизвестно. Может, вы вообще террорист, а в шкафу у вас бомба.

– Но она же не взорвалась, – продолжал идиотничать он. – А что вас здесь каждая собака знает, большой вопрос. То есть насчет собак не спорю. Но вот старичок с ковром не признал вас, не призна-ал, хотя живет тут с момента постройки дома.

Да он вообще в полном маразме! Маму родную не признает. И жену тоже, если не в собственной квартире, а на улице ее встретит. Сами подумайте, хотя думать вы, по-моему, не умеете, какой нормальный человек потащится по темной лестнице с ковром, да еще без перспективы подняться с ним вверх на лифте. Хотя, – я мысленно фыркнула, – некоторые еще более сумасшедшие шкафы в темноте таскают.

– Дался вам этот шкаф.

Я со злорадством отметила, что мои выпады достают его все сильнее и сильнее. И тут он меня ошарашил совершенно неожиданным вопросом:

– У вас что, нижнее белье по квартире разбросано? Клятвенно обещаю не смотреть.

Я удивилась:

– Какое белье? – Вроде, когда уходила утром, в квартире был полный порядок.

– Ну почему-то же вы не хотите меня пускать.

От злости, которую во мне вызывал этот тип, мне наконец удалось справиться с замком.

– Проходите и посмотрите: никакого белья!

– Верю на слово. Давайте я вас лучше занесу.

Во мне заговорила гордость.

– Сама уж как-нибудь по стеночке. Он подхватил меня под руку.

– Давайте тогда вместе по стеночке.

С его помощью я доковыляла до дивана и, скинув пальто и сапоги, смогла наконец вытянуться. Стало чуть легче. Правда, нога все равно адски болела.

– Пойду вниз. Вдруг там уже «скорая» прибыла.

– Сперва принесите мне телефон из кухни.

– У вас же мобильник, – разглядел он торчащую из сумки трубку. – А-а, понимаю, дома экономите.

– Он разрядился. Кстати, дайте мне зарядник.

– Откуда я знаю, где у вас зарядник?

Я тоже совершенно этого не помнила. Он мог оказаться где угодно.

– Поглядите на столе. Или на стенке…

– Вы что, издеваетесь? Делать мне больше нечего. – Он сбегал на кухню и приволок трубку радиотелефона. – Вот вам пока. А с остальным потом разберемся. Мне срочно вниз сбегать надо. Не то эти уроды окончательно шкаф разнесут.

Он унесся. Я набрала номер Максима. Хотела сказать, чтобы он вместо ресторана ехал ко мне, но его телефон оказался вне зоны досягаемости.

Я пуще прежнего обозлилась на хозяина шкафа. Разрушил мне весь сегодняшний вечер. Ногу уж точно разрушил. Адски болит! Как это я не сообразила заставить его достать лед из холодильника. Точно легче бы стало. А то лодыжка пухнет и пухнет. Неужто действительно перелом? Это трагедия. Даже думать о таком не хотелось. Более неподходящего момента (хотя вряд ли существует подходящий момент для перелома ноги) в моей жизни придумать было нельзя.

Я как раз меняла место работы. На старой последние дни дорабатывала и подбивала дела, а на новой меня уже ждали. Только ведь если я действительно сломала ногу, никто не станет ждать, пока она срастется. Это же, насколько я знала, как минимум, месяц, если перелом не слишком серьезный и процесс выздоровления нормально пошел. А если нет…

Да они и двух недель ждать не будут! Возьмут другого человека. Претендентов на место несколько было. Я точно знаю. Приятель меня туда устраивал. Но и приятелю этому я нужна здоровая, а не хромая. Биться за меня он не станет. Ему работать надо.

Куда же Максим подевался? Телефон, что ли, выключил, а включить позабыл? Я все набирала и набирала его номер. И где обещанная «скорая помощь»? Хороши, нечего сказать. А если бы меня по голове этим шкафом шарахнуло? Или другой какой жизненно важный орган отдавило? Сто раз помереть можно, пока доедут! А если «скорая» вообще не приедет и Максим не объявится, придется маме или сестре звонить. Кто мне тогда еще поможет? Больше некому. Но им мне звонить совсем не хотелось.

Тут же начнутся обычные разговоры о том, какая я нескладная и вечно влипаю в истории. В общем, примутся долго и нудно учить меня жизни, а с ногой-то, может, еще ничего страшного. Просто ушиб. Помажу чем-нибудь, и через два дня пройдет.

Время шло. Я сидела и злилась, бесконечно тыкая пальцем в кнопку повтора на телефоне. Ну почему Максим не отвечает? Ведь наверняка уже сидит в ресторане и волнуется, отчего меня нет. Волнуется и не звонит?

Очередной раз нажав на кнопку, я обнаружила, что номер Максима уже не отключен, а занят. Занято, занято, занято… С кем он там треплется? Непонятно.

Стукнула входная дверь. В комнату вошел хам со шкафом. Нет, шкаф он, конечно, с собой не принес, просто радостным голосом сообщил, что наконец отправил его на дачу. Вот уж совершенно меня не касается!

– Лучше скажите: где «скорая»? – поинтересовалась я.

Он развел руками.

– Не знаю. Сквозь пробки, наверное, пробиться не может. Давайте позвоним.

Он потянулся к телефону. Я отстранила его руку.

– Не смейте. Жду звонка с минуты на минуту.

– Решайте сами, что вам важнее: «скорая» или какой-то звонок. Тогда я пошел.

Эта сволочь собралась смыться! Дудки!

– Никуда вы не пойдете, пока помощь мне не окажете! – решительно возразила я. – Кстати, как вас зовут и из какой вы квартиры?

Он вытаращился на меня.

– Это еще зачем?

– Ну должна же я знать, кому предъявлять претензии?

– Что вы несете? – Он нагло хохотнул. – Какие претензии? Подумаешь, ногу случайно ударили. Может, мой шкаф от вас больше пострадал.

– Кто больше, кто меньше, разберемся, когда получим заключение экспертизы, – холодно произнесла я.

– Какая экспертиза, ха-ха, не смешите меня!

– Вам крупно не повезло, молодой человек. Вы уронили свой шкаф на юриста. Так что дешево выкрутиться не надейтесь.

Смеяться он перестал. Видали бы вы, как вытянулась его физиономия!

– Ну нахалка! Заработать на мне решили?

– Знаете, я с удовольствием обошлась бы без таких заработков. Но вы меня покалечили с неизвестными последствиями. И, если они окажутся тяжелыми, вам придется компенсировать ущерб. Предупреждаю: мое рабочее время стоит денег, и хороших.

– Вы ничем не докажете! – вскинул голову он.

– Не забывайте: у меня есть свидетели.

Он имел наглость опять расхохотаться.

– Нуда. Петрович со Степаном. Вы их еще найдите.

– Есть еще дедушка с ковром. Ему ваш шкаф тоже не понравился.

– Да ваш дедушка уже забыл обо всем.

– Напомним. Кстати, чем больше проходит времени, тем яснее вырисовывается еще один пункт обвинения: оставление человека в опасности и неоказание ему помощи.

– Так ведь вы сами не даете мне еще раз позвонить в «скорую»!

За это время я успела обозлиться и на Максима. Чурбан бесчувственный! Треплется с кем-то себе спокойно, и пусть!

– Звоните, – сунула я трубку виновнику всех моих сегодняшних бед.

Оказалось, бригада, отправленная в наш дом, попала в аварию. Диспетчерша принялась расспрашивать хозяина шкафа о состоянии пострадавших. Узнав, что один уже ушел на своих ногах, а вторая всего лишь мучается болью в ноге, она явно обрадовалась. Тогда, мол, никого к вам больше посылать не буду. а гражданке с ее ногой надо в травмпункт. Если сами туда поедете, быстрее получится. Он ведь совсем рядом с вами. И она назвала адрес.

– Но я… – начал было протестовать хозяин шкафа, однако диспетчерша уже отсоединилась. Он посмотрел на меня.

– Вам в травмпункт надо.

– Уже слышала. Спасибо за объяснение. Весь вопрос в том, как мне туда добраться.

– Неужели вам помочь некому?

– Приятно видеть настоящего мужчину! Мавр сделал свое дело и собирается умыть руки. Только, знаете, я тоже не лыком шита. И отвечаю: как ни странно, сегодня действительно некому.

– В общем-то это меня по большому счету не удивляет, – отозвался этот нахал, – но вы вроде все-таки ждали чьего-то звонка и…

– Это деловой звонок. – Я решительно пресекла поток его красноречия.

Он вздохнул:

– Намек понят. Значит, мне вас придется туда тащить.

– Совершенно правильно поняли. – Я выдавила из себя лучезарную улыбку. – Да вы не расстраивайтесь. Вам же сказали: это недалеко. Бензина много на меня не истратите. Обещаю вычесть его стоимость из компенсации. Кстати, у вас машина-то есть или один только шкаф?

– Представьте себе, есть, – буркнул он. – Собирайтесь. Ох, кто бы знал, как вы мне надоели!

Я вновь натянула на себя пальто, вот только нога в сапог уже не влезла. Я расстроилась. Что же делать? Не с голой же ногой до машины идти.

– Ладно. Сейчас вам принесу свой резиновый сапог и шерстяной носок.

Он повернулся к двери.

– А ну, стоп! – скомандовала я. – Сперва оставьте в залог свой паспорт.

– К-какой еще залог? – замер на месте он.

– Ну должна же я быть уверена, что вы вернетесь.

– Подавитесь!

Мне на колени упала бордовая книжица. По крайней мере, проведу с пользой время, пока он бегает за сапогом.

Я раскрыла его паспорт. Денис Захарович Бахвалов. Подходящая фамилия. Очень суть отражает. Год рождения. Ага, на два года старше меня. Надо отдать ему должное, хорошо сохранился. Видно, от вредности. Ну-ка посмотрим, женат или нет. Понятно. Штамп о расторжении брака. Уже пять лет, как разведен. Естественно, кто же такого выдержит.

В графе «дети» пусто. Правда, это ничего не значит. Военнообязанный. Иными словами, в психдиспансере на учете не стоит. Теперь прописку посмотрим. Ага, в нашем доме его квартира. Не снимает. Сорок вторая. Между прочим, тоже однокомнатная. Только не под моей, а напротив. И купил он ее, судя по всему, совсем недавно. Потому что я его раньше и не видела. Вот, значит, кто у нас последние три месяца делал ремонт и пачкал лифт! Ничего удивительного. От таких, как он, вечно одни неприятности.

– Все изучили? – отвлек меня от интересного чтения его голос.

Смутить меня думал. Как же, держи карман шире!

– Нет, еще группу крови не выяснила. – Я опять широко улыбнулась.

– В паспорте нету. Но могу сообщить! Группа крови вторая, резус-фактор положительный.

– Замечательно! – Я улыбнулась еще шире прежнего. Даже рот заболел.

– Никак ребенка от меня решили родить?


Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 5 Оценок: 1
Популярные книги за неделю


Рекомендации