Читать книгу "Исчезающие"

Четвёртый

1

Четвёртой, кто пропал из школы прямо посреди учебного дня, стала Ольга.

На третьей перемене девочка выложила из рюкзака всё необходимое для следующего урока, старательно поправила карандаши и ручку, чтобы они ровным рядом лежали вдоль учебника, вынула из кармана и положила на парту телефон.

– Мне нужно выйти, – спокойно сказала она и поднялась.

– В туалет? – осведомился физрук со свойственной ему прямотой и простотой.

– Да! В туалет! – раздражённо подтвердила Оля.

– Подожди минутку, если не припёрло… Сейчас вызову Ольгу Кирилловну, она тебя проводит.

– А если припёрло?!

– Ладно, иди… – неуверенно пробормотал Олег Павлович. – Только обещай, что без глупостей, ладно?

– Без глупостей… – кивнула Оля и торопливо вышла, почти выбежала из класса.

Больше её никто не видел.

Физрук, узнав об Олиной пропаже, выскочил из школы и первым бросился на поиски, надеясь сразу найти её след, пока он не остыл, не затерялся в огромном слепом городе. В школу он вернулся только с сумерками. Доблестный Олег Павлович, как его всегда с гордостью называла Бабуля, вырастившая его с первого класса, осунулся и почернел от отчаяния. В нём теперь невозможно было узнать прежнего добродушного весельчака. После исчезновения Ольги в его здоровое, мускулистое тело вселился совершенно другой человек.

2

– Я думал, что она не сможет, – прошептал Артём соседу по парте и одобрительно покивал головой. – Совсем вчера раскисла… А смотри-ка, сегодня собралась и сделала всё, как надо.

– А я не смогу, – прошелестел в ответ Сергей.

Он был страшно бледным, губы его помертвели и дрожали. Он чувствовал, что теперь стоит на краю бездны и скоро должен в неё прыгнуть. Хотя даже отдалённо не представлял, что его там ждёт.

Решился на побег он только за компанию, чтобы не отделяться от коллектива. У него всё было хорошо. Как же приятно возвращаться после школы домой! Скидывать в прихожей ботинки и надевать комнатные тапочки. Пить чай из любимой чашки с мамиными пирожками. После уроков играть в компьютер, уютно развалившись в большом мягком кресле.

Об этом он думал теперь каждый день, с того самого момента, как ушёл Семён, а следовательно, начался обратный отсчёт времени и для него самого.

– Ты чего это?! Решил весь наш план сломать? Ты же сам хотел приключений! – горячо зашептал Артём. – Сеня с Ромой уже всё приготовили для нас… Будет круто! Пока всё идёт по плану. Поздно сомневаться!

– Ты уверен? Где Семён-то? Вдруг он, правда, уже того… Слышал же, уголовное дело завели… – захлёбываясь и заикаясь, пробормотал Серёга.

– Тише! – повернулся к ним Никита. – Или решили сразу до директора докричаться о своих планах? – Отвали! – усмехнулся Артём, но замолчал и с притворным старанием начал списывать с доски в тетрадку формулы.

«Следующий – Серёга! – ужаснулся Иван. Он всё надеялся, что этот кошмар скоро закончится, вернётся нормальная жизнь без оцепления, допросов, конвоя в туалет. – Надо остановить Серёгу… Надо остановить этот ужас! Надо что-то придумать… Я обязан что-то сделать!»

Иван стал ещё внимательнее приглядываться к одноклассникам и по крупинкам собирать информацию. Он понимал, что находится в нескольких шагах от разгадки. Всеобщее безразличие делало его незаметным, оно работало надёжнее, чем мифические шапки– и плащи-невидимки. Уже очень давно одноклассники не видели его, даже столкнувшись нос к носу.

Оставалось узнать только одно: где ребята встречаются? Наверняка место это хорошо известно практически всему классу. Если каждый ушёл, оставив все свои вещи и телефоны в школе, значит, они заранее договорились, где будут встречаться. Где условленное место?!

В тот давний злополучный день Ваня, доверчивый и глупый первоклашка, на вопрос учительницы подробно и честно рассказал, кто и как разбил горшок с невзрачным сизым фикусом. Кто размазал по полу землю и куда спрятали осколки. Тогда он и подумать не мог, что можно не отвечать на вопрос, что можно сказать взрослому неправду. Не знал он и о том, кто такой доносчик и чем он отличается от человека, который правдиво отвечает на вопросы.

Семён в отместку отлупил его на первой же перемене, помогали ему все мальчишки с бóльшим или меньшим энтузиазмом и сноровкой. Артём безжалостно добивал его своим ранцем. Но больнее всего было то, что Ваня не мог понять, за что с ним так. Ведь он не сделал ничего плохого и даже не соврал! Он просто сказал правду, как его учила мама…

Ребята взрослели – сильнее и жёстче становилась их травля. Она росла вместе с ними, принимая неправдоподобные и невыносимые размеры. Не было никакого наказания тем, кто разбил горшок с несчастным умирающим фикусом, и первопричина ненависти быстро забылась. Измываться над Ваней стало всеобщей забавой и развлечением.

Ваня долго плакал и умолял родителей, чтобы они забрали его из этого страшного класса, где каждый старается причинить ему боль: ударить, пнуть, уколоть, испортить тетради. Но отец отвёл мальчика на секцию рукопашного боя и сказал:

– Учись защищать себя, а не бегать. Ты должен стать мужиком! Научишься бегать – останешься трусом на всю жизнь.

Иван каждый день ходил на тренировки, терпел боль, учился не плакать и не жаловаться на судьбу. Потом научился драться и мог бы любому дать сдачи, но к тому моменту забава всем надоела и одноклассники перестали его замечать. Для всех он превратился в тень. Нескончаемые месяцы тренировок были напрасны…

За все эти мучительные школьные годы Иван научился двум вещам: молчать и держать удар. Ото всех: от одноклассников, от учителей, от родителей. Зачем кому-то что-то говорить, ведь когда просишь о помощи, получаешь только упрёк или новый удар?! Нужно всегда молчать и действовать самостоятельно.

Теперь, находясь внутри класса, но глядя на него со стороны, Иван понимал, что все всё знают, что все сговорились. Понимал, что исчезновения не прекратятся до тех пор, пока все подростки друг за другом не растворятся в огромном холодном городе. Надо было каким-то образом остановить их и повернуть время вспять. Чтобы течение жизни вернулось в привычное русло.

Сердце Вани сильно колотилось: он чувствовал, что настал тот момент, когда он сможет исправить и изменить прошлое. Своё прошлое.

Неужели где-то в глубине души он хотел дружить со своими одноклассниками, которые, собравшись оравой, наваливались на него, прижимали к полу, загоняли в угол, долго били и весело смеялись? Или хотел отомстить, превратившись из изгоя в героя? Об этом Иван не думал: он просто почувствовал, что пришло его время.

3

День тянулся бесконечно долго и мучительно, вытягивая жилы, выматывая нервы, которые, как оголённые провода, начинали коротить, выбрасывая фонтаны агрессии и истерик. Срывались и ученики, и учителя. Школа была оцеплена полицией. Следователи, не выходя, много часов работали в кабинете директора, отрабатывая коллективное заявление от матерей, подозревающих Владлена Петровича в причастности к похищению их детей. У него был мотив. Ни для кого не было секретом, что это ЧП освободило для него директорское кресло.

– Бред! – устало приткнувшись к массивному столу, говорил Владлен Петрович. – Их просто обманули… На их горе наживаются мошенники. Понимаете? Кстати, вы можете проверить магические способности этой так называемой Рагды? – оживился директор.

– Следственный комитет не Хогвартс[1]1
  Хогвартс – школа чародейства и волшебства в цикле книг Дж. К. Роулинг о Гарри Поттере.


[Закрыть], – заполняя бланки, мрачно проговорил следователь. – Лицензии на колдовство не выдаём.

– Я должен работать! А не писать объяснительные записки. Вы это, надеюсь, понимаете? У меня дети пропадают! Каждый день! Мне не нужны их пропажи!

– Если есть претензии, оформляйте жалобу…

– Уму непостижимо! Какая-то женщина вырядилась в ведьму, и теперь она оракул, истина в последней инстанции! Все ловят каждое её слово. А меня никто и слушать не хочет! Не я же себя директором сюда назначил? Какая мне выгода, что здесь дети пропадали? А сейчас?! Они уже у меня сбегают! И теперь мне за них достанется. И если куда отправят, то точно не на пенсию!

Родители собрались в просторном холле возле охранника и ждали, когда строй семиклассников приведут из оцепленного класса сначала в раздевалку, а потом наконец отпустят по домам. Взрослые сбивались группами, обсуждали, спорили между собой. Во всех глазах был страх, голоса срывались, нервы были натянуты как струны и звенели вместо недоговорённых слов. Так же, как и учителя, родители не понимали, что происходит, какое проклятие пало на класс, в котором учились их дети. Никто не знал, как остановить эту катастрофу, все ссорились друг с другом, потому что ни у кого не оставалось сил поддержать другого.

– Что это вообще такое?! – изумлённо выкрикнул Артём.

В руках он держал какую-то бумажку.

Заинтересовавшись его возгласом, вокруг побледневшего Артёма скучились одноклассники.

– У меня это лежало в кармане… – Артём вертел в руках обрывок белого листка. Ладони и пальцы его были перепачканы чем-то липким и чёрным. – Здесь было написано… а теперь ничего нет…

– Что, что у тебя там?! – заволновались ребята, вглядываясь в гладкий, блестящий и абсолютно чистый лист.

– Я… не успел как следует прочитать. Только развернул, и всё – буквы сразу осыпались… Вот руки теперь чёрные…

– Да ладно! Совсем ничего не помнишь? – хохотнул Никита.

Артём задумался и несколько секунд молчал, потом с запинками пробормотал:

– «Земля под тобой дрожит. Ты её раскачал, тебе и держать ответ. Инквизиция вдыхает твой след». Это мой, что ли?! Как думаете, что это значит? Что это вообще всё может значить? Какая ещё инквизиция?! – испуганно озираясь на одноклассников, спрашивал Артём.

Чёрные пятна, оставшиеся на ладонях подростка, выглядели как чёрная метка.

– Кранты, теперь Тёмыч меченый… – в непроницаемой тишине просвистел испуганный шёпот.

– Не задерживаемся! Кто оделся, проходит в холл, – вскрикнула классная руководительница, заменившая физрука.

С того дня, когда Семён ушёл из школы, прошло чуть больше четырёх суток, но казалось – пронеслись годы и изменили мир до неузнаваемости. Бабье лето оборвалось и стремительно разлетелось по подворотням ворохом почерневшей листвы и битыми осколками первого льда. Каждый новый день переносил одного подростка на другую сторону жизни. Они смотрели оттуда, посмеиваясь, на оставшихся одноклассников через маленькие оконца – фотографии поисковых ориентировок.

Пятый

1

Ваня нагнал Сергея на улице, на широкой серой бетонной лестнице. Тот медленно поднимался – даже со спины было видно, как больно и тяжело ему было продираться через это хмурое утро и ледяной ветер.

– Я всё знаю! – взволнованно зашептал Иван, поравнявшись с одноклассником. – Не уходи! Это глупо и опасно! Ты же не хочешь никуда уходить! Тогда зачем?!

– Всё знаешь?.. – обернулся Сергей и посмотрел на Ивана опустевшими от обречённости и страха глазами. – Так пойди и расскажи всем! Ты же любишь сдавать класс. Иди! Расскажи… Кроме презрения в его голосе явно прозвенела надежда. Не успев перешагнуть школьный порог, в холле Сергей сразу попал в руки Артёма. – Ты что, завёл себе нового дружка? – надменно спросил тот и кивнул в сторону Ивана. Сергей не ответил: он шёл за Артёмом, как овца, которую выбрали для жертвы непонятной идее или чужому богу.

2

Учителя, как запрограммированные роботы на безостановочном конвейерном производстве, один за другим отчеканивали свои уроки. Как шёпот умирающих листьев, по школе расползлась новая информация: у следствия появилась версия. Одновременно со звонком на первый урок зазвенел телефон у секретаря. Звонил похититель, требовал за ребят выкуп. Испуганная молоденькая секретарша клялась, что слышала отчаянный голос Семёна или Ромы, который прокричал: «Спасите! Он нас убьёт!» На этом звонок оборвался. Внезапно оборвался. Насильно.

– Так Семёна голос был? Или Ромы? – спрашивал директор и тряс секретаршу Анечку, пытаясь вытрясти из её застывшего сознания хоть какую-то зацепку для следствия.

– Семёна! Или Ромы!

– Тогда это мог быть кто угодно! И Семён, и Рома, и дядя Петя! – с горечью проговорил Владлен Петрович и вернул Анечку в приёмную на её рабочее место.

– Убьёт! Он их убьёт! – бормотала она.

– Какие требования предъявил похититель? – спросил следователь ледяным голосом.

– Не знаю… Никаких… – трепетала Анечка. – Он сказал, что перезвонит! Да, он сказал, чтобы я ждала его звонка, а плохие родители собирали деньги на алименты!

– Нам срочно нужна сюда какая-то вменяемая девушка, – сказал следователь. – Нельзя спугнуть похитителя, но и информация должна быть без такой вот… обработки…

Выбор пал на молодую, бойкую учительницу истории. Елена Викторовна сильно нервничала: она понимала, что от неё сейчас зависит не история Французской революции, а жизнь четырёх её учеников.

3

Всех учителей срочно вызвали на десятиминутное собрание. В классе, едва закрылась дверь, настала полная анархия с бурными воплями и дикими плясками на партах. Каждый, как мог, выплёскивал наружу накопившееся раздражение, агрессию и страх.

В бешеной суматохе и гаме никто не заметил, как Артём зажал в углу Серёгу и шипел, потеряв от бешенства голос:

– Либо ты сейчас же уходишь, либо вообще пожалеешь, что родился. Я это могу! Я всё могу!

– Это дичь! Это терроризм! – выкрикнул Иван и впервые вышел из тени, с которой давно сроднился. Он оттолкнул Артёма и закрыл собой Серёгу. – Что ты творишь, придурок?! Зачем ты с ним так? Он же твой друг!

Артём ухмыльнулся и с размаху ударил кулаком Ваню в челюсть.

– Соскучился? Что, давно тебя не били? – Артём насмешливо поднял бровь. Его холёное лицо, как маска, не выражало никаких эмоций.

Удар прошёл по касательной. Из разбитой губы Вани потекла кровь.

– Давно, – улыбнулся Иван, медленно размазав кровь по подбородку и щеке. – Смотрю, ты уже и бить разучился.

Он схватил Артёма за руку и рванул к себе. Тот потерял равновесие и, оказавшись в полной власти Ивана, перелетел через его плечо, описал дугу и с глухим стуком, как деревянная кукла, шмякнулся на пол.

Это была минута, о которой Ваня мечтал много лет!

Одноклассники с интересом наблюдали за непривычной сценой.

– Ничего себе! Во терпила наш даёт! Научился… – одобрительно загалдели те ребята, которые не входили в группировку Семёна и Артёма.

…Сергей исчез во время потасовки. В классе остались только его вещи и почти разряженный телефон, который время от времени жалобно попискивал из наглухо закрытого рюкзака.

Артём ликовал, потому что победил в гораздо более важной схватке! Сергей ушёл по его приказу и теперь не вернётся.

– Ты террорист! – в бессильной ярости прошептал Иван. – Ты плохо кончишь!

– А это посмотрим, – ядовито усмехнулся Артём.

4

Похититель звонил в этот день ещё несколько раз. Но удалось узнать совсем немного: он звонил с разных номеров, находясь то в северных, то в южных, то в западных районах города. Требовал то мифическую сумму денег, то самолёт, равенство и братство, то публичный расстрел на главной площади города всех зажравшихся банкиров. Наконец перешёл к делу.

– Детка, ты передай там всем, – нахальным, пьяным голосом заговорил он в трубку, – плохие родители, плохие учителя, которые недоглядели за малышнёй, должны заплатить мне аванс, так сказать, алименты на содержание – триста тысяч рублей. Немного, но на первое время хватит… Деньги нужно принести к реке. Если пошевелитесь и успеете дотемна, то увидите у моста леску с красным поплавком. Пакет привяжите к леске.

– А что дальше? – спросила Елена Викторовна.

– А дальше стоите на месте и смо́трите, чтобы никто не украл ваши денежки. Никто, кроме меня, разумеется… – Похититель расхохотался над своей шуткой и долго булькал и кашлял. – А если делаете хоть одно лишнее движение – я ухожу. И всё.

Денежки остаются у вас, а детишки у меня. Всё понятно?

– Подождите, не вешайте, пожалуйста, трубку! – попросила Елена Викторовна, нервно поправляя очки на переносице. – Это ведь не вся сумма. Что будет с детьми?!

– Если сегодня я получу по сто тысяч на каждого, то с детишками ничего плохого не будет. Я даже их сегодня накормлю, – снова расхохотался мужик по другую сторону телефонной линии. – А если не получу… Тогда уже сегодня начну возвращать вам заложников по маленьким таким кусочкам, которые легко умещаются в спичечных коробках. Так что без глупостей! Полная сумма – и никаких лишних движений, тем более, всё равно невозможно проследить, куда уходит, в конце концов, моя лесочка! Прощевай, подруга, мне пора укатывать отсюда: я не буду ждать, когда ко мне слетятся вороны!

Невидимая, эфемерная линия разорвалась, обрывками, многоточием затрепетали гудки.

– Сумасшедший? – вытирая пот со лба, спросил Владлен Петрович. – Или настоящий похититель?

– Скорее всего, сумасшедший или мошенник. Даже не знает, сколько всего детей у нас пропало.

Он упомянул только троих: триста тысяч, по сто тысяч на каждого, верно? – устало проговорил следователь. – Но придётся реагировать. Что если правда?.. Отправлю оперативников к реке.

– Липовая ведунья уже была. Теперь липовый похититель будет нам головы морочить и воровать бесценное время! – процедил директор и забежал в свой кабинет.

Оставшись один, Владлен Петрович упал в своё кресло и, уткнувшись носом в кипы бумаг, тихо заплакал. Оказалось, что он совершенно бессилен перед той глобальной бездной, которая одного за другим проглатывала подростков. Четверо учеников пропали, не оставив следов! Теперь они одни, совершенно одни посреди безразличного, бескрайнего и злого мира.

В кабинет заглянула секретарь и, обмирая, повисла на дверном косяке.

– Пятый исчез, – промолвила она. – Сергей Вышинский.

Часть вторая
Список инквизиции

Послания

1

Суббота и воскресенье пролетели как во сне. Лил ледяной осенний дождь. Семиклассники сидели по домам. Под прицелом родительских глаз. Спали. Ели.

Выходных как будто не было. Казалось, что пятницу и понедельник разделила одна мучительная, тошнотворная, изматывающая тоской и предчувствиями ночь, наполненная обрывками бессчётного количества кошмаров.

В застенки класса вернулись все измученными и ещё более затравленными.

Охрана класса была усилена. Подростков ни на минуту не оставляли без надзора. Все пятеро пропавших без вести ребят учились в седьмом «Б». Понятно, что всё внимание, пристальное и навязчивое, было неотрывно обращено на этот класс.

В кабинете, в котором ученики были заперты весь день, сменяя друг друга, дежурили педагоги, установили камеру слежения. Школьный психолог постоянно приносила и заставляла заполнять пачки различных тестов. Школьная жизнь стала тягучей и приторной до тошноты.

Когда после краткой прогулки во дворе физрук вернул строй семиклассников в кабинет, они увидели, что на каждой парте лежат по два сложенных листка.

– Это чего? Контрольная, что ли? – Никита первым прорвался в класс.

Ольга Кирилловна не ответила, даже не подняла головы от тетрадей, которые проверяла в этот момент.

– Фу! Только контроши не хватает! – возмутился Пётр, заглядывая через макушки одноклассников с высоты своего исполинского роста. – Может, опять тесты? А?

– Они хотят заполучить полный контроль над нами, – презрительно ухмыльнулся Артём. – Хотят властвовать не только над туловищем, но и над разумом. И душой, наверное, тоже.

– А у тебя есть душа? – спросил Иван.

– Душилово полное! – проигнорировав, как обычно, его реплику, согласно закивали одноклассники, уставшие от постоянного пресса и стресса.

– Смешно… – Лицо Артёма заволокло, как туманом, пренебрежение и самодовольство, исказив его красивые, но пухлые и будто подтаявшие черты. – Нашёлся тут самый одушевлённый.

– Террорист! – возмущённо процедил Иван и, задев плечом врага, пошёл к своему месту.

В этот момент он ясно почувствовал, что у напыщенного Артёма души никогда и не было, даже в первом классе, когда он только-только, с первым школьным звонком, распрощался с тёплым и уютным детством.

Подойдя к своей парте, Ваня машинально развернул листок… В самом центре углём была выведена короткая фраза: «Инквизиция не спускает глаз со своей следующей жертвы… Жди своей очереди…»

От неожиданности в глазах потемнело, полетели сверкающие точки, будто страх подкрался вплотную и без предупреждения ударил обухом по затылку.

– Что это?! – громко выдохнул Иван и поднял голову от странной записки.

Прошло лишь несколько мгновений, пока он читал, но класс стал похож на поле после боя. Одноклассников невозможно было узнать. В тишине замерли бледные, испуганные лица.

В руках Петра, сидящего рядом с Ваней, лист был похож на птицу, которая пыталась вырваться и взлететь, – так сильно у парня тряслись руки.

Приглядевшись, Иван понял, что там написано то же самое, что и у него. Записки оказались одинаковыми.

– Это я предатель?! Ошибочка вышла! – дико захохотал Артём со своего места, потрясая над головой листком, как белым флагом капитуляции. Повернувшись к Ивану, он прочитал вслух: – «Предатель обрекается на пытку дважды: первый топор поднимает поруганная дружба, второй топор принадлежит возмездию! Инквизиция всё знает и ничего не забывает…» Лови, это твоё! – Скомкав лист, он кинул его в сторону Вани.

Иван на лету поймал бумажный шарик, встал и спокойно проговорил:

– Никакой ошибки! Ты – предатель! Вы с Семёном предали своих друзей: Рому, Олю, Серёгу, Егора. Кого следующего ты предашь?! Это – твоё. Лови. – И Ваня швырнул шарик обратно.

– Где пропавшие ребята? Что вы знаете об их исчезновении? Не молчите! Умоляю вас! Молчание смертельно опасно для ваших друзей! Вы это понимаете? Артём? Ваня? Что вы знаете? – Ольга Кирилловна давно стояла у доски и внимательно всматривалась в лица своих учеников.

Но они вновь стали непроницаемыми.

Иван сел за парту. Подростки затворились в глухом и непроницаемом молчании.

– Мы с тобой поквитаемся! – прошипел Артём и отшвырнул подальше от себя страшную записку.

– Как вы тут? – приоткрыв дверь в ватную тишину класса, спросила Анна Николаевна. – Ольга Кирилловна, что случилось?

Психолог с тревогой оглядела парты: сегодня никто не пропал. Пока не пропал. Узнав от классной руководительницы о странных записках, Анна Николаевна удивлённо прошептала:

– Это ещё что такое?! Странно. Ребята, можно мне посмотреть?

Подростки с содроганием начали передавать ей листки с угрозами. Физрук монотонно, как робот, как бездушный фрагмент конвейера, помогал им. Олег Павлович растерял все человеческие эмоции, когда, задыхаясь от переживаний и чувства вины, искал Ольгу, бегая по городу.

– Странно… – покачала головой Анна Николаевна и начала бубнить себе под нос обрывки посланий: – «За спиной висит рюкзак вины, его тяжесть обличает сильнее доказательств. Инквизиция», «Оступившись в прошлом, надломил мосток через бездну; оступишься снова – полетишь вниз! Инквизиция», «Всё вижу, всё уже знаю. Инквизиция». Инквизиция, инквизиция… инквизиция… Ужас какой-то! Нам теперь только инквизиции и костров в школе не хватало!

Анна Николаевна положила листки в папку и торопливо выбежала из класса.

– Допрыгались, умники… – мрачно констатировал физрук, плотно закрывая дверь.

В этот день были сорваны все уроки: класс, как заколдованный, находился в оцепенении. Каждый с ужасом ждал, что будет дальше, и оставался совершенно невосприимчив к новым знаниям. Подростки, будто ожидая возмездия, постоянно оглядывались на запертую дверь. Ребятам казалось, что там, за дверью класса, притаилась опасность хуже неизвестности. Там притаился некто, кто знал всё про каждого. И скоро он войдёт, чтобы судить. Чтобы правда, во всей её неприглядности, открылась перед глазами друзей и учителей. Чтобы в стыде утонули прежние эмоции и желания.

Вечер не приближался к школьным дверям. В этот день никто не пропал. Окончание этого учебного дня ждали все ученики седьмого «Б» с нетерпением. Все мечтали поскорее вырваться на свободу из тесной клетки, которую выстроили вокруг них взрослые, но уроки не заканчивались.

2

– Обед! – объявил физрук.

Это была хорошая новость. После обеда время обычно ускорялось и начинало бежать быстрее, но не в этот день. Никто не догадывался, что сегодня время остановится окончательно.

В буфет их класс не выпускали уже давно, обед приносили с собой из дома. Аппетита ни у кого из ребят не было, все ждали чего-то страшного, будто вот-вот должна была, распахнув настежь дверь, войти сама инквизиция. Каждый представлял её по-своему: как многоголового монстра с окровавленными пастями, как толпу в балахонах с мечами и дыбой. Сходились все только в одном – это абсолютное, беспощадное зло. Кара. Возмездие. Проклятие.

Артём удобно расположился за партой, которая теперь всецело принадлежала ему, и, не торопясь, с удовольствием достал свёрток с обедом, собираясь поесть. Но, открыв бутербродницу, он с ужасом отшатнулся и выронил её из рук. Там лежал человеческий палец и кусок засохшего, заплесневевшего хлеба. На коробке крупными буквами было написано: «Приятного аппетита! Раздели судьбу друзей…»

– Не мусорить в классе! – безразлично отчеканил физрук. – Убирай!

Артём с содроганием опустился на пол, всматриваясь в ужасный подарок. Палец оказался пластиковой игрушкой из набора юных фокусников, корку хлеба покрывала мокрая волосатая плесень, надпись облезла с бутербродницы и осталась на его руках.

– Меченый! Меченый! – снова зашептали одноклассники.

– Тёмыч проклятый…

– Я хочу домой! Отпустите меня домой! – закричал Артём и бросился к двери.

Физрук остановил его и вернул на место.

– Звони родителям. По инструкции я могу выпустить учащегося из класса только под расписку его родителей.

На Артёме не было лица, только белое пятно, мертвенное и непрозрачное, как бельмо.

– Я всё знаю! Я готов всё рассказать. Уведите меня из класса, пожалуйста, я не могу здесь находиться! Пожалуйста! Уведите! – зарыдал он.

– Где твои принципы, щенок?! – с отвращением посмотрел на него Олег Павлович и, бесцеремонно взяв за шкирку, вывел из класса. – Сидите здесь смирно! Сейчас придёт учитель.

Физрук закрыл класс на ключ и повёл куда-то ревущего в голос Артёма.

3

– Вот это неожиданно… – растерянно проговорил Пётр. – Лидер класса, а вдруг испугался пластмассового пальца. Хиляк! – добавил он.

– А ты не боишься инквизиции? Такой смелый, да? – шикнул на него кто-то из одноклассников.

Иван встал и громко и чётко проговорил:

– Артём сейчас всё расскажет преподам, не сомневайтесь, сами видели. Предлагаю честный обмен: вы называете мне время и место встречи, я рассказываю вам про инквизицию.

В ответ полетели, как камни, слова, наполненные злобой и издёвкой. Весь класс готов был в эту минуту наброситься на него и растерзать на куски, срывая свою злость, боль и страх.

– А ты кто такой-то?!

– Не сильно осмелел?

– Ага! Зарвался!

– А про инквизицию тебе ведунья по секрету рассказала?

– Или Тёма слишком сильно в морду дал?

– Как хотите… У нас осталось не больше пяти минут, – спокойно ответил Иван.

Никита, покосившись на угол своей парты, где лежал листок, быстро проговорил:

– Каждый день в семь часов вечера. Переулок Энтузиастов, подворотня дома номер двадцать восемь.

– Ты чего друзей палишь?

– Решил тоже в стукачи податься?

– Ещё друг Семёна называется!

– Успокойтесь, вы же не стервятники! – Иван оборвал парней, которые начали не на шутку заводиться. – А тебе, Никита, спасибо! Как обещал, рассказываю для всех: наша историчка говорила на уроке, что «инквизиция» с латыни – это следствие. Так что, эта инквизиция с пластмассовыми пальцами – спецэффект, чтобы вы, дураки, заговорили! Пораскиньте мозгами, и поймёте, кто это мог придумать.

Иван снял форменный джемпер и повесил на спинку стула, достал из кармана и положил на парту свой телефон.

Подошёл к окну, открыл раму и, не сказав больше ни слова, выбрался на узкий карниз, который опоясывал школу на уровне третьего этажа. И исчез…

Так Ваня стал шестым…