Текст книги "Звезда среди ясного неба"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zvezda-sredi-yasnogo-neba-85021.jpg)
Автор книги: Мария Жукова-Гладкова
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 6
Джулия подняла головку, как только я встала, посмотрела на меня сонными глазками, соскочила со стула (хотя ей явно не хотелось этого делать) и потопала за нами, в кабинете устроилась в свободном кресле. Я поняла, что эта собачка спит только на кроватях, креслах и стульях. На полу не будет.
И тут я вспомнила про ошейник… Аглая им очень гордилась. Ошейник у Джулии был с настоящими бриллиантами, причем не мелкими, делался по спецзаказу. Я не знала, сколько он стоил, но явно не мало.
Я сказала про ошейник Петру Аркадьевичу. Он посмотрел на собаку.
– А дома она в ошейнике ходила? – Он явно этого не помнил.
– Когда Аглая меня принимала, Джулия всегда была в ошейнике. Я же не видела Джулию вне квартиры.
Петр Аркадьевич пожал плечами. Вероятно, ошейник, пусть и с бриллиантами, его мало волновал. Потом он словно очнулся и посмотрел на меня.
– Ты что, думаешь, что Аглаю из-за ошейника убили?!
– Нет, но…
– Когда поеду в квартиру Аглаи или Нина Степановна поедет, посмотрим. Хотя там ведь болталось много представителей наших доблестных органов… – Бергман хмыкнул. – Не хочу говорить про малознакомых людей ничего плохого, но про сотрудников органов я немало наслышан. В частности, про то, что из квартиры после их посещения кое-что пропадало. С другой стороны, это был ошейник. На взгляд бриллианты не определяются. Кому в голову придет, что в собачьем ошейнике были настоящие бриллианты? По-моему, официально Аглая об этом не объявляла. Это знал узкий круг. И среди этого узкого круга у многих есть свои маленькие собачки с подобными ошейниками.
Петр Аркадьевич снова хмыкнул, немного помолчал и добавил:
– Наташа, ее точно убили не для того, чтобы что-то украсть. И на первый взгляд ничего не пропало. То есть мне ничего в глаза не бросилось. Я даже про Свободу не сразу сообразил. Я знаю, что в квартире Аглая держала минимум драгоценностей, и не самых дорогих. Все самое дорогое хранилось в банке. Она перед мероприятиями туда заезжала, непосредственно в банке на себя все надевала, а потом, на следующий день, снова отвозила все в банк. Иногда отвозила прямо с тусовки, она же часто гуляла до утра. Вчера она ни на какое подобное мероприятие не выезжала. И наличных дома много не должно было храниться. Она же по большей части карточками пользовалась. Это я в основном работаю с наличкой. – Петр Аркадьевич усмехнулся. – Нет, тут другое, Наташа… И убийство явно было совершено в состоянии аффекта. Человек его не планировал заранее. Он не планировал грабить квартиру! Он схватил первую попавшуюся статуэтку и шарахнул Аглаю по голове. Хотя, может, и убить-то не хотел, просто врезать – со злости, от отчаяния, нервы у него не выдержали. Думаю, она кого-то достала. Надо будет завтра на записи посмотреть, кто такой Фрукт. И я не исключаю, что у нее и еще кто-то мог быть. Нина Степановна же всех по голосам не знает, да и заснула она. Она же устает с маленьким ребенком. А гости у Аглаи не были чем-то необычным, как и скандалы, и двое-трое мужиков одновременно. Аглая обожала людей сталкивать лбами! Да и женщина какая-нибудь могла прийти отношения выяснять. Это тоже нельзя исключать. Думаю, что женщина справилась бы.
– А эта Свобода тяжелая была?
– Ты думаешь, я помню? – хмыкнул Петр Аркадьевич. – Ты думаешь, я их взвешивал? Но раз каменная… Да, наверное, тяжелая. Признаться, я даже не помню, какие из этих эротических статуэток брал в руки. А если и брал, то давно. Конечно, когда-то рассматривал… Отпечатки на них должны быть в первую очередь домработницы. Она же пыль протирала. Может, Аглая пользовалась по назначению… – Петр Аркадьевич хмыкнул. – Но опять же я не думаю, что убийца их в руке взвешивал, прикидывая, какой можно убить, а какой нельзя. Схватил первую попавшуюся – и врезал. Потом сообразил, что наделал, и забрал орудие убийства с собой. Посмотрим, что покажут отпечатки пальцев. Но предполагаю, что в квартире их оставили только те, кто там проживал и регулярно бывал.
Петр Аркадьевич вздохнул, отпил чаю и устало посмотрел на меня.
– Наташа, я хочу, чтобы ты знала правду про Никитку.
– Зачем? – удивилась я. – Мне достаточно знать, что это ваш сын и вы о нем позаботитесь. Если бы это на самом деле был маленький узбек, то, думаю, что вы и о нем бы тоже позаботились.
– Это все так, – кивнул Петр Аркадьевич. – Я своих детей не бросаю.
Эту фразу я сегодня слышала не в первый раз, но если это соответствует действительности? Петр Аркадьевич этим гордится? Это на самом деле повод для гордости – на фоне тех людей, с которыми ему приходится иметь дело.
– Наташа, Никита – мой пятый ребенок.
Петр Аркадьевич посмотрел на меня. Я ждала продолжения. Я уже знала про его двоих взрослых законных детей от единственной законной жены и про двоих незаконных. Он сегодня днем это все объяснил. Есть еще какие-то важные детали?
– Я поддерживаю связь со всеми своими детьми, то есть участвую в воспитании и деньгами, и лично. У меня были романы с их матерями и не только с матерями моих детей, я сразу же был честен со всеми – предупреждал, что со своей Аней не разведусь. В общем, у меня за мою долгую жизнь было много романов… Это так у каждого нормального мужчины.
Я улыбнулась.
– Наташа, это жизнь. Я не святой и не претендую на святость. Да еще и среда соответствующая. Ты марксизм-ленинизм успела поизучать или уже нет? Скорее, нет. А я вот изучал и с уверенностью заявляю: там есть разумные вещи. Например, бытие определяет сознание.
– Это вы про среду, в которой вращаетесь?
– Хотя бы и про нее. По-моему, это применимо к любой среде, к любому образу жизни. Именно бытие определяет, а не сознание. Сознание подстраивается под бытие. Но давай не будем в это дело углубляться на ночь глядя. Хотя, может, как-нибудь и поговорим об этом.
«Он меня клеит?»
– Наташа, мужчина не может жить с одной женщиной. То есть… Я попробую объяснить. У меня в жизни неоднократно бывали периоды, когда я искренне любил двух женщин – Аню и еще какую-нибудь. Да, я всю жизнь был женат на Ане. И она стала для меня родным человеком, это была моя семья, мой тыл. Мне было комфортно с Аней, наверняка она догадывалась про мои походы налево, хотя я старался их скрывать и не делать ей больно. И она вела себя мудро. Аня не устраивала скандалов, не пыталась найти моих женщин, поговорить с ними, со мной, в общем, вела себя как ни в чем не бывало.
– Наверное, она знала – пусть и на подсознательном уровне, – что вы все равно останетесь с ней, – заметила я.
– Наверное. И у меня – веришь или нет? – никогда не возникало мысли о разводе! Я никогда не хотел поменять Аню на другую женщину, хотя среди моих женщин было немало достойных. Дур не было никогда. Некоторые стали прекрасными женами другим мужчинам. Я со многими поддерживаю отношения – и с женщинами, и с их мужьями. С двумя парами мы с Аней дружили семьями.
– Ваши дети живут с отчимами?
– Нет. Одна из матерей ненадолго вышла замуж и быстро развелась. Вторая просто не хочет. Это успешная деловая женщина. Первая, кстати, тоже деловая, правда, немного менее успешная. Они родили детей, потому что хотели детей, а не мужика в ЗАГС затащить. И не хотели рожать от люмпена. Генетика – сильная вещь. Дети наследуют ум и все остальное не только от мамы, но и от папы. Им для их детей требовался нормальный отец. И их очень устраивало, что я не собираюсь разводиться! Они от меня ничего не хотели! Но я настоял на участии в воспитании. Деньги даю, хотя эти женщины не требуют. В общем, Наташа, я могу честно сказать: мне в жизни с женщинами везло.
– Но ведь и вы к ним по-человечески относились, – заметила я.
– Да, конечно… Я старался со всеми по-хорошему расставаться, не наживать врагов. У меня их и так всегда хватало. Ведь в том мире, где я работаю, жесточайшая конкуренция, зависть, ненависть к более успешным. Да у нас в стране успешных всегда ненавидели и ненавидят, и никого не интересует, сколько ты работаешь, сколько ты сделал для своего успеха, чем пожертвовал, какие проблемы со здоровьем нажил. У нас ближнего любят, если он бедный, больной и бездарный, а здорового, богатого и талантливого не жалуют. Да что я тебе об этом рассказываю? Ты это знаешь не хуже меня…
– Для вас были важны победы над женщинами, которые казались недоступными, или вы гиперсексуальны?
– Ну, не то чтобы гипер… – Петр Аркадьевич засмеялся. – И победы тоже важны. Но если я понимал, что женщина меня не полюбит никогда – меня как человека, – я прекращал ухаживания. Такие победы – кошельком – меня никогда не привлекали. Для меня победа – это заинтересованность женщины во мне, в общении со мной.
«Да он точно меня клеит!»
– Я уже сказал тебе, что дур у меня не было. Мне женщина нужна и как любовница, и как собеседница.
– А чувство опасности, постоянный адреналин? Обычно мужчины именно этим объясняют свои частые измены.
Петр Аркадьевич покачал головой.
– Суперпобедитель и суперудачливый мачо – это не я. Самоутверждаться за счет женщин мне тоже никогда не требовалось. Но регулярный секс всегда был необходим. Не просто секс, а с чувствами. Проститутки не для меня. И я всегда думал об удовлетворении партнерши. Поэтому и прослыл отменным любовником, несмотря на свои не самые лучшие природные данные.
Бергман улыбнулся.
– На комплимент напрашиваетесь?
– Нет, Наташа, не напрашиваюсь. Я реально оцениваю себя. Я никогда не был красавцем, ни одна пластическая операция не сделала бы из меня Аполлона, поэтому приходилось брать другим.
Петр Аркадьевич опять улыбнулся, потом задумался. Может, вспоминал что-то из бурного прошлого.
Я поняла, что ему трудно подойти к теме, ради которой он начал со мной этот разговор, – о Никите и его маме. Там явно что-то было не так. Мама Никиты, похоже, выпадала из ряда любимых женщин продюсера. Я оказалась права.
– С мамой Никиты все было по-другому… – вздохнул Петр Аркадьевич, достал бутылку коньяка, вопросительно посмотрел на меня, я покачала головой, он налил себе рюмку и выпил. – Она – несовершеннолетняя.
Я удивленно посмотрела на Петра Аркадьевича.
– Наташа, я не извращенец, не подумай чего-то такого.
– Да я и не думаю. Но я не понимаю, как это могло случиться? С вами?!
История Петра Аркадьевича и мамы Никиты не была ничем особенным – в особенности для меня, семейного психолога, который по большей части занимается проблемами несовершеннолетних детей.
В молодые годы у Петра Аркадьевича был роман с мамой этой девочки. Они мирно расстались, мама девочки (которой тогда еще в проекте не было), продолжила заниматься наукой, потом вышла замуж за коллегу-ученого, вместе с которым вела научные дискуссии. Петр Аркадьевич был у них на свадьбе гостем-тамадой, потом они дружили семьями, а девочка, которую, кстати, как и жену Петра Аркадьевича, звали Аней, росла у Бергмана на глазах. Анечка считала дядю Петю другом семьи, очень его любила, она даже пару раз жила в квартире, в который мы теперь сидели, когда родители уезжали на какие-то научные конференции. Анечка была поздним ребенком, бабушки-дедушки умерли, дяди-тети тоже отсутствовали, а супруга Петра Аркадьевича не работала, занималась домом и своими детьми, так что маленькую тезку вполне можно было оставить на ее попечение. Да и Петр Аркадьевич развлекал и девочку, и своих детей. Потом он стал брать ее на концерты, попробовал прослушать, но у Анечки не оказалось таланта к пению.
В общем, так получилось, что Петр Аркадьевич стал доверенным лицом Анечки. Она его считала чуть ли не родственником. Родители не видели в этом общении ничего плохого, да и у самого Петра Аркадьевича и в мыслях не было рассматривать Анечку, дочь друзей, как сексуальный объект. Он всегда предпочитал женщин постарше. Ему от женщин требовался не только секс, но и общение перед сексом и после него. Анечка ни в коей мере не была дурочкой, она просто была молоденькой и в силу возраста еще не получила должного образования, не приобрела жизненного опыта.
Когда у Петра Аркадьевича умерла жена, Анечка приехала его утешить. Сама приехала, не ставя родителей в известность. Она звонила и звонила в дверь, пока Бергман не открыл. Он был пьян, он никого не хотел видеть. Ему было плохо.
Но Анечка вошла в квартиру и…
– Оказалось, что она меня любит – как мужчину. – Петр Аркадьевич устало посмотрел на меня. – Наташа, ты – семейный психолог…
– Я понимаю ситуацию. Вы – достойный объект, а Аню окружают мальчики ее возраста, с которыми ей неинтересно. У нее немолодые родители, вы уделяли ей много времени. Она, как вы сами сказали, – не дурочка. Мне кажется, что ее просто не может заинтересовать молоденький мальчик. Не исключаю, что вообще никогда не сможет. Она хотела, чтобы вы стали ее первым мужчиной?
Петр Аркадьевич кивнул и хлопнул коньяку.
– Наташа, мне очень стыдно. Я столько нервных клеток потерял с этим делом… Я не знаю, как все произошло. Честное слово. Я был… Я не знаю, в каком состоянии я был! Аня – моя жена – умерла. Ее в тот день увезли отсюда. То есть она еще лежала непохороненная! Дети еще не приехали. Наташа, ты – второй человек, которому я это говорю.
– Первый – Нина Степановна?
– Да. Она меня очень поддержала морально.
– Вы можете рассчитывать и на мою поддержку. Но ведь все вопросы решились, как я понимаю? И теперь вы этого ребенка будете растить вместе с Ниной Степановной. Никто у вас – отца – его не отнимет. Или… вы все-таки не исключаете такого варианта? Насколько я поняла, Анечка сейчас учится в Лондоне. Кстати, как ее родители отреагировали на беременность?
Мне за годы моей практики довелось поговорить с большим количеством будущих бабушек и дедушек, в основном, конечно, потенциальных бабушек, которые не замечали беременности у своих дочерей, пока пузо к носу не начинало лезть. И были два случая, когда мамам о беременности их дочерей сообщала я. Девочки обращались к нам в службу – не знали, как сказать маме. Где глаза у этих мам? Почему мамы не занимаются детьми? Не интересуются их жизнью? Почему не становятся их доверенными лицами?
Если у меня когда-нибудь будет дочь… Или сын…
– Да, Анечка в Англии, я оплачиваю ее образование. Но обо всем по порядку, Наташа.
Петр Аркадьевич после ухода счастливой Анечки ушел в глубокий запой. Похороны жены он не помнил: все прошло как в тумане. Но все друзья и знакомые восприняли это в порядке вещей. Все знали, как Петр Аркадьевич любил свою Аню, сколько лет они прожили в счастливом браке.
Бергман был все-таки сильным человеком. Он смог взять себя в руки, прекратил пить и с головой ушел в работу – и для того, чтобы забыть о смерти жены, и для того, чтобы забыть о том, что сделал с Анечкой.
– Она о себе напоминала?
– К моему удивлению, нет. В какой-то момент мне показалось, что мне все это приснилось. Она снова появилась в моей жизни, когда шел уже пятый месяц беременности.
– А до этого она не понимала, что беременна?
– Говорит, что нет, – пожал плечами Петр Аркадьевич.
– Так на самом деле может быть, – заметила я.
В общем, когда Анечка опять без приглашения приехала к Петру Аркадьевичу, он был абсолютно трезв и совсем не в разобранном состоянии, как в день смерти жены. Он не хотел пускать ее в квартиру. Но Анечка на пороге заявила, что беременна и никуда не уйдет.
Эта новость была шоком для Петра Аркадьевича. Ему не хватало только проблем с беременной несовершеннолетней дочкой друзей. Беременной от него!
– В педофилии меня никто никогда обвинить не мог, – сказал Бергман. – Много в чем обвиняли, но только не в этом. Кстати, и в связях с людьми своего пола я замечен не был. Я имел другую репутацию…
Петр Аркадьевич хмыкнул и между делом рассказал про одного телевизионного деятеля, которого конкурент хотел подвинуть от кормушки, но провалился. Были сделаны фотографии (причем до сих пор неизвестно, настоящие или классный фотомонтаж, так как экспертизу никто не проводил), на которых этот телевизионный деятель совокуплялся с дикобразом. Почему-то конкурент думал, что таким образом удастся сместить любителя дикобразов с должности. Но, видимо, плохо знал телевидение и мир желтой прессы, так что точно не заслужил конкурент места, на которое метил. Телевизионный же деятель на дикобразе заработал невероятную популярность. Конечно, далеко не везде можно было напечатать такие снимки (даже в девяностые годы, когда все это происходило), но кое-где они появились – и на какое-то время стали буквально темой номер один в определенных кругах. И при фразе «этот с дикобразом» люди до сих пор понимают, о ком идет речь, и улыбаются, вспоминая историю оригинального пиара.
Петр Аркадьевич сказал, что лично знает «любителя дикобразов». Тот совершенно искренне не помнил, было что-то подобное или не было. Но признавал, что могло быть. Кстати, это помогло ему без помощи медицины излечиться от наркозависимости, правда, еще не зашедшей за точку невозврата. Он до конца жизни должен благодарить канувшего в небытие конкурента.
– Ой, Наташа, чего мне стоил тот разговор с Анечкой… Я-то ведь надеялся, что того случая или не было, или мы оба о нем забудем навсегда.
– Что она хотела? Замуж за вас?
– К счастью, нет. Она хотела, чтобы я взял решение всех проблем на себя…
– То есть аборт? Преждевременные роды?
– Она не исключала такого варианта. Но я убедил ее, что это может в дальнейшем создать ей проблемы. Да она это и сама понимала. В общем, она – пусть подсознательно – хотела, чтобы ребенок исчез у нее из живота, а она жила дальше, как будто бы ничего не было.
– Где она рожала?
– На родине Нины Степановны. И жила она там с Ниной Степановной, но не в ее доме. Я им снял домик в соседнем районном центре – где больница. Аня провела всю вторую половину беременности там, ходила в школу – а там беременные старшеклассницы в порядке вещей. Родила, я заплатил деньги, чтобы все оформили, как мне надо. Здесь пришлось бы платить в несколько раз больше. Но дело было не в деньгах…
– И вам пришла в голову мысль устроить рекламную акцию с усыновлением маленького узбека Аглаей?
Бергман кивнул.
– Я забрал сюда Нину Степановну, она занималась ребенком, ко мне они часто приезжали… Нехорошо так говорить, но я рад, что все так сейчас разрешилось и Нина Степановна теперь будет здесь жить постоянно с моим сыном. Я уже, честно говоря, задумывался, что делать дальше. Мальчик-то растет! Нина Степановна не смогла бы его в самое ближайшее время удерживать в комнате. Я даже предположить не могу, как Аглая отреагировала бы, если бы ребенок забежал к ней в спальню, что-то сломал, разбил… Я бы, конечно, что-то придумал… Но в смерти Аглаи для меня есть и плюс…
– Но не вы же ее убили, – заметила я.
– Да мне такое в голову не приходило! – воскликнул Бергман, но тут же успокоился: – В любой, самой ужасной ситуации есть что-то положительное. Только это положительное нужно увидеть. Смерть Аглаи для меня, как продюсера, полный кошмар. Ведь столько проектов уже было начато! И ведь ее никем не заменишь! Это же не одинаковые «поющие трусы» в девчоночьей группе… Никакого двойника народу не подсунешь. Второй Аглаи нет и быть не может. Ладно, решим и этот вопрос.
– А как отреагировали родители Анечки на беременность дочери? – вернулась я к предыдущей теме. – И не захотят ли они сейчас или в недалеком будущем получить внука?
– Они погибли в автокатастрофе.
Я пораженно посмотрела на Бергмана. Он кивнул.
– Ани тогда не было в городе. Она как раз собиралась стать матерью, так что я ей ничего не говорил до возвращения в Петербург. Я как раз оформил над ней опекунство. Поэтому мне было проще и записать ребенка на себя… Сейчас, как ты знаешь, она учится в Англии, а дальше видно будет. Захочет там остаться – помогу, захочет вернуться и жить здесь – тоже помогу. У нее здесь квартира и дача. Я все юридически переоформил, то есть, конечно, не я сам, а адвокаты, но все сделано как надо.
– А тогда?
– О беременности объявлял я, только взял с Ани слово, что она никому и никогда не признается в моем отцовстве – за то, что я решу все проблемы. Родителям мы это представили так, что она пришла ко мне, как к взрослому другу семьи, с которым у нее всегда были доверительные отношения и который способен решать вопросы. В отличие от ее родителей. Мать рыдала, отец сказал, что надо рожать (что меня, признаться, удивило) и спросил, что я собираюсь сделать.
Петр Аркадьевич вздохнул и продолжил рассказ. К тому времени (а родителям сообщение делалось через несколько дней после того, как будущий отец узнал о планируемом появлении на свет своего пятого ребенка) у него уже был готов, так сказать, черновой план. Он договорился с Ниной Степановной, которая позвонила как раз вовремя – просила о любой работе. Бергман уже прорабатывал мысль о маленьком узбеке. Аня уехала, документы из школы забрали, сказав, что она едет учиться за границу.
– Родители к ней приезжали?
Петр Аркадьевич покачал головой.
– Далеко, неудобно и дорого – они были совсем не богатыми людьми. Это в советские времена ученые хорошо зарабатывали, а в наше время эти люди далеки от высокого уровня жизни. Они же не с мировыми именами. Я ездил два раза и честно тебе скажу – про себя много ругался матом. Туда же не так просто добраться! А условия… Наташа, я же комфорт люблю, я привык к комфорту. Я не знаю, как в тех местах люди живут!
– А Аня не скучала по родителям? Все-таки молоденькая, беременная девушка, впервые уехала из дома надолго.
– Нина Степановна окружила ее такой заботой, о которой она и мечтать не могла. Ее мать не баловала лаской. Мать была поглощена наукой. Отец звонил довольно часто. С другой стороны, Аня не очень удивилась, когда отец прекратил звонить. И ведь у нее появились новые подружки, она как-то быстро приспособилась к новой жизни. И в Англии она быстро приспособилась. Она молодая, она хочет другой жизни, не той, которой жили ее родители. Сейчас встречается с одним весьма обеспеченным англичанином. Он – финансовый консультант, конечно, старше ее, но не как я. Ему около тридцати.
– А материнский инстинкт?
– Не проснулся. Она даже не спрашивает про ребенка.
Петр Аркадьевич выпил еще коньяка.
– Теперь ты все знаешь, Наташа. Как ты понимаешь, я не хочу, чтобы эта информация где-то всплыла. Но если полиция будет копать…
– Зачем?
– А кто их знает-то?! Они же часто хватаются за соломинку. Я очень надеюсь, что по записи с камер видеонаблюдения удастся вычислить убийцу…
– Но вас же там в любом случае не было!
– Не было. Я не о том, что меня могут обвинить в убийстве. Не могут. И не убивал я! Чем угодно поклянусь. Но ведь у нас любят вытаскивать всякую грязь! Я просто хотел, чтобы ты знала, как все было на самом деле, чтобы услышала все от меня и сделала выводы.
– Петр Аркадьевич, я очень надеюсь, что история появления Никиты на свет не всплывет. Кому это нужно?!
Петр Аркадьевич неопределенно передернул плечами.
– Я думаю, что полиция сейчас будет разбираться с ухажерами Аглаи.
– Ну и слово ты выбрала! – рассмеялся Петр Аркадьевич. – Кобели. А лучше… Нет, матом при тебе я ругаться не буду, Наташа. Давай спать. Нина Степановна приготовила тебе комнату. А завтра поедем в управление смотреть запись с камер видеонаблюдения…
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?