Текст книги "Рохля"
![](/books_files/covers/thumbs_240/rohlya-16708.jpg)
Автор книги: Марсель Ашар
Жанр: Зарубежная драматургия, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Эдит и Ролло (вместе). …выпадет совершенно другая судьба…
Эдит (одна). …из-за того, куда попадет фишка.
Ролло. Это по-настоящему современная игра. Сейчас ведь все верят в это идиотство.
Вероника. И даже если не верят, все равно, игра очень увлекательная.
Эдит. Очень!
Ролло. Конечно, предел мечтаний, если бы эту игру запретила церковь!
Пауза. Карабин размышляет. Остальные смотрят на него.
Карадин (качая головой). Нет, этого недостаточно.
Ролло (прерывает его, встревоженно). Подумай еще! Не отказывай мне вот так, с бухты-барахты!
Карадин. Дай же мне кончить: здесь недостаточно пятисот тысяч.
Ролло. Ну так не стесняйся, гони больше!
Карадин. Нужно не меньше двух-трех миллионов, чтобы запустить эту штуку в дело. Ты и сам не понимаешь: она оригинальна, поэтична – твоя затея. Американцы будут от нее в восторге. Я стану продавать им игру по пяти долларов, и из моих двух миллионов сделаю все пятьдесят.
Ролло (с отвращением, к Эдит). Вот! У него всегда так!
Эдит (искренне). Ну и тем лучше!
Карадин. Ты получишь свои пятьсот тысяч. В обмен на патент. Но, разумеется, в компаньоны я тебя не возьму.
Вероника. Может быть, дашь ему хотя бы процент с прибылей?
Ролло (с энтузиазмом). Просто обязан дать!
Карадин. Да никогда в жизни! Он же собирался меня надуть. Сам-то он ни на йоту не верил в свою затею. За что и будет справедливо наказан.
Ролло (почти искренен в своем возмущении). Это я не верил в мою затею?! Я?!
Эдит (с мягким упреком). Леон!
Ролло (игнорируя Эдит). Ну нет, я не дам так легко себя ощипать!
К ара дин (вскакивает, разъяренный). Ощипать?! Это я собираюсь тебя ощипать?!
Ролло. Как куренка на обед!
Карадин (сдерживаясь). Ладно, увидим. (Садится.) Кому принадлежит патент, тебе?
Ролло. Гм… и нет…
Карадин. Кому?
Ролло. Одной очень милой женщине, Симоне Суши.
Эдит. Я с ней знакома, она и правда милая.
Карадин. Сколько ты ей заплатил за него?
Ролло. Э-э-э… я точно не помню…
Карадин. Сколько, я спрашиваю?
Эдит. Двадцать тысяч.
Ролло (яростно, к Эдит). А тебя кто за язык тянул?!
Вероника. Двадцать тысяч!
Карадин. Итак, ты получаешь ни за что, ни про что четыреста восемьдесят тысяч франков и притом кричишь, что я тебя ощипываю?!
Ролло. Да не о том речь…
Карадин. А ты разве не ощипал эту бедняжку Суши?
Ролло. О-о-о!
Карадин. Так вот, процент с прибыли я отдам ей!
Ролло. Знаешь, за что я люблю кэтч и матчи по боксу?
Карадин. Не знаю. И не вижу связи с нашим разговором.
Ролло. Потому что со своего зрительского места я могу облить помоями любого типа там, на ринге, при том, что он в тысячу раз сильнее меня и в жизни мне пришлось бы лизать ему пятки.
Карадин. Это ты меня имеешь в виду?
Ролло. Выйди на ринг и узнаешь.
Карадин. Здорово же ты меня ненавидишь!
Эдит (быстро). Ой нет, что вы!
Ролло. Нет, что ты! (С марселъским акцентом.) Я шючю!
Карадин (медленно и серьезно). Да нет, не похоже. Ты помнишь Бурдиля?
Ролло. Бурдиля?
Карадин. Ну, припомни… Тот самый, которого Мамонт каждое утро заставлял писать на доске: «Я последний ученик в классе, я был последним учеником в классе, я буду последним учеником в классе»?
Ролло (смеясь от души). А, помню! Ну как же, Бурдиль!
Карадин. Я его повстречал с неделю назад, этого Бурдиля. И знаешь, что он мне рассказал?
Ролло (со смутным беспокойством). Ннет, не знаю. Он вообще… такой болтун.
Карадин. Однажды вечером, двадцать лет назад, когда он выходил из нашего лицея, ты его чуть не до смерти пришиб ранцем по голове.
Ролло. Ну… мало ли… Наверное, хотел подшутить.
Карадин. Наверное. Но на этом твоя шутка не кончилась: пока он, оглушенный, поднимался с земли, ты ему вмазал пару прямых левой и несколько апперкотов и продолжал бы в том же духе, если бы не узнал его.
Ролло. Что я, не имел права отлупить кого хочу?
Карадин. Но, стоило тебе узнать его, ты его поднял, почистил, пригладил и рассыпался в извинениях, сказав: «Прости меня, старина, я тебя принял за Карадина».
Ролло (не зная, как выкрутиться). Ну да, теперь припоминаю.
Карадин. Он потом два дня пролежал в постели.
Ролло (задумчиво). Уж и не помню, за какую подлость я решил тебе устроить трепку.
Карадин. Он мне ничего не рассказал тогда, – ведь ты, оказывается, пригрозил отправить его в больницу на пару месяцев, если он проболтается.
Ролло. Да, он был храбрец, этот Бурдиль!
Вероника (мужу). Интересно, зачем ты рассказал нам эту идиотскую историю?
Карадин (со сдержанным гневом). Эта история объясняет многие вещи, которые вплоть до настоящего момента оставались неясными.
Ролло (невинно). Какие вещи?
Карадин. Не советую тебе задавать лишние вопросы.
Ролло. Ну что ты, я обожаю задавать вопросы!
Карадин. Тогда смени тему!
Ролло. А я не знаю, какая придется тебе по вкусу.
Карадин. Послушай моего совета, веди себя потише.
Ролло. Я тих, как мышка.
Карадин (распаляется все сильнее). Это даже не совет, а предупреждение.
Ролло. За одного битого двух небитых дают.
Карадин. Пословица за пословицу: хорошо смеется тот, кто смеется последним!
Ролло. А тому, кто смеется последним, частенько выбивает зубы тот, кто вообще больше не смеется.
Карадин (сбит с толку). Что?
Ролло. А щербатому смеяться, что хромому танцевать!
Эдит. Да что с тобой?!
Вероника. Вы оба с ума сошли!
Карадин. Я согласен быть добряком, но вовсе не желаю прослыть дураком!
Ролло. Маленькая поправка: ты уже прослыл дураком, но согласен быть и добряком.
Эдит. Леон!
Карадин. Слушай, старина, не зарывайся, – многие рохли от такого сдохли!
Вероника. Ноэль!
Ролло (в ярости). Еще одно слово, и я не продам тебе мой патент!
Карадин. Черта с два! Продашь как миленький!
Пауза.
Ролло (с акцентом). Я шючю!
Карадин (пересиливая себя). Я тоже.
Ролло. В глубине души я тебя очень люблю.
Карадин. Взаимно.
Вероника. Ну слава богу!
Эдит. Вы оба были ужасны!
Ролло. Что поделаешь! Вот так болтаешь, болтаешь и вдруг тебя занесет бог знает куда.
Карадин. Верно.
Ролло. Должен признать, я был просто несносен.
Эдит. Что да, то да!
Карадин. Ну и я тоже хорош.
Вероника. Дальше некуда.
Ролло. Ты же меня знаешь: ради красного словца продам родного отца. Какое счастье, что я сирота.
Карадин. Да, какое счастье!
Ролло. Я прекрасно понимаю, что ты меня не «общипываешь». Но так уж принято выражаться, когда торгуешься, – а вдруг удастся выжать из клиента побольше!
Карадин (с нарочитой грубостью). Сам знаешь, я вовсе не собирался прихлопнуть моего дорогого Рохлю.
Ролло (со смехом). Конечно, нет, это было бы и глупо и жестоко.
Вероника. Вы мне больше нравитесь в таком амплуа. А то за последние пять минут мы с твоей женой совсем обалдели, глядя на вас.
Эдит. Особенно я.
Карадин. Я всегда встаю по утрам с левой ноги.
Ролло. И я тоже. Хорошо, что утро бывает только раз в день. (Смеется.)
Лакей (входя). Мадемуазель Ролло!
Вероника. Впустите ее.
Карадин (горячо). И будьте любезны, Эжен, не заставляйте ее ждать!
Лакей уходит.
Ролло. Тем более, что она ждать не любит.
Вероника. О, вот как? Не любит ждать?
Ролло (с гордостью). Да, наша дочь – не кто-нибудь!
Эдит. Она не нуждается в твоих похвалах. Наши друзья сами увидят.
Входит Алекса. Эдит сказала правду: она очень красива, но выглядит немного старше своих восемнадцати лет. Диковата, воинственна и остроумна в духе Ролло. В течение всей сцены в ее веселости проскальзывают наигрыш и напряженность. Ее разговорчивость временами кажется неестественной. Эдит и Ролло млеют от восхищения перед ней, каждый на свой лад. Но она ведет себя довольно странно для девушки, впервые посетившей незнакомый дом.
Алекса. Извините меня, я немного опоздала!
Ролло (ободряющим тоном). О, к нашему милейшему Карадину прийти никогда не поздно.
Алекса. Здравствуйте, мадам! (Делает легкий реверанс в сторону Вероники.) Здравствуйте, мсье! (Затем подходит к Эдит и нежно целует ее.)
Ролло (одновременно с этим). А знаешь, что он думал, наш милейший Карадин?
Карадин (как-то неестественно смущенный). Не надо, прошу тебя!
Ролло. Он думал, что тебе только двенадцать лет!
Алекса (иронически). Мсье Карадин, как видно, не замечает, что время идет.
Ролло. Она хочет сказать, что ты, наш милейший Карадин, не замечаешь, как стареешь.
Вероника. Господи, ты опять?!
Алекса (к Ролло). Не трудись, я и сама могу перевести то, что сказала.
Карадин. Вы очень красивы, мадемуазель!
Алекса. Простите, не поняла?
Карадин (менее уверенно). Вы… очень красивы…
Алекса. Два предложения в неделю – вот мой средний показатель.
Вероника. Вы, я вижу, не страдаете комплексом неполноценности.
Алекса. О, я бы не отказалась пострадать, но разве это возможно, – при таких-то данных?!
Карадин. Два предложения в неделю?!
Алекса. Что в урожайный год, что в плохой!
Эдит (подтверждает). Она мне всегда все рассказывает, это правда.
Вероника. Когда же вы получили последнее?
Алекса. Вчера вечером.
Карадин. Вчера вечером?!
Вероника. И стоящее предложение?
Алекса. Не особенно. Оно выразилось в жестах.
Карадин. В жестах?!
Вероника (сухо). Не повторяй же за мадемуазель каждое ее слово, это действует на нервы.
Алекса. Я тоже ответила жестами. Моя рука дала исчерпывающее объяснение его щеке. Тогда он обозвал меня маленькой шлюхой.
Вероника. До чего же мужчины непоследовательны!
Алекса. На что я сочла себя вправе заявить: «Спасибо, что ты дошел до этого своим умом. Теперь я избавлена от необходимости тебе это доказывать».
Эдит. Молодая девушка не должна так отвечать, это неприлично!
Ролло. Кто это? Я ему морду разобью!
Карадин. Леон прав. Он заслуживает сурового урока.
Алекса. Дети мои, вы прямо как будто из средневековья!
Вероника. А вы, напротив, весьма и весьма современны.
Алекса. Ой, надеюсь, что нет! Нынче это совсем не модно – быть современной.
Вероника. Извините, не знала.
Алекса. Вы позволите мне присесть? Я слишком быстро утомляюсь для своего возраста. (Садится.)
Вероника. А ваша дочь с характером.
Эдит. О да!
Алекса (к Эдит). Ты не сердись, Диди, но я сегодня смылась с лекций.
Вероника. Вы учитесь?
Алекса. Если мне подвалит счастье, и экзамены не будут слишком трудными, и приятели вовремя подсунут шпаргалку, я через три года стану фармацевтом. Может быть, стану.
Эдит (с очаровательной неловкостью пользуясь Алексиным жаргоном). Смываться с лекций – это очень дурно, дорогая.
Алекса (кивнув на Ролло). Лео велел мне быть здесь между девятью и десятью утра.
Ролло (с добродушным упреком). А сейчас половина одиннадцатого.
Алекса. Знаю. Я очень надеялась, что вы уже ушли отсюда. Тогда я сказала бы лакею: «О, раз моих родителей здесь нет, не беспокойте, пожалуйста, мсье и мадам Карадин!»
Карадин. Как это нехорошо с вашей стороны, мадемуазель!
Алекса (безапелляционно). Ну отчего же! Я считаю, что Лео был неправ, притащив меня и маму сюда, чтобы мы помогали ему разжалобить вас.
Ролло. Помолчи, тебя не спрашивают!
Эдит. Я ведь тебе то же самое говорила.
Алекса. Надеюсь, вы не дали ему эти пятьсот тысяч?
Карадин. Дал.
Ролло. Алекса, если ты рехнулась, так прямо и скажи!
Алекса (непритворно рассерженная). Господи боже мой, это же проще простого – отказать в пятистах тысячах франков! Вас даже скрягой не назвали бы, – ну какой дурак возьмет и выложит за здорово живешь пятьсот тысяч?!
Ролло. Слушай, я тебя не для этого сюда звал!
Алекса. Вы думаете, что вы оказываете большие услуги папе? Напротив! Именно из-за вас он постоянно бездельничает.
Ролло. Я сейчас рассержусь!
Алекса. И не вздумайте меня уверять, будто клюнули на это знаменитое изобретение!
Карадин. Представьте себе, клюнул!
Ролло. Еще бы он не клюнул!
Алекса. Ну надо же быть таким дураком!… (Осекается.) Извините!
Карадин. Охотно извиняю, но не верю, что вы действительно сердитесь.
Алекса (с издевкой). «Судьба на дому»! Господи, какой кретинизм. «Судьба на дому»!
Карадин. Я с вами не согласен.
Ролло. Он собирается сделать на этом пятьдесят миллионов. Простенько и со вкусом.
Алекса. О! Вот оно что! Так вы еще и заработать на этом решили ко всему прочему?!
Вероника. К чему «прочему»?
Алекса (не отвечая ей). Я надеюсь, папа, ты выговорил проценты для Симоны?
Карадин (усмехнувшись). Он их выговорил.
Вероника (Эдит). Да, моя дорогая, ваша дочь мне решительно нравится.
Эдит. Я была в этом уверена.
Вероника. Вот только она немного резковата.
Эдит. Алекса, дорогая, мадам Карадин находит тебя очень симпатичной.
Алекса (неожиданно зло). И она сильно неправа!
Эдит. И еще она находит, что ты слегка резковата.
Алекса. Вот тут она права, я – грубиянка.
Ролло (солидным тоном отца семейства). Но скажи пожалуйста, если ты смылась с лекций, то где ты пропадала до половины одиннадцатого?
Алекса. Я неважно себя чувствовала и ходила к доктору.
Карадин (взволнованно). Вы плохо себя чувствуете?
Алекса. Не то чтобы плохо. Просто я сильно утомлена.
Карадин. В вашем-то возрасте?!
Эдит (настойчиво). И что тебе сказал доктор?
Алекса (избегая ответа). А у вас здесь очень мило. Знаете, у нас дома тоже висят ренуары. Они даже красивее ваших. Жаль только, что репродукции.
Карадин (снисходительно, как и подобает богачу). Ну что ж, и репродукции попадаются неплохие.
Алекса. Вы богаты как Крёз. Но это вовсе не причина для того, чтобы портить нам нашего Лео. Откажите ему.
Ролло. Да, как же, так он и откажется от прибылей!
Эдит (мягко, но настойчиво). Ты мне так и не ответила, что сказал тебе доктор.
Алекса (с неожиданной враждебностью). Ничего интересного! Что все у меня в порядке. Что мое утомление вполне естественно. Ну, довольна теперь?
Эдит. Как ты со мной говоришь?!
Алекса. Прости меня, Диди!
Вероника. Удивительно, до чего она похожа на тебя, Леон!
Ролло. Вот уж чего нет, того нет!
Алекса. Если вы имеете в виду внешность, это не очень-то любезно с вашей стороны.
Ролло (обиженно). Спасибо!
Вероника. С точки зрения характера сходство просто потрясающее: та же внезапная смена настроений, та же насмешливость, то же отсутствие такта.
Ролло и Алекса (вместе). Ах вот как?!
Вероника. Но и физическое сходство тоже есть: эта усмешка, слегка сощуренный взгляд, чувственный рот.
Ролло (польщенно). Неужели у меня чувственный рот?
Карадин. Ты меня просто удивляешь, Нико! Ну как ты можешь сравнивать нашего доброго старого Рохлю с этим юным чудом?! Ты уж не обессудь, Леон…
Ролло. Ничего, пока ты не выписал мне чек, можешь не извиняться.
Карадин. Я не хочу тебя обидеть, Рохля, но и без очков видно, что она не твоя дочь.
Ролло (печально). Да, так оно и есть.
Вероника. Как?! Значит, это ваша дочь, Эдит?
Алекса (присаживается на ручку кресла Эдит и обнимает мать. Грустно). К несчастью, я и Диди не родная дочь.
Ролло. Оставьте ее в покое. Она не любит говорить на эту тему.
Алекса. Наоборот, сегодня мне как раз хочется говорить именно на эту тему. Потому что мне не нравится (продолжает медленно и раздельно), каким тоном вы говорите с Лео, мсье Карадин!
Карадин. А…
Алекса (к Ролло). Я хочу разъяснить ему, что ты за человек.
Ролло (снисходительно). Зачем?! Он все равно не способен понять.
Карадин. Однако мы знаем друг друга уже больше двадцати лет!
Алекса. Это вам так кажется.
Ролло (весело). Я слишком сложен для его понимания.
Алекса. Вам известно, что я ему не родная дочь. Но вы еще не знаете, как случилось, что он меня удочерил.
Карадин. Да, признаться…
Алекса. Мне было три года, когда мой отец надумал сделать из меня сироту.
Карадин. Не понимаю?…
Алекса. Мой отец застрелил мою мать из револьвера, потому что она ему изменяла. А потом ему ничего не оставалось, как самому осуществить над собой правосудие, – так, кажется, принято выражаться?
Карадин. О, простите, я ведь ничего не знал.
Алекса (продолжает). Пала и мама…
Ролло (прерывает ее). То есть, Эдит и я…
Алекса…папа и мама жили на той же площадке, что и мы. Эдит никогда не проходила мимо нашей двери, не угостив меня конфеткой или шоколадкой. И, конечно, в тот день я обратилась к ней. Я дождалась ее на лестнице и попросила, кажется, так: «Дай мне шоколадку, Диди. Потому что они лежат оба такие красные и ничего мне не отвечают».
Вероника. Бедная малышка!
Алекса. Она вошла к нам в квартиру. А потом забрала меня к себе. Да-да, она и Рохля взяли меня к себе! Они не стали обсуждать этот вопрос. Они не стали считать и рассчитывать свой бюджет. Там, где не хватает на двоих, должно хватить для троих. Им несладко жилось тогда, вам это должно быть известно лучше, чем кому-либо другому. Но они согласились жить в нищете только потому, что мне было три года, и не моя вина, если мои родители не сумели сберечь свою любовь. Вот почему вы не имеете права говорить с Лео таким тоном, мсье Карадин!
Карадин. Я принимаю ваш выговор. Я его заслужил.
Ролло (Карадину). Обрати внимание, я тебе никогда и словом не обмолвился.
Алекса. Я считала их своими родителями до прошлого года, пока консьерж, который присутствовал при убийстве, не рассказал мне правду, чтобы отомстить Лео – тот задолжал ему за полгода.
Ролло (Карадину, пытаясь припомнить). По-моему, ты тогда как раз был за границей.
Алекса (свирепо). Впрочем, этот гад очень скоро подох! От всей души надеюсь, что он попал в преисподнюю. Из-за него я во второй раз стала сиротой.
Эдит. Нет, моя крошка, нет!
Алекса. Но зато эта история научила меня тому, что такое настоящая любовь.
Карадин. А как ваша фамилия?
Алекса. Ролло.
Карадин. Нет… другая.
Алекса. Ах, та, ненастоящая… Фланигэн. Тот мой отец был ирландец. Впрочем, им я восхищаюсь.
Ролло (с неосознанной ревностью). Не понимаю, чем тут восхищаться!
Алекса. Не тем, что он убил мою бедную мать. Но тем, что он терпел целых шесть лет до того, как убил ее, а ведь он отлично знал, чем она занимается.
Вероника (немного шокирована). У этой малютки весьма
оригинальная логика.
Алекса. Но что это я болтаю да болтаю, никому не даю слова сказать. Вы и тут виноваты, мсье Карадин, – лезете в душу с расспросами!
Карадин. Я вам не слишком симпатичен, верно?
Алекса. Я уж лучше промолчу, а то вы сочтете, что я плохо воспитана.
Карадин. Ну же, признайтесь, я вам несимпатичен?
Алекса. Да, несимпатичны, особенно сегодня… (Осекается.) Фу, какая глупость, я ведь не видела вас с тех пор, как была совсем маленькой… Ах, как же я утомлена! Я, кажется, хотела… А впрочем, все равно.
Эдит. Ты сегодня какая-то странная, моя дорогая.
Алекса (не глядя на Эдит). Но вы, напротив… хорошо воспитаны, прекрасно сохранились для своего возраста и даже еще довольно красивы.
Карадин. Просто удивительно: всю мою жизнь я только и делаю, что оказываю людям услуги, и в результате нажил себе целую кучу смертельных врагов.
Ролло. Не хули своих врагов, ведь они – твоя заслуга.
Короткая пауза.
Вероника. Ты у нас, оказывается, мыслитель!
Ролло. От нечего делать.
Карадин. Мне очень грустно, что я вам не нравлюсь, мадемуазель.
Алекса (намеренно грубо). А мне нравятся только те люди, которым я сама могу оказывать услуги.
Карадин. Вы слишком суровы!
Алекса. Просто стараюсь вызвать интерес к своей особе.
Вероника. И вам это удается. Ваша мать слушает вас с раскрытым ртом.
Алекса. О, не обольщайтесь. От нас с Лео просто много шума. Когда дойдет до дела, вы убедитесь, что из нас троих одна Диди – стоящий человек.
Эдит. Ах, да не слушайте вы ее!
Алекса. У меня есть набор разных мелких трюков, чтобы впечатлять моих поклонников. Уходя из дома, я уверяю, что ложусь спать, а ложась спать, объявляю, что ушла на прогулку, – словом, стараюсь прослыть жутко загадочной девицей, черт побери!
Карадин (как бы отвечая ей). Итак, я выписываю тебе чек.
Ролло. Не понял?
Алекса. Только не при мне! Я не желаю этого видеть.
Ролло. А стоило бы посмотреть!
Алекса. Мне противно! Не желаю я видеть это, понял?
Ролло. Ну так закрой глаза.
Алекса. Пусть только попробует выписать чек в моем присутствии, я разорву его на клочки, так и знай!
Карадин. Знаешь, Рохля, лучше приходи в банк к трем.
Ролло. А ты за это время не передумаешь?
Карадин. Слово Карадина.
Ролло. Ты прав, так будет проще. Но она меня довела! Ты меня довела, слышишь?
Алекса. Слышу: я тебя довела.
Вероника. Я не жалею, что познакомилась с вашей дочерью, Эдит. Она устроила нам целое представление.
Эдит. Вам не повезло, сегодня она еще не в ударе.
Вероника. Судя по всему, она вас обожает.
Эдит. Любовь приходит к тем, кто ее ждет.
Вероника (удивленно). Ну и семейка! Сплошь философы!
Ролло. А что она сказала?
Эдит молчит.
Вероника. Она сказала, что любовь приходит к тем, кто ее ждет.
Ролло (резко). Это что, упрек?!
Вероника. Не думаю, скорее, констатация факта… который я и сама давно уже для себя открыла.
Эдит. До свидания, мсье!
Карадин. До свидания, мадам!
Вероника. Я провожу вас.
Обе женщины выходят.
Ролло. Пока, старина! Еще раз спасибо!
Алекса. Это он должен благодарить тебя: ты устроил ему недурное дельце.
Карадин (сговорчиво). Она права. Спасибо тебе, старина.
(Пожимает Ролло руку.) Всего хорошего, мадемуазель!
Алекса выходит, не ответив ему.
Эй, Леон, не забудь принести патент!
Ролло (выходя). Всегда рад оказать тебе услугу!
Оставшись один, Карадин замечает белую сумочку, которую Алекса забыла на письменном столе. Он довольно ухмыляется. Собирается уже открыть сумку, как вихрем влетает Алекса.
Карадин. Ну и комедию мы разыграли перед ними!
Алекса. Я бы не вернулась, но нам необходимо встретиться.
Карадин. Прекрасно!
Алекса. У меня к тебе есть разговор.
Карадин. Тогда завтра, у нас?
Алекса. Нет, сегодня, в девять.
Карадин. Это так срочно?
Алекса. Ужасно срочно.
Входит Вероника.
(Голосом пай-девочки.) Я забыла здесь сумочку. Спасибо, мсье. Надеюсь, вы на меня не сердитесь. До свидания, мадам!
Вероника. До свидания.
Алекса выходит.
Карадин. Забавная девчонка!
Вероника (помолчав). О да!
Занавес
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?